Хроники Меди и Грома

Я плохо помню то, что случилось после гибели моих соратников. Помню гнев и отчаяние и еще боль — я был ранен. А потом почти сразу в памяти — как верный человек привозит Его Величество и няньку. И мне говорят: доставь их к Хеййерагу в Нордстеййю. Если не ты — то никто. Больше некому. Помню, как впервые увидел тогда Хелми: сонный пацан, укутанный в слишком большой плащ, сидел на лошади нашего союзника, в его руках, крепко держась за луку седла. Позади сидела няня. Бедный конь едва дышал от натуги: его гнали галопом, а даже боевому коню тяжело нести тройной груз. Вещей у них не было никаких, а я смог забрать из горящего Дома лишь пару лошадей — моего боевого Грома и неказистую беспородную горнячку, которая плохо ходила верхом использовалась для почтовых курьеров. С собой у меня был мой походный вещмешок, меч, кинжал, вот и все. К счастью, тот человек отдал няне свой самострел — с ним справляются даже дети и старики. это было очень кстати: провиант по дороге надо добывать, охотой — одной рыбой или травой с ягодами-грибами сыт не будешь. Я не знал, как отнесутся к нам крестьяне, да и передвигаться планировал ночью: мы должны были проехать весь Сребролес и Светлолесье, забрать к северо-западу по территории Черноелья — а оттуда через Озерный край и другие земли пробраться по краю захваченных “жемчужными” земель в Нордстеййю. Задачка нетривиальная, да кто меня спрашивал?.. К счастью, Сребролесье мы миновали спокойно: Гром послушно нес незнакомых всадников (няня едва умела править — она была дворянкой из обедневшего рода и ее учили верховой езде, но, естественно, на женском седле, верховой лошадью, а не боевым зверем), да и я заставил горянку кое-как слушаться поводьев. От ее выплясов пробитая до кости икра мерзко ныла. От позорного желания застонать меня удерживало лишь обезболивающее зелье. Что будет, когда его действие закончится. я не хотел и думать: я даже перебинтовался наскоро, ибо надо было спешить. Дальнейшая дорога помнится мне как чреда однообразных дней: утром мы спим в укрытии — я дремлю в полглаза на карауле, ночью едем. Постоянная боль и желание упасть и спать целый год. Глухая непроходящая тоска. Голод: мне не всегда везет на охоте и не часто я отваживаюсь на вылазки к деревням. Однажды меня ловят и бьют за воровство крестьяне. Тогда у меня уже почти кончаются деньги — и приходится варить пустой суп из дикого щавеля. Помню одну из дневок. Я сижу у костра, мы уже в Черноелье, и варю из купленной у черноельцев пшеницы густую похлебку. — А скоро будет готово? — няня, леди Винтер, ушла к ручью — выстирать нашу одежду. Хелми, которому нечем заняться, стоял за моей спиной. Погрузившись в свои мысли, я не услышал, как он подошел. Какая беспечность для воина! Хорошо, что Его Величество ничего дурного мне сделать не собирался. — Ужасно хочется есть. — Еще двадцать минут примерно, Ваше Величество. — Ну, Северин! Я же просил: называй меня просто Хелми! Какое я “Величество”! Это мой пап был королем… Он опустился рядом и я увидел, что он едва сдерживает желание разрыдаться. — Я уверен, твой отец глядит на тебя со Светлых Небес и оберегает, — сказал я. — И он гордится тем, как мужественно ты переносишь лишения. И твоими успехами в охоте. И в спарринге со мной ты себя хорошо показал вчера. А ведь я офицер. Ты наверняка станешь отличным рыцарем, когда вырастешь, Хелми. — …спасибо, — тихо ответил Его Величество. и признался, — Я очень скучаю. Папа был самым лучшим в мире! Знаешь, ведь моя мама умерла, когда мне было пять — и он старался проводить со мной каждую свободную минуту. Однажды мы играли в солдатиков целых два часа! Северин, а когда я вырасту и буду королем, у меня тоже не будет времени на своих детей?! — Боюсь, Хелми, это удел всех взрослых, и простолюдинов, и аристократов. Всегда мы чем-то заняты. — А ты вот, лорд-меланхолия, всегда в каких-то грустных мыслях, — не по годам проницательно заметил Хелми, — Я сначала думал: тебе из-за ран больно. Но когда болит тело, это иначе выглядит. А у тебя словно на сердце боль. Ты тоже кого-то потерял? — Да, славный. Но… Я думаю, ты еще слишком мал для таких историй. — И те, кого ты потерял, тоже на Светлых Небесах? — Кто-то да… А кто-то и нет. Можно потерять кого-то без смерти этого человека… — Как я потерял свою кузину? Ее выдали замуж за принца Раэтии — и я ее больше не видел. И может, уже не увижу: Раэтия ведь союзницей Жемчужноземелья была в войне. А значит, теперь она тоже мне враг… — Да… Примерно так. Я продолжаю помешивать похлебку и про себя думаю: скольких же ты потерял за всего семь коротких лет, мальчик! И ты это выдерживаешь. Наверное, ты самый мужественный из всех, кого я знаю. так или иначе, мы минуем Черноелье — и начинается самая опасная часть: прорваться через земли, которые захвачены “жемчужными”. — Леди Винтер, — говорю я няне, пока мы еще прячемся в пещере в Черноелье, не слишком близко к прежней линии фронта, — как только мы выйдем с территории Черноелья, мы окажемся в землях врагов. Помните, какие команды отдать Грому в случае, если я буду убит или искалечен так, что не смогу вас прикрыть или вы попадете в окружение “жемчужных”? — “Рви”, “топчи” и “к цели”, — повторяет она то, чему я научил. Эти же слова я повторяю для Хелми. — Хорошо. Помните: не обращайте на меня внимания. Ваша задача — пересечь это место и добраться до поста пограничной службы Нордстеййи — где вас ждет Хеййераг. Границу мы переходим — я весь изранен, потому что приходится отбиваться от пятерых “жемчужных”, прикрывая Хелми и няню. Копыта и морда Грома окрашены в крови — чужой, к счастью. — Ваше Величество! — от пограничных столбов подбегает Хеййераг — светловолосый чародей родом из Нордстеййи, в сопровождении семерых гвардейцев. К счастью, “жемчужные”, видя это, заворачивают лошадей: Нордстеййя славится своей военной мощью и стычка на границе может быть поводом ухудшения отношений к пока что нейтральной к ним Нордстеййи. Правитель этого королевства славится своим гневным нравом и мстительностью — с ним лучше не ссориться. — Здравствуй, лорд Хеййераг! — Хелми оказывается сперва в руках снявшего его чародея, а потом на земле. Няня спешивается — и Хеййераг замечает меня: — О, Снежный бог! Эй, живо несите мой чемоданчик с зельями! Держитесь! Хеййераг сбрасывает плащ и помогает спешиться. — Ложитесь-ка. Сейчас обработаем ваши раны. — Сперва позаботьтесь о Его Величестве, — упрямо отвечаю я. — Со мной всё хорошо, Северин! — поспешно отвечает Хелми. — пожалуйста, дай лорду Хеййерагу помочь тебе! Пусть я и не слишком доверяю членам Совета, у меня просто нет выбора: Хелми и его няня в сопровождении конвоя отправляются в городское имение Хеййерага. Меня, видимо, доставляют на носилках: зелья у нордстеййцев сильнее наших — и я проваливаюсь в долгий сон без сновидений с первого же глотка обезболивающего. В себя прихожу, уже не ощущая боли — пока не пробую встать с незнакомой чужой постели. — Ты наконец-то проснулся! — снова опустившись на подушки, я поворачиваю голову — у моей постели сидит в кресле Хелми и улыбается. — Господин Хеййераг сказал: тебя так искромсали, что ты мог умереть от кровопотери, промедли он хоть минуту с лечением. Спасибо. Ты спас меня, а сам пострадал. — Я — ваш подданный и офицер. Это мой долг, Ваше Величество. — А если бы я был не принцем, ты, значит, меня бы не спас? “Не знаю”, — думаю я. Вернее, не уверен, что “да”: мне случалось выводить мирных жителей из мест, на которые нападали “жемчужные”, в тыл. И собой я рисковал. Но умереть за них?.. До падения Дома я бы сказал: умру, так мне велит честь. А сейчас — не знаю. — Я спас бы тебя, потому что ты — это ты. Потому что ты такой славный и храбрый парень, — несколько уклончиво отвечаю я. Полуправда — не так уж плохо для ребенка, которому сложновато разъяснить свои мотивы. — Не такой уж я и храбрый… Мне было очень страшно, когда Гром и мы попали в окружение “жемчужных”! Когда он поднялся на дыбы и раздавил упавшего солдата… Вот ты — и вправду храбрый! Я хотел бы стать таким, как ты, Северин, когда вырасту! Северин, а можно… Ты согласишься быть моим “братом по клятве”? У меня ведь никого не осталось больше, только госпожа Аделинда, — так звали его няню. — Ты очень храбрый. Просто я — солдат и прошел не один бой. Навидался всякого и… привык, наверное. В первый раз сам был напуган. Но на войне не до страха. Выжить бы. Если хочешь, я готов стать твоим побратимом. Когда выздоровлю, смогу принести клятву на крови. Для брудершафта ты еще мал. — Не надо на крови! Мне достаточно твоего слова! — Слова так слова… Что ж, в таком случае, я, Северин Нигрумфульгур, Белая Лилия, клянусь всегда поддерживать своего брата Хелми в радости и в беде, клянусь, что его бой — мой бой, его враг — мой враг, клянусь придти по первому зову и быть верным братом и другом до того дня, как один из нас не вернется на Светлые Небеса. — Также и я, Хээймдээль Медный, Первый этого имени, клянусь, всегда поддерживать своего брата Северина в радости и в беде, клянусь, что его бой — мой бой, его враг — мой враг, клянусь придти по первому зову и быть верным братом и другом до того дня, как один из нас не вернется на Светлые Небеса. … — Вот так я оказался тогда в Нордстеййе, — завершает свой рассказ Северин. Они сидят с Ясей на бревне, отдыхая после спарринга. Майское солнце уже осветило ярко-голубое небо, но дует легкий ветерок и потому не жарко. Сегодня Ядвига как раз спросила своего похитителя, как, собственно, они познакомились с Хелми — тогда, в беседке, Северин начал историю прямо с момента начала жизни в Нордстеййе. — Выходит, вы уехали оттуда вместе с Его Величеством, когда он набрал в Нордстеййе союзников, чтобы отобрать свою корону и престол у мятежников, узурпировавших власть? — Насовсем — да, в это время. Но я покидал ее по другим своим делам, когда Хелми еще не вырос. Но это — закрытая тема. Об этом я даже с Хелми не говорю. Слишком личное. И про Дом не спрашивай. Факты можно прочесть в исторических книгах, а самому мне вспоминать слишком больно. — Вы ведь об этом думали тогда у костра? — Северин встречается с ней глазами. Интересно, почему они у всех лесных ведунов такие — читающие в душе?.. — Лорд-меланхолия? У вас и сейчас в глазах тоска по невозвратному. — Да. Об этом. Не спрашивай. Пожалуйста. Яся кивает. Но про себя берет на заметку: явно его боль и тоска связаны не только с потерей соратников. Кого-то еще он потерял там, когда пал Дом Грома — и это была не смерть. Увы, пока что ни книги, ни Хелми ей не могут ничего подсказать. Ядвига не знает и сама, отчего ей кажется важным разгадать эту тайну. — Ну, я кое-что слышал из того, что ты рассказывала хелми о себе… Может, расскажешь что-то еще? Я подошел поздно и многого не слышал. — Хотите, расскажу как однажды гостила у одного из наших ведьмаков? Велш Сребролесский. И вот тут она видит: Северин едва заметно вздрагивает и прикусывает губу, услышав имя. Что бы это значило?.. — Расскажи, — вернув, впрочем, тут же самообладание, говорит он — и Яся кивает. О том, как Ядвига гостила в Сребролесье, я вам расскажу в следующий раз