Золотая рыбка

      — Ах, это ты — воскликнула Аня, не ожидая такого тихого появления Софии, — я так испугалась. В магазин что ли ходила или передачка от родни пришла?       — Ну можно сказать что передачка, ну и извини что напугала. — девушка начала открывать свою входную дверь. — А ты куда Ань?       — Да так, с одним кавалером на рандеву иду. Слушай Сонь, а может как-то посидим и чаю попьем? А то мы соседки, но даже толком не знакомы.       — Я не против. Я целый день дома, так что заходи. Удачи на свидании. — Соня скрылась за дверью, не дождавшись ответа Анны.       — Спасибо… — милая улыбка исчезла с лица девушки, — Я сегодня должна узнать как связан Белов и ОНА.

***

      — Саша, да куда мне столько?! — Аня рассмеялась и слегка отодвинула бокал, глаза у неё блестели, щеки налились винным румянцем. — Я уже пьяная.       — Но ты выпила всего полбутылки шампанского, — усмехнулся Белов, лениво вращая свой бокал. Его взгляд скользнул по девушке — оценивающий, но мягкий. — Думал, ты чуть больше возьмёшь на грудь и…       — …и тогда не смогу отказать тебе? — перебила Аня с иронией, качнув локоном завитых волос.       — Ну зачем же ты так? — тихо сказал он, склонившись ближе и заправив её выбившийся локон за ухо. Его пальцы скользнули чуть дольше, чем нужно. — А ты скорость любишь?       — Нет, — её улыбка мгновенно потускнела. — Друг в детстве разбился на мотоцикле. Я это видела. С тех пор — никакой скорости.       — А я иногда могу погонять: газ в пол и по кольцу, — глаза Белова блеснули хищным огоньком. — Адреналина не хватает.       Аня отвела взгляд, сделала глоток. Ей нужна была любая информация о соседке, знаком ли Белов с ней. Если да, то кем же она ему приходиться. В голове девушки был рой мыслей.       — Саша, а у тебя есть хороший знакомый юрист? И желательно женщина.       — А зачем? — он прищурился, лениво откинувшись на спинку кресла. — Мужа собралась бросать?       — Рано ещё, — усмехнулась она, но пальцы нервно теребили бокал. — Год не прошёл с нашего брака. По договору должны минимум двенадцать месяцев жить вместе.       — Юрист есть, но не женщина. Это прям принципиально?       — Считай, женская прихоть.       — Если бы я мог воскрешать людей… — Саша медленно втянул дым сигареты и выдохнул в сторону. — Познакомил бы тебя с лучшим юристом Москвы. Но… прости.       Аня подняла брови, как знак недоумения и не понимая о чем же говорит её спутник.       — Знакомая твоя?       — Близкая подруга. Крестная моего сына. — Его голос на миг потемнел. — Прыгнула с крыши за городом. Хоронили в закрытом гробу.       Аня едва заметно дернулась. На секунду в глазах мелькнула тень: «Неужели я ошиблась? Они не знакомы… просто совпадение фамилий.» Она быстро спрятала растерянность за улыбкой.       — Прости. Я не хотела задеть.       — Пустяки, — отмахнулся Саша, стряхнув пепел. — Хочешь сыграем партию в бильярд?       — Хочу, — её голос прозвучал мягко, почти игриво, но внутри сердце стучало гулко и неровно.

***

      Кухня была небольшой, но уютной: на подоконнике теснились глиняные горшки с зеленью, лампочка под абажуром с бежевыми складками отбрасывала мягкий жёлтый свет, а на столе между Сафие и Фархадом стояли две чашки с остывшим чаем. Запах мяты и свежеиспечённого хлеба ещё держался в воздухе. Сафие аккуратно разложила документы на клеёнке с цветочным рисунком.       — Фархад, смотри, это ты отдаёшь Саше на подпись. А вот эти держи при себе, на случай форс-мажора… — Фархад откинулся на спинку табурета, скептически прищурился.       — Ты что, Сафие, Саше не доверяешь? Ты же знаешь его не хуже меня.       — Знаю. — Она провела пальцами по краю папки, словно взвешивая слова. — Но я не знаю, с кем он сотрудничает сейчас, кроме тебя. Про каждого я могу сказать. — Она чуть склонила голову и заговорила ровнее, будто диктовала самой себе. — Фил — спокойный, всегда ищет дипломатический выход, но за близких пойдёт кулаками. Космос — весельчак, любит пустить пыль в глаза, но вспыльчив, а ещё его прошлое с наркотиками тянется за ним. Белый — умён, удачлив, стратег. Был простым парнем, а теперь словно подгоняет себя под нормы «нового мира». Пчёлкин… — её губы дрогнули, — он агрессивный, но умеет договориться. Верный друг. И муж… — На слове «муж» низ живота Сони пронзило острой болью. Воздух в кухне будто стал гуще. Она судорожно зажмурилась, стиснув зубы, и её рука вцепилась в рукав пиджака Фархада. Чайная ложка в её чашке задребезжала.       — Соня? — Фархад замер, глаза его округлились. Он никогда не видел её такой — сильную, уверенную, а теперь беззащитную, согнутую от боли. Минуту спустя спазм отпустил. Соня шумно выдохнула, ладонь её медленно разжалась. На бледном лице мелькнула улыбка.       — Малыш слышит, что о папе говорим… вот и активничает. — Фархад, всё ещё держащий её руку, не разделил её улыбки.       — Ты уверена, что это не схватка?       — Уверена… — она не успела договорить. Новая волна боли ударила сильнее, чем прежде. Её дыхание сбилось, пальцы вцепились в край стола, глаза расширились от ужаса. — Фархад… помоги мне. — Она заговорила быстро, отрывисто, будто боялась потерять сознание. — Сейчас отпустит. Ты идёшь в спальню, там спортивная сумка, я всё собрала. Потом спустимся вниз, и ты отвезёшь меня в больницу. Оттуда позвонишь Ольге Беловой. Пусть приедет. Понял?       — Да, конечно, моя дорогая. — Он наклонился ближе, пытаясь поймать её взгляд. — Ты только не волнуйся. Всё будет хорошо. С тобой и малышом. — Абажур над столом слегка качнулся от сквозняка, тени на стенах дрогнули, и в этой тишине слышно было лишь их дыхание и далёкое тиканье настенных часов.       Фархад аккуратно поддержал Соню под локоть, помогая выйти из квартиры. Лестница будто растянулась бесконечной спиралью, каждый шаг отдавался болью в её теле. Сумка висела у него на плече, но он держал её так, словно это был спасательный круг. Во дворе воздух был прохладным и влажным — недавно прошёл дождь. Фонари отражались в лужах, и их мерцающий свет дробился на капоте чёрной «Волги». Фархад открыл пассажирскую дверь, Соня села, крепко прижав руки к животу. Мотор загудел, колёса зашуршали по мокрому асфальту. В салоне пахло бензином и табаком, где-то в бардачке позвякивали ключи.Соня уткнулась лбом в прохладное стекло. Её дыхание сбивалось, губы шептали.       — Только бы не сейчас… малыш, подожди ещё чуть-чуть… — Фархад бросал короткие взгляды на неё, пальцы крепко сжимали руль. Ему казалось, что стрелка спидометра двигается слишком медленно. Машина мчалась по пустым ночным улицам, но каждый светофор, каждый редкий прохожий становился помехой.       — Соня, держись, — его голос дрогнул, хотя он пытался казаться спокойным. — Через десять минут мы будем в больнице. — Она закрыла глаза, на секунду показалось, что погружается в темноту. В голове промелькнула мысль: «Я ещё не готова… но ребёнок выбирает сам». Боль снова накатила, сильнее, чем прежде. Соня сжала руку Фархада, почти выкрикнув.       — Только не останавливайся! — Его сердце колотилось так, будто он участвовал в перестрелке, а не вез женщину в роддом. Каждая секунда растягивалась в вечность. Мимо мелькнули неоновые вывески ночных магазинов, затем яркие огни больницы. В этот миг Фархад впервые за вечер выдохнул, будто заново научился дышать. Он резко затормозил у приёмного отделения, выскочил из машины, открыл дверь и протянул Сонe руку.       — Всё, мы на месте. Дальше врачи. Ты справишься. — В её глазах промелькнуло облегчение, перемешанное со страхом. Она кивнула, стиснув зубы.              Фархад толкнул входные двери и запах больницы ударил в нос — смесь хлорки, лекарств и чего-то металлического. Фархад крепко держал Соню под руку, помогая шагать по коридору. Её лицо побледнело, глаза блестели от боли. Дежурная медсестра подняла голову от бумаг.       — Схватки? — голос у неё был сухой, деловой.       — Да! — почти выкрикнул Фархад. — Женщина на девятом месяце, боли уже каждые пять минут! — Медсестра кивнула, позвала двух санитаров с каталкой.       — Быстро на неё. Доктора уже вызвали. — Соню аккуратно уложили. Коридор поплыл у неё перед глазами: белые стены, ряды дверей, неоновые лампы, которые казались слишком яркими. Всё казалось чужим и холодным. «Неужели так всё начнётся? Неужели я увижу его сегодня?..» — мелькнуло в голове, и в тот же миг живот сжало новой волной боли. Фархад шагал рядом, держась за край каталки, как будто мог силой воли удержать её в этом мире. Он пытался улыбнуться, но пальцы дрожали.       — Я с тобой, слышишь? Всё будет хорошо. — Каталку вкатили в приёмное отделение. Врачи в белых халатах и масках суетились, переговаривались между собой медицинскими терминами, которые Соня почти не понимала. Один врач бросил на Фархада строгий взгляд.       — Вам дальше нельзя. Ждите за дверью. — Фархад замер, словно его ударили.       — Но… она боится!       — Здесь её страх — наша работа, — коротко ответил врач, и дверь захлопнулась прямо перед лицом Фархада. Соню увезли дальше по коридору. Сквозь приоткрытую дверь она услышала звук чьих-то шагов по кафелю, звон металлического инструмента, короткий приказ медсестре. Она попыталась дышать ровно, но каждый вдох превращался в рывок. Сердце билось так быстро, что казалось — выскочит из груди. В этот момент мысль пришла неожиданно чётко: «Я должна выстоять. Ради малыша. Ради того, чтобы он появился на свет».       Дверь в родильное отделение закрылась, оставив Фархадa в пустом коридоре. Он словно остался без воздуха. Белые стены давили, часы на стене тикали слишком громко. Он сел на жёсткий пластиковый стул, но тут же вскочил — не мог сидеть. Каждые несколько секунд он оглядывался на дверь, будто взглядом мог прорваться сквозь неё к Соне. Именно в этот момент в коридоре раздался стук каблуков. На ходу, запыхавшаяся, с растрёпанными волосами появилась Ольга Белова. В руках у неё была сумка, лицо напряжённое, но глаза решительные.       — Где она?! — голос дрогнул, но был твёрдым.       — Там… — Фархад указал на дверь. — Врачи сказали, мне дальше нельзя. — Ольга поставила сумку на стул, выдохнула и посмотрела ему прямо в глаза.       — Значит, будем ждать здесь. Она справится, Соня сильная. — Фархад провёл рукой по лицу.       — Она кричала… Ты бы слышала… Я не могу… стоять и ничего не делать. — Ольга мягко коснулась его руки.       — Ты сделал главное — довёз её вовремя. Теперь всё зависит от врачей и от неё самой. — Из-за двери донёсся слабый женский стон, глухой и пронзительный одновременно. Фархад сжал кулаки, едва не бросившись к двери, но Ольга удержала его за рукав.       — Стой. Если ворвёшься туда, ей только хуже будет. — Он тяжело вдохнул и опустился обратно на стул. Ольга села рядом. В коридоре воцарилась тишина, нарушаемая только шагами медсестёр и звоном металлических лотков где-то за стеной. Она посмотрела на закрытую дверь и шепнула почти молитвенно:       — Держись, Соня… ради себя и ради ребёнка. — И тут внутри послышался новый всплеск голосов, быстрые команды врачей. Коридор будто наполнился электричеством. Фархад вскочил, сердце ударилось о рёбра.       — Это… началось? — Ольга посмотрела на дверь так, словно могла силой взгляда пробить её.       — Да. Сейчас всё решится.

      В родильном зале.

      Соню держали за руки две акушерки, пот катился по вискам, волосы прилипли ко лбу. Свет от ламп резал глаза, звуки становились глухими, будто сквозь воду. Врач склонилась над ней.       — Терпи, София. Дыши. Ещё немного, и ты услышишь своего малыша. — Боль накрыла новой волной, словно разрывая её изнутри. Она закусила губу до крови, сжала простыню в кулак. В голове мелькнуло лицо Пчёлкина — его глаза, его улыбка. «Ты должен быть рядом…» — подумала она, и вдруг поняла: ради него, ради ребёнка, она выдержит всё.       — Тужься! — голос врача прозвучал, как приказ. Соня закричала — не от боли, а от силы, которую вложила в этот крик. И вдруг… тишина на секунду. А после — тонкий пронзительный плач, первый вздох новой жизни. Глаза Сони наполнились слезами. Она упала на подушки, вся дрожащая, и услышала:       — Девочка! — акушерка подняла крошечное тельце, которое сразу завернули в пелёнку. — Здоровая, сильная. — Соня с трудом подняла руку, дотронулась до мягкой щёчки и, сквозь слёзы улыбнувшись, прошептала.       — Здравствуй, малышка…

В коридоре.

      Фархад метался от стены к стене, каждый крик Сони будто разрывал его изнутри. Ольга сидела на стуле, руки сцеплены в замок, губы шептали что-то беззвучное — молитву или просьбу. И вдруг крик оборвался. Наступила глухая тишина. Фархад побледнел.       — Почему… тихо? Что там происходит?! — Ольга тоже поднялась, взгляд её метнулся к двери. Сердце стучало в висках. И в этот момент раздался слабый, но такой ясный плач ребёнка. Фархад замер, закрыв лицо руками. Он всхлипнул, не скрывая слёз.       — Она справилась… она смогла… — Ольга тоже не удержалась — глаза увлажнились. Она прошептала.       — Девочка… Я чувствую, это девочка. — Через пару минут дверь открылась. Вышла уставшая медсестра в маске, и, заметив двух взволнованных людей, улыбнулась.       — Поздравляю. У Софии девочка. Оба чувствуют себя хорошо. — Фархад закрыл глаза и выдохнул так, словно только что вернулся с поля боя. Ольга впервые за весь день позволила себе улыбнуться по-настоящему.       Соня лежала на подушках, бледная, но с мягкой улыбкой. В её руках — крошечный свёрток, и вся боль последних часов словно растворилась, когда малышка потянулась к её груди. Дверь тихо скрипнула. На пороге появилась Ольга. В глазах усталость, но и светлая радость. Она подошла ближе, взглянула на ребёнка — и губы её дрогнули.       — Соня… она чудо. Настоящее чудо, — прошептала Ольга, садясь на край кровати. — Ты сильная. Я горжусь тобой. — Соня, едва заметно улыбнувшись, посмотрела на подругу.       — Ты всегда была рядом, Оля. Даже когда казалось, что весь мир против. — Ольга провела пальцами по крошечной ладошке малышки, и в её взгляде мелькнула тень грусти. Она замялась, потом всё же сказала:       — Соня, я должна тебе кое-что сказать… Через неделю я уезжаю. На полгода. Ты наверное знаешь, Саша подписал новый контракт и теперь переживает за нас с Ваней. — Соня вздрогнула, крепче прижала ребёнка.       — На полгода?.. — голос её дрогнул. Ольга кивнула.       — Я не хочу оставлять тебя в такой момент, но ты должна знать: даже если я далеко, я всё равно рядом. Мы будем звонить каждый день. Я обещаю. — На секунду в палате повисла тишина. Соня посмотрела на спящую дочь, потом снова на подругу — и в её глазах не было упрёка, только тихое принятие.       — Конечно знаю, я же составляла договор, — сказала она. — Безусловно езжайте, а за нас не волнуйтесь. Мы себя в обиду не дадим. — Ольга с трудом сдержала слёзы. Она склонилась и поцеловала Соню в висок.       — А ты — самая сильная, кого я знаю. Ты справишься. — В этот момент Соня впервые улыбнулась по-настоящему, устало, но с теплом.       — А знаешь… я назову её так, когда-то, еще в детстве, мечтала. — Ольга подняла брови.       — Правда?..       — Да, — Соня посмотрела на дочку и тихо добавила: — Виктория. Моя маленькая победа.