Хроники Меди и Грома

Яцек давно решил, что на Ламмас приготовит ежевичный пирог. Одна беда: кусты ежевики росли в самом дальнем углу Чудолесья. Потому, волей-неволей, оставив Кльона хозяйствовать и, в случае чего, записывать просьбы пришедших жителей Медвежугла, он, надев на плечи котомку, направился за ягодами. Дорога проходила вполне спокойно… Вот разве что часто волчьи следы попадались. Да какие крупные! И след явно был одиночным, как определил опытным взглядом ведьмак. Насколько он знал (а он знал, ибо деревенские не раз просили его поставить на дома, хлевы, овчарни и курятники охранные чары), в Чудолесье проживала семья волков в пять голов: альфы, самец и самка, и трое их подрастающих щенков. Вожак был могуч, но, оставив свой след на мокрой земле рядом со следом пришлого, Яцек присвистнул: след был вдвое больше мужской ноги! «Это не волк, — понял он, — это оборотень!» А оборотни зачастую — беспокойное соседство. Вернее, те, кто ими родился, обычно хлопот не доставляли: они понимали, что лес прокормит и нет резона ополчить против себя деревню: даже те, в которых не было своего чародея, так или иначе находили способ поднять возмутителя если не на кол, так в бега. Но были и те, кого в волчью шкуру одевало злое колдовство. И вот тогда можно было ждать беды: человеческий разум бесновался в волчьем теле, не зная, как освободиться. Люди не умели охотиться, их рвало от сырого мяса и они могли стать безумны от крови или голода, ведь волчье тело требовало еды. Яцек сделал себе мысленную пометку вернуться к следам, проверил, как сидит в ножнах меч (ковен строго-настрого вдалбливал ведьмам и ведьмакам: в лес без оружия не ходи!), активировал на всякий случай магические кристаллы в наручах. Вскоре показались ежевичные заросли. На всякий случай оглядевшись и прислушавшись, Яцек отметил лишь шаги вдалеке, но шаги определенно человеческие: по лесу шли двое, судя по отсутствию ауры и лязг оружия или доспехов — просто местные, наверное, тоже по ягоды или за орехами или там грибами. Забыв об этом, Яцек снял котомку и принялся обрывать ягоды. Он никогда не брал чересчур: для пирога хватит половины котомки, еще половина пойдет на вино. Кльон спиртного не пил, но самому Яцеку нравился вкус самодельных ягодных вин. Он почти наполнил ее, как внезапно издалека прилетел отчаянный мужской крик: — На помощь! И следом женский визг. Бросив ягоды, Яцек мигом вскочил на ноги, определяя источник звука. Так… К востоку отсюда, дорога на Сосновку! Не теряя времени, он побежал. На месте его взгляду открылась страшная картина: огромный серый волк терзал упавшего мужчину, а забравшаяся на низкую ветку дикой яблони женщина кричала и звала на помощь. Яцек отметил, что одеты они по-крестьянски и у мужчины даже посоха дорожного нет. — Прочь! Я, Гиацинтус Озерный, приказываю оставить в покое этих людей! — Яцек прошептал заклятие огня, начертив руну игнис. С его пальцев немедля сорвался огненный шарик, который заставил шерсть на спине волка загореться. — У-у, проклятье! БОЛЬНО! — тот принялся кататься по земле, бранясь по-человечески. Яцек подбежал к мужчине. К счастью, оборотень схватил его за руку — раны были жуткие, но рука — не горло, заживет. — Изыди! Если приблизишься к этим людям или деревне, я без всякой жалости тебя убью! — Яцек вынул меч, руны сверкнули огнем и сталь угрожающе, низко загудела, чувствуя присутствие рядом проклятой магии крови, магии чернокнижия. Испугавшись (а может и чуя Магию Света от яцекова клинка), оборотень удрал без оглядки. — Полежите, я обработаю вашу рану. Сейчас я истощил магию и не смогу зарастить ее, но перебинтовать и нанести мазь могу. Если пойдете со мной, я смогу лучше помочь. Мое имя — Гиацинтус Озёрный, я — ведьмак-защитник этих земель. Спускайтесь, госпожа: волк удрал. Сможете? Вскоре рана была перевязана, и крестьяне, немолодая пара, последовали за Яцеком. Они помогли ему дособирать ежевику — женщина действовала проворно и привычно, мужчина же, оберегая раненую руку, развлекал Яцека беседой. Так он узнал, что зовут их Анжей и Божана, их родная деревня, Пески, сожжена бандитами, и идут они в дальнюю деревню Светлолес, где надеются построить новый дом. — Там моя мать жила, — сказала Божана, — может, еще не прогнила хата?.. На века ж раньше строили. Яцек кивал, хотя слушал в полуха. Дома его ждал, разумеется, Кльон, с обедом на столе и накарябанными записями о визитах (несмотря на то, что Яцек старался быть терпеливым, его ученику плохо давалось пока письмо). — Милости просим к столу, — радушно улыбнулся дриада. — Угощайтесь, чем Великая Мать послала! — Погоди, Кльон. Надо хоть руки и лицо помыть с дороги. Покажи-ка гостям умывальник. А я пока прочту, что люди хотят от меня… Пока гости умывались, Яцек без удивления прочел, что жители Медвежугла жалуются на нападения волка: огромная серая тварь разорила пару курятников и едва не задрала овцу на пастбище — с ним схватился пастуший пес, он прогнал колдовскую тварь, но сам герой погиб от ран, пастух не успел его спасти. Покормив гостей и исцелив руку мужчины, Яцек попросил Кльона заняться ежевикой, а сам вызвался сопроводить пару до выхода из леса. Говоря начистоту, ему было интересно изучить магический след оборотня, а вовсе не так уж он стремился защитить случайных знакомцев (хотя, конечно, не без того: он вовсе не желал никому страшной смерти от клыков оборотня). Дорогой Яцек смотрел на магические нити, опутывающие лес: вот его охранные чары, вот сеть над домом, золото — это нить магии Кльона, вот там тропа защищенная от Медвежугла до его дома для просителей… Он поднял голову: что за странная нить тянется от этих людей к нему?! Это не было серебро клятвы, что связывала его с подопечными — жителями Медвежугла. Да они и не оттуда. Что за?.. Впрочем, он тут же выбросил эту мысль из головы: вот она! Ноздри ведьмака дрогнули: черные, мерцающие алым светом нити магии, что сотворили оборотня! Он чуял боль и страдания человека в зверином обличии, как вонь горелой плоти, распространялся от них дух запретных чар. Он машинально сделал шаг вслед за нитью… — Господин Гиацинтус! Яцек вздрогнул, замерев. Почему ему кажется, будто он слышал этот голос прежде?.. Ведь он впервые Божану видел! И нет, никого из старших ведьм ковена она не напоминала. А его кормилицу, как он узнал, вырастя, звали Грета. Жила же она в деревушке Озерки, неподалеку от земель Озерного ковена, очень далеко отсюда. Да и лет ей сейчас было около пятидесяти пяти. А Божане Яцек дал бы… Ну, лет тридцать шесть-сорок. Кроме того, Грета была светловолосой и когда он ее последний раз видел, волосы кормилицы уже изрядно тронула седина. А Божана, как и ее муж, были русоволосыми и лишь первые пряди поседели у них, и то, скорее, от крестьянской жизни сложной, чем от прожитых лет. — А. Да, что такое? Что-то услышали или увидели?.. — Нет-нет. Я хотела вас спросить… А мы никогда прежде не встречались? Яцек пожал плечами: — Сомневаюсь. Я никогда не бывал в Песках. — А в Светлолесе? — спросил Анжей. Яцека снова кольнуло какое-то недоброе чувство: я знаю этот голос! Но откуда, откуда?! — Тоже нет. Разве что мимо проезжал, когда в эти места ехал приступать к работе. Так что ничего о ней почти не помню. Где же он их мог встречать?.. В дороге? Да нет: он тогда был застенчив и мало общался с незнакомцами, только по делу. Может, это кто-то из просителей, приходивших к ведьмам ковена?.. — А вам не случалось бывать в Озерном краю? — Яцек продолжал отслеживать, куда ведут нити проклятия, ведя новых знакомцев через лес, но больше не позволял им себя заморочить. Беседа его отвлекала, не давая поддаться злой и сильной магии. — Что вы! У нас денег не хватило бы на такой дальний путь! Все более и более странно… Тем не менее, через некоторое время показалась опушка. Невдалеке шла проезжая дорога, а на горизонте виднелись дымки над крышами домов Светлолесья. — Ну, теперь уж сами дойдете. Отсюда деревню видать. — Спасибо вам, господин Гиацинтус! У нас нет денег, но вы помните: мы у вас в долгу! Будет в чем нужда — обращайтесь, мы уж поможем чем сможем! К счастью, Яцек никогда не следовал Праву неожиданности — да и воспитанники ему были пока ни к чему и он ответил только: — Я запомню это. На этом они распрощались — и Яцек двинулся в обратный путь. Не то, чтобы он вовсе не ожидал нападения — но оборотень напал глупо, почти на опушке. Яцек едва не задохнулся от придавившего его всей тушей к земле веса оборотня. К несчастью, тот поставил лапа прямо на руки Яцека, лишив того доступа к мечу. А магия заглушилась чересчур близким соседством магии проклятия. — Р-р-разорву, ведьмак! Моли, чтобы я загрыз тебя быстро! — «Я ступаю, — Яцек знал, как снимать проклятия, и в душе оставался спокоен: не разорвешь! — на тропу крови и тьмы, чтобы пройти по ней к свету внутри тебя…» — Перестань! Замолчи! — оборотень взвыл, лапы стали искажаться, он схватился за голову, к счастью, освободив Яцеку руки. — Еще чего. «Слушай мой голос, несчастная душа: открой мне имя того, кто превратил тебя в лютого волка.» — Не-е-е… Волк закричал от боли по-человечески. Он метался, постоянно меняясь, морда искажалась, то обретая гротескно-человеческие черты, то становясь звериной. Руки и ноги непрестанно то сгибались в лапы, то распрямлялись, мечущийся хвост появлялся и пропадал. Но Яцек продолжал читать освобождающее заклятие. — Северин! Меня проклял чернокнижник Северин! — выкрикнул метавшийся оборотень. — Отлично, — пробормотал под нос Яцек, — «Волей Матери Озер я дарую тебе благословение чистых вод. Будь омыт светом и прими то обличие, что дано тебе от рождения. Не блуждай больше во тьме, иди на свет!» Когда заклятие окончилось, Яцек с изумлением увидел смутно знакомого крестьянина из Медвежугла. — Микола! — припомнил он. — Ох, господин Яцек! Гдей-то я? Ничего не помню… — Долгая история. На, возьми мой плащ, прикройся. Эти чары на одежду не работают. — Вы меня спасли! Вспомнил… Я тварью лесной бегал… Кур драл. На какого-то мужика напал… Ой, беда-беда!.. — Не голоси. Пойдем, провожу до деревни. А потом приду, поговорим. Расскажешь толком: кто на тебя напал. Не дело это: моих людей трогать! Ух, найду этого Северина, он просто так не отделается!.. Так беда с лютым волком в Медвежугле была решена. Но у Яцека лишь прибавилось проблем и загадок. Первым долгом — найти того чернокнижника и остановить его злые дела. А вторым — понять, откуда же все-таки знакомы ему те беженцы, которых он от оборотня спас? Ну а как он с этим справился — о том рассказ впереди.