Хроники Меди и Грома

Поскольку на завтрак ее не приглашают специально — видимо, король занят какими-то своими делами или отсыпается после вчерашнего приступа мигрени, а Северин с ней за одним столом ест очень редко — только после их совместных упражнений с мечом, которые происходят не так уж часто, позволив при этом менять меню завтраков, обедов и ужинов как пожелается в пределах его финансовых возможностей и ходить по территории поместья и фиговому саду когда и где хочет, — Ядвига, приказав служанкам собрать ей фруктов, сэндвичей и леденцов в корзиночку, решает поесть в одиночестве на природе, тем более что весенние дни такие теплые. С корзинкой в руке, она задумчиво бредет по тропинкам меж деревьев и, видно, совсем уходит в свои мысли и воспоминания — ибо натыкается на кого-то. — Вы в порядке, госпожа Ядвига? Не ушиблись? — оказывается, молодой король тоже встает рано и любит прогулки. — Нет-нет. Простите, я была невнимательна и не смотрела, куда иду. — Вижу, вы решили устроить пикник? Не против, если я к вам присоединюсь? Вон там, под деревом, я оставил свою корзину и плед, мы могли бы пойти к пруду, там есть беседка и приятная полутень. Подумав, Яся соглашается. Почему бы и нет, собственно? Хелми — неглупый и приятный собеседник. А в том, что он абсолютно точно не собирается на нее накидываться и насиловать, она вполне успела увериться. — О чем же вы задумались? О чем-то хорошем? Или печальном? Можете со мной поделиться: я умею хранить тайны и могу дать совет или помочь делом. — Хелми достает графин с виноградным соком и наливает — в простые совсем походные чашки из меди. — Извините, я решил повременить пока с вином после вчерашней мигрени. — Вспоминала про детство. Про друзей… — Наверное, детство в Озёрном краю совсем иное, чем было моё в Нордстеййе… — задумчиво отвечает Хелми. — Может, поделитесь парой историй?.. Яся рассказывает: про брата и Кльона, про Адониса, про Вэйджена и Виксен, про Велша. Потом про то, как побывала в Озерном ковене и ее взяли в «приходящие ученицы»: не будучи сиротой, она являлась лишь на занятия для будущих ведьм. Рассказала немного и про свою учебу в Академии Магии. А вот дальнейшее, о Совете, ей рассказывать вовсе не хотелось. Чтобы отвлечься от неприятных воспоминаний, она спросила: — А каким было ваше детство? Я никогда не видела Нордстеййю, но много о ней читала в книгах брата. — Можно все-таки говорить друг другу «ты», — предложил Хелми, — Мы тут одни, не считая Сева. Ну и его слуг-элементалей. Так что необязательно соблюдать формальности. Что до моего детства… Признайтесь: вы ведь думаете, что в Нордстеййе всегда снег? А? Он лукаво улыбнулся. — Нет, я знаю, что там тоже есть короткая весна с обильным цветением, быстрое лето, долгая осень и еще более длинная, в шесть месяцев, зима. Так что снег не всегда. — Угадайте: по чему в Нордстеййе я больше всего скучаю? — Виноградники? — наугад предположила Ядвига. — Не-а! По нашим одуванчиковым лугам! Они там такие огромные вырастают! Я помню, как мальчишкой совсем впервые бежал по одуванчиковому лугу и весь измазался золотой пыльцой. Я верил, что так меня найдут феи и исполнят мое заветное желание: вернут меня к маме и папе, — Хелми вздохнул и продолжил, — Нордстеййя — удивительная страна. Там много того, чего в Медноземелье нет. Например, древние капища забытых богов и каменные круги. — А правда, что там чтили Кровавого Ворона, бога смерти и войн? — Правда, — снова вздохнул Хелми. — И по сию пору чтят, хотя говорят, Богиня Озёр победила его в битве и бросила тело на дно Бриллиантового океана, где он будет вечно томиться в ожидании того, кто его призовёт. — А что за круги? — Это такие спирали на земле, выложенные камнем. Говорят, это — переходы в другие миры. Когда-то они были открыты, но Война Крови их закрыла на долгие века. Я мало что знаю об этом: современные «мори» — аналог ваших ведьм, — давние потомки того народа, что выстроили те каменные лабиринты, но знаний сохранилось мало: тогдашний прародитель королевского рода Нордстеййи почему-то решил жестоко выкорчевать культуру мори, огнем и мечом и обратить всех в веру в единого Снежного Бога. Так что со стариками-мори я хоть и беседовал, но мало: я был ребенком, когда они жили в тех местах, куда я мог добраться один. Да и тогда я ездил к ним не столько ради их культуры, сколько ища лечение своей травмы… Увидев, что Хелми опечален, Ядвига решила перевести немного тему, спросив: — А друзья у вас были? Во что вы там играли? — Конечно! — Хелми оживился. — Мы с няней жили инкогнито: меня выдавали за бастарда крестьянки и знатного человека из Медноземелья. Тогда, во время бунта, я был далеко не единственным беглецом — и нам поверил. Так что мы жили в небольшом домике неподалеку от городской усадьбы помогавшего мне Хеййерага. Он и ввел меня в местное общество. Так у меня появились друзья: Маарвен, Сибиль, Дерк и Вассаааваарр. Все — дети тамошней аристократии. Обычно мы с няней и их гувернантками играли в городском саду Сильвирейны — такой маленький город у Ледяных гор. Во что? Да как и тут: в «принцессу и рыцарей», в «дружинников Грома», в прятки, в салочки. Меня вместе с ними учили верховой езде и фехтованию — на деньги Хеййерага. Он вообще, можно сказать, заменил мне отца, как няня — мать. Я никогда не забуду того, что они для меня сделали… Потом, став старше, я ездил один по окрестностям — так я познакомился с виноградарями-”мори». Там же подружился со своей будущей первой и единственной любовью — дочерью «мори» Ксеннейей. — А могу я спросить? Почему вы не взяли ее в жены, став королем? Хеэмдээлль поморщился: — Потому что не могу. Я ведь король, проклятие! Она незнатного происхождения и мне не ровня. Даже не будь этого проклятого Предсказания, мы с Ксенн не можем быть вместе: я ведь король Медноземлья, а не Нордстеййи — и не могу дровать ей титул, равный моему. А нынешний король на мое прошение даровать Ксеннейе титул поставил резолюцию «отказать». Так что женят меня на чьей-нибудь дочери, может даже, на одной из незамужних дочерей правителя Нордстеййи, которую я и в глаза не видел ни разу! Осознав, что ее вопрос был более чем неудачен, Яся попыталась исправится: — Вот вы говорили, в Нордстеййе растут одуванчики… А там готовят из них вино? Как у нас? — Конечно, — Хелми снова улыбнулся. — И мед. И хлеб. — Из одуванчиков?! — вот такого Яся не пробовала никогда. — Ну да. Из пшеницы и высушенных цветочных лепестков засахаренных. Получается сладкий золотистый каравай. — Хотела бы я попробовать! — Если… Когда все это закончится, я навещу Хеййерага и привезу вам нордстеййского хлеба. Яся хотела спросить было: если она все-таки родит, значит ли это, что ее ребенок будет королевским бастардом? Ведь она тоже крестьянка и ее нельзя взять в жены. Но решила пока не касаться опасной темы. Она размышляла, что еще спросить, когда на них упала черная тень. — О, Сев! — приветливо помахал рукой Хелми. — А мы тут как раз вспоминаем мое детство! Может, ты тоже расскажешь, как жил в Нордстеййе, пока лечился? А, «старший брат»? — Может, и расскажу, — Северин смущенно хмыкнул. Он в самом деле опекал маленького тогда Хелми и относился к нему как к младшему брату, которого у него не было, даже сейчас. Он присел, отколол фибулу и положил свой черный плащ на лавку. — Если нальете мне тоже сока. Есть еще кружка? Удивительно сегодня жарко, как для третьего месяца горных вод [по-нашему это май]… — Найдется! Вот, — Хелми налил ему в чистую кружку из графина. — Ну, «старший брат», раскрой нам пару тайн своего большого доброго сердца! — Ладно уж. Только вот сердце у меня не доброе… Ну что ж, слушайте. А вот что рассказал Северин о своей жизни в Нордстеййе, я вам расскажу в следующий раз.