Хроники Меди и Грома

#100мужчин, #Хроники_Меди_и_Грома@ayatxt 70. Бегун с золотыми рожками + 77. Доброе сердце — Бесово семя! Они идиоты там или издеваются?! — Адонис впервые пожалел, что отпустил почтового голубя восвояси — сейчас, глядя на написанные ровным почерком строки и печать Совета магов, ведьмак испытывал непреодолимое желание свернуть крылатому горевестнику шею. Голубь, однако, улетел. А письмо осталось. Написано там без тени иронии было вот что: тра-ля-ля, по вашей территории проляжет путь королевского скорохода, Фейренса Златорогого, вы обязуетесь предоставить ему кров, еду и защиту, при необходимости и лечение. Всё это Адонис мог выполнить без нареканий. Взбесило его последнее предложение: “И вы обязаны _сопровождать_ его в пути”. Профессионального скорохода! Который пробежит сорок два километра по территории адонисовых угодий примерно за два часа. В то время как самому Адонису потребовалось бы пять, беги он с меньшей скоростью — ибо хоть он и был ведьмаком-защитником, но в его ежедневные упражнения марафонский бег не входил, так, три круга для разминки без особого напряжения: итак хватало ежедневных дел по хозяйству, типа ношения воды и рубки дров. К тому же, насколько Адонис знал, Фейренсу было лет восемнадцать, и он был из расы оборотней, собственно, златорогим оленем. Ему же самому минуло двадцать шесть и он был лишь обычный человек с человеческими способностями. Тем не менее, поскольку он подчинялся главе Огненного ковена, а та, в свою очередь — Совету магов, выбора никакого Адонис не имел. В письме говорилось, что на границу его земель бегун прибудет примерно в шесть утра. Вздохнув, Адонис смирился: придется бежать с утра пораньше с не пойми кем!.. Так что в окружающие деревья, соседский Чудолес и Медный тракт он вглядывался в самом мрачном расположении духа. А потом увидел — и зрелище заставило его улыбнуться. По дороге бежал юноша, по летнему времени одетый в короткие штаны и безрукавку. На поясе у него был футляр с письмом, за плечами — походный мешок, голову венчали рожки. Парень был медово-золотистым, покрытым веснушками, а рожки были всего только “вилочки” о двух завитках, как у юных оленят. — Здравствуйте, господин Адонис! Рад встрече, — Фейренс протянул руку и ведьмак ее пожал. Видимо, парень нервничал: оленьи ушки и хвост подрагивали, как он ни пытался сдержаться. — Предлагаю перевести дух в моей скромной избушке, — пригласил Адонис. — Только, если можно, пойдемте шагом. — Благодарю. Разумеется! Вы, наверное, как и другие ваши коллеги, думали, что я всегда бегаю и со мной вместе придется бегать? Вовсе нет! Я потом прибавляю скорость и восполняю простои, а отдых всем нужен. Да это даже и не весело было бы: вы — люди, а я — оборотень. Забавно было бы побегать с господином Вейдженом, но вряд ли он согласится. Да и у каждого из нас есть свои дела. Я вас сильно не обременю: мне нужно только немного вздремнуть и поесть. И, если у вас поблизости речка или ручей, смыть с себя пот и пыль. — Ничего сложного. У меня есть купальня — построил у родника, там воды хватит помыться. — Здорово! Я давненько не мылся по-человечески. Я же всегда в дороге, ношу письма по всему Медноземелью, ни выходных, ни праздников. — Однако, суровые нравы в Совете, — посочувствовал Адонис. Вся его прежняя досада улетучилась без следа: вежливый и приятный в общении, Фейренс расположил его к себе без особых усилий. — раз они так гоняют королевского служащего. — Сомневаюсь, что наше молодое Величество особо обо мне помнит, — сказал Фейренс угрюмо, — Я в основном на побегушках нового Совета магов. А у них всегда тьма дел. Кое-что нельзя передать магическими способами, тут-то я и нужен. Беседуя, они добрались до дома Адониса. Тот показал, где можно разместиться, а потом — где находится купальня. Искупавшись и передохнув, Фейренс пришел на кухню, где уже возился с горшками Адонис. — Я приготовил похлебку с грибами, на овощном бульоне. И пшеничные лепешки с травами. Насколько знаю, оборотни-травоядные мяса не едят. И рыбу. — Увы, не с моей работой, — грустно усмехнулся Фейренс, — Конечно, мне неприятно, когда убивают животных, но я обязан питаться сбалансированно и полноценно, иначе начнется истощение мышц. Потому питайтесь, как привыкли, я ем все, что дают, мне выпендриваться не по статусу. Я ведь простолюдин по происхождению, не то, чтоб при дворе привык есть пирожные и осетрину на золотом блюде, запивая “Зимним Топазом”. Адонис кивнул, но про себя отметил: немногие простолюдины даже просто слышали название самого дорогого нордстеййского вина. Да и манеры у Фейренса были отнюдь не крестьянские. — Могу я спросить? — после обеда Адонис предложил своему гостю выпить холодного кваса. Оказалось, тот очень его любил. — А почему ты служишь королю и Совету? Большие амбиции или?.. — Какие там амбиции! Кто ж взял бы меня ко двору или служить Совету? Обычного лесного оборотня из деревеньки лесной на окраине Медноземелья?.. Нет, дело в другом. Если хотите, я расскажу, но это не очень веселая история. Правда, о человеке с добрым сердцем. — Расскажи, пожалуйста. — Ну что ж… Я родился и рос в деревне Мээрракка, это поселение оборотней. Все было хорошо, а потом была война с “жемчужными”... Наша деревня была в той зоне, через которую прошли солдаты неприятеля. Они убили моих родителей. А сестру изнасиловали и отрубили ей руки и ноги. Я был тогда далеко и потому уцелел. Сестра бы погибла, но как раз теми местами ехал назад в столицу чародей из Совета — господин Аэнэреаэндхайтем. Он увидел, как я плачу и пытаюсь унять кровь — спешился и бросился к моей сестре. Он своей магией погрузил ее в сон и остановил кровотечение, зарубцевав культи. И тогда же предложил мне: он мог спасти рассудок и жизнь сестры, исцелить душу и сделать магические протезы — а я взамен стану письмоносцем, которых очень нехватало Совету в военное время. Это было опасно и тяжело и я понимал, что услуга его будет дорогого стоить. Но я любил и люблю Маршенну — и согласился. Господин Ан’хайм взял нас с собой в столицу. В общем, он привез нас в дом, где тогда жили еще прежние маги Совета. Все вместе они, в конечном итоге, излечили Маршу и сделали ей протезы, которые, если не знать, примешь за живые руки и ноги. Ну а я стал гонцом. Вдобавок, господин Ан’хайм взял нас в ученики — и мы с сестрой все еще учимся магии. Она, когда подрастет, будет по его стипендии учится в Академии чародеев. А я не столь талантлив — он говорит, что может сделать меня ведьмаком: как раз господин Саэнс, ведьмак Радужнохолмья, стал уже стар и его постепенно покидает Дар, а тем местам нужен новый ведьмак. Так что я служу Совету потому, что благодарен господину Ан’хайму и магам Совета за то, что они для нас сделали. Адонис задумчиво и молча слушал. Он не был согласен полностью, что маг так уж благородно и бескорыстно поступил — ведь маленького письмоносца вполне могли поймать враги-”жемчужные” и убить или пытать… Но с другой стороны, он, со слов Яцека и Кльона знал, что магические протезы, которые выглядят и служат как потерянные части тела — очень дорогие и сложные в изготовлении. Вроде бы, магия соединяет компоненты маг.протеза и уцелевшие нервы и взаимодействует с телом покалеченного человека либо нелюдя так, что протез исполняет команды разума, так, будто это — утраченная часть тела. Магия ментальщиков, насколько знал Адонис — очень дорогая и сложная. Он когда-то даже интересовался возможностью вернуть себе утраченный при пожаре глаз, но такой протез стоил уж вовсе заоблачных денег, светлолесскому ведьмаку было за всю жизнь не накопить столько. Потому, не вполне убежденный в доброте и бескорыстии мага-эльфа, уже принеся отвар из смородины и лепешки с маслом и джемом, он решился спросить: — Неужели тебе не было страшно? Не тогда, когда спасал сестру, а потом? После всего что увидел и пережил — бежать через послевоенные территории, где мог всегда поджидать недобитый враг? — Сперва было, — признался Фейренс. — Но недолго. Однажды я бежал с секретными документами — и наткнулся на остатки армии “жемчужных” на границы Медноземелья и Нордстеййи. Я думал, мне уж смерть пришла, но меня словно вдруг стеной окружило пламя. Я шел, а огонь меня оберегал. Я потом понял: это господин Ан’хейм меня спас! И что он, как отец, постоянно за нами приглядывает. Вы же знаете, что многие стипендиаты Академии чародеев, такие же как и я, бедняки, там учились и учатся на его деньги? И он судьбу всех устраивает. Некоторые ведьмаки и ведьмачки, маги и магички и даже кое-кто из нового Совета — его ученики бывшие. Потому что у господина Аэнэреаэндхайтема доброе сердце! Адонис подумал, что, видимо, стал стар да циничен, ибо слова юноши все равно не убедили его в бескорыстии покровителя того. Впрочем, вслух он ничего не сказал: зачем подвергать убеждения юноши сомнению? Если он, Адонис, ошибается в своей оценке — тем лучше, если нет — это жизнь Фейренса, сам убедится в ошибке. Вместе с хозяином убрав со стола и вымыв посуду, гонец, поблагодарив, отправился чуть вздремнуть: у него было лишь четыре часа на отдых, после которых он побежит вдвое скорее. Адонис же, закончив приводить кухню в порядок, занялся просмотром сообщений из деревни, а после вышел тренироваться с мечом, как делал ежедневно — ибо времена пришли неспокойные снова. Отдохнув и пополнив запасы тем, что дал Адонис, Фейренс поблагодарил хозяина за гостеприимство и, обратясь златорогим оленем, стрелой унесся, чтобы продолжать свою работу. Адонис же, глядя ему вслед, размышлял: когда тот закончит службу, то станет, наверное, отличным молодым ведьмаком. Потому что милосердие, неравнодушие, смелость и вера в добро — качества ничуть не менее ценные, чем магический дар. А может, даже более.