Хроники Меди и Грома

— Капитан Нигрумфулгур! — Слушаю, господин генерал! — Северин мгновенно подходит к старшему по званию, вытягиваясь в струнку. На миг Илиаттесу делается его жаль: сам-то он может ходить в расшнурованном колете, без сюрко и без плаща, а вот рядовые и младшие офицеры на службе даже наручи и поножи снимать не должны. А жара стоит редкая для мая в их местах — около двадцати семи в тени. — Приказываю: как только дослушаете приказ, немедля выезжать к нижней заставе в Долине лилий. Там встретите господина магистра Совета Чародеев и тех молодых солдат, ведьмаков-лекарей, что он привез. В вашу задачу входит сопроводить их, при необходимости — охранять в дороге. Доставите господина магистра прямо в мою ставку в горах, а новичков отдадите под надзор и заботы начальника тылового обеспечения. Собственно, когда закончите — примете роту под свое начало как мастер-учитель фехтования. Все ясно? — Так точно, господин генерал! — Тогда идите. — Слушаюсь, господин генерал! — Северин, отдав честь взмахом руки от сердца, уходит исполнять приказ. Первое, что изумляет спешившегося Северина, едва он, обменявшись приветствием с дежурным заставы Лилий, так это то, что молодежь, сиречь его будущая рота, сидят вальяжно на траве или своих вещмешках, перебрасываются шутками, а кое-кто — играет на флейте или нордстеййском варгане — подыгрывая развалившемуся с лютней на груди в траве совершенно уж невообразимому молодому мужчине. “Нелепый”, — первое, что звенит в мозгу Северина при одном только взгляде на музицирующего в свое удовольствие незнакомца. Шляпа, ярко-малиновая, с пером цапли, сбилась с головы, на белых брюках и черной рубахе с рюшами — пятна травы. “Корифей Ордена дятла!” — выносит мысленный приговор Северин. Так его отец когда-то назвал безалаберных стражей в городке: Орден дятла. Северин тогда был маленький и не сразу понял насмешку, а теперь вот вспомнилось. Будто прочитав его мысли, незнакомец вдруг рывком садится, откладывает лютню и бодро восклицает: — Эгей, ведьмачата! Пора собираться! Глядите, какой за нами важный господин явился! Не прекращая шутить меж собой и болтать, призывники начинают лениво укладывать инструменты и сгребать пожитки. У некоторых Северин замечает даже фляжки с вином. Лишь один — сидевший у ног “корифея дятлов” паренек, — начинает молча и аккуратно укладывать все, что, видимо, не успел, в скатку, и послушно стоит перед Северином навытяжку уже спустя пару минут. Северин окидывает его удивленным взглядом: зеленые, как листья весенней мяты, глаза и льняные волосы более характерны для нордстеййцев — среди медноземцев больше русых, рыжих и каштановых. Полукровка?.. Незнакомец, наконец, прячет лютню в чехол и встает. А затем легко отдает честь и протягивает руку Северину: — Привет, капитан Нигрумфулгур! Магистр Квентерритт Сказитель — рад знакомству. А это — ведьмаки, что теперь будут служить Дому Грома, как и было уговорено с Илли… пардон, генералом Иллиатессом. — Мои извинения… — смущенно отвечает Северин, — Мне не было сказано, как вы выглядите… Я принял вас за одного из новобранцев… — Ах, пустое! Зато ребятки повеселились напоследок! Северин дожидается, пока все соберутся. Вообще, очень хочется рявкнуть на несобранных юнцов, они приехали в армию Его Величества, а не на морские купания, в конце-то концов! — но он сдерживается, чтоб не выглядеть склочным в глазах магистра. Так или иначе, с “бегом марш!” не задается с самого начала. Потому как магистр Квентерритт заявляет, что он лично бегать не собирается. Северин бросает взгляд на его щегольские брюки, метущие траву и остроносые туфли и думает: я бы удивился, если бы ты смог в этом бегать. Он не решается возразить — и вместо бега вынужден отдать приказ идти строевым шагом. Строевой шаг подозрительно напоминает прогулочный, будто ведьмаки эти сюда красотами Стальногорья любоваться прибыли, а не служить короне и Богине до последнего вздоха с честью и верностью. Первую половину пути они осиливают когда солнце уже заходит за полуденную черту. “Орден дятлов!” — мысленно ярится Северин. Кажется, даже когда один из прошлых его новичков случайно во время бега сбил гнездо ос и его изжалило так, что пришлось сажать на свою лошадь и вести ее в поводу, они добрались до середины пути — заставы Эдельвейсового луга — вдвое быстрее. Но и там все не слава Богине: за заставой обнаруживается озерко. И “господин корифей дятлов”, под злой стон уже изрядно взбешенного Северина, скинув свои остроносые ботинки и шляпу и бережно отправив лютню качаться на волне анемо-энергии, с веселым: “Ох, жара-то какая, надо освежиться!” — ухает в воду прямо в рубахе и штанах. Есте-е-ественно, ведьмачья молодь прыгает следом. Северин изнывает от ярости на берегу минут двадцать, покуда Квентерритту не надоедает, кажется, его изводить и тот, вынырнув, высушивает себя все тем же потоком анемо и не кричит весело: — Эгей, хорошего понемножку! Ну-ка, марш-марш, служба ждет! “Какая, к черту, служба! — желчно думает Северин, — Уж ни теорию им послушать, ни к практике приступить времени не хватит, добро, если успеем зарядку сделать перед вечерней прогулкой и ужином.” Когда они на закате достигают Заставы Молний, Северину уже все равно: его авторитет в глазах солдат уничтожен, а за опоздание его или на гауптвахту или снимут с него офицерские погоны. Так что уж теперь… К его удивлению, на заставе их встречает не караульный, а сам генерал Иллиаттес. Он, вызвав кого-то из младших, велит отвести новоприбывших особым порядком в столовую — “накормите, что осталось там еще горячего”, — и устроить на свободные места в казармы. — Квен, ну стоило оно того?.. — Иллиаттес скрещивает на груди руки и сердито смотрит на господина магистра. — Ой, Иллиа, я не мог не пошутить! Интересно было немножко помучить тебя и заставить подождать! Поскольку Северина никто не отсылал, он стоит пень-пнем и слушает явно не для его ушей разговор, не зная, куда себя от смущения девать. — Я итак тебя всегда жду, странствующий дятел, — мягко, но печально отвечает Иллиаттес, — Так долго… Квентеррит делает шаг и движение рук обозначается почти в объятие, но не становится им: он замечает, что Северин все так же стоит там. — Я должен вам принести свои извинения, капитан! — говорит он, обращаясь к Северину. Затем переключается на генерала Иллиаттеса, — Иллиа, не наказывай его, хорошо? Он старался, честное слово. Я подговорил ребят беситься по дороге, так что все это моя и только моя вина. — Конечно, не стану. Я примерно так и подумал, узнав, что Совет выбрал тебя в провожатые ведьмакам из нового призыва. — Возьмите это от меня в знак извинения, — Квентеррит материализует в воздухе и протягивает Северину бутылку дорогого и древнего нордстеййского вина — “Морозной лозы”. — Благодарю, господин магистр. — Вольно, капитан Нигрумфулгур. На сегодня можете быть свободны и отправляться на отдых. Благодарю вас за сопровождение магистра Квентеррита. Идите. — Будет исполнено, господин генерал! Северин уходит с подаренным вином — уж конечно, пить до увольнительной в город ему не придется, — но извинение он принимает. Да и в общем, уже не так сильно сердится на “корифея Ордена дятла” — он же не со зла это все, выходит, творил. Но про себя решает: когда опять к ним приедет - ни за что в жизни Северин не согласиться его снова сопровождать!