«Да какая я вам омега?» или 1001 способ отказать Повелителю

      — Что вы делаете? Опять?! Он опять меня вызвал?! Но я же не попадался ему на глаза! Пожалуйста, отпустите! Здесь какая-то ошибка!       Когда по возвращении с прогулки Джисона подхватили под локти и потащили в одиннадцатый раз намывать жопу — он шутки нихуя не понял. Прикола тоже. Кто-то очевидно пытался его разыграть, но он на такое не собирался вестись. Он самолично слышал, как Минхо послал его. В этом сомнений не было, кто-то просто хотел ему насолить. Глупый розыгрыш — сто процентов.       Однако как бы Хан ни пытался людям вокруг объяснить, что произошла ошибка, — все почему-то упрямо его игнорировали.       — Его величество требовал вас, — твёрдо говорили ему в ответ.       — Я не пойду! — Джисон протестовал, но проиграл в нечестной битве: семеро на одного это уже был перебор.       К покоям его приволокли силой. Джисон даже не запомнил путь до них, потому что все мысли его занимала паника. Сейчас слова Минхо не казались шуткой, да и вообще, когда парни крупнее тебя говорят им на глаза не показываться, это значит, что показываться им действительно не стоит. Только дурацкие слуги этого не понимали. Джисон бы сам к нему потом как-нибудь пришёл, когда у него этот гон закончится, но сейчас надо было переждать!       Однако сколько бы аргументов в голове Джисона не крутилось, стоило ему оказаться на одном этаже с покоями Повелителя, как почти все мысли из головы испарились, а в животе стало горячо. Весь этаж пах чем-то крепким и подавляющим. Даже альфы-стражники выглядели подавленными и стояли дальше обычного от дверей. Густой запах создавал в голове какой-то туман и забирал страхи. Джисон всё ещё тревожился, но почему-то уже не так сильно. Это же был Минхо, его единственный тут друган, вряд ли он мог сильно ему навредить. Да и выручить бро в беде — святое дело! Ну пообнимаются они, пососутся, Джисон на крайняк даже подрочить может. В общем, может ещё удастся договориться...       Джисона пропихнули в покои, плотно заперев двери на ключ (предатели!), и стало как-то совсем тяжело. Ноги от концентрации сильного мужского запаха почти не работали. Джисон думал по отработанной схеме остаться сидеть среди занавесок в засаде, но план сразу провалился, потому что альфа мгновенно почувствовал его присутствие.       — Не заставляй меня идти к тебе, — прозвучало холодно и рычаще. У Джисона от этого тона чаще забилось сердце и поджалось очко. Он послушно (медленным шагом) выбрался из занавесок и воровато взглянул на альфу, тут же сглатывая.       Минхо выглядел ещё хуже, чем до этого. Так плохо, что одновременно и жутко, и очень хорошо. Его глаза горели чем-то нехорошим и холодным, что пугало больше, чем когда он смотрел на Джисона, как лев на стейк с кровью. От этого в груди больно царапнуло. Доигрался.       — Минхо, я... — несмело начал Джисон, непроизвольно опуская взгляд в пол и пальцами впиваясь в свои прозрачные шаровары. Сейчас рядом с альфой было действительно страшно. Минхо было плохо, он был голоден, а Джисон ослушался приказа.       — Ваше Величество, — поправил альфа, и его полный безразличия и холодной решимости взгляд заставил сердце омеги неистово колотиться.       — Ваше Величество, — быстро исправился Хан и затороторил, — я ведь не нарушал уговор! Это всё слуги, они всё неправильно поняли, они...       — Когда ты поймёшь, что в этом дворце все должны делать лишь то, что хочу я? — тяжело выдохнул альфа, и Джисона с ног до головы окутало чем-то подавляющим. Оно было как туман, его было не видно, но дышать становилось труднее.       Омега снова сглотнул. Тон альфы заставлял и без того слабые коленки подгибаться. Неужели он перегнул палку?       Глаза омеги судорожно бегали по полу, пока он пытался найти способ извиниться перед альфой и вместе с тем сопротивляться непонятному давлению, которое словно высасывало из него все силы.       Альфа даже не смотрел на него.       — Раздевайся, — холодно произнёс он и резко поднялся.       Джисон вздрогнул всем телом.       — М-минхо... То есть В-ваше Величество....       — Молча выполняй приказ, иначе будет хуже, — хмуро заявил альфа и давление усилилось.       Джисон резко побелел и начал судорожно раздеваться, путаясь в этой дурацкой ткани. Было даже стрёмнее, чем когда мать впервые запалила его с сигаретами, но хуже всего в этой ситуации было то, что у Джисона стояло. Предательски крепко. А Минхо за всем этим наблюдал такими глазами, что температура в комнате поднималась до рекордной отметки. Джисон почти не мог дышать.       — Подойди к кровати и ляг на живот, — медленно проговорил альфа, хотя весь его вид кричал о том, что одно неверное движение — и Джисона возьмут грубо.       В голове рефлекторно возникла ответочка «А хуй тебе не пососать?», но в нынешней ситуации шанс того, что сосать Джисон тогда точно будет, был рекордно высок (даже гарантирован), поэтому все остроумные ответы Хан оставил себе на потом, а пока решил на всякий случай альфу послушаться.       Только ноги подвели его на первом же шаге и предательски подогнулись — вероятно та самая подавляющая сила дала о себе знать — однако вместо уже ожидаемого свидания с полом Джисона ждало совершенно внезапное свидание с альфой, который в мгновение ока подхватил его на руки и подмял под себя, распластав на кровати.       — Сегодня ночью ты мой, — хрипло прорычал Минхо, а после бесцеремонно впился в чужие губы.       И Джисон поплыл. У него и в первый-то раз мозги от поцелуя с Минхо почти отказали, а сейчас, вкупе с чужим запахом и раскалённым телом, думать и сопротивляться совсем не выходило. Джисон мог только покорно отдаваться и ахуевать от реакции своего тела на всё.       А ахуевать там было с чего. Пока руки Минхо беспринципно шарили по его телу, лапая за всё дозволенное и недозволенное (по-хамски, но очень горячо и приятно), а губы требовательно терроризировали рот и шею Джисона, очко решило выдать самый неожиданный прикол, который Джисон когда-либо мог от него ожидать.       Нет, серьёзно, он думал уже, что обосрался. Однако дела обстояли куда хуже...       — Так активно сопротивлялся, а сам послушно течёшь для меня, — с какой-то до обидного довольной улыбкой на выдохе проговорил альфа, когда полез своими пальцами (каков нахал!) Джисону в жопу.       — Ничего я не те... — хотел было протестовать раскрасневшийся от таких заявлений Хан, но остановился на полуслове, когда Минхо поднял обильно измазанные в чём-то густом и прозрачном пальцы на уровень чужого лица и затем с видом победителя засунул их в рот.       У Джисона от такого зрелища в животе что-то взорвалось, а с губ сорвался тихий вздох. Это выглядело пиздец как горячо, как сильно бы его этот предатель ни бесил. Из задницы в ответ на подобное что-то опять выделилось. Джисон хотел бы от позора задушить себя подушкой, вот только стоило ему за ней потянуться, как Минхо перехватил его руки и затем горячо поцеловал. Во рту почувствовался ощутимый вкус персиков. И Джисон с ошеломлением осознал, что это, кажется, был его собственный вкус. Чужой язык нежно сплёлся с языком Хана (опять пудря мозги!), а после исчез.       — Ты сводишь меня с ума, — хрипло пробасил альфа, и Джисону опять захотелось задушиться подушкой, ну потому что не должен был его организм реагировать на такую херню положительно! — Мой дурацкий омега.       От прибавки «мой» Джисона нехило так потряхивало. Никто и никогда ещё так яро не желал его сделать своим. Это было непривычно, но внутренней омеге нравилось так сильно, что противостоять ей почти не удавалось.       — Сам такой, — всё-таки несмело отозвался омега и ойкнул, когда альфа резко закинул его ноги себе на плечи, оказавшись лицом перед самым сокровенным.       У Джисона от таких махинаций неплохо так подскочил пульс и закружилась голова. Он густо покраснел с ног до головы и смущённо запыхтел, пытаясь от такой близости куда-то спрятаться. Однако возбуждённый альфа и не думал его куда-то пускать. Он ловким движением притянул Джисона за бедра обратно — на этот раз даже ближе, чем до этого — и зафиксировал в таком положении незаконно крепкой хваткой, от которой ягодицы Хана смущённо запылали.       — Лежи смирно, Джисон, — приказал Минхо и, пока Джисон придумывал остроумную ответку, тяжело втянул сладкий запах чужого возбуждения, а после широким мазком прошёлся по розовому влажному колечку мышц.       Джисон с непривычки взвизгнул. Минхо чуть не выпустил его из рук от такого прилива энергии.       — Я сказал не двигайся, — на низком выдохе пробасил альфа, которому хотелось вгрызться в омегу под собой до зуда в клыках, и любой его звук только провоцировал это желание.       — Ч-что ты... вы делаете? — сглотнул Джисон, которому это движение языка очень понравилось и не понравилось одновременно. Было приятно и стыдно до дрожи. Джисона ещё никогда и никто так не трогал. Особенно в этом месте. — Кхм, пожалуйста, не делайте мне кунилингус, — покраснев всем лицом до состояния «хуже некуда», пробубнил Хан, спрятав лицо в изгибе локтя.       — Куни-что...? — альфа даже остановился от своего занятия, подняв лицо на своего глупого, но пиздецки желанного омегу. — У нас это называется римминг.       — Т-ты... то есть Вы, вылижете меня...?       Глаза Минхо снова густо почернели. Вид смущённого Джисона, говорящего такие слова, сводил его с ума. А вкупе с просто разрушающим рассудок возбуждением Минхо держался исключительно на честном слове, чтобы не повязать глупого омегу здесь и сейчас, пометив во всех видимых и невидимых местах.       — Чёрт, да, Джисон, я вылижу тебя, а потом трахну, но могу пропустить первый пункт, если ты сейчас же не заткнёшься, — хмыкнул альфа и довольно оскалился, когда Джисон послушно замолк и даже слегка расслабил ноги.       Омега решил действовать по принципу «молчать и получать удовольствие», потому что несмотря на открытое противостояние, все касания альфы были приятны и более того, по какой-то причине Джисон испытывал от них удовольствие. Ноги хотелось развести посильнее, даже если это было жутко позорно, и сказать хотелось что-нибудь неприличное и порнушное, за что бы Чанбин непременно записал его в проститутки. Было интересно узнать, как альфа среагирует на подобные слова или действия.       Когда язык альфы вновь коснулся самого сокровенного, Джисона уже знакомо подкинуло. Яйца поджались, и член весело приподнялся. Этого предателя так вообще в сложившейся ситуации всё устраивало. Хоть кастрируй, ей богу. Жаль только они связаны, и Джисон без него жить как-то не хотел.       Минхо лизал так, будто был одержим каким-то духом, — дико и голодно. С порыкиванием. Джисон чувствовал себя в его руках каким-то блюдом, но всё, что ему оставалось, это громко скулить и повторять таблицу умножения. Потому что кончить хотелось невыносимо, а альфа ласкал его внизу так настырно, что член был готов взорваться хоть прям щас, что было ну вообще никак не в тему. Джисон вообще-то не хухры-мухры и от каких-то первоклассных отлизов так быстро не расклеится!       Вот только когда бесячий альфа под шумок протолкнул в него два пальца, таблица умножения из головы испарилась словно по щелчку. Джисон почувствовал себя самым глупым на земле, потому что мягкие стенки от стимуляции только больше пылали и зудели, требуя чего-то куда более внушительного и горячего и вытесняя все остальные мысли.       От пальцев внутри было неприлично хорошо. Джисон ни разу ещё не испытывал таких ощущений, но по какой-то причине ему они дико нравились. Минхо двигал ими активно, но не бездумно. Он шевелил пальцами внутри, то сгибал их, то раздвигал на манер ножниц и раз за разом проходился по какой-то точке, из-за которой Джисон предельно порнушно скулил и прогибался в спине, то ли пытаясь уйти от ласк, то ли получить больше.       — Альфа... — тихо проскулил Хан, сам не зная, что вдруг побудило его это сделать.       Названный мгновенно оторвался от своего занятия, подняв глаза. Они были кромешно чёрными. Весь подбородок был влажным от слюны, а грудь тяжело вздымалась. Джисон смотрел на него в ответ и не мог отвести взгляда. Здесь и сейчас Минхо выглядел животным. Животным, помешанным на одном единственном человеке. И этим человеком был Хан Джисон.       — Хочешь помочь мне, малыш? — вкрадчиво прошептал Повелитель, глядя Джисону в глаза. Его пальцы всё ещё были в омеге, не давая последнему и шанса на отказ.       По правде говоря, отказываться сейчас и не хотелось. У Джисона столько странностей было в этом мире, что приятным странностям хотелось противиться меньше всего. Чанбин ведь не узнает, если он отдастся этому альфе...       — Хочу, — тяжело сглотнув, согласился Джисон и в ожидании впился взглядом в чёрные глаза Минхо.       — Встань на четвереньки, — хрипло продиктовал Минхо, и Джисон мгновенно подчинился. Сейчас сопротивляться было уже крайне опасно, да и поздно, если уж на то пошло. "Нефритовый жезл" был слишком близко к заднице, чтобы открыто выёбываться.       Стоя раком Джисон испытывал одновременно унижение и радость. Второе — потому что он мог не смотреть альфе в глаза и остаться наедине со своими позорными мыслями. А мыслей было много — от «мне будет хуёво» до «а может ахуенно» — и все они бегали как чёртовы тараканы в голове, не давая держать связь с реальностью.       Во всех аниме про попаданничество, что Джисону доводилось видеть, главные герои либо дохуя ботали и становились повелителями мира, либо заводили гарем из 100500 красивых девушек и ебались направо-налево. И ни в каком из них героев не ставили раком и не шептали горячо на ушко, как хорошо они пахнут и как их трахнут со вкусом. С Джисоном делали и то, и другое, а ещё параллельно снова трахали пальцами.       — Я буду нежным, — сладко шепнул альфа на ухо и, пока разморенный ласками Джисон медленно воспринимал действительность, пристроился сзади, зафиксировав чужие ягодицы руками.       Когда пальцы пропали, Джисон не сразу почуял подставу. Горячие руки альфы, его подавляющий запах и шепот слишком действовали на тело омеги и мозги. Джисон, может, и пытался этому влиянию сопротивляться, но выходило у него из рук вон хуёво. Так хуёво, что Хан даже пропустил тот момент, когда они уже пришли к той стадии, где Минхо вводит в него что-то большое и твердое. Совсем не похожее на пальцы!       — Т-ты что делаешь?! — ошалело обернулся назад омега, в миг забыв обо всех установленных правилах и пытаясь любым известным ему способом изменить траекторию движения чужой гигантской головки. — Мы так не договаривались! У тебя не член, а адская бита, оно меня порвёт!       — Не порвёт, — отрезал Минхо, не давая чужим бёдрам сдвинуться ни на сантиметр, — только расслабься.       А Джисон и не думал. Его живот сейчас планировали пронзить!       — Порвёт!       — Господи, успокойся, я сделаю всё, чтобы тебе не было больно! — теряя терпение, прорычал альфа, у которого стояло уже так, что было больно. — Джисон, я не причиню тебе вред, — вздохнув, сменил тон на более нежный Минхо и ласково провёл носом по чужой пахучей железе, из-за чего Джисон по какой-то причине неосознанно успокоился. — Побудь послушным для меня, и я сделаю тебе хорошо.       — Хорошо с хуем в жопе мне ещё не было, — пробурчал омега, и альфа уверенным движением заткнул ему рот ладонью.       — Ещё одно слово, Джисон...       Что за этим бы последовало, Джисон не узнал, но особо и не горел желанием узнавать, поэтому послушно расслабился (насколько это вообще было возможно в ситуации, где в твою жопу что-то пихали) и тихо засопел в чужую руку, которая вскоре ласково пропихнула пальцы ему в рот.       Головка с пальцами не шла ни в какое сравнение. Она была крупнее, горячее и увесистее. Джисон боялся, что ему будет больно, однако боли как таковой не было. Может, дело было в том, что задница работала эффективнее водопада, поставляя смазку в огромных объёмах, или в том, что альфа действительно действовал аккуратно, но как итог Джисон лишь пускал слюни в подушку, сантиметр за сантиметром принимая в себя половой орган другого мужика, и даже испытывал от этого удовольствие (которое по официальной версии он, конечно же, будет отрицать).       Когда Минхо вошёл до конца, Джисон тяжело выдохнул и проскулил. Казалось, что член заполнил весь его живот, но в реальности, он даже не выступал на поверхности. Джисон рвано выдыхал через нос и с трудом верил в происходящее. Скажи ему кто ещё месяц назад, что он будет с задранной к верху задницей принимать член мужика, которого знает от силы несколько недель, он бы рассмеялся ему в лицо и посоветовал провериться у психиатра. В новой же действительности на шутку всё было совсем не похоже. Хан пускал слюни в подушку, сжимал в пальцах простыни и отчаянно пытался не сжиматься сам, потому что его девственная задница очевидно ещё не знала, что она отныне работает не только на выход, но и на вход.       И пока омега только привыкал к ощущению наполненности и вступал в дискуссии со своим организмом, член альфы уже потихоньку начал выскальзывать из него, провоцируя на тихое хныканье. Когда Джисон почувствовал, что от чужого ствола в его теле осталась только головка, его начало ломать: от облегчения и вместе с тем неприятной пустоты. Как Минхо только мог так яростно настаивать на сексе, чтобы потом так позорно скоро сливаться? Джисон ещё даже не успел понять, как ко всему этому относится! И пока омега формировал на языке свою претензию, альфа практически полностью выскользнул из него, а затем одним махом вошёл до конца, выбив из лёгких Джисона весь воздух.       Нет, это было всё-таки пиздецки неправильно!       Скулёж вырвался из Джисона уже практически без препятствий. Даже стыдно теперь не было. Альфа с каждым толчком наращивал темп и амплитуду, и Джисон мучился между желанием ему хорошенько въебать и начать жалобно хныкать, чтобы эта сладкая пытка продолжалась сильнее и дольше. После каждого толчка пальцы на ногах поджимались, как поджимались и яйца, о которые шлёпались чужие увесистые. Чужой член задевал внутри какие-то особые нервные окончания, отчего становилось ни то больно, ни то щекотно, но вне зависимости от этого — приятно до дрожи.       Минхо что-то говорил, горячо рычал на ухо и прикусывал его за загривок, но Джисон не воспринимал абсолютно ничего и только стонал и выкрикивал невнятные «Минхо!...Мхм... Ты скотина! Продолжай!». Когда разум к нему вернётся, он обязательно врежет этому придурку и выскажет всё, что о нём думает, — обещал себе Хан, — но пока пускай делает, что делает и...       — Глубже! — закатывая глаза и скуля в искусанную ладонь, прохрипел Джисон и вскрикнул, когда Минхо в очередной раз глубоко проник в него, затронув комочек нервов. Из собственного члена совершенно неожиданно выстрелила струя семени, испачкав дорогие простыни и живот омеги, но альфу это нисколько не смутило. Он спокойно поднял ослабевшее и бьющееся в оргазменных конвульсиях тело, перевернул его на спину и, закинув чужие ноги себе на плечи, хрипло произнёс:       — Я ещё с тобой не закончил, — а после опасно-нежно ухмыльнулся и глубоко поцеловал, одновременно проникая в размякшую дырочку по новой.       — Ах, б-блять... М-Минхо, ст-... Мхм... Твою мать! Повелитель! Я не... Ах-х-а!

***

      Давно стоило признать, что переживать кризис в этом мире это обыденность, но Джисон всё равно сопротивлялся. Он лежал в кровати Минхо, на всякий случай делая вид, что спит, и пытался принять новую действительность.       В которой он переспал с мужиком не по своей воле и ему какого-то хуя это понравилось.       С какой стороны ни посмотри всё это было неправильно. И Джисон, когда оргазм и страх прошли, в полной мере ощущал вкус обиды и предательства. Единственный человек, которому он здесь доверял, кого считал другом, поставил его раком и выебал, не спрашивая, хочет он этого или нет. Даже если Джисон и хотел, Минхо должен был спросить! Может он хотел сначала конфеты, цветы и свидания? Он вообще-то не из легкодоступных! Это ещё и был его первый раз с мужчиной! Но альфа повёл себя с ним как со слугой или какой-то зверушкой, но вовсе не по-человечески. И Джисон чертовски сильно был обижен. Он бы даже заплакал, но при альфе плакать не хотелось. Да и вообще, мужики не плачут! Совсем!       Джисон утёр влагу со щеки и тихо всхлипнул, а после перевернулся на другой бок и открыл глаза. Напротив него лежал его друг, любовник и мучитель и безмятежно спал. Он спал так невинно и сладко, что даже ненавидеть его было трудно, но Джисон себя пересиливал. Он уже знал, какая Минхо бессердечная гнида, и не собирался на милые глазки и губки вестись! Не выйдет!       Он этого альфу проведёт обязательно. Сейчас заныкается и сегодня-завтра съебёт куда подальше. И никогда об этой ночи не вспомнит! Даже если это был самый яркий секс в его жизни (не правда!). И даже если Минхо неописуемо красивый пидарас! (про красивый тут лишнее!!!)       С этими решительными мыслями Джисон поджал губы и стремительно (но тихо) встал и тут же согнулся в три погибели, тихо простонав от боли в пояснице.       — Блять, я тебя ненавижу! — пропыхтел омега в сторону дрыхнущего предателя, борясь с приступами боли и желанием придушить упомянутого подушкой вот-прям-щас.       Уняв и то и другое, омега на цыпочках пробрался к занавескам, содрал одну, замотавшись в неё, ещё раз посмотрел на альфу с обидой и пообещал себе, что больше он ему живьём не дастся. Даже, если ему очень понравилось (ни в коем случае!). Не для таких мудаков его роза цвела! Джисон ему ещё покажет!