Ловец снов

      Собираясь на ужин, Хината с трудом сдерживала улыбку. Это не было таким уж большим делом, но у неё возникло ощущение, что за счёт поддразниваний Итачи проявлял свою привязанность. Невероятно, что он так хорошо о ней думал… Хотя как шиноби Хината была неполноценна, глупой она точно не была. Она видела, как бережно Хьюга (а параллельно и Коноха) относились к своим гениям. Ханаби и Неджи оказались изолированы в стенах чужих ожиданий и вели себя словно маленькие взрослые. Сверстники шарахались от них и старались держаться подальше. Любые попытки преодолеть это расстояние встречались шокированными, а порой и полными презрения взглядами окружающих. Хината не сомневалась, что им было так же одиноко, как и ей; изгой ты или гений — оба варианта означают оказаться загнанным в угол всеобщим отчуждением. Для Итачи же, похоже, единственной ниточкой, связывающей его с детством, был раздражительный младший брат, для которого не имело значения, кем или чем являлся старший брат, главное, чтобы он играл с ним. Контраст между отношениями братьев Учиха и её отношениями с Ханаби был разительным. Что касается Учиха, младший изо всех сил старался вырваться из тени старшего, но всё же упрямо оставался рядом. У Хьюга же, наоборот, именно старшая оказалась в тени младшей, и сёстры лишь сильнее отдалялись друг от друга не только из-за этой трагедии, а в основном из-за упрямства Хинаты. Хината прекрасно понимала, что Ханаби и по сей день пыталась цепляться за давно утраченный идеал сестринства, но застенчивость и страх всегда делали невозможным ответный жест. Даже пребывание в одной комнате с младшей сестрой и понимание того, что кто-то может узнать, вызывало у Хинаты безмолвную панику. В конце концов, ей не хотелось испортить Ханаби. Мысли свернули в неприятное русло, и Хината вздохнула, хотя и не перестала чувствовать тепло от воспоминаний. — Хината. В мой кабинет. — В дверях кухни появился хмурый Хиаши. — Х-Хьюга-сама, — почтительно пробормотала она и засеменила вслед, почти бегом, чтобы угнаться за плавными шагами гораздо более длинных ног отца. Настойчивость в его тоне побудила Хинату закрыть за собой дверь. На секунду она прислонилась к раме, чтобы набраться храбрости и, поклонившись, шагнула вперёд. — Для чего я вам понадобилась? Хиаши сел за стол и сурово посмотрел на дочь. — До моего сведения дошло, что Ханаби неоднократно посещала крыло младшей ветви за последние несколько недель. Клан обратил на это внимание. — Простите, Хьюга-сама. Я обязательно предупрежу её… — Куда она ходила? — Хиаши вопросительно поднял бровь, хотя оба знали, к кому приходила Ханаби. Но произнести это вслух означало признать свою вину. Хината так сильно прикусила внутреннюю часть щеки, что почувствовала медный привкус крови. — Я не могу вам сказать. — Не можешь? — переспросил Хиаши. — Это неприемлемый ответ. Скажи мне, куда. Хината покачала головой — страх внезапно сжал горло ледяными когтями. Бледные глаза Хиаши загорелись алым, а когда он открыл рот, чтобы заговорить, его зубы превратились в клыки. Кабинет погрузился во тьму.