Хроники Меди и Грома

Велш знает: после визита Северина опасно соваться в Стальные горы. Но что поделать, если не все нужные ему лекарственные травы растут в Сребролесье?.. Вздохнув, он поправляет на плечах рюкзак и проверяет крепление меча в поясных ножнах. А после входит в хвойный лес, что стал таким темным и густым за минувшее время. Пламя поражение пожрало не все — в основном оно опалило угодья Дома Грома. — Вечного покоя, братья, — Велш без труда находит в переплетении меж трех изогнутых сосен простой камень братской могилы — и кладет на нее букет бордовых траурных роз, что вырастил по его просьбе в своей оранжерее Яцек. Он минуту стоит молча на коленях перед местом вечного упокоения солдат из павшего Дома. Называя каждого по имени и вспоминая их лица. Вереницей проходят в памяти офицеры и новички, погибшие ведьмаки его и чужих ковенов и обычные воины, конюхи и повара, лекари, медсестры, сокольничьи, голубятники, мастера-оружейники… Но остро вспыхивает в памяти прежде всех одно синеглазое лицо — и сердце разрывает от боли, глаза мокры и тяжело вздохнуть. Велш встает, кивая на прощание — и продолжает путь. Ничто не погасит в его сердце этой скорби, однако людям нужен лекарь, а лекарю — травы. Он рискует, используя дар ведьмака — чутье лекаря на растения. Но оно не подводит: лес поет и шепчет нежным бархатом листьев мать-и-мачехи, свежестью листьев молодой лесной земляники, тонким запахом майского ландыша и Велш мысленно ставит галочки: простуда, сердечные заболевания, против воспалений, для кроветворения… Выше по склонам он срезает серпом весенний адонис («сердце», «мочегонное») и горькую полынь («желчегонное и противовоспалительное»), копает солодковый корень лопаточкой («воспаления, болезни легких»)… Он опускается на корточки, чтобы срезать цветы василька — и замирает. На него падает тень. Подняв глаза, Велш встречается с такими же синими васильками. Только в них ни тени былой любви — лишь опустошенность и безмерная усталость. — Кто тебя звал сюда? — спрашивает Северин. Даже без гнева. Пепел, пепел, пепел… Безнадежная горечь, горше настойки полыни. — Не тревожь их сон. Велш мог бы ответить: их сон тревожишь ты, чернокнижник, маг крови! — но он лишь молча смотрит на некогда любимые черты, словно силясь вобрать этого изменившегося человека в глаза навсегда, совместить его с другим, прежним. И никак не может. — Зачем ты пришел? — спрашивает Северин снова — и знакомо чуть склоняет голову к плечу — все-таки ждет ответа. Его руки спокойно опущены вдоль тела, но клинок — не его меч Грома, другой — и Велш это знает — может покинуть ножны быстрее, чем ведьмак моргнет дважды. — За травами, — он показывает корзину, серп и складную лопату. — Я ведь лекарь. Северин хмыкает раздраженно: — Разве в лесу их мало? — Немало, — соглашается Велш, — но здесь другие и некоторые лучше. Вот, например, чуть ниже, на болоте, растет аир. Здесь у вас торфяное болото и его много — а у нас болотца маленькие, он не растет. Меж тем, содержащиеся в корневищах вещества, главным образом эфирное масло и акорин, воздействуя на окончания вкусовых рецепторов, повышают аппетит, улучшают пищеварение, усиливают выделение желудочного сока. Корневища аира оказывают также противовоспалительное, ранозаживляющее, болеутоляющее, успокаивающее действия. Аир тонизирует сердце, укрепляет сосуды мозга и тем самым улучшает память, усиливает зрение… Такое вот растение полезное. Как же я мог за ним не прийти? — Даже если я оставлю себе твою голову на память?.. — Оставляй, пожалуйста, — Велш сам не знает, почему говорит так смело: ведь это вовсе не его прежний наставник и возлюбленный, а прОклятый чернокнижник. — Только исполни мою последнюю волю: отнеси собранные травы в Сребролесье. — Ты всё такой же, Мята… — Северин протягивает к Велшу, все еще стоящему на коленях, руку — правую, без перчатки. Весенний ветер приносит запах цветущей черемухи — и Велш со вздохом позволяет себе прижаться на мгновение губами к этой руке. Северин протягивает, забываясь, левую, чтобы приподнять лицо Мяты… Но обостренные чувства ведьмака тут же разбивают иллюзию: перед его духовными очами вспыхивает черно-алым — и Велша отбрасывает, будто резким ударом в грудь. Он лежит, силясь вспомнить, как вдохнуть. Лишь опыт лекаря не дает запаниковать: просто спазм диафрагмальных мышц, он не разучился дышать, это от боли, сейчас пройдет… — Прошлого не вернешь, — усмехается Северин, качая головой. Он стоит, закрыв глаза. — Но сегодня пусть будет исключением. Я… уйду к своим делам. И сделаю вид, что не видел тебя. Если ты уберешься отсюда до заката. Как только солнце сядет — пеняй на себя. Я пощажу тебя ровно один раз. Ради… Он не договаривает — и исчезает в вихре черных перьев. Куда — Велшу неведомо. Велш встает, продышавшись, и возвращается к сбору трав. Прошлое не вернуть. Он все еще лекарь-ведьмак и людям всё ещё нужны травы. Прошлое. Не. Вернуть. Запомни, глупый Мята. Запомни.