Между правдой и тобой

Противный и сильный дождь тарабанил по окнам, создавая не совсем приятные звуки. Казалось, что погода отыгрывается на людях, будто напоминая, что не всё хорошее в этой жизни длится вечность. И так было всегда. Ты только привыкаешь к чему-нибудь хорошему, а потом всё резко меняется на сто восемьдесят градусов и видишь лишь полную противоположность мира, которого ты так любишь. Вика корила себя за то съеденное в парке мороженое и время, проведённое под дождём, потому что второй день она мучилась он жуткой боли в горле и температуры, превышающей отметку «38,3» на ртутном столбике. Но поцелуй она вспоминала с влюблённой улыбкой и горящими глазами. Этот момент, пожалуй, можно было вписать в небольшую книжечку под названием «Лучшие моменты в жизни Вики Романовой». Она помнила вкус его губ. Такой терпкий, но, сука, такой неповторимый. Его нежность, смешанную со дикой страстью. Его ладонь на её щеке. Крепкие объятия, от которых подкашиваются ноги, кости начинают хрустеть, а тебе становится спокойно, ты чувствуешь защиту. Единственное, что она хотела прямо сейчас – это оказаться в его крепких объятиях, вдыхая аромат его духов вперемешку с крепкими сигаретами и касаться своими губами его губ. — Романова! — громкий и резкий мужской голос заставил её мгновенно пробудиться ото сна и вздрогнуть. — Спать дома будете, а здесь, будьте так добры, учитесь! — Извините, Николай Васильевич. Больше не повториться, — голос был сонным и хриплым. Преподаватель равнодушно кивнул и вернулся к чтению нудной лекции по ненавистной всеми философии. Возможно, это последняя пара в их жизни. Послезавтра защита диплома, а потом выпуск. Свобода. Но мысли о неопределённости в будущем сдавливали горло, перекрывая доступ к воздуху, заставляя губы посинеть от недостатка кислорода. Вика оглядела аудиторию, которая была заполнена почти на семьдесят процентов, что сильно удивило девушку. Кто-то перестал посещать все пары, которые были в расписании, ещё на первом курсе, а кто-то добровольно ходил все три года, не пропуская ни одной лекции и семинара. Вика же ходила в число первых. Честно, Романова с диким пренебрежением относилась к учёбе: приходила на пары с дикого похмелья, хамила преподавателям, которые задвигали полную чушь или просто не появлялась. Сейчас она просто ходила на чёртовы пары из-за возможности быть отчисленной перед дипломом. Причина – отвратительная посещаемость и неподобающее поведение, которое порочит честь вуза, как сказали в деканате. Господи, если бы у Романовой была возможность спалить этот кабинет одной спичкой, то она бы непременно это сделала. В особенности ей хотелось избавить этот мир от мерзкого голоса деканши. Ох, этот противный писк будет приходить в Вике в кошмарах с фразой «Романова, ты – позорище!». А Вика это и так знала и повторять ей это неоднократно не нужно было. Ей с первого раза стало как-то похуй. Романова почему-то только сейчас начала понимать, что такой социальный лифт. Её лифт был новый, с большим зеркалом в пол, ярким светом внутри. А у большей половины группы лифт был старый, как в доме в Бирюлёво, где ей, её брату и маме пришлось жить некоторое время после развода. В этом лифте были сожжены кнопки с номерами этажей, свет был жёлтым, стены были покрыты толстым слоем матерным надписям, по типу «Маша – шлюха» или же признаниями в любви: «Маша, я тебя люблю» или «Маша+Коля=любовь». Господи, вы бы знали, как Вике было жалко эту бедную девчонку Машу Калинину из сорок третьей квартиры, потому что обычно после такого выплеска эмоций её парня, который был тем ещё мудаком, как говорила сама Вика, Машу она встречала, рыдающей на скамейке у подъезда. Это у неё есть огромная подушка безопасности, которая продлит её жизнь плюс-минус лет на пять. Но не все родились в богатой семье, где всё у тебя лежит на блюдечке да с золотой каёмочкой. Её детское представление о мире с каждым днём рушилось, а она ходила по обломкам своих несбывшихся мечт и по разрушенному миру в новеньких туфлях на высоком каблуке, прижимая к земле бычок докуренной сигареты. В детстве ей казалось, что все живут в счастье и безмерной любви. Сегодня у тебя есть деньги и возможности, а завтра всё может исчезнуть по щелчку пальцев, будто у тебя этого никогда и не было. — Вик, ты чего? Выглядишь как труп живой, — девушка, сидевшая с Романовой с десятого класса школы, очень сильно переживала за Вику, которая правда выглядела не очень. — Ксюх, всё в полном порядке, — фраза, сопровождаемая хрипами и кашлем, не доказала, что с Викой действительно всё в порядке. Ксения приложила свою ладонь к её лбу и ужаснулась. — Вика, у тебя температура! Нахер ты тогда из дома вышла вообще? — возмущению её подруги не было предела и на этот вопрос Вика лишь усмехнулась, подавляя вырывающуюся улыбку, и подпёрла голову рукой. — Вот чё ты улыбаешься? — У тебя есть что-нибудь из лекарств? — Сейчас поищу. Вика отвернулась к большому окну и вновь видела этот дождь. Казалось, что он будет вечным. Не было не единого намёка на солнце и чистое небо. А дождь она одновременно и любила, и ненавидела. В дожде она любила момент невесомого покоя, лёгкости. А ненавидела, потому что все ужасные моменты её жизни обязательно сопровождались этим природным явлением. — На, выпей. Тут жаропонижающие и от горла, — Ксения положила под нос Вики какие-то таблетки. — Ковалёва, ты – золото! — Вика залпом выпила все таблетки, запив их большим количеством воды, которую ей тоже дала подруга. — У нас какая пара следующая? — У нас история гостиничной индустрии, а у тебя никакая, потому что ты идёшь домой, достаёшь все лекарства и ложишься в кровать, — Ксюша говорила это, делая какие-то пометки в конспекте, и не смотрела на меняющиеся эмоции на лице своей подруги. Вика открыла рот, чтобы возразить. — Даже не смей со мной спорить, Вик, — это прозвучало очень твёрдо и даже немного жёстко. — Есть, товарищ капитан. Так и сделаю. — Прекращай паясничать, товарищ майор. И попроси кого-нибудь забрать тебя. Там ливень. — Да мне тут идти недалеко, на кой мне просить кого-то, — но увидев грозный взгляд своей подруги, Вика сразу же умолкла. Прозвенел звонок и аудитории оставалось всё меньше людей. Вика медленно собирала свои вещи, неаккуратно кидая их в сумку. Ксюша ждала её, стоя рядом, чтобы Вика не упала, потому что бледность кожи и дикая слабость была видна издалека. Романова прокручивала всю свою телефонную книжку от начала и до конца, думая кто бы мог её забрать. В голову приходили только два человека, которые могут ей помочь: Витя и Игорь. «Соколовский не выходит на связь уже неделю. А Пчёлкин на работе. Блять». — Вик, ну ты идёшь? — из размышлений её вывел голос Ксюши, прозвучавший прямо над её ухом. — А, да. Секунду. «Поймаю такси». — Прикроешь меня? — Да куда я денусь, Вик. Ты звони если что-то нужно будет… — Ксюша тараторила это, но была перебита Викой. — Ксюх, спасибо большое за заботу, но мне не десять лет. Я сама могу всё сделать. — Знаю я твоё «сама могу». Либо на работу побежишь, либо забьёшь на себя как обычно, — она откровенно бесилась. Ксюша всегда была такой. Заботливой, порой жёсткой и непреклонной, но доброй и светлой. — Ладно. Маме с папой привет передавай, — Вика на прощание чмокнула подругу в щёку и вышла из здания университета, раскрывая зонт и пытаясь взглядом отыскать таксистов, которые стоят здесь почти круглосуточно. Наступив в лужу прямо на крыльце, она громко выругалась матом, чувствуя как кроссовки мгновенно промокли насквозь. Противное хлюпанье при ходьбе создавало отвратное чувство, ухудшая и без того херовое настроение. — Здравствуйте. Фрунзенская набережная, дом пятьдесят четыре, — Вика села на заднее сидение автомобиля, мгновенно расслабляясь от тепла, идущего от включённой печки. — Можно без сдачи, до свидания, — Вика сунула водителю приличную сумму и, не выслушивая длинных благодарностей, быстро вышла из машины, пытаясь раскрыть уже поломанный зонт. Она остановилась на полпути, потому что зонт не раскрывался, а терпение уже грозилось лопнуть. — Да блять! — Вика рявкнула, швыряя этот чёртов зонт на землю, и двинулась дальше, чувствуя как волосы мгновенно намокают и вода течёт по шее, затекая за ворот тёплого чёрного свитера. — Вика! Романова обернулась и увидела приближающегося к ней Соколовского. — Привет, — Вика была удивлена, но нырнула в его объятия, вставая на носочки, а он по-дружески поцеловал её в щёку. — Ты чего здесь? — У меня к тебе очень срочный и неотложный разговор, — было видно невооружённым глазом, что Игорь практически на взводе, но в глазах можно было увидеть искры, которые, насколько она знает и помнит, появляется когда что-то в его делах идёт наверх. Вика напряжённо выдохнула через нос, отгоняя все ненужные и порой страшные мысли. — Пойдём, дома всё расскажешь. Промок уже насквозь, — после этих слов они оба двинулись в сторону её подъезда. Игорь открыл свой зонтик и держал его только над Викой, пропуская мимо ушей все её слова о том, чтобы он тоже встал под зонт, наполненные одновременно недовольством и беспокойством. — Ну, о чём ты там хотел так срочно поговорить после твоего недельного отсутствия? Я переживала вообще-то, —  Вика стояла напротив Соколовского, разливая по кружкам свежий и горячий чай, стараясь не смотреть в его глаза. Да, ей было неприятно, что он опять пропал без объяснения причин. — Прости, — он тоже не торопился поднимать на неё свой тяжёлый взгляд, потому что было тупо тяжело. Он опять заставляет её волноваться. Блять. — Что-то случилось? — подняв на него свои глаза, Вика немного наклонилась вперёд. — Можно сказать и так. Меня финансист знакомый кинул на приличную сумму и свалил в неизвестном направлении, — он отбросил чайную ложку в сторону, которой до этого долго размешивал чай. Было громко и Вика вздрогнула. — Прости. — И? — Вике было некомфортно. Она немного наклонила голову в бок, не отводя от него свои глаза. — Искали его, но не нашли. За бугор, тварь, свалил. — А ко мне-то ты зачем сейчас приехал, Игорь? Я тебе его найти не помогу. — У меня сегодня встреча важная, а ему замену так и не нашёл. Поможешь? — Блять. Соколовский, я в этих делах разбираюсь, как ты в фигурном катании, — Вика сдвинула брови к переносице и сморщилась как маленький ребёнок, которому подсунули гадкое и горькое лекарство вместо вкусной и любимой конфеты. — Ты себя недооцениваешь, Вик. Ты хоть и на отельном учишься, но в этих делах соображаешь по-лучше некоторых. И на сборы у тебя, — Игорь перевёл взгляд на наручные часы, — тридцать минут. — Ёп твою мать, а какого хера ты молчал? — её глаза расширились до размера пятирублёвой монеты, а сама она убежала в спальню, слыша только смех друга за спиной. — Где хоть встреча будет? — В «Авроре». — Да, не судьба мне хотя бы сегодня побыть больной, — Вика тихо сказала это, параллельно кидая на кровать чёрные брюки, чёрную атласную рубашку и удлинённый чёрный пиджак. «Ви, доживи хотя бы до вечера». Пока Вика собиралась, Соколовский остался сидеть на месте, смотря по сторонам. Букет цветов, стоящий на журнальном столике, не остался без внимания. Он аккуратно встал, не создавая никаких посторонних звуков, и подошёл к этому букету. Огромному букету. А рядом заметил полоску с фотографиями из обычной фотобудки. Он видел Вику, красивую и с горящими глазами. Наконец-то. А рядом с ней был тот, про которого она две недели назад говорила с плохо скрытой неприязнью. Пчёлкин. С такими же горящими глазами и неподдельным счастьем. На двух фотографиях они корчили смешные рожицы, показывая языки и надувая щёки. На третьей он целует её в щёку. На четвёртой Вика смеётся из-за рассказанной им шутки, наклоняя голову в бок и прикрывая рот рукой, а он смотрит на неё. Влюблённым взглядом. А Игорь видит в этой Вике на картинке, ту Вику, которую он знал с детства. Наконец-то настоящую. Наконец-то счастливую. Наконец-то влюблённую. Хоть и игла от укола с небольшой дозой ревности всё равно пронзила сердце, но это не помешало Соколовскому ощутить радость за близкого. — Чё-то опаздывают твои будущие партнёры, — Вика рассматривала документы, подготовленные для этой "сделки". — Скоро будет, — сказал Игорь и перевёл взгляд на наручные часы. Соколовский жестом подозвал официанта. — Чего желаете? — хрупкая брюнетка подошла к их столику, держа блокнот и ручку наготове. — Так, нам бутылку виски и два бокала. Вик, ты чего будешь? — Мне, пожалуйста, кофе по-ирландски, — Вика подняла на неё свой взгляд, мило улыбаясь ей. — Да, конечно, — официантка, у которой на бейджике написано «Дарья», убрала блокнот, записав туда заказ. — Напитки будут в течение пяти минут. Приятного отдыха! Эта "встреча" проходила очень напряжённо. Пришедший мужчина, которого как оказалось звали Алексей, постоянно кидал в сторону Вики неоднозначные взгляды и противные комплименты, от которых ей хотелось умыться и снять с себя кожу. Вика была в прямом смысле не в своей тарелке. В своей голове она рисовала картину, как пускает пулю ему сначала в колено, а потом можно будет и в голову… Соколовский то и дело рвался дать ему по морде, но Вика сжимала его руку под столом и взглядом нежно говорила «Не нужно». — Вик, спасибо тебе за то, что выручила. — Да, забей. Только на твоём месте, я бы этому недо-мужику не доверяла, скользкий он какой-то, — Романова неприятно поморщилась, вспоминая, как он её называл и его фразы: «куколка», «девочка, тут дяди разговаривают», «Викусь». Фу, блять. — Посмотрим. Тебя подвезти? — Вика и Игорь стояли на крыльце ресторана. — Да нет, спасибо. За мной приедут, — Вика сильнее запахнула свой плащ и потянулась за сигаретами. — Пчёлкин? — Как узнал? — Да фотографии на столе нашёл. Ты будь аккуратнее с ним, хорошо? Если он чё-то натворит, то сразу мне говори. — Игорь, поверь мне, если бы я чувствовала что-нибудь неладное, то сразу бы ушла. Уж очень у меня теперь хорошая чуйка на всякое дерьмо. Но, спасибо. — Ладно, я поехал, — он обнял её на прощание и ушёл. Через несколько секунд она услышала лязг шин и удаляющийся вдаль мерседес. — Викусь, не хочешь компанию составить? — голос из-за спины заставил её поёжиться и выпрямить и без того ровную спину. «Ой, блять. Только не это». — Алексей, нет, не желаю. И хватит меня так называть, — Вика огрызнулась, даже не поворачиваясь в его сторону. — Ну уж нет, это я решу как тебя называть, а как нет, — его пальцы начали очерчивать её позвоночник. Вика даже сквозь ткань плаща, пиджака и рубашки смогла ощутить эти мерзкие касание. Романова не выдержала, развернулась и зыркнула на него убийственным взглядом. — Если ещё раз ко мне подойдёшь, то заработаешь проблем. Это я тебе обещаю. Мудак, — Вика выкинула сигаретный бычок прямо ему под ноги и развернулась, чтобы уйти подальше, но она почувствовала как его пальцы впились в её левое плечо и с силой развернули. — Сучка, слушай сюда. Если ещё раз огрызнёшься, то тебя не найдут даже самые лучшие следаки, — он шипел прямо ей в лицо, а она потянулась свободной рукой под пиджак, стараясь нащупать пальцами холодный металл пистолета. — Слышь, ты, — услышав родной голос, Вика почувствовала как сердце пропустило несколько ударов, а рука отпрянула от пистолета. — Девушку отпустил быстро. — Какой смелый, ты посмотри. А то чё? — А тебе подробно объяснить, чё я с тобой сделаю? Или вкратце? — Пчёлкин остановился перед Алексеем, возвышаясь над ним, вселяя страх. — Ещё раз рядом с ней увижу, то мы с тобой уже в другой компании поговорим? Усёк? — голос Вити мгновенно обрёл стальной и устрашающий тон. Кольцо из пальцев разомкнулось и Вика молниеносно отдёрнула свою руку и встала за спину своего спасителя. — Потеряйся, блять! Они мгновенно остались наедине. Вика начала дрожать, приложив правую руку к месту, где сейчас вместо следов как будто были ожоги самой тяжёлой степени. — Эй, солнце, — это обращение вызвало у неё табун мурашек, которые пробежались по спине. — Иди ко мне. Он раскрыл свои руки для того, чтобы обнять её, а Вика мгновенно оказалась в его крепких объятиях, вдыхая самый дурманящий аромат его одеколона и сигарет. Он гладил её по голове и шептал фразы, которые сейчас были на вес золота: «я здесь, я рядом», «не бойся», «всё хорошо». Она не заметила как оказалась в его машине. Он уже выезжал с парковки, а Романова только пришла в себя. — Знаешь, я сейчас в первый раз за долгое время по-настоящему испугалась. Мне бы даже это не помогло, — сказав это, Вика вытащила пистолет. Виктор был сначала ошеломлён, но через несколько секунд он притормозил около какой-то автобусной остановки. Пчёлкин бросил её пистолет куда-то на заднее сидение, но было слышно только то, как оружие упало под сидение. — Вик, посмотри на меня, — он взял её руки в свои и немного наклонился ей на встречу. Вика сделала точно также. — Я обещаю, что в обиду тебя никогда не дам. Если тебя кто-нибудь тронет, причинит боль, то, я боюсь, что от него живого места не останется. — Готов убить ради меня? Витя, не ответив на вопрос девушки, сократил всё мизерное расстояние между ними и поцеловал, притягивая Вику к себе за шею. Романова незамедлительно ответила ему и прильнула к таким уже родным губам, целуя так нежно, так трепетно, так аккуратно, будто боялась, что всё исчезнет. Вика прикоснулась своей ладонью к его гладковыбритой щеке и большим пальцем поглаживала скулу. Такие родные и манящие губы. Одновременно податливые и горячие губы. Витя получал колоссальное удовольствие от этого поцелуя с привкусом сигарет и чёрной смородины. Вот таким был вкус её губ. Чертовски невероятным и неповторимым. Вика решила, что сегодня должна остаться у Вити. Да и он был только «за». Его двушка на Красной Пресне была олицетворением холостяцкой жизни: она была будто неживой. Он проводил тут только ночи в компании либо пышногрудых и легкомысленных девушек, у которых в заводских настройках была забита функция «безмозглость», а после знакомства с Викой – в компании качественного виски или коньяка. Мебель была тёмной. Чёрный кожаный диван на фоне бежевых стен – выигрышное сочетание. Но не было уюта. Не было. Вика сидела на диване, попивая зелёный чай, который ей заварил Витя. Честно сказать, парень даже не знал про то, что такой чай в его доме имеет место быть. Он, мягко говоря, удивился найдя упаковку этого напитка среди бутылок приобретённого алкоголя и пачек кофе. Сейчас ей было хорошо. Спокойно. Даже несмотря на то, что в этот момент его нет рядом. Она вздрогнула, услышав хлопок входной двери. Поставив кружку на журнальный столик, Вика вышла в коридор и опёрлась о стену. — Мне показалось, что я скупил всё, что можно. — В аптеку зашёл? — Обижаешь, — он вручил ей пакет с большим количеством лекарств, а Вика одарила его своей улыбкой. — Может всё-таки врача вызвать? Выглядишь неважно. — Нет! Никаких врачей. Само всё пройдёт. Обещаю. Она ушла обратно в гостиную, устраиваясь на диване по-удобнее. — Вик, ну нужно вызвать. — Кому нужно? Мне не нужно, — она смотрела на него своим оленьим взглядом, а Пчёлкин уже таял под натиском её глаз. — Я тебе клянусь, что к утру всё пройдёт. Он отошёл от неё и оперся руками о стол. — Учти, Романова. Если… — он не смог ничего договорить, потому что почувствовал как она обнимает его сзади, цепляя руки в замок на его торсе. — Вить, тебе вроде только двадцать один, а ворчишь уже как дед старый, — она прижалась к нему всем телом и прикрыла глаза. Она слышала лишь его смех, чувствовала его сердцебиение. — Мы готовить что-нибудь будем? А то я с голоду сейчас помру. — Этого я тебе сделать точно не дам. Он не пропускал её к плите, посадив её на стул, чтобы она могла наблюдать за каждым его действием. — Ну, Вить, не могу я без дела сидеть, — Вика крутилась на этом стуле и рвалась к нему. — Мне тебя к стулу привязать, чтоб ты могла спокойно сидеть? — А вот не знаю, не знаю, — он отложил нож, которым до этого резал салат и повернулся к ней. Она смотрел на него с прищуром и была как ребёнок. — Слушай, по-моему, у тебя там что-то горит. — Блять! — он мигом переключился на чуть-чуть подгоревшую свинину в сковородке, слыша лишь только заливистый смех его девушки. — Ничего не сгорело. У меня всё схвачено. — Вить, ты чё там делаешь? — Вика внимательно вчитывалась в инструкцию к лекарству, а Пчёлкин настраивал полуживой музыкальный центр. — Да пытаюсь кассету поставить, но не работает нихера. — А в розетку хоть всунуто? — Я на дебила что ли похож? Конечно, всунуто. Она встала с насиженного места и подошла к нему. Достав кассету, она лучезарно улыбнулась. — Наутилусы? Тоже любишь? — Конечно. Я помню как-то на их концерт попал – это был один из самых лучших дней в моей жизни. — В восемьдесят девятом, который был? — Да. — Я тоже на нём была, — и спустя пару минут и некоторые манипуляции заиграла долгожданная песня. — Ловкость рук и никакого мошенничества. Играла песня «Я хочу быть с тобой». Он протянул ей свою руку, приглашая на танец. Она, не медля ни секунды, протянула ему свою и опять утонула в его объятиях.

Я пытался уйти от любви.

Я брал острую бритву и правил себя.

Я укрылся в подвале, я резал

Кожаные ремни, стянувшие слабую грудь.

Они начали медленно танцевать. Вика положила свою голову ему на плечо и прикрыла глаза. Витя уткнулся носом в её макушку, вдыхая любимый аромат сирени.

Я хочу быть с тобой.

Я так хочу быть с тобой.

Я хочу быть с тобой,

И я буду с тобой.

Он притянул её к себе за талию, а она обвила свои руки вокруг его торса и начала аккуратно водить своими тонкими пальцами по его крепкой спине.

Твоё имя давно стало другим.

Глаза навсегда потеряли свой цвет.

Пьяный врач мне сказал тебя больше нет.

Пожарный выдал мне справку,

Что дом твой сгорел.

Но я хочу быть с тобой.

— Вить, а что было бы если ты сегодня не успел? — она подняла на него свои зелёные глаза. — Даже думать об этом не хочу. Я успел, ты сейчас рядом. Всё хорошо, — он нежно поцеловал её в лоб и зажмурил глаза, отгоняя от глаз страшные картинки, которые могли стать реальностью, если бы он не успел.

В комнате с белым потолком

С правом на надежду.

В комнате с видом на огни

С верою в любовь.

Пока Пчёлкин убирался на кухне, Вика уснула на диване в гостиной очень крепко. Витя откинул кухонное полотенце куда-то в сторону и повернулся, бросив свой взгляд на девушку. Вика, свернувшись калачиком, выглядела настолько мило и беззащитно, что он медленно и беззвучно подошёл к дивану и присел перед ней на корточки. Он провёл тыльной стороной своей ладони по её лицу и убрал за ухо, упавшие на лицо волосы. Её ресницы подрагивали, а губы иногда дрожали. Он аккуратно взял её на руки и понёс в спальню. Вика во сне бормотала что-то невнятное и цеплялась за него сильнее. Витя умилялся от этого. Положив девушку на кровать, он на несколько мгновений отошёл от неё, а вернулся, держа в руках свою чёрную рубашку. Он начал расстёгивать пуговицы на её рубашке, открывая взору такое красивое и желанное тело, усыпанное родинками и маленькими шрамами. Его взгляд зацепился за шрам внушительных размеров на её левой руке. Витю бросило в холод от этого. На ум ему приходила только одна вещь, но он моментально отбросил её. Застегнув пуговицы на своей рубашке, он принялся расстёгивать ремень на её брюках, стараясь не разбудить Вику. Пчёлкин стянул их и уложил девушку под одеяло. Когда он уже собрался отходить от неё, то почувствовал как её холодные пальцы зацепились за его ладонь. — Не уходи, пожалуйста, — её голос был сонным, слабым и хриплым. — Хорошо. Вика закрыла глаза и устроилась на подушке по-удобнее. Через пару минут она почувствовала как его тёплые руки обвили её талию и притянули к крепкому и горячему телу. Бабочки в её животе невольно начали махать своими крыльями, создавая приятные ощущения. Вика чувствовала как он размеренно дышит ей в шею, чувствовала как бьётся его сердце и почувствовала как он оставил лёгкий, почти невесомый поцелуй на её шее. Вика сильнее сжала его руку и погрузилась в крепкий сон. Но этой ночью не суждено было выспаться им обоим. Витя проснулся от того, что девушка рядом постоянно ворочалась и что-то шептала, понятное только ей. — Вик? — Пчёлкин быстро включил ночник, который стоял на прикроватной тумбочке. — Вик, ты слышишь меня? Но девушка будто находилась в бреду, совершенно не подчиняясь ни своему разуму, ни, тем более, кому-то другому. — Солнце, — Витя повернулся к ней и опустил руку на лоб, — у тебя очень высокая температура. Давай температуру измерим? — Пчёлкин протянул градусник девушке, на что та только отвернулась. — Вик, надо, прошу. Сил у Романовой сопротивляться почти не было, поэтому она быстро сдалась. Показатели были мало того, что неутешительными, так ещё и пугающими. — Блять Вика, тридцать девять и пять. Я вызываю врача! — Виктор встал с места, чтобы пойти за телефоном, но горячая рука Вики обхватила его запястье. — Не надо, к утру всё пройдёт… — Я уже это слышал вечером, и что я вижу сейчас? — уже серьёзно сказал Пчёлкин и пошёл на кухню, чтобы Вика не смогла ему помешать. — Витя! — попыталась дозваться парня девушка, но он уже ушёл и совершенно не хотел слышать её. Казалось, что её состояние ухудшилось в десятки раз. — Пожалуйста… — тихо повторяла Вика, а из глаз начали течь мелкие слезинки. — Не надо. Витя вернулся через пять минут, но девушка лежала на кровати совсем тихо. А цвет её лица буквально сливался с белым полотенцем, которое лежало у неё на лбу. Пчёлкин пару раз позвал её, но Романова не отзывалась. Витя тут же подбежал к кровати и схватил девушку за плечи. Но чуть только тело девушки приподнялось, голова её тут же откинулась назад. — Вика, Вик, ты меня слышишь? — судорожно стал повторять Пчёлкин, немного похлопывая девушку по щекам. — Не надо, не надо, — раздалось тихое бормотание Вики. — Мне больно… руки… больно… — с уст девушки слетали отдельные слова, которые никак не могли сливаться в одно предложение. Скорая приехала очень быстро после звонка Пчёлкина, но даже эти тридцать минут ожиданий показались целой вечностью для парня. Врач ещё долго отчитывал его, потому что тот сразу не обратился за медицинской помощью, а потом ещё долго диктовал список рекомендаций, чтобы в крайне быстрые сроки поставить девушку на ноги. — И всё, что вы купили – половину можете смело выкидывать или просто отложить до времён, когда будет лёгкая простуда с температурой тридцать семь и два. Один препарат нужно будет вводить внутримышечно. У вас есть навык делать уколы? — дописывая рецепт, доктор поднял глаза на Виктора. — Первый укол мы сделали, последующие пять раз вам нужно будет делать самими. — Самим? То есть мне? — Вы умеете или нет? — доктор отложил ручку в сторону. — Да-да, конечно, — с большой уверенностью в голосе для врача и огромным сомнением внутри себя ответил Пчёлкин. — Вот и хорошо. Тогда держите список медикаментов, которые вам надо будет докупить к уже имеющимся, — врач протянул небольшой листик Вите. — Виктория пришла в себя, а температура должна упасть через час. Если ещё раз повторится такое, то сразу же звоните в скорую, и девушку скорее всего положат в стационар. Виктор внимательно выслушал все рекомендации врача. — Я думаю, до стационара не дойдёт. Может витамины какие пропишите, чтобы Вика потом их принимала? — Да, я написал их последними в списке и прописал как их пить, не перепутайте, пожалуйста, — уже на выходе произнёс доктор. — Нет, нет, ни в коем случае. Спасибо Вам, — Виктор пожал руку доктору. — Как скоро Вике станет легче? — Температура должна окончательно прийти в норму уже завтра к вечеру, а вот на полное выздоровление можно и неделю потратить, а можно и месяц пролежать, всё зависит от организма самого пациента, — ответил доктор. — Спасибо Вам ещё раз. — Главное, чтобы на здоровье! Выздоравливайте, а лучше больше не болейте. До свидания! — коротко сказал врач и вышел из квартиры. — До свидания, — ответил Пчёлкин и закрыл дверь. Витя вернулся в комнату, в которой всё ещё витал запах больницы, но он не обращал на это никакого внимания. Сейчас в его внимании была девушка, которая немного дрожала, но уже была в сознании. — Ты как? — он присел на корточки около Вики. — Ёп твою мать, ты меня так напугала, конечно. — Прости, Вить. И уже лучше, по крайней мере, теперь хотя бы соображаю. Я ничего лишнего не наговорила? — опустив глаза вниз, спросила Романова. — А могла чего-то наговорить? — улыбнулся Пчёлкин. Он прекрасно понимал, что если девушка что-то и скрывает от него, так это её прошлое, которое она всеми силами пыталась забыть. — Нет, просто вдруг… — пожала плечами Вика. — Нет, ничего не наговорила, а сейчас ложись спать, — Пчёлкин лёг рядом с Викой и медленно стал гладить её по волосам. — Спасибо, — только лишь сказала Вика. Виктор ничего не ответил, слегка коснувшись губами лба девушки, который всё ещё был огненно-горячим. — Давай спать, — Витя понимал, что теперь он вряд ли уснёт, но Вике это было нужно.