Хроники Меди и Грома

Велш раскидывает, как привык, с утра карты. И в ужасе вздыхает, вытаскивая первую: Чернокнижник! Вторая — Горящая деревня. А третья… Смерть! — Что за беду вы мне предрекаете?.. — шепчет ведьмак-лекарь. Но раздается мелодичный звон колокольчика у дверей его лесного дома — и Велш забывает колоду на столе, спеша на зов. — Чем могу быть полезен? — ведьмак Серебряной долины выходит, заправляя торопливо косички за уши и подтягивая сползшую рабочую перчатку. — Господин М`ента, беда! — он видит одну из живущих в Сребродоле крестьянок. Жулитта, кажется. — У нашей Богумилы роды пришли до срока, да только что-то не так… Крови много… — Немедленно иду! — лесной лекарь, подхватив чемоданчик экстренной помощи и живо сунув ноги в сапоги, бросает на избу запирающие чары и бежит по “дороге помощи” — специальной огороженной защитными чарами тропки для просителей, — в деревню. Конечно, он без труда узнает нужную хату — и немедля кидается в помещение, где лежит роженица. — Ах, проклятие!.. — бормочет он, намазывая руки антисептиком и бормоча собравшимся повитухам, — Таз горячей воды, тряпки чистые… И пусть всех лишних уведут. Тьма и хаос, хуже не придумаешь… Хоть ее бы спасти… Приступая к извлечению плода (увы, уже мертвого), Велш материться сквозь зубы: как и любой ведьмак-защитник, он чувствует черно-алые нити чернокнижия. Кто-то, видно, напал на девушку, когда та, скажем, собирала ягоды или хворост — и черная магия навредила еще не родившемуся человечку внутри. Она добрела до хаты, но текущая кровь уже отравилась черным колдовством. И сейчас только от него зависит, получится ли спасти Богумилу… Велш работает до темноты, истощает все силы, только бы призвать несчастную душу к свету. Богумила ушла далеко по черной дороге темных чар, горе от потери ребенка и ужас пережитого. Велш пытается ее звать, принимая в себя ее боль — и словно бы сам принимает побои и переживает насилие, что совершает над несчастной черный колдун. В ее видениях он четко видит лицо — и лишь жесткая выучка Ковена Огненных гор не дает ему в ужасе закричать и вылететь из чужого сознания, потому что он _знает_ эти тонкие жесткие черты, черные волосы и ледяные голубые глаза. Северин! — Нет, о нет… Только не ты!.. — едва слышно бормочет Велш. Он так и сидит у постели, не в силах встать от пережитого потрясения и усталости. Погруженная в исцеляющий сон Богумила, омытая повитухами, разумеется, не реагирует. Велш с трудом встает, пошатываясь. Сейчас нужно пойти и поговорить с Ярославом — несчастным мужем и несостоявшимся отцом. Успокоить и поддержать, поговорить, чтобы нерожденного ребенка похоронили как полагается. Сказать добрые слова и утешить их маленькую дочь… А после — поговорить с жителями Сребродола. Ибо на их земли пришла беда. И защитник у них он один — вовсе не боец, как и большинство воспитанников-сирот из Огненного ковена. Он был выучен на лекаря и долгие годы служил им в Доме Грома. Пока тот не пал. И конечно, больше всего падение переживал сын лорда Грозового края, Северин Молния… Велш возвращается в свой дом, но по дороге силы покидают его — и он без сознания падает на траву. — Вот и свиделись, — слышит он, когда приходит в себя. Над ним стоит черноволосый чародей. Но это не материальная форма — а лишь иллюзия. — Как тебе мой подарочек приветный?.. Это только начало, Мята. Каждый проклятый ведьмак ответит за то, что мой дом был уничтожен! Я не успокоюсь, пока всех вас не уничтожу! Каждого! Всех, кто вам дорог! И всё! Вы останетесь на пепелище, оплакивать свою жизнь и проклинать свой дар! У вас не останется ничего — как и у меня! — Северин!.. Северин, брат! У тебя есть… Видение тает — и Велш оказывается в своем лесу, который уже укрыли густые сумерки. И лишь темнота слышит его печальный шепот — так и не сказанные тогда, когда все еще можно было исправить, слова. “Брат, у тебя ведь есть я”.