Хроники Меди и Грома

Витек знал от родителей, что в Светлолесье его семья жила не изначально. Но сам он был очень мал и пожар в Песках, из-за которого они переселились в другую деревню, произошел задолго до его рождения. Однако мама и папа часто рассказывали ему о прежнем доме. И в их рассказах часто упоминалось имя доброй помощницы и защитницы деревни — ведьмачки Руты Медной. Посему, подрастя, он не понимал, подружившись с ребятами: отчего они дразнят и кидают камнями в здешнего ведьмака. Вот и в тот день: Витек увидел, как одноглазый ведьмак, скривившись, потирает ушибленный локоть, которым заслонился от летевшего в лицо камня. — Дорогу, — угрюмо буркнул он, проходя мимо ребятни, кричавшей ему вслед: “Горицвет! Урод! Бесполезный мусор! Чертов ведьмак!” Светловолосый ведьмак, словно бы не слыша всего этого, прошел к избе старосты. Он зашел туда — Витек, который был внучатым племянником старосты, как можно незаметнее прокрался следом. — Что ж, господин Генрик, вот, что было уговорено: мазь от ревматизма для старой Медведицы, ромашковый настой от колик для сына Любешы, это — настойка аирового корня, три связки тысячелистника, двенадцать связок подорожника, шесть пучков мяты, восемнадцать связок полыни, в этом мешочке — сушеная клюква и еще вот в этой склянке — зелье из спорыньи для… — Отлично, отлично! — перебил староста. — Ну, так как уговорено, вот твоя корзина с добром. Марыська тебе еще лепешки испекла. — Передайте ей мою благодарность, господин Генрик. Когда ведьмак с корзиной продуктов вышел, ребятня опять принялась кидаться в него камнями и толкать в спину, стремясь заставить его выпустить из рук корзину. Названный ими Горицветом ведьмак молчал, стоически перенося тычки и издевательства. Не выдержав, Витек, дождавшись, когда ребята убегут, найдя новое развлечение, направился за ведьмаком следом. Правда, шел одноглазый быстро и уверенно, лесные дороги Светлолесья были ему как скатерть под ноги. Так что Витек догнал его уже у самой Солнечной просеки. — Эй, дядя ведьмак! — окликнул он, едва переводя дыхание. — Погодите! — Да, что такое? — тот остановился, поставил на землю корзину. Одна его ладонь легла на рукоять ножа за поясом, вторая машинально накрыла сумку с травами. Насколько Витек знал, ведьмаки все были травниками и бойцами-защитниками деревень и городов. — Что за беда у тебя? — У меня все в порядке… — А с кем беда? — все с тем же беспокойным вниманием спросил ведьмак. — Да нет же, у нас все хорошо в деревне! — Тогда зачем я тебе понадобился? Извини, у меня нет времени прохлаждаться без дела. Иди, играй с приятелями. — Я хотел вас спросить, господин… Мальчики вас называли “горицвет”, это же адонис, правильно? А как вас на самом деле зовут? — Адонис Скальный. — А меня — Витек. Можно вас кое о чем спросить? — Ну спроси. — Вот моя семья из Песков родом… У нас там была ведьмачка Рута… Она была очень добрая, всех лечила, однажды спасла деревню от медведя-шатуна. Он ее всю изорвал когтями… Она очень была храбрая! И ее все любили. Я никогда не слышал от мамы и папы, чтобы ее дразнили и кидали камни! Вы ведь тоже ведьмак! И я видел, как вы продавали дедушке лекарства и травы! Значит, вы хороший! Почему вы позволяете так с собой обращаться?! Вы же легко могли бы всыпать тем парням! Адонис вздохнул: — Что бы это решило?.. Ты нездешний и не знаешь историю Светлолеса…Я тебе скажу, за что люди не любят меня. Однажды тут произошел пожар. Я старался вынести и вывести людей. Я был тогда юн, неопытен и слаб и не смог спасти всех, хотя жертвовать собой ради своих подзащитных — предназначение ведьмака… А я не смог. Люди не забыли мне могил своих родных и друзей. Я виновен перед жителями Светлолеса. Так что я заслужил чего-то и похуже камней в лицо… — Это неправда! — горячо воскликнул Витек. — Вы помогали, как могли, господин Адонис! Я верю в это! И сейчас стараетесь изо всех сил! Я всем рассказывать буду, что вы хороший! И однажды люди поймут и вас полюбят! — Что ж… — хмыкнул Адонис без особой надежды. — Буду ждать перемен. Надеюсь, тебе это удастся. А теперь иди-ка все же домой, парень. Меня ждут дела. Убедить всех в том, что Адонис вовсе не так плох, как его считают, у Витека получилось довольно скоро, да не так, как он собирался. Зима в тот год выдалась суровая и снежная — и весной взошло мало пшеницы, а скот умирал от голода и слабости. Люди отдавали последние крохи, чтобы получить чуть-чуть молока и спасти новорожденных телят. Они болели и едва могли работать в поле. Адонис едва ли не ночевал поблизости от деревни: почти каждый день появлялись новые больные. Кто кашлял до боли в груди, кто застуживал женские органы, кто спину, постоянно плакали голодные младенцы, а у матерей не было молока их кормить. Сам ведьмак, когда не лечил, охотился для деревни — у него было на то особое разрешение лорда. Приносил людям дрова — на рубку деревьев он тоже имел особое право. Тут-то замолчали и самые злые крикуны: сколько людей бы умерло без его помощи! А Витек не забывал хвалить его, когда только выпадала возможность — теперь каждый знал и сам мог убедиться, как сильно одноглазый ведьмак любит свою деревню и надрывается ради ее жителей. Но совершенно к лучшему изменилось все в отношении к нему, когда первый месяц весны шел к концу. На Светлолесье напал разбойные люди. И, не будь Адониса рядом, перебили бы они и скот, и людей, пожгли бы избы. Адонис один с мечом вышел против супостатов — один против семи! В обычное время мужики и бабы взяли бы вилы, косы и дубье и пошли бы с ним в бой, но сейчас большинство слегли из-за недоедания и болезней — как ни выбивался из сил, Адонис не мог справиться один со всеми бедами и всегда или кто-то болел, или еды не хватало и можно было лишь ждать, когда придет весна. Когда бой окончился и трупы семерых разбойников сбросили в реку — не погребать же злодеев, как честных людей, с почившими некогда светлолесцами! — люди, подойдя к устало привалившемуся к стволу дерева Адонису, увидели, что ведьмак едва жив от усталости и серьезно ранен. Когда тот пришел в себя, его перевязали, отстирали одежду, накормили и ухаживали за своим спасителем, пока тот не поправился настолько, что сам смог лечить свои раны. С той поры никто больше не кидал в него камни и не обзывал. Пусть пожар и его жертвы и не исчезли из памяти светлолесцев в один миг, но перемен Адонис дождался: теперь каждый в деревне знал и помнил, чем они обязаны своему ведьмаку-защитнику.