Глава 22. Перемена обстоятельств
14 декабря 2025 г., 12:36
Пересечь каменный мост, ведущий в Мондштадт, под пристальными взглядами стражников, для Донателло было сродни проходу по ярко освещенной сцене. Его инженерный ум, однако, немедленно переключился с дискомфорта на анализ обстановки, превратив тревогу в холодный, методичный осмотр. Необходимо было избавиться от лишних мыслей.
Последствия бури бросались в глаза сразу. Массивные, украшенные гербом с львом, были испещрены глубокими, свежими царапинами — не от осадных орудий, а словно от когтей невероятных размеров. На самой мостовой, перед входом, валялись груды странного оружия: примитивные щиты из дерева и кости, дубины, утыканные шипами, луки нелепых пропорций. Но ни одного тела.
— Хиличурлы, — пояснила Лиза, заметив его взгляд.
Она по-прежнему опиралась на него, но ее голос звучал ровно, как если бы она вела экскурсию.
— Пытались воспользоваться хаосом и прорваться через главные ворота, пока дракон отвлекал защитников. Когда дракон отступил и ярость бури стихла, они отступили. Осталось только это.
Стражи у ворот, усталые и запыленные, смотрели на странную процессию с нескрываемым любопытством и легким подозрением. Их взгляды цеплялись за Донателло.
— Леди Минчи? Капитан Эола? — окликнул один из них, делая шаг вперед.
— Всё в порядке, — парировала Эола, её тон не оставлял места для вопросов. — Этот путешественник оказал помощь. Мы сопровождаем его для отчета и оказания помощи леди Минчи.
Страж кивнул, отступая, но его глаза ещё долго провожали Донателло. И вот они внутри. Вечерний Мондштадт после бури представлял собой странную смесь разрухи и упрямой жизни. Воздух был наполнен запахом мокрого дерева, пыли и горячего супа из соседней таверны. Фонари уже горели, но многие из них были погашены или разбиты. Они шли по мощёной улице, и Донателло видел последствия бедствия. Опрокинутые телеги с рассыпанным товаром (яблоки, ткани), которые ещё не успели убрать, импровизированные баррикады из бочек и мебели, отодвинутые к стенам домов, на многих из которых зияли дыры от летящих обломков. Царапины на каменных стенах, глубокие и параллельные, как если бы по ним провели гигантскими стальными когтями говорили о нападении дракона, сорванные куски черепицы, свисавшие с крыш. И самое впечатляющее — огромный, почти вертикальный шрам на одной из высоких башен, будто её оцарапали за ненужность.
Горожане, несмотря на вечернее время, группами или поодиночке, уже расчищали завалы, чинили ставни, разжигали жаровни. Их лица были усталыми, но не сломленными. Взгляды, которые они бросали на проходящих рыцарей и Лизу, были полны уважения, а на Донателло — открытого любопытства.
— Впечатляет, да? — тихо сказала Лиза, следуя за его взглядом.
Она, казалось, читала его мысли.
— Упадут, отряхнутся и затянут новую песню. Даже после визита дракона.
— Организованное восстановление, — констатировал Донателло, больше для себя. — Приоритет — инфраструктура и безопасность… Недурно.
Он указал подбородком на группу рабочих, которые под руководством человека в форме Ордо Фавониус устанавливали новую балку на повреждённый дом.
Эмбер, шагавшая рядом, сияла.
— Да, мы не сдаёмся! Это ещё ты не видел, как быстро мы собрали отряды, чтобы отбить атаку хиличурлов? Это была настоящая битва! Жаль, ты не видел! Хотя, — она посмотрела на него. — Думаю, ты и сам знаешь толк в битвах.
Эола шла молча, её взгляд непрестанно сканировал переулки и крыши. Донателло ловил её настороженные взгляды, брошенные в его сторону. Она искала угрозу. Он понимал это. И он знал, что самая большая угроза для её представления о порядке — это он сам и его братья, где-то здесь, в городе, нарушающие все правила скрытности.
Он сам невольно искал знакомые силуэты в каждой тени, в каждом проёме между домами. Каждый звук шагов за спиной заставлял его напрягаться. Он нарушил план. Он в центре внимания. И теперь ему предстояло не только избежать официальных вопросов, но и найти способ оторваться от этой навязчивой, хоть и дружелюбной, опеки, чтобы найти своих. И всё это — в городе, который сам только что пережил атаку дракона.
Они уже миновали самые пострадавшие кварталы и вышли на центральную площадь с фонтаном. Здесь разрушений было меньше, жизнь теплилась ярче: несколько лотков с едой и напитками всё ещё работали, источая ароматы, от которых у Донателло невольно заурчало в желудке. В центре суеты, помогая женщине с добрым, но усталым лицом— Саре, владелице кафе «Хороший охотник» — собирать опрокинутые столики и стулья, была невысокая фигура в красном.
Сян Лин трудилась с такой же энергией, с какой, наверное, рубила лук. Она ловко ставила на место тяжёлый стул, когда её взгляд скользнул по входящим на площадь. Он проскочил мимо Эмбер и Эолы, задержался на Лизе с понимающим кивком… и вдруг застыл на Донателло.
Её глаза, полные обычного любопытства, внезапно расширились от изумления. Она замерла на секунду, будто проверяя зрение, а затем бросила Сара наспех:
— Я сейчас! — и помчалась через площадь, перепрыгивая через разбросанные вещи с ловкостью дикой кошки.
— Ты! Ты же… брат того оранжевого чудака! — выпалила она, запыхавшись, останавливаясь прямо перед ошарашенным Донателло. Её палочки для еды, торчащие из волос, покачивались от резкого движения. — Тот, кто всё чинил и всё знал! Дона… Донателло, да?
Донателло почувствовал, как земля уходит из-под ног в переносном смысле. Оранжевый чудак. Брат. Его сердце ёкнуло. Эола мгновенно насторожилась, её рука непроизвольно приблизилась к эфесу меча. Лиза лишь приподняла бровь, наблюдая. Эмбер смотрела на Сян Лин с радостным удивлением.
— Вы… вы знакомы с ним? — выдавил Донателло, стараясь сохранять спокойствие, но внутри всё застыло в ожидании.
— Конечно! — воскликнула Сян Лин, не обращая внимания на напряжённую позу Эолы. — Мы встретились в лесу! Потом, когда на Спрингвейл напали эти тупоголовые… мы отбивались вместе! Он смешной, и дерётся… ну, как дерутся повара, когда нужно быстро нарезать кучу ингредиентов под давлением — хаотично, но эффективно!
Она понизила голос, её лицо стало серьёзнее.
— Но потом, на него налетел метачурл с топором и ударил… Не сильно, но поцарапало. Мы с охотниками довели его до города, до церкви. Сестры там помогают раненым. Он вроде приходил в себя, но всё бормотал про каких-то «братьев», «план» и «нелегальное проникновение».
Она посмотрела прямо в глаза Донателло, полные беспокойства.
— Это же про вас, да? Он сказал, вы его ищете.
Время для Донателло остановилось. Звуки площади — смех, звон посуды, журчание фонтана — отдалились, превратившись в глухой гул. Перед его внутренним взором пронеслись картинки: беззаботный Мики… затем хаотичная оборона деревни… и, наконец, его брат, раненый, под опекой людей, которые, казалось, должны были его обходить стороной. А Микеланджело здесь. В церкви. Ранен, но жив.
Облегчение, острое и сладкое, тут же смешалось с леденящей тревогой. Он в самом центре города.
«Если он здесь, и я здесь, и Лео с Рафом, скорее всего, уже проникли…» — мысль была оглушительной. — «Все. Мы все в одном месте. В самом сердце города, который только что пережил атаку и находится в состоянии повышенной боевой готовности. План полного провала…»
— Церковь… — его голос прозвучал хрипло.
Он отвёл взгляд от Сян Лин, устремив его на шпиль собора, возвышающийся над крышами. — Он там сейчас?
— В боковом приделе, где устроили временный лазарет, — кивнула Сян Лин. — Сёстры не отпускают, пока не убедятся, что нет внутренних повреждений.
— Стойте, — властно прозвучал голос Эолы.
Она шагнула вперёд, становясь между Сян Лин и Донателло. Её взгляд был тяжёлым.
— О каком «брате» идёт речь? О каком «нелегальном проникновении»? Донателло, вы сказали, что путешествуете один.
Лиза мягко вздохнула, как бы предвидя осложнения.
— Капитан, похоже, история нашего гостя немного… ветвистее, чем мы предполагали. — она посмотрела на Донателло, и в её глазах читалось не осуждение, а скорее усталая констатация факта. — У тебя, выходит, здесь семья?
Донателло собрался с мыслями. Прятать было бессмысленно. Мики был ранен и под присмотром. Пришло время менять тактику.
— Да, — сказал он твёрдо, глядя на Эолу. — Мои братья. Мы… разлучились во время шторма, когда прибыли сюда. Я искал их. И, похоже, один из них уже в городе и нуждается в помощи. Двое других… могут быть где угодно.
Это была полуправда, но сейчас она сгодилась.
Эмбер всплеснула руками, её лицо озарилось энтузиазмом.
— Так это же прекрасно! Мы можем помочь тебе найти их! Ордо Фавониус всегда помогает тем, кто в беде! Особенно если они такие же сильные и изобретательные, как ты!
Эола не выглядела убеждённой. Её подозрения только окрепли.
—«Разлучились во время шторма». Удобно. И теперь один из них оказывается ранен в нашем соборе, куда доступ ограничен. — она скрестила руки. — Думаю, было бы неплохо разобраться, что у чему. Мы идём в церковь. И вы, — она посмотрела на Сян Лин, — Тоже.
Сян Лин пожала плечами.
— Я и так шла проведать его, хотела отнести немного похлёбки. Она хорошо восстанавливает силы.
Донателло кивнул, его разум уже лихорадочно работал. Церковь. Мики там. Лео и Раф, возможно, уже там или рядом. Встреча неминуема. И она произойдёт под присмотром капитана Ордо Фавониус. Это был худший сценарий, но другого выхода не было. Нужно было увидеть Мики и убедиться, что он в порядке. А потом… потом думать, как выпутаться из этой паутины.
— Ведите, — коротко сказал он Эоле.
Капитан уже было развернулась в сторону вздымающегося над площадью шпиля собора, но мягкий, уверенный голос Лизы остановил её:
— Одну минуту, капитан, — сказала Лиза, всё ещё опираясь на Донателло, но её тон не допускал возражений. — Прежде чем мы все толпой ворвёмся в церковь и устроим переполох в лазарете, есть более логичный шаг. Действующая Магистр должна быть в курсе происходящего. Тем более, учитывая… масштаб сегодняшних событий и появление новых людей. — её взгляд скользнул по Донателло и Сян Лин. — Идём в штаб.
Эола нахмурилась, явно недовольная отсрочкой, но авторитет библиотекаря и упоминание Джинн заставили её кивнуть.
— Как скажете, леди Минчи.
Ночь была глубока, но штаб-квартира явно не спала. Окна первого этажа ярко светились, отбрасывая на мостовую прямоугольники жёлтого света. У входа, вместо обычных двух стражников, стояло четверо, и их позы говорили о предельной бдительности. Внутри царила лихорадочная деятельность: курьеры сновали по кабинетам, голоса звучали устало, но собранно, пахло свежим пергаментом, металлом и мокрой шерстью плащей.
Их провели по лестнице к дубовой двери. Эола постучала.
— Войдите, — раздался из-за двери ясный, немного усталый голос.
Кабинет Джинн был просторным, но аскетичным. Большой стол был завален картами, донесениями и эскизами укреплений. За столом, в кресле с высокой спинкой, сидела Джинн. Её белоснежные перчатки лежали рядом с чернильницей, а прядь характерной светлой челки спадала на лицо, оттеняя усталые, но острые, как лезвие, глаза. Она изучала очередной рапорт, когда вошли.
Первой она увидела Лизу, и в её взгляде мелькнуло лёгкое облегчение.
— Лиза. Рада, что ты вернулась целой.
Затем её взгляд перешёл на Эмбер, Эолу, Сян Лин… и остановился на Донателло.
Всё произошло в долю секунды. Её глаза, только что отражавшие обычную усталость от бумажной работы, вдруг сузились, стали пристальными, оценивающими. Она медленно отложила перо и откинулась на спинку кресла. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь треском поленьев.
— Так, — тихо произнесла Джинн, её взгляд скользнул от высокого роста Донателло. — Капитан Эола, леди Минчи. Объясните, пожалуйста, кто этот… гость, и почему он доставлен ко мне в такой час.
Эола вышла вперёд.
— Действующая Магистр. Это путешественник, представившийся как Донателло. Он оказал помощь леди Минчи, столкнувшись с существом, похожим на каменного голема, заряженным энергией Бездны. По пути сюда мы встретили шеф-повара Сян Лин. Она утверждает, что знает его и что в нашем лазарете при церкви находится его раненый брат.
Джинн не отводила взгляда от Донателло.
— Брат, говорите? Интересно. Очень интересно. И как зовут этого брата?
Донателло чувствовал, как под её взглядом обнажаются все его тайны. Этот человек не просто чиновник. Это воин и лидер.
— Микеланджело, — честно ответил он.
На лице Джинн не дрогнул ни один мускул, но в глубине её глаз что-то вспыхнуло — не удивление, а скорее подтверждение догадки.
— Микеланджело, — повторила она, растягивая имя. — Оранжевые повязка…
Она сделала паузу, и в кабинете стало так тихо, что слышно было, как за окном свистит ночной ветер.
— Эола, Эмбер, выйдите ненадолго.
Обе девушки переглянулись, но послушно вышли, закрыв за собой дверь.
— Я должна поблагодарить вас, Донателло. Вернее, вашу семью.
Донни почувствовал, словно его окатили ведром воды.
— У статуи Архонта, в долине ветров, предвестник Бездны и его гончий напали на меня. Трое твоих братьев: один с синей маской и двумя мечами, другой с красной и парой кинжалов, и третий, тот самый Микеланджело, — вмешались. Они скрылись прежде, чем я смогла что-либо спросить, но я их запомнила.
Она посмотрела на Лизу.
— Я делилась этими наблюдениями только с Лизой и теперь, вижу, что картина складывается. Ваш брат, Микеланджело, был доставлен в город сегодня с лёгкими ранениями после нападения на Спрингвейл. А вы… — её взгляд вернулся к Донателло, — Вы прибыли с другой стороны, но явно из той же… породы.
Лиза мягко кивнула, как будто пазл наконец встал на место.
— Но вопросы остаются. Откуда вы? Что привело вас именно в Мондштадт? И что вам известно о связи между каменными из вашего прошлого и энергией Бездны, которая оживила одного из них сегодня?
Донателло глубоко вздохнул. Ситуация изменилась. Они перешли из разряда подозрительных незнакомцев в разряд… странных, но потенциальных союзников. Это давало пространство для манёвра.
— Ответы на эти вопросы сложны, Действующая Магистр. И вряд ли связаны с тем, как мы сюда попали. Но первое, что мне нужно сейчас — убедиться, что мой брат в порядке. И… найти двух других. Если они уже в городе, после всего, что они услышали о драконе… они будут пытаться выйти на связь или искать Мики. Возможно, они уже рядом.
Джинн обменялась взглядом с Лизой, затем кивнула.
— Вызови Эолу и Эмбер.
***
Тёмный проход вёл в старую систему вентиляции или, возможно, в давно забытый служебный ход. Микеланджело, Люмин и Паймон двигались почти на ощупь, спотыкаясь о груды мусора и вздымая клубы пыли. За спиной нарастал шум поисков, но он быстро стих — они ушли достаточно глубоко. — Зачем она это сделала? — прошептала Люмин, протирая запачканное пылью лицо. — Эта монахиня… Она могла просто сдать нас страже. — Может, ей не нравится лезть в суматоху? — предположил Мики, пожимая плечами, но в его голосе тоже звучала неуверенность. — Или она просто любит смотреть, как всё горит синим пламенем, со стороны. Странные здесь у вас монашки. Они вышли через полуразрушенную решётку в тихий, заросший плющом дворик. Лунный свет, пробивавшийся сквозь разрывы в тучах, освещал одинокую фигуру, прислонившуюся к стене. Венти выпрямился, увидев их. На его лице не было обычной беззаботной улыбки. — Ну что? — спросил он тихо, но напряжённо. — Где она? Паймон выпорхнула вперёд, размахивая руками. — Пропала! Её украли! Появилась какая-то женщина в чёрном с электрическими штуками, хвать — и нету! А потом ещё одна монахиня, вся такая мрачная, сказала нам убираться! Венти закрыл глаза на секунду, и по его лицу пробежала тень досады, такой искренней и глубокой, что даже Люмин это поразило. — Так что теперь? — спросил Микеланджело. — План «А» провалился с треском. План «Б» — тоже. План «В» — догнать эту электрическую даму и отобрать лиру силой? Венти открыл глаза. В них вновь зажёгся знакомый огонёк, но теперь он горел холодным, решительным светом. — План «Б» теперь иной. Кто бы не забрал лиру, им нужно её изучить, возможно, активировать определённым образом. Он посмотрел на Мики, и его взгляд стал оценивающим. — Ты говорил о братьях. Тех, что ищут тебя. Они в городе? Мики пожал плечами. — Не знаю… они, наверное, меня уже ищут. — Хорошо, — Венти кивнул. — Тогда идём. Мы не можем оставаться здесь. Он ловко перелез через низкую ограду дворика и скользнул в узкий переулок. Герои, обменявшись взглядами — полными сомнений, но не имеющие лучшего варианта, — последовали за ним, растворяясь в ночи, унося с собой горечь поражения и слабую надежду на новый план.***
Эола выглядела ошеломлённой. Её подозрения подтвердились, но масштаб оказался грандиознее: эти незнакомцы не просто проникли в город — они уже успели сразиться бок о бок с самой Действующей Магистр против сил Бездны. Эмбер была тоже удивлена, так же была переполнена уважением и восторгом. — Значит… они не враги? — осторожно спросила она. — Их действия говорят сами за себя, — ответила Джинн. — Они сражались с общим врагом, и один из них сейчас ранен и находится под нашей защитой. — она снова посмотрела на Донни. — Капитан Эола, сопроводите Донателло в церковь к его брату. Окажите всю необходимую помощь. Лиза, тебе тоже требуется внимание лекаря. Она перевела тяжёлый взгляд на Донателло. — Мы продолжим этот разговор позже. Официально. Мондштадт в долгу перед вами и вашими братьями за помощь, но нам необходимо понимать, с кем мы имеем дело. Ради безопасности города. — Да вы в принципе ничего не должны… Все случилось спонтанно. Я бы сам хотел вам сказать спасибо, что позаботились о Мики. — Ваш брат рисковал, защищая людей, а это тоже не менее ценно. Донателло кивнул. Это был разумный компромисс. Он получил доступ к Мики. Теперь главное было найти Лео и Рафа, прежде чем они, не зная об этой договорённости, сделали что-нибудь решительное — например, попытались штурмом вытащить брата из церкви. Мысль об этом заставила его похолодеть внутри. «Держитесь, ребята, — мысленно обратился он к ним, выходя из кабинета вслед за Эолой. — Не делайте ничего глупого. Ситуация и без того достаточно… интересная». До церкви они дошли, миновав площадь, со статуей Анемо Архонта, на котором умник невольно задержал взгляд. Донателло помогал Лизе подняться по ступеням, в то время как Эола шла чуть впереди, а Сян Лин несла небольшой горшочек, от которого исходил душистый пар. — Лазарет в левом нефе, — сказала Эола, отворяя массивную дверь. Внутри пахло ладаном, травами и слабым запахом крови. Было тихо, лишь где-то вдалеке слышалось бормотание молитвы. Они прошли мимо рядов скамей к арке, ведущей в боковой придел. Здесь, на простых койках, лежали несколько раненых горожан и пару стражников. Сестра Грейс тихо беседовала с одним из них. Эола подошла к ней. — Сестра. Мы ищем раненого, которого доставили сегодня. Чужого. Молодой юноша, в оранжевом… с необычной внешностью. Сестра Грейс обернулась. Её лицо, обычно спокойное, выразило лёгкую растерянность. — О, вы про него. Да, он был здесь. Поцарапан, лёгкое сотрясение. Мы перевязали его, он отдохнул… Но он исчез. Где-то полчаса назад. Мы думали, он просто вышел подышать, но он не вернулся. Донателло почувствовал, как у него похолодело внутри. Исчез. Полчаса назад. Его взгляд метнулся к Лице, затем к Эоле. В глазах капитана вспыхнули подозрения, теперь уже отлитые в сталь. — Исчез? — её голос стал опасным и тихим. — Раненый человек с сотрясением просто «исчез» из охраняемой церкви? — Мы не тюрьма, капитан, — мягко, но с достоинством ответила сестра Грейс. — Он был ранен, — твёрдо сказала Сян Лин, подходя к койке и касаясь простыни. Её шефский взгляд оценивал ситуацию. — Сама перевязывала. Далеко он не ушёл. Донателло уже анализировал данные. Полчаса. Церковь в центре города. Двое других братьев, возможно, уже в городе и ищут его. Сценарии строились в голове с пугающей скоростью, и большинство из них заканчивались стычкой с патрулями. — Мы должны его найти, — сказал он, обращаясь больше к Лизе и Эоле, чем к сестре. — Сейчас. Он дезориентирован, ранен и, скорее всего, пытается выполнить наш старый план, который сейчас совершенно неактуален. — «Старый план»? — Эола скрестила руки на груди. Её терпение таяло. — У вас был план проникновения в город? — План выживания и поиска друг друга, — парировал Донателло, стараясь сохранять хладнокровие. — План, который теперь рухнул, потому что один из нас ранен и потерян в незнакомом городе, находящемся в осадном положении. Чем дольше мы тут спорим, тем выше вероятность, что его примут за лазутчика или он нарвётся на настоящую опасность. Лиза, всё это время молча наблюдавшая, наконец заговорила, опираясь на ближайшую скамью. — Он прав, капитан. Поиск должен быть приоритетом. Раненый, дезориентированный незнакомец ночью в Мондштадте — это проблема, независимо от его намерений. И, — она добавила, глядя прямо на Эолу, — Если с ним что-то случится после того, как мы узнали о его помощи, это будет осложнением. Эола закусила губу. Она ненавидела, когда логика была на стороне тех, кто её раздражал. — Хорошо, — отрезала она. — Но мы делаем это по-моему. Мы организуем скоординированный поиск. Я свяжусь с патрулями на улицах. Сян Лин, вы знаете город, обойдите ближайшие таверны, укромные уголки — он мог искать еду или укрытие. Вы, — она посмотрела на Донателло, — Остаётесь со мной. Донателло кивнул, хотя ему отчаянно хотелось ринуться на поиски самому, но понимал стратегический смысл. Разделение сил, системный поиск. Это было правильно. Но в его душе клокотала тревога. И где, чёрт возьми, Лео и Раф? «Вот так всегда, — подумал Донателло. — Они там барагозят, а отдуваться приходится мне!»***
Туман цеплялся за стены таверны, как промокшая вуаль. Венти подошёл к двери с привычной лёгкостью, но его глаза быстро оценили ситуацию: ставни закрыты, но в щели пробивался свет. Он толкнул дверь, и колокольчик над ней звякнул глухо, словно уставший. Внутри пахло древесиной, воском и вином. За стойкой, спиной к ним, протирая бокал, стоял Дилюк. Он не обернулся. — Мы закрыты, — прозвучал его ровный, лишённый эмоций голос. — О, даже для лучшего барда и его… спутников, ищущих скромного приюта от непогоды и лишних глаз? — Венти сделал несколько шагов вперёд, его голос зазвучал чуть громче, игриво, но с намёком. — Мы не шумные. И нам нужен всего лишь один столик. Поукромнее. Дилюк наконец медленно повернулся. Его красные глаза скользнули по Венти, затем по Люмин и Паймон, и наконец задержались на Микеланджело. В глазах Дилюка мелькнула тень узнавания — не личное, а из категории «ещё один странный тип в и без того странную ночь». Он ничего не сказал. Просто молча кивнул в сторону винтовой деревянной лестницы в глубине зала, ведущей на второй ярус — на галерею с более уединёнными столиками, скрытыми от посторонних взглядов. — Благодарю, — Венти улыбнулся, жестом приглашая остальных следовать. Они поднялись наверх и устроились за угловым столом, откуда был виден и вход, и часть главного зала. Микеланджело сразу же прислонился к стене, снимая нагрузку с поцарапанной ноги, но его глаза бдительно сканировали окружение. Люмин и Паймон притихли, прислушиваясь. Не прошло и пяти минут, как дверь внизу снова распахнулась. В таверну, сопровождаемые порывом холодного воздуха, вошли двое рыцарей Ордо Фавониус. Они выглядели уставшими, но сосредоточенными. — Господин Дилюк, — обратился один из них к юноше, который снова стоял за стойкой, будто не двигаясь с места. — Мы ищем… подозрительных личностей. Могли ли к вам зайти незнакомцы? Дилюк поднял глаза от бокала. Его лицо было непроницаемой маской. — Таверна закрыта, как видите. Посетителей нет. — он поставил бокал на полку с лёгким, но отчётливым стуком. — И если бы даже зашли… я бы посоветовал им не задерживаться. В городе и так достаточно проблем без того, чтобы подозревать каждого, кто ищет глоток вина после драконьего визита. Вы мешаете уборке. Его тон был вежливым, но в нём чувствовалась стальная хватка и лёгкое презрение. Рыцари переглянулись. Авторитет Дилюка, даже не занимающего официального поста, был весом. Да и в его словах была доля правды — таверна была пуста. — Хорошо, — пробормотал второй рыцарь, кивая. — Но если увидите кого-то… сообщите. — Обязательно, — сухо ответил Дилюк, и в его голосе прозвучала такая откровенная скука, что это было почти оскорбительно. Рыцари удалились. Дверь захлопнулась. Наверху, за резной перегородкой, Люмин, Паймон и Микеланджело перевели дух. Они видели и слышали всё через щели в дереве. — Вау, — прошептал Мики, впечатлённо. — Этот чувак… он только что нагло соврал страже прямо им в лицо! И они купились! Это уровень! — Он… он нас покрывает? — удивлённо прошептала Паймон. — Он покрывает незаметность, — тихо сказал Венти. — Ему не нужны проблемы в его заведении. И… возможно, ему не нравится, когда рыцари слишком активно суют носы куда не следует. Внизу Дилюк спокойно подошёл к двери, повернул ключ в замке и щёлкнул засовом. Звук был громким и окончательным в тишине таверны. Затем он потушил несколько ламп в главном зале, погрузив его в полумрак. Венти только что протянул руку, чтобы снять бутылку с полки, когда раздался низкий, ровный голос, лишённый всякой теплоты: — Положи на место бутылку. И объяснитесь. Дилюк стоял, прислонившись к двери. Он не держал оружия в руках, но сама его поза — прямая, непоколебимая — говорила о том, что он готов ко всему. Его красные глаза, казалось, светились в полумраке собственным холодным светом, скользя по каждому из них. — Господин Дилюк! — воскликнул Венти, но его обычная игривость на этот раз звучала немного натянуто. — Благодарю за вашу помощь. Мы всего лишь… — Вы всего лишь прячетесь от Ордо Фавониус в моей запертой таверне, один из вас — ранен и явно не отсюда, — Дилюк перебил его, делая шаг вперёд. Его взгляд остановился на перевязанной ноге Микеланджело, затем на необычных нунчаках за его спиной. — Я оказал вам «услугу молчания», но не намерен хранить в своём доме змей, не зная, ядовиты ли они. Атмосфера накалилась. Люмин инстинктивно придвинулась ближе к Мики, а Паймон спряталась у неё за спиной. Микеланджело, хоть и хромал, тоже выпрямился, готовясь к возможной стычке. Венти вздохнул. Он посмотрел на непроницаемое лицо Дилюка и, кажется, понял, что шутки и песен здесь не пройдут. Лёгкая, печальная улыбка тронула его губы. — Хорошо. Правда, значит. — он отставил бутылку в сторону и обвёл рукой свою маленькую группу. — Мы здесь не для того, чтобы вредить Мондштадту. Мы здесь, чтобы попытаться его спасти. От самого Ужаса Бури. Он сделал паузу, собираясь с мыслями, и когда заговорил снова, в его голосе исчезла всякая ветреность, осталась только серьёзность. — Дракон, который сегодня атаковал город. Он не просто сошёл с ума. Его разум отравлен. Орден Бездны опутал его древним проклятием, превратив в орудие ярости — Ужас Бури. Сегодняшнее нападение — только начало. Пока проклятие не снято, он будет возвращаться снова и снова, пока от Мондштадта не останется прах. Дилюк слушал, не двигаясь, но его взгляд стал ещё острее. — Проклятие Бездны, — повторил он, и в этих словах прозвучало тяжёлое понимание. — А что такого вы натворили, что рыцари за вами бегают? — Чтобы добраться до источника проклятия, успокоить и… исцелить Двалина, нужен ключ. Небесная Лира, — объяснил Венти. — Она — не просто реликвия. Это инструмент, способный резонировать с самой душой ветра, с древней песнью Мондштадта. Мы пытались… одолжить её. Но нас опередили. Тут Венти жестом представил своих спутников. — Мои союзники в этом безнадёжном деле. Люмин, путешественница из далёких миров, и её спутница Паймон. И… — он указал на Микеланджело, — Микеланджело. Он не из нашего Тейвата. Он и его братья прибыли сюда иным путём, в тот же день, когда всё началось. Дилюк кивнул в сторону Люмин и Паймон. — С вами двумя я уже знаком. Город судачит о путнице, что сразилась с драконом лицом к лицу. — в его голосе, впервые за вечер, прозвучало нечто, отдалённо напоминающее уважение. Он посмотрел прямо на Люмин. — Это был безрассудный поступок. Но мужественный. — О да! — воскликнул Венти, и его энтузиазм ненадолго вернулся. — Наша звёздная гостья — настоящая героиня! Она парировала дыхание бури! Без неё последствия были бы куда страшнее! Люмин слегка смутилась от похвал, но кивнула, подтверждая слова Венти. Затем она обратилась к Дилюку: — Микеланджело и его братья помогли мне и другим ещё до того, как мы достигли города. Мы… решили разделиться на подступах, чтобы не привлекать лишнего внимания. Он должен был ждать, но, видимо, что-то пошло не так. — она посмотрела на Мики с беспокойством. Тот пожал плечами, стараясь улыбнуться. — Ну, знаешь, драконы, разруха, общая неразбериха… Планы имеют свойство меняться. Главное — импровизировать с улыбкой! Дилюк внимательно выслушал Люмин, его аналитический ум складывал факты. — Итак, вы объединились с бардом, чтобы украсть священную реликвию для спасения города, но её перехватили. Один из ваших иноземных союзников ранен и теперь в розыске. А двое других, предположительно, скрываются в городе. — Он скрестил руки на груди. — И что теперь? Вы надеетесь, что я, помимо укрытия, предоставлю вам ещё что-нибудь? — Мы надеемся, что вы предоставите нам шанс, — серьёзно сказал Венти. — И, возможно, информацию о тех, кто мог украсть лиру. Вы знаете окрестности Мондштадта как свои пять пальцев. Вы знаете, где могли бы укрыться незваные гости. — он кивнул в сторону оборудования Мике. — И вы, как я подозреваю, не больше меня доверяете слепому рвению Ордо Фавониус в нынешней ситуации. Иногда чтобы потушить пожар, нужна не толпа с вёдрами, а один человек с точным знанием, где находится кран. Дилюк долго смотрел на них. Тишина в таверне стала почти осязаемой. Наконец, он медленно кивнул. — Ваша история… не лишена смысла. И в ней есть один проверяемый факт: храбрость путешественницы, — он снова взглянул на Люмин. — За это я могу дать вам ночь. Но завтра утром вы уходите. И если ваши действия навлекут беду на таверну или на город… — он не закончил угрозу, но в его глазах было всё сказано. Ребята не сводили глаз с хозяина заведения. Им стало понятно сразу, что он не шутит. — Но, прежде чем мы перейдем к следующей части, я должен оповестить одного своего старого знакомого. Он повернулся, чтобы уйти, но на последок бросил: — Не вздумайте никуда уходить — вас и так по всему городу ищут. — он указал на Микеланджело. — А рану тому… лучше обработать как следует. У меня есть антисептик. Нельзя, чтобы в моей таверне кто-то умер от заражения. Это плохо для репутации. И с этими словами он скрылся за дверью, оставив группу в состоянии смешанного облегчения и новой, ещё более сложной решимости. Ночь обещала быть долгой. Венти повернулся к стойке: — Ну, раз уж мы здесь, и хозяин проявил такую… любезность, — он улыбнулся, — Можно и подкрепиться. А заодно… Он подошёл к стойке, где стояло несколько дорогих, пыльных бутылок. Он провёл пальцем по этикеткам, его брови были слегка нахмурены в раздумье. —…выбрать подходящий аккомпанемент для следующего акта нашей маленькой симфонии… — Венти, оставь бутылки, — сурово приказала Люмин. — И кстати, в твоём возрасте разве не вредно ли пить? — спросил Микеланджело. Бард только хихикнул: — Я намного старше, чем кажусь на первый взгляд. Однако, под взглядами товарищей убрал руку от бутылок.***
Леонардо и Рафаэль замерли на черепичном скате крыши, примыкавшей к соборной площади. Снизу, из тени глубокого арочного прохода, доносились сдержанные голоса. — …передайте синьоре, что артефакт в безопасности. Его изучают, — говорил один из двух мужчин в одинаковых, закрывающих лица масках и тёмных мундирах незнакомого кроя. Его голос был безличным, как скрип железа. — А эти… помехи? — спросил другой, с более высоким голосом. — Зелёный бард, девочка со странной одеждой и её летающая игрушка… и тот, в оранжевом. Они знали, где искать. Третий человек, тот, с кем они говорили, был одет в поношенный, но дорогой плащ дворянина. Его лицо, освещённое тусклым светом фонаря, было бледным и нервным. Раф сузил глаза. — Эй, Лео… Это же тот заморыш, которого мы откачали после тех тварей с щитами! Тот, что потом ускакал на лошади, даже «спасибо» не буркнув! Леонардо кивнул, не отрывая взгляда. Да, это был он. Тот самый мужчина, которого они нашли без сознания, окружённого хиличурлами. Они отбили его у хиличурлов. Потом усадили его на его же коня, хлопнули лошадь по крупу и отправили в сторону Мондштадта. Сохранение анонимности было частью их протокола. — …их не стоит недооценивать, — нервно проговорил дворчнин, озираясь. — Особенно иноземцев. Они непредсказуемы. Бард же… он всегда был слишком любопытным для собственного блага. Маскированные люди обменялись взглядами. — С ними разберутся. Ваша задача — держать ухо востро внутри города. Особенно относительно действий Ордо Фавониус и… отдельных личностей. Наш успех зависит от незаметности. «Артефакт», «иноземцы в оранжевом», «зелёный бард». У Лео в голове сложилась картинка. Он посмотрел на Рафаэля. Тот уже всё понял. — Это про наших. Про Мики, Люмин, Паймон и Венти, — прошипел Раф. — Они что-то украли, и эти маскированные уроды это что-то забрали. Интересно, что? — Неважно, — тихо, но твёрдо сказал Лео. — Наша цель — Мики. Он ранен и, судя по всему, опять влип в какую-то историю. Эти люди выглядят опасными. Мы должны найти его первым. — А может, стоит проследить за этими типами? — предложил Раф, жестом указав на удаляющихся людей. — Узнать, куда они понесли их «артефакт». Мики, если он в сознании, сам найдёт дорогу к нам. Он не ребёнок. — Он ранен, Раф. И в незнакомом городе. Мы не можем бросить его, — голос Леонардо не допускал возражений. В нём звучала ответственность лидера и тревога старшего брата. — Мы идём к церкви. Там последнее известное место. После этого… посмотрим. Раф неохотно хмыкнул, но спорить не стал.***
Венти только что закончил рассказывать друзьям более подробные детали о природе проклятия Двалина, когда на дверь таверны раздался не громкий, но отчётливый стук. Все замерли. — Кто это? — испуганно шепнула Паймон. — Не знаю, — одними губами произнёс Мики, хватаясь за нунчаки. Он осторожно подошёл к двери, но прежде чем кто-то успел взять что-то в руки для самообороны, дверь отворилась. В это самое время на противоположной крыше, в тени дымохода, притаились Леонардо и Рафаэль. Они как раз собирались спуститься в сторону церкви, когда Лео заметил знакомую фигуру, входящую в таверну. Его рука молниеносно легла на плечо Рафа, заставляя того замереть. — Смотри, — прошептал Лео. Раф присмотрелся и замер. —Это… та самая девушка-воин. Та, что дралась с тем электрическим монстром. И с ней парень! Они наблюдали, как дверь закрывается, поглощая девушку и ее спутника. Окна на втором этаже были плотно зашторены, но сквозь щели пробивался слабый свет. — Что за чертовщина тут творится? — проворчал Раф. — Церковь, агенты в масках, теперь девушка воин тайком пробирается в закрытую таверну… И где-то посреди всего этого наш брат-дурачок! Леонардо молчал, его мозг обрабатывал данные. Церковь могла подождать. Появление этой девушки здесь, сейчас, в такой обстановке, было слишком важным событием. Оно могло дать ответы. Или привести к Мики. — Меняем приоритет, — тихо сказал он. — Мы остаёмся здесь. Наблюдаем. И ждём. Если она здесь, значит, здесь же может быть ключ ко всему. И, возможно… — он не договорил, но Раф понял. Возможно, здесь был и Мики. В проёме, закутанная в тёмный плащ, но с узнаваемой прядь волос, выбивающихся из капюшона, стояла Джинн. Её пронзительный взгляд мгновенно обвёл комнату, останавливаясь на каждом лице. На Люмин и Паймон, на Венти, и дольше всего — на Микеланджело. Вместе с ней в таверну вошёл и Дилюк. Он быстро закрыл дверь за ней. Венти встал, и на его лице впервые за вечер появилось выражение неподдельной настороженности. Люмин инстинктивно шагнула вперёд. Паймон пискнула и замерла. — Действующий Магистр, — голос Дилюка был нейтрален. — Они всё объяснили. — И я многое поняла, — ответила Джинн, сбрасывая капюшон. Она не выглядела гневной, но её осанка излучала власть и усталую решимость. — Вы ищете способ спасти Мондштадт от Двалина. Вы пытались добыть Небесную Лиру. А вы, — она посмотрела на Мики, — Один из тех троих, кто сражался со мной против предвестника Бездны. Где двое других? — А в чем дело? — Думаю, наш бард будет не против повторить свою историю, — Дилюк взглянул на Венти, явно намекая. Любитель вина, как его окрестил Микеланджело, пошел по новому кругу. Он повторил всё, что уже рассказывал: о проклятии Двалина, о роли Небесной Лиры, о провалившейся попытке её «одолжить» и о похищении. Говорил он без обычных прикрас, только факты. Его голос звучал устало, но твёрдо. Джинн слушала, не перебивая, её лицо было каменной маской. Когда он закончил, она медленно покачала головой. — Вы могли прийти ко мне, — сказала она, и в её голосе не было гнева, только тяжёлое разочарование. — Я знаю ценность Лиры и я знаю, что происходит с Двалином. Возможно, вместе мы нашли бы законный путь… или, по крайней мере, более чистый. Вместо этого вы предпочли воровать, вызвали переполох в соборе и подарили чужакам идеальное алиби, чтобы действовать в тени, пока мы ищем воришек. Венти опустил взгляд, впервые за вечер выглядя по-настоящему пристыженным. — Время было против нас, Действующий Магистр. Каждый час промедления — это риск нового витка ярости Двалина. Я… допустил ошибку в расчётах. — Зато теперь мы точно знаем, что кто-то ещё заинтересован в Лире, — сухо добавил Дилюк, стоявший в стороне, в тени. — И что их агенты действуют прямо внутри города, Джинн вздохнула. Затем её взгляд перешёл на остальных. — А вы? — спросила она, обращаясь к Люмин и Паймон. — Вы уже рисковали жизнью, сражаясь с драконом лицом к лицу. Почему вы снова ввязались в это? Зная, что это против закона? Люмин встретила её взгляд прямо. В её золотых глазах горела непоколебимая решимость. — Мы начали помогать и не можем остановиться на полпути. Если есть шанс остановить дракона и спасти людей — мы должны его использовать. Даже если путь… не совсем правильный. — Да! — пискнула Паймон, выплывая из-за спины Люмин и складывая ручки на груди. — И потом, Венти, он хоть и странный, но он действительно переживает за город! Мы это чувствуем! И мы не бросим его одного в такой беде! Джинн молча кивнула, как будто их ответы лишь подтвердили то, что она и так знала. Затем она повернулась к Микеланджело. Его оранжевая маска выделялась в полумраке, а одна нога была небрежно перевязана чистым бинтом от Дилюка. —А ты? — её голос стал немного мягче, но не менее проницательным. — Ты и твои братья пришли сюда со своим собственными проблемами. Ты даже не из этого мира. Зачем тебе рисковать ещё больше? Микеланджело ухмыльнулся, хотя в его улыбке читалась усталость от боли. —Эй, когда видишь, что хорошим парням нужна помощь, а плохие парни крадут магические музыкальные инструменты… разве можно остаться в стороне? — он пожал плечами, а затем его лицо стало серьёзнее. — И… Люмин и Паймон — мои друзья. Они помогли мне, когда я был один и растерян. Друзья не бросают друзей. Даже если это значит сражаться с драконами и убегать от монахинь. Его простой, почти детский ответ, казалось, на мгновение озадачил Джинн. Она смотрела на него, оценивая эту странную смесь безрассудства и простодушной верности. Дилюк фыркнул, удивляясь невероятному альтруизму гостей: — Трогательно, но доверие должно основываться на фактах, а не на сентиментах. Мы знаем слишком мало о них. Впустить их в операцию — риск. — Риск — это оставить похитителей наедине с Лирой и позволить проклятию Двалина поглотить его и Мондштадт окончательно, — парировала Джинн. Она приняла решение. Её голос обрёл твёрдость лидера. — Они уже доказали свою доблесть. Люмин и Паймон — в схватке с драконом. Братья Микеланджело — в битве с предвестником Бездны. А сам он, раненый, продолжает бороться. Иногда… нужно доверять инстинкту. И смотреть на дела, а не только на происхождение. Она подошла к столу и облокотилась на него, глядя на всех собравшихся. — Я принимаю вашу помощь. Но с этого момента мы действуем сообща. Планируем вместе. Без самодеятельности. Ордо Фавониус будет оказывать поддержку, но скрытно. Первая цель — выяснить, где держат Лиру, и отбить её. Затем она посмотрела прямо на Микеланджело. — И есть ещё кое-что. Ты ищешь своих братьев? Мики насторожился, кивнув. —Да! Лео, Раф и Донни… мы потеряли друг друга, когда всё началось. — Донателло, — чётко произнесла Джинн, — уже в городе. Сейчас он с капитаном Эолой и другими ищет тебя по всему Мондштадту. Глаза Микеланджело загорелись таким ярким, чистым облегчением и радостью, что даже суровое лицо Дилюка дрогнуло. — Донни… здесь? Ищет меня? — он чуть не подпрыгнул, забыв про ногу, и зашипел от боли, но улыбка не сходила с его лица. — Я знал! Я знал, что он что-нибудь придумает! Значит, Лео и Раф тоже где-то рядом! Эта новость изменила атмосферу в комнате. Теперь это была не просто группа отчаявшихся заговорщиков. Это был растущий альянс, и одна из его потерянных частей только что встала на место.***
Тишина в библиотеке Ордо Фавониус была иной — не гнетущей, как в храме, а сосредоточенной, почти святой. Высокие стеллажи из темного дерева уходили в полумрак под потолком, уставленные фолиантами в кожаных переплетах, свитками и современными отчетами. Воздух пах старыми страницами, свечным воском и пылью знаний. В центре зала, за массивным дубовым столом, царило ожидание. Сян Лин, утомленная событиями дня, сидя на стуле, уже клевала носом, её голова медленно опускалась к столу, где она безуспешно пыталась разобрать отчет о поставках муки. Лиза сидела напротив. Она наблюдала за Донателло. Тот ходил между стеллажами, его длинные пальцы почтительно, но с нескрываемым любопытством скользили по корешкам книг. Он наклонился, чтобы рассмотреть сложные символы на одном из фолиантов, и тихо, почти про себя, вздохнул. — Заинтересовался нашей литературой, милый? — мягко спросила Лиза, прерывая тишину. Донателло вздрогнул, выпрямился и слегка смутился, словно его поймали на чем-то личном. — Архитектура знаний… впечатляет. Кажется, что всё лежит, как надо: по хронологии и, возможно, по элементам или регионам. Но… — он сделал паузу, и в его голосе прозвучала редкая для него досада, — Символы мне неизвестны. Я не могу прочитать ни одного слова. Лиза приподняла бровь. Её аналитический ум, уставший от боли и магии, снова включился на полную мощность. — Интересно. Ты свободно говоришь на нашем языке. Бегло и без акцента, который выдавал бы иностранца. Но письменность для тебя — тайна? Как же так? Донателло пожал плечами, возвращаясь к столу и садясь напротив неё. — Не знаю, - честно признался он. - Я говорю как обычно. Для меня это просто речь, я вас понимаю, вы понимаете меня. Я не задумывался над тем, как. Это как… дышать. — То есть, для тебя мы говорим на твоём языке? — уточнила Лиза, её глаза сузились. Это была увлекательная лингвистическая и магическая загадка. — А на каком языке говорят в твоём мире? Как он называется? Донателло задумался. Как объяснить понятие «английский» в мире, где нет Англии? — На языке… моей семьи. На языке города, где я вырос. Мы называем его… английским. — он произнес это слово. Звук был странным, гортанным и непривычным для уха Тейвата. Лиза внимательно вслушалась, и на её губах появилась лёгкая улыбка исследователя. — Незнакомый корень, незнакомая фонетическая группа. Но твой мозг, или, возможно, что-то иное… транслирует его для нас в понятные слова, а нашу речь — для тебя. Это не просто изучение. Может , спонтанная, двусторонняя телепатия на уровне языка? Или… влияние некой всеобщей силы, вроде элементальной, но действующей на семантику? — Для меня это просто головная боль, — ответил Донателло, глядя на полки. — Столько знаний, столько данных. И они все заперты за… стеной из непонятных закорючек. В его голосе звучала настоящая тоска учёного, лишённого своего главного инструмента — информации. — Скучаешь по своим книгам? — спросила Лиза, и в её тоне впервые за вечер прозвучало нечто, отдалённо напоминающее сочувствие. — По своим схемам, по журналам, по компьюте… по своим вычислительным устройствам, — поправил он. — Я мог узнать всё о чём угодно. От молекулярной структуры пластика до тактики боя ниндзя XV века. А здесь… — он махнул рукой в сторону стеллажей, — Здесь целая вселенная неизвестного, а я не могу даже прочитать обложку. Он замолчал, и его взгляд стал отстранённым. — Мики, наверное, не так переживает. Ему всегда было достаточно действия, вкусной еды и громкой музыки. Он, наверное, уже нашёл какую-нибудь местную таверну с живыми инструментами и пытается танцевать, хромая. — в его голосе прозвучала смесь беспокойства и нежной братской досады. Сян Лин в этот момент всхрапнула и проснулась, протирая глаза. — М-м? Говорили про еду? Я могу что-нибудь приготовить… даже из библиотечных чернил, если надо… — она снова начала клевать носом. Лиза тихо рассмеялась, а затем посмотрела на Донателло серьёзно. — Если захочешь, я могу научить тебя основам. Алфавиту. Простым фразам. Это не вернёт тебе твои компьютеры, но откроет дверь хотя бы в эту комнату. — она сделала паузу. — В конце концов, если мы будем работать вместе, тебе придётся читать отчёты. Или, не дай бог, мои заметки. Предложение было высказано легко, но за ним стояло нечто большее. Это был жест доверия, предложение связи, моста между его миром и её знанием. Донателло смотрел на неё, и его смущение постепенно сменилось глубокой, искренней благодарностью. В его глазах вспыхнул тот самый огонёк — огонёк учёного, получившего доступ к новой, невероятной загадке. — Я… был бы очень признателен, леди Минчи. Очень. В этот момент дверь библиотеки тихо открылась, и на пороге появилась Джинн. Её лицо было усталым, но собранным. Она окинула взглядом троих: сонную Сян Лин, Лизу с её повреждённой ногой и Донателло, сидящего напротив библиотекаря с необычно оживлённым выражением лица. — Новости есть, — тихо сказала она, прикрывая за собой дверь. — И они касаются всех вас. Особенно тебя, Донателло. Твой брат найден. Он в безопасности. И у нас появился… общий план.
