Между правдой и тобой

В этом году первая половина мая была необычайно тёплой и солнечной. Деревья начали зеленеть гораздо быстрее, чем обычно, цветы распускались очень быстро. На клумбе около подъезда Романовой уже почти раскрылись купающиеся в солнечных лучах посаженные несколько лет назад кусты розовой гортензии, которая с ежегодным постоянством редела на несколько десятков бутонов по вине парней, которые хотят порадовать своих девушек. Семнадцатое мая было прекрасным. Горячий свежесваренный кофе приятно разносил тепло по всему телу, оставляя сладкий привкус сахара на языке. Аромат пионов, стоящих на журнальном столике у дивана, опьянял, мешая вернуться в сознание. Из радио доносились мотивы песни «Enjoy the silence», звучащей практически из каждого утюга летом прошлого года. Вика сидела за столом, где напротив неё, несколько дней назад, сидел человек, уже заставляющий её сердце биться чаще. Это было удивительно, красиво, как в кино, но одновременно быстро и странно. Именно для Вики. Что творилось у неё в сердце она не могла разобрать до сих пор. Факт их знакомства в прошлом заставил её больше удостовериться в том, что Москва – одна большая деревня. Так говорила её мама. Слова эти приобрели больший смысл после встречи с Пчёлкиным сейчас. — Эй, красавица, — её внутреннюю тишину разрушил какой-то молодой человек, вызвавший у девушки отвратные эмоции и закатанные глаза, — закурить не найдётся? Длинноволосая шатенка повернулась на голос, отвернувшись от стен ледового дворца, где до сих пор гуляли фанаты московского хоккейного клуба ЦСКА, а если быть точнее его дубля, празднующие очередную феерическую победу любимого клуба. Перед ней, будто по щелчку пальцев, оказался высокий симпатичный блондин. Синие джинсы, кроссовки, синяя майка, джинсовка и кепка, надетая козырьком назад, олимпийка. Обычный пацан, скорее всего фарцовщик или рэкетир. — Не курю. Несмотря на всю неприличность этой ситуации, ей сразу запали его голубые глаза и показушная улыбка, но невероятная. Девчонка всегда признавала, что её самая настоящая страсть – голубые глаза цвета океана. — Какая досада, — он приблизился к ней впритык, бесстыдно рассматривая с ног до головы, вызывая у девушки лишь негативные эмоции, заставляя её сжать пухлые губы в тонкую полоску. — А может вы вино любите? Знаете, вчера приобрёл бутылочку красного, Шато дэ… — Слышишь ты, любитель вина и сигарет, — резко перебив наглеца, девушка вызвала у него ещё больший огонь в глаза и пляшущих чертей, — если в течение нескольких секунд ты не исчезнешь из моего поля зрения, то будешь иметь дело с моим братом, а я ну очень не люблю вмешивать его в свои дела, — девушка смотрела на него с лёгким прищуром, считывая все его эмоции. — А ты ничё такая, — сам парень коротко усмехнулся и облизал пересохшие губы. — Люблю дерзких. Меня Витя зовут. Можно просто Пчёла, — он протянул свою ладонь. — Пчёла, значит, — девушка убрала падающие на лицо волосы, тоже облизнула пересохшие и потрескавшиеся губы и загадочно улыбнулась. Она уже была готова послать его на все четыре стороны не самым приличным выражением, но её перебил громкий мужской бас: — Вика! — этот крик заставил её обернуться и улыбнуться. К ним очень быстро приблизилась фигура высокого парня, нёсшего за спиной спортивную сумку. — Саня? — Витя услышал знакомый голос и прищурился, стараясь удостовериться в своей догадке. «Она сестра моего друга». Вика и Витя не виделись чуть больше двух недель недель с их обломанного поцелуя. Но воспоминания приятно грели душу, заставляя её наивно хихикать над этой ситуацией. А его «соскучился» отпечаталось на подкорке и всегда заставляет Вику невольно задумываться о его личности. Они созвонились за этот отрезок всего один раз, но им будто этого хватило сполна: говоря о проблемах, возникших в жизни за этот маленький промежуток времени, говоря о тучах, нависших над городом, говоря о несходившихся дебетах и кредитах в договоре и о нескончаемых страницах диплома, им становилось легче. Эта лёгкость расплывалась по телу пока они разговаривали. В тот момент голова перестала наливаться свинцом и сон наконец-то пришёл. Господи, как же ей было спокойно в тот момент. Трель мобильного телефона неприятно ударила по вискам, заставляя Вику поднять трубку домашнего телефона, стоящего на тумбочке недалеко от дивана. Она, выгибаясь в спине и недовольно кряхтя и ругаясь, дотянулась до трубки телефона и поднесла аппарат к уху, максимально стараясь скрыть своё недовольство. — Слушаю, — спокойный голос был лишь прикрытием Вики, под маской этого спокойствия скрывалась открытая неприязнь к звонившему. — Здравствуй, Вика, — услышанный ею высокий, по мнению Романовой, голос женщины возрастом чуть больше сорока лет заставил Вику моментально дёрнуться. — Кристина очень соскучилась. Ты можешь сегодня её забрать? Кристина. Кристина Юдина. Восьмилетняя девочка с такими же русыми волосами как у неё, с такими же зелёными глазами, как у неё. Сводная сестра. Но любимая. Для многих приставка «сводный» имеет негативный окрас. Зачастую – это правда. Но этот случай стал исключением из всех правил. Многие не понимали, почему Вика так любит свою сводную сестру, у которой было и есть счастливое детство с любящим отцом, которого не было и нет у Вики. — Ну, раз Кристина соскучилась, а не у папочки любимого с его жёнушкой дела, то без проблем – привози, — Вика была уверена на сотни процентов, что глаза Жанны закатились с такой силой, что она могла бы увидеть свой головной мозг, а губы разомкнулись, чтобы сказать какую-нибудь едкость, которая ничуть не обидит Романову. Не дожидаясь ответа, Вика положила трубку, не желая дальше с ней разговаривать. Когда отец ушёл из семьи, Вике было четырнадцать лет, Саше – пятнадцать, почти шестнадцать. Это была весна 1985 года, когда после длительного, тяжёлого и страшного бракоразводного процесса с плеч Камиллы Павловны упал огромный и тяжёлый камень. Дети выдохнули с облегчением, когда узнали, что это всё закончилось. Хоть и поначалу всё было прекрасно. Вике было двенадцать, когда всё поменялась. Загулы отца, измены, пьянство, унижения и побои. Подростковый ум думал, что её добрый папа куда-то ушёл, а на его месте теперь этот злой человек, вызывающий ужас. Папа, который всегда мог похвалить, просто умер. Спустя практически десять лет, Вика перестала его бояться и стала ненавидеть, хотя сердце всегда неприятно кололо при его взгляде. Она до сих пор мечтает, чтобы он сказал ей «молодец», сказал, что любит, а не затыкал рот зелёными бумажками. В один момент эти слова поддержки и любви исчезли из его лексикона. На их место пришли «ничтожество», «уйди» и «вы ничто без меня». Человек, величавший себя её отцом, даже не знал, что его дочь находилась на грани жизни и смерти. Он узнал травме Вики, которая по итогу привела к параличу нижних конечностей, спустя два месяца. К тому моменту её мама и брат собрали половину суммы, которая нужна на операцию. У её семьи не было иного варианта, как обратиться к отцу за помощью. Дочь, как никак. Вика долго противилась, даже кричала, что лучше умрёт, чем он опять заявится в её жизнь. Он не знал, что Сашу, его единственного сына, убили в девятнадцать лет. Он не знал, что его бывшая жена, а когда-то любимая и единственная, умерла от остановки сердца в сорок четыре года. А дочь в возрасте восемнадцати лет осталась одна, не разделяя своё горе ни с кем и неся эту тяжесть потерь в одиночку. Но время идёт и Романова с каждым разом больше осознаёт, что материальная поддержка от своего отца и его отсутствие в её жизни – самое прекрасное, что он может ей дать. Лучше бабки и неведение, чем постоянные унижения на протяжении всей жизни. Звонок в дверь заставил Вику отпрянуть от прочтения книги. Маленькая и большая стрелки часов показывала, что сейчас начало второго. С момента звонка прошло около двух часов. Вика оторвалась от книги, встала с дивана и двинулась в сторону входной двери. Три поворота ключа и она увидела за порогом женщину среднего роста, у которой на лице было написано недовольство, и маленькую девчушку с горящими глазами и улыбкой до ушей. — Вика! — детский, радостный и громкий голос был слышен на весь подъезд. Кристина сразу юркнула в квартиру и бросилась в объятия к старшей сестре. — Привет, принцесса, — тихо сказала Вика, смотря сверху вниз на свою сестру взглядом, наполненным счастьем с отблеском печали. — Заберу её в семь, — голос Жанны заставил Вику поднять голову и посмотреть в её глаза. — Развлекайся, доченька. Дверь захлопнулась, оставляя их наедине. — Ну что, — Вика присела на корточки, чтобы быть на одном уровне с сестрой, взяв её за руки, — чем заниматься будем? — Я в парк хочу! — маленькие зелёные глаза Кристины смотрели в зелёные глаза Вики. — А то мне папа обещает, но никак не получается… — Какой кошмар, Тогда безоговорочно отправляемся в парк! — Вика подхватила сестру на руки, вызвав у неё волну смеха, и начала её крутить вокруг своей оси. Детский беззаботный и счастливый смех был усладой для души. Успокаивающий, дающий надежду. Спустя час Вика и Кристина уже вышли во двор, держась за руки. Вика была одета в чёрную юбку до середины бедра, чёрный пиджак и белую футболку. На ногах были белые кроссовки, а на плече красовалась черная сумочка. Чёрный плащ она держала в руках, зная, что к вечеру похолодает. Подойдя к чёрному полуживому Audi, который она мечтает поменять на новую беленькую Volvo, Вика разблокировала машину и открыла пассажирскую дверь. — Только родителям не говори, что я тебя на переднем прокатила, окей? — Вика, говоря это с прищуром, не могла скрыть улыбку, глядя на Кристину. — Вика, ты самая лучшая! — она быстро залезла в машину и сразу пристегнулась, посмотрела на Вику, будто показывая ей, что она взрослая, чем вызвала у Романовой смех. Девушка села на водительское сидение и завела машину. — Тогда мы сейчас съездим и поедим, а потом уже в парк. Хорошо? — Вика сняла солнцезащитные очки и повернулась к Кристине, сидящей смирно, чтобы не отправили на заднее сиденье. — Хорошо. Машина медленно выехала из двора, набирая скорость на главной дороге. Из приоткрытого окна в салон проникал воздух, развивая короткие волосы Вики, путая их и задевая помаду на губах. Тёмно-коричневая матовая помада и глаза, накрашенные блестящим тенями цвета бронзы, красиво переливались на солнце, создавая градиент с волосами девушки. Кристина сидела и за обе щеки уплетала блины со малиновым джемом, а Вика пила кофе, заедая это всё очередным адски сладким пирожным, смотрела в окно, вновь отключившись от реальности. Мысли успокаивались, глядя на спокойную цветущую Москву. Персонал ресторана «Метрополь» мельтешил от стола к столу. Играла тихая музыка и слышался лёгкий гул от разговоров посетителей этого заведения. Было много иностранцев, ведь в по обычаю в этом отеле они проживают ещё с тридцатых годов, приезжая в столицу. Её знакомые редко подходили к ней, чтобы поздороваться, чем вызывали у маленькой девочки очень много вопросов. Игоря в ресторане не наблюдалось. Это вызвало у Вики удивление и небольшой укол страха куда-то в район солнечного сплетения. Ей показалось, что где-то рядом звучал до боли знакомый хриплый голос. Романова аккуратно повернула голову и увидела его, разговаривающего по телефону. Он выглядел как всегда отлично. Светло-синяя рубашка, тёмно-серый костюм и красный галстук с каким-то узором, который ну вообще не сочетался с этим костюмом. Волосы всё так же были уложены назад, но было видно, что кудри выбиваются, что выглядело мило в её глазах. Поняв, что засмотрелась на него, Вика, скрывая свою дурацкую улыбку и появившийся румянец на щеках, наклонила голову вниз, чем вызвала у своей сестры немое недоумение. — Вика, ты чего? — Да так, вырастешь – поймёшь, — Вика поставила локоть на стол и положила голову на ладонь. — Все вы так говорите, а потом не происходит ничего… — Кристина надулась, а Вика взяла её маленькую ручку в свою. — Всё произойдёт, нужно только ждать, поверь мне, — маленькие детские глаза были наполнены капелькой грусти, которая была видна. — А чего мы сидим? Давай доедай быстрее. Вика достала кошелёк из сумки, собираясь оплатить счёт. Но её действия были нагло прерваны таким же наглым человеком, севшим за свободный стул. — И как это понимать, Виктор Павлович? — удивления было написано у Вики на лице и это вызвало у Пчёлкина только лишь усмешку. — Столов свободных не было, а сюда уж было грех не сесть, — Витя, конечно же, врал, не стесняясь, сверлил её взглядом, стараясь сохранять здравомыслие, глядя в её зелёные глаза. Вика же подавила вырывающийся смешок, но взгляда от него не оторвала. Им казалось, что этот зрительный контакт затянулся на несколько минут. — Вика, а это кто? — Кристина, чувствуя замешательство, шёпотом спросила у своей, будто загипнотизированной сестры. Этот шёпот был слишком громким. Витя умилился при виде этой наивной милой девочки, чем-то похожей на Вику. — Да, Вик, — Витя перевёл свой взгляд на смущённую Кристину, мило улыбаясь ей, заставив её опустить голову, — представь меня своей замечательной спутнице. — Не вгоняй ребёнка в краску, — Вика легонько стукнула его ладонью в плечо и он театрально потёр место удара, "изнывая от боли". — Это Кристина – моя младшая сестра. Кристина, это Витя, он мой, — она на секунду задумалась, не зная, что сейчас она должна сказать, — друг. — Её друг и ваш верный слуга, юная леди, — он протянул свою руку в знак знакомства. Кристина по началу замешкалась, но увидев светлый взгляд Вики на отвернувшегося от неё Пчёлкина и её лёгкий кивок, она в ответ протянула свою маленькую ручку. — Вить, ты извини, но нам пора, — Романова встала со стула, не забыв оплатить счёт, и Пчёлкин мгновенно поравнялся с ней, но всё равно смотрел на неё снизу вверх, — была рада тебя видеть, — Вика мило улыбнулась, немного наклонив голову. — Как пора? Мы же только встретились! — Витя всеми силами пытался её остановить, будто он видит её в последний раз в жизни. — Вик, а можно дядя Витя с нами в парк поедет? — Кристина аккуратно дёрнула Вику за рукав пиджака, обращая на себя внимание. — Видишь, даже ребёнок «за»! — Ну раз ребёнок «за», то поехали, дядя Витя, — она засмеялась, специально выделяя это обращение, и двинулась к выходу. — Да какой дядя, мне чуть больше двадцати! — он ринулся за ней, сдерживая улыбку и смех, слыша как Вика громко засмеялась, а по его телу разлилось тепло от этого искреннего, красивого и мелодичного смеха. Он понимал, что понемногу сходил с ума. Сходил с ума от неё. Сходил с ума от её внешности, имеющие аристократические черты, но в то же время мягкие, но неповторимые. Сходил с ума от голоса, успевшего его покорить ещё в первый день знакомства, одновременно мягкий и мелодичный, но чуть-чуть севший, низковатый и немного хриплый от сигарет. Сходил с ума от её прикосновений, которые разносили по телу сильную волну электрического тока. Сходил с ума от её зелёных глаз, которыми она точно его загипнотизировала, в которых читалось тепло, которого не было вначале. Красивая, статная, сильная характером. Но милая до невозможности. Она потерпела крушения в прошлом, но сейчас с высоко поднятой головой делала новые шаги. Восхищался ею. В его глазах она была идеальна. Он видел много девушек: доступных, легкомысленных, откровенно глупых. Но всё, сука, не то. Ему нужна была она. Он понял, что влюбился. Возможно, с первого взгляда. Витя Пчёлкин влюбился. Кому скажешь – не поверят и посмеются. Она же переступала через свою чёртову гордость, будучи рядом с ним, улыбаясь ему, смотря в эти чёртовы голубые глаза, поддаваясь этому чарующему взгляду каждый раз. Эта чёртова улыбка и его фирменная усмешка с ухмылкой. Каждый раз находясь рядом с Витей Пчёлкиным, она вновь чувствовала себя… живой? Да, именно. Страх, душащий её ежедневно, отступал, давая волю положительным эмоциям и чувствам. Она по-настоящему смеялась, наивно улыбалась, смотря на него. Она поняла, что влюбилась. И мир вокруг померк. Всё вокруг стало тусклым. Без него. Вика Романова влюбилась. Опять. Со первого взгляда. Не нужно им было много времени, чтобы начать тонуть в океане этих светлых чувств, которые пока ещё не были признанными. В Парке Горького как всегда было красиво. Работающие фонтаны, цветущие растения, летающие бабочки. Множество людей стояли в очереди, чтобы купить билеты на колесо обозрения. Местных жителей оно пугало, а туристов заманивало по сей день. Солнце приятно припекало, но вдалеке виднелись свинцовые тучи, нёсшие за собой неделю дождей и промозглого ветра. — Ну чё, девчат, может по мороженому? — они остановились около прилавка с различными сладостями. — Я буду клубничное! — Услышал. Вик, ты какое будешь? — Шоколадное есть? — Вика спросила у продавщицы, которая явно была недовольна местом под палящим солнцем. Романова невольно вспомнила свою школьную учительницу по химии: всегда недовольное выражение лица и взгляд свысока, несмотря на низкий рост. Вика ненавидит её до сих пор. — Есть-есть, — ворчливая интонация женщины вызывала желание развернуться и уйти. — Давайте два шоколадных и одно клубничное, — Пчёлкин потянулся за кошельком во внутренний карман пиджака, но Вика его опередила, кладя на подставку для денег нужную сумму. — И бутылочку воды. Он было хотел что-то возразить, но Вика уже шла впереди него к единственной свободной скамейке. — Вот засранка, — он сказал это шёпотом, хитро улыбаясь, но её действие ударило его мужское эго примерно в район солнечного сплетения. Рядом с ним шагала Кристина, которая то и дело поглядывала то на Вику, то на Витю и тихонько хихикала. — Дядя Витя, а вы что в Вику влюбились? — этот вопрос заставил взрослого мужика подавиться мороженым от услышанного. Он был тупо в шоке. Через несколько секунд он отошёл от этого состояния и сказал: — Так, принцесса, во-первых, ты меня никогда больше не называешь дядей. Просто Витя, хорошо? — он присел перед Кристиной на корточки. — Хорошо. — А во-вторых, — он замолчал на несколько секунд, стараясь правильно подобрать слова. Ведь перед ним стоит ребёнок, который умён не по годам, — давай это будет нашим маленьким секретом. Только ты ей не говори, хорошо? — Договорились, только ты ей тоже нравишься, хоть она тебя и другом назвала, — Кристина убежала к Вике, оставляя Витю в полном недоумении с улыбкой на лице. — Прекрасный ребёнок, ничё не скажешь, — он сказал это сам себе куда-то в пустоту, довольно усмехаясь, но стараясь потушить пожар в его сердце ледяным шоколадным мороженым. — Вик, — Витя и Вика сидели всё на той же скамейке пока Кристина бегала по детской площадке, а они отдыхали от устроенных недавно Кристиной догонялок. Они выглядели как настоящая семья, которая вместе проводила время в их совместный выходной. Они курили, на что получали замечания от людей старшего поколения, проходящих мимо, разговаривали о каких-то мелочах, молчали. — М? — А чё ты с Крис так носишься? — его немного мучал этот вопрос и всё же решился его задать. Она лишь усмехнулась и сильнее затянулась тлеющей меж пальцев сигаретой. — Она же дочь твоего отца. Дочь от другой женщины, от любовницы. — Да знаешь, ты не первый кто об этом спрашивает. Она просто не виновата, что мой отец – конченый идиот. Да и, наверное, я с братом не были виноваты, — он смотрел, не отрываясь от неё, пытаясь считать каждую эмоцию с её лица, но у него не получалось. Он ожидал увидеть печаль вселенского масштаба, но увидел лёгкую улыбку. — Хотя был такой момент, когда я возненавидела её. Мы тогда как раз узнали, что у отца есть семья на стороне, а его третьему ребёнку, дочке, без малого три года. Вот это был самый настоящий пиздец. Я его тогда первый раз в жизни послала. Так ещё и матом, — она улыбнулась, но в её памяти опять всплыл момент когда отец её опять ударил, а мама с братом его еле оттащили, — правда прилетело мне потом, будь здоров, — она усмехнулась, пытаясь подавить вырывающийся смех. Чёртова защитная реакция. Вика сделала последнюю затяжку трясущимися руками и выкинула сигаретный бычок в рядом стоящую урну. — Но ты даже не представляешь, как я заебалась корчить из себя спокойного, уравновешенного человека, встречаясь с ним, — этот шёпот резал уши. Она сжимала рукава своего пиджака, чтобы руки перестали трястись, переведя свой взгляд куда-то вниз. От него это не скрылось. Витя аккуратно взял её руку и переплёл их пальцы, крепко сжав её ладонь, будто отдавая ей свою поддержку. Вроде такой мелкий жест, но заставил их сердца затрепетать. Бабочки в животе девушки вновь дали о себе знать, оживая. Витя почувствовал, что это гораздо больше, чем грязный, похотливый поцелуй или очередной секс по-пьяне. Пчёлкин пододвинулся к ней, сокращая всё расстояние между ними. Вика улыбнулась и положила свою голову ему на плечо, ощущая какой-то непробиваемый купол над ними. Спокойствие разливалось по телу. Каждая рана в её сердце понемногу начинала зарастать. Пчёлкин зарылся носом в её волосы, вдыхая аромат её духов, одурманивающих сознание: цветочный и ягодный, с лёгкой кислинкой. И любимый аромат сирени, росшей под окном родного дома всю его сознательную и бессознательную жизнь. — А где мелкая? — Витя быстро перевёл взгляд на детскую площадку, где перестал замечать силуэт девочки в белой футболке и джинсовом комбинезоне. — Вон катается, — Вика кивнула в сторону карусели. — Сколько там времени? — Шесть двадцать. — Опа, нам ехать пора. За ней в семь приедут. Пойду за ней, — она встала со скамейки и быстро двинулась в сторону площадки. — Вик, тебе б в модели с такой походкой, — он кричал ей это в след, на что она обернулась, одаривая его лучезарной улыбкой. А походка у неё, действительно, была лучше, чем у многих девушек. — Твои слова да богу в уши, Пчёлкин, — её смех и улыбка снова пробивали ледяную корку на его сердце как несколько серебряных пуль из револьвера, всаженных туда же. — Вить, а сможешь мне игрушку в тире выиграть? Они втроём прошли мимо тира, идя к выходу из парка. У Кристины загорелись глаза при виде большого плюшевого медведя, который будто из всей россыпи игрушек смотрел только на неё своими голубыми глазами-пуговками. — А не вопрос, принцесс. Чё хочешь? — Пчёлкин взял её на руки, открывая обзор на все игрушки, которые были. — Вон того медведя, — она ткнула пальцем в огромного белого плюшевого медведя, который был размером с саму девочку. — Сколько он? — Выбьете все десять банок и он ваш. — Ну-ка, постой здесь, — Пчёлкин принялся заряжать это недо-ружьё железным шариками, выполняющие роль пуль. Вика подошла ближе и встала между Витей и своей сестрой. Романова смотрела на него, боясь перевести взгляд на что-то другое, чтобы не упустить никакую деталь. Смотря на его профиль, она заметила небольшой и незаметный шрам за левой бровью, заметила как в его глазах образовывается огонь, когда он наводит дулом на мишень, заметила как он выдыхает через нос и как играют его желваки, когда он нажимает на курок, крепко держа это ружьё, которым, по сути, даже человека не покалечишь. Пчёлкин выбил девять банок, чем поразил Романову, которая успела оценить его умение стрелять. Он навёл прицел на последнюю, нажал на курок, выдохнув. Кристина стояла, скрестив свои маленькие пальчики, в ожидании выигрыша. Промах. — Вашу мать, — поняв, что не смог, Витя с сожалением посмотрел на Кристину, которая на секунду стала печальнее всех людей на свете, но моментально улыбнулась. — Мелкая, прости. — Да ничего страшного. Вика, стоящая между ними, будто чувствовала с одной стороны детское огорчение, а со второй откровенный стыд за собственный поступок. — А давайте ещё одну партию, — Вика положила нужную сумму на этой стойку. Глаза Пчёлкина моментально стали размером с пяти копеечную монету, стоило ему лишь услышать её слова. — Ты хоть умеешь? — Обижаешь, Пчёлкин, — она с прищуром смотрела на него, не глядя заряжая оружие. Стоило ему только отвлечься, чтобы достать пачку сигарет, она сделала пять феерических выстрелов, мигом сшибающих эти консервные банки. Легко, непрерывно и очень метко. — Романова, ты только что меня прилюдно унизила, — Вика положила ружьё на стойку, подавляя вырывающийся смех. Ровно десять из десяти. — Ну извини. Больше не буду, — она похлопала его по плечу и усмехнулась, видя что его выражение лица остаётся всё таким же недоумённым. Счастливый ребёнок тащил этого несчастного медведя по земле, потому что он был раза в два больше Кристины. Вика и Витя рвались ей помочь, но услышали гордое «Я сама!» и пошли за ней следом. Солнце медленно подбиралось к горизонту, бросая на землю ярко-оранжевые лучи. Ветер стих. Начинала негромко играть музыка. Людей и машин на улице становилось всё больше и больше. Вечер субботы – по-другому и быть не могло.