«Да какая я вам омега?» или 1001 способ отказать Повелителю

      Болтать до утра было очень и очень тупой затеей.       И Джисон непременно бы себе об этом заранее сообщил, если бы внимательнее относился к знакам судьбы и слушал лекции по таро, ещё будучи в своём мире.       Утро у него отнюдь не было добрым и таковым никак быть не могло, потому как подняли его в пять, мать его, утра! Джисон первое время думал, что это какое-то очень неудачное продолжение его сна и совсем скоро он снова проснётся, а на часах будет хотя бы щадящее восемь, но нет, суета, стоящая в комнате, навязчиво подсказывала, что новая жизнь обещает быть не такой уж и сладкой. Ну и ладно! Джисон и не с таким говном уже сталкивался, какие-то ранние подъëмы его не пугали. В худшем случае заработает смертельный недосып, а там, глядишь, может и обратно отправится. С этими позитивно-суицидальными мыслями Джисон и поднялся с кровати.       Тело было будто налито свинцом, а глаза так вообще требовали дополнительных креплений к бровям, чтобы не закрываться. Тэмин с Чонином выглядели на порядок бодрее, будто бы и не спали от силы четыре часа. Джисон им крайне завидовал и не завидовал одновременно. На него недосып действовал похлеще алкоголя, переводя тело в овощевидное состояние, но привыкать к короткочасовому сну он точно не собирался.       После подъëма соседи быстро с Джисоном распрощались, убежав по делам и направив его перед уходом к руководству. Джисон оделся как мог быстро и всё равно умудрился опоздать на завтрак, чудом ухватив какую-то мелкую рисовую булочку - и на том спасибо. Руководство нашло его само и тут же сделало выговор, хотя Джисон опоздал всего на пять минут! И вообще, это его первый день, хули так строго?       А хули так строго выяснилось сразу после, когда омеге выкатили список правил, от которого выкатились уже его глаза. Он в универе после 30 вопросов на экзамене бил тревогу, а тут был свод из 150 правил, за невыполнение которых Джисону грозили розги и что похуже. Ещё и распорядочек дня был бешеный... Джисон как увидел подъем в пять утра на постоянной основе, так сразу как-то в гарем захотел. Но вспомнил, что там его ждёт один мудак на букву «М», и решил, что 5 утра это вполне себе нормально, вон петухи же просыпаются.       После завтрака (который длился аж две минуты! ) и прочтения правил, Джисона сразу отправили работать. И даже тот факт, что делать он это не умел, его не останавливал. Ведь его задача в этом мире проста - свалить отсюда нахрен! А все мелкие препятствия его уже не пугают, самое страшное (читать как: член Минхо) он уже прошёл.

***

      Мелкие препятствия оказались какими-то совсем неадекватными.       Сначала Джисона отправили драить полы, что было не так уж приятно, но терпимо, учитывая, что хотя бы это Хан делать умел (спасибо маме).       С каждым часом первого рабочего дня Джисон всё больше убеждался в двух вещах: первое - без электричества и нормального водопровода жить очень и очень худо, второе – Минхо редкостный гандон. Только последняя мысль и не давала окончательно раскиснуть. Джисон поставил себе целью придумать столько обзывательств в адрес альфы, сколько никто и никогда ещё не придумывал.       "Ублюдок, мразь, говно собачье" - конечно же лидировали.       – Что это за список такой? - непонимающе пробежался глазами по бумажке в руках Джисона Чонин, когда у них выдалась свободная минутка в обеденный перерыв.       – Это про моего заклятого врага, – не отвлекаясь от своего занятия, сообщил Джисон, выводя аккуратное "говнюк" на родном корейском.       – Хера у тебя этих врагов... – впечатлился Ян, но больше ничего не прокомментировал, занявшись своими делами.       Примерно так и проходили последующие дни Джисонового нового назначения. Подьëмы в пять утра, мойка полов, пополнение списка ругательств, выполнение мелких поручений, обеденный перерыв, пополнение списка ругательств, снова работа, ужин и бонусное пополнение списка ругательств перед сном (для хорошей кожи). В перерывах болтовня с другими слугами и сладкие мечты о побеге.

***

      – Мой Повелитель, ситуация на дальнем востоке не стала лучше. После переговоров с послом набеги не прекратились, более того несколько дней назад их люди атаковали одну из наших деревушек близ границы. Полагаю, война неизбежна.       Минхо напряжённо качнул головой, показав, что выслушал. Ситуация на Востоке и так была не ахти последние три года, однако, казалось, после предыдущих переговоров им удалось разрулить конфликт, отсрочив войну на ещё какое-то время. Видимо, их положение было ещё более тяжёлым, чем Минхо предполагал, раз они нарушили перемирие практически сразу. Что ж, значит пора готовиться к войне.       – Раз они хотят войны, они еë получат, – молвил альфа, немного помолчав. – Командующий Шин, объявляйте мобилизацию и начинайте готовить войска к наступлению. Советник Ким, соберите совет и отправьте приглашения на переговоры нашим союзникам. А ещё отправьте кого-нибудь за Феликсом, я хочу, чтобы моя семья была рядом со мной.       – Слушаюсь, – в один голос отозвались упомянутые, после чего советник поднял голову и несмело произнес:       – Повелитель, разрешите вопрос. Не пора ли принцу заключить брак? Если мы действительно стоим на пороге войны, стоит задуматься о заключении более крепкого союза с сыном короля Бана.       Минхо тяжело вздохнул, потерев брови. Он мог в красках представить, как брат отреагирует на подобную новость, однако ситуация не позволяла дальше тянуть с заключением династического брака.       – Я подумаю над этим после того, как прибудут послы наших союзников.       – Да, Повелитель.       После окончания совета Минхо остался в кабинете один. Бокал вина покачивался в такт его движениям, пока правитель усиленно думал. Нужно было думать о предстоящей войне, укреплять экономику и продумывать способы заключения наиболее выгодных союзов, но в мыслях, как назло, крутился лишь один взбалмошный омега.       Отпустить Джисона было самой дурацкой в мире идеей. Минхо его не хватало. Будни становились всё напряжённее и напряжённее. Политические проблемы, остатки гона, прошения народа. Минхо спал от силы по три часа, умотанный сексом с какой-нибудь омегой и выпивший много вина. Он отрубался без сил на пару часов и снова просыпался, не зная, когда этот кошмар закончится. Треклятое напряжение не покидало его тело ни на миг.       Такое и раньше случалось в неспокойные годы, и Минхо приходилось просить у Сынмина усыпительное, но его организм перед этим уматывался практически до летального исхода. Минхо нужен был перерыв от беготни, от нервотрёпки, что-то, что разгрузит нервную систему и подарит состояние покоя с примесью лёгкой радости. Что-то, что дарил только Джисон.       Минхо медленно встал с кресла. Голова была тяжёлой, веки налились свинцом. Он раздражённо качнул головой и решил, что пойдёт немного подышит свежим воздухом, а потом, наверное, все-таки позовёт Сынмина.

***

      Джисон батрачил на эту неблагодарную элиту уже целый, мать твою, месяц! Нет, с одной стороны, он к работе уже привык, даже где-то проникся, и к режиму их неадекватному (чтоб его), но с другой — как-то эта вся тема слишком затягивалась. Джисон порою ловил себя на мысли, что забывает свою жизнь «до». Забывает своего придурошного, но единственного и неповторимого лучшего друга Чанбина, забывает универ, бабушку, даже маму! И всё это его как-то не радовало, потому что перспектив в этом мире для себя он особо не видел. С его появления в этом мире прошло уже три месяца, а он так и не выбрался из дворца, да ещё и посрался с правящей единицей. А учитывая то, что для выхода из дворца, ему, по здешним правилам, нужно минимум год безвылазно работать, прогнозы для жизни были очень и очень неутешительными. Но даже не это Джисона больше всего пугало.       Самым его большим кошмаром стали дурацкие сны! В которых Тот-кого-нельзя-называть брал его снова и снова, целовал и называл своим. А в заключении всего этого безобразия Джисон просыпался с ебучим стояком!       Из-за таких бунтов омега старался поменьше спать и побольше работать (представляете масштаб катастрофы?). Мешки под его глазами с каждым днём становились всё больше, а негодование – и того пуще. Так что он пообещал себе: ещё один подобный сон – и он идёт просить у Сынмина какую-нибудь фигню для крепкого сна (а может даже лекарство для импотенции).       В очередной раз он ложился спать именно с этой мыслью и усиленно думал о чем-либо кроме человека на букву М. О цветочках там, черепашках, универе... Минхо в универе... Джисон распахнул глаза и злобно повернулся на другой бок. Ну так вот...       О цветочках, черепашках, о немытых полах, о приставке (ох как еë не хватало, родненькой), о том, как треклятые Марвел посмели избавиться от Тони Старка, и о том, как будет круто, когда Джисон наконец отсюда сбежит.       Сон быстро окутал его с головой. Усталость сделала своë дело, и Джисон быстро крепко уснул.       И снились ему не цветочки, не черепашки и даже не Тони Старк. Снился ему дурацкий Ли Минхо. Его красивые хищные глаза, его улыбка и его голос. Он нежно шептал на ухо всякие мелочи, смеялся с Джисоновых планов, смотрел ласково-ласково, а потом утаскивал нетерпеливого Джисона, который почему-то был не против (самая неправдоподобная ложь!!!), в постель, где его взгляд снова становился хищным и подчиняющим, а руки касались в очень неприличных местах. А потом...       Джисон резко подорвался с постели, часто дыша. Солнце ещё пока мягко светило через окно, но румянец на лице Джисона светил ещё ярче. Он заполонял половину его лица и ушей, сердце бешено стучало, а одеяло приподнимал.... барабанная дробь...       Конечно же, крепкий утренний стояк!       – Ну всë-ë-ë! – злобно прорычал Хан, подрываясь с места и своим грохотом будя ещё не проснувшихся Тэмина с Чонином.       Он искоренит эту поганку на букву «М» из своих снов во что бы то ни стало!

***

      – Мучают кошмары, говоришь, – пробубнил себе под нос Сынмин, записывая себе что-то в тетрадь.       – Ну да, практически каждую ночь! – для подтверждения масштаба трагедии Джисон экспрессивно взмахнул руками.       – И повышенное сексуальное возбуждение...       – Это проклятие или болезнь! Я точно чем-то заразился! – перебил лекаря Хан. Он был убеждён, что это всё происки дурацкого «М», он своими гонами плохо на него повлиял вот точно. Вдруг это вообще бешенство так проявляется?       – Никакая это не болезнь, Джисон, – устало вздохнул лекарь и, приподняв очки, потер переносицу. – Вероятно, у тебя приближается течка. И судя по всему, первая в твоей жизни. Позднее созревание. Ну, или ты просто хочешь нашего Повелителя.       – Чего-о-о?! – Джисон аж побагровел от злости. – Я? Его? Да ни в жизни! Кто тебе вообще врачебное удостоверение выдал! Не может у меня быть никакой течки! И не хочу я этого... этого.... – в голове проносились картинки этого самого «этого», его глаз, улыбки, рук, тела и... члена, и Джисон краснел ещё сильнее (и, возможно, не от ярости), – ...альфу!       Сынмин, пропустив все возмущения, включая личное оскорбление, мимо ушей, только скептически вскинул бровь.       – Могу дать только лёгкое снотворное, если будешь плохо спать. Приходи за ним каждый вечер.       И так всё ещё растерянный, возмущённый и раскрасневшийся после доводов лекаря Джисон оказался выдворен за дверь с маленьким кулëчком в руках и пониманием, что он в очередной раз в жопе, ведь если у него скоро течка (а второй вариант мы яростно отметаем), то по полученной от других информации противостоять своим снам будет ещё сложнее.       Но Джисон попробует! Он сильный и независимый! И вообще, раз от боли при месячных существуют средства, то и здесь что-то подобное от течек должно быть. И он это что-то подобное обязательно найдёт.

***

      А тем временем во дворец со свитой въезжала новая немаловажная персона.       – Ваше Высочество, мы приехали, – сообщил слуга в сторону дорогого паланкина, после чего дверца приоткрылась и наружу вышел красивый белокурый омега с лучистыми карими глазами и жемчужной улыбкой.       – Надеюсь, мой брат объяснит мне, зачем он выдернул меня посреди обучения, или у него будут очень большие неприятности, – с опасным блеском в глазах процедил Ли Феликс.