Золотая рыбка

      На кухне было тихо: только тиканье настенных часов и слабое потрескивание детского радионяни на столе. Соня, прикрыв рукой телефонную трубку, украдкой посмотрела в сторону спальни — маленькая Виктория только что уснула. Девушка боялась даже вдохнуть слишком шумно, чтобы не разбудить свою «капризную принцессу».       — Алло, Оль, ты меня слышишь? — голос Сони был мягким, почти шепотом. — Вика только уснула, я сразу решила тебе позвонить. Как у вас дела? — На том конце послышался знакомый, немного уставший вздох.       — Привет… Да всё как всегда, — ответила Ольга. В её голосе прозвучала тихая грусть, будто она говорила не только Соне, но и самой себе. — Мы тут уже почти полгода… Я, знаешь, даже начинаю привыкать к этим вашим Штатам. Но всё равно дни считаю до возвращения. Ванька сейчас с Максом в комнате, игрушками гремят. А ты как, мамочка моя? — Соня невольно улыбнулась, хотя глаза у неё блестели от усталости.       — Тяжело, — выдохнула она с лёгкой иронией. — Все говорили, что самые сложные — первые три месяца. А мне кажется, что лет восемнадцать — это и есть те самые три месяца, только растянутые. Но мы уже почти сидим… с поддержкой, конечно. Для нас это победа. А видела бы ты, как она смеётся, когда приезжает Фархад… — в её голосе мелькнула тёплая радость. — Когда вы уже приедете?       — Через неделю, и сразу же к вам, — уверенно сказала Оля, но в её тоне чувствовалась тоска. — Вы там хоть не скучаете?       — Какие уж тут скучания, — усмехнулась Соня, откинувшись на спинку стула. — То Фарик заглянет, то соседка с чем-то поможет. А в остальном… ты сама знаешь, какое это счастье и испытание — малыш на руках.       Она замолчала. В голове снова всплыло то, что мучило её последние дни: случайная сцена, где она невольно стала свидетельницей измены Белова. Сердце сжалось. Стоит ли сказать Оле? Или разрушить её мир — это предательство?       — Сонь? Ты меня слышишь? — вывела её из мыслей подруга.       — Что? Прости, задумалась, — быстро ответила она, будто пытаясь стереть воспоминание.       — Я спрашиваю, какие подарки вам привезти. Может, одежду? Игрушки?       — Та ничего нам не нужно, — улыбнулась Соня, — только себя привези.       — Ладно, так и сделаю, — в голосе Оли зазвенела улыбка. — О, Ваня уже зовёт меня. Я побежала. Обнимаю вас, мои дорогие.       — И мы тебя, — Соня положила трубку и на несколько секунд замерла, глядя в тёмное окно. Мысли не отпускали: «А может, всё-таки рассказать? Хорошо, что Белов меня тогда не заметил… Представляю, какой бы скандал закатил. Но если я правильно поняла Аню, это всё началось ещё до их отъезда. Интересно… Посмотрим. Может, Саша и сам когда-нибудь откроет правду.»       Тихое кряхтение из детской заставило её вскочить. Она заглянула в комнату. Виктория спала — крошечная, нежная, словно фарфоровая куколка. Белые кудряшки мягко спадали на лоб, длинные ресницы дрожали во сне. «Точно копия Пчёлкина…» — вспомнила Соня шутку Ольги на выписке и улыбнулась сквозь усталость.

***

      Снег лепился к стеклу тяжёлыми хлопьями, будто нарочно загораживая улицу. Внутри пахло табаком, коньяком и чуть сыростью старого здания. Под потолком гудела лампа, на длинном столе копились карты, пепельницы и папки.       Белов сидел во главе, в пальцах — сигарета, которая тлела неровным огоньком. Космос лениво развалился на стуле, но взгляд у него был цепкий. Филатов, как всегда, держал себя прямо, будто на построении. Пчёлкин вертел зажигалку в руках, щёлкал металлом, создавая нервный ритм. В углу охрана молчала, растворяясь в дыму. Зазвонил телефон. Белов снял трубку.       — Да, Макс… — короткая пауза, и лицо сразу каменеет. — Где?.. — Все насторожились.       — Слушай внимательно, — голос у Саши стал сухим, резаным. — Проследи за ней. Только аккуратно, чтоб ни о чём не догадалась. Сделай пару снимков. Потом доложишь.       — Принял, Саша, — раздалось в трубке. — Белов опустил руку и с силой бросил трубку на стол. Никто не стал спрашивать — все и так понимали.       — Что такое, Сань? — раздался голос Космоса.       — Оля поехала к Ане.       — Опа-на…       — Ты в этом уверен Саш? — Филатов спросил друга.       — Ну не знаю точно, Макс сказал что Ольга поехала по тому же адресу, что и Аня живет. — Саша потушил сигарету и сразу же зажег другую.       — А я тебе давно говорил, — раздался спокойный голос Пчелкина, — развяжи с этой сукой… — после этих слов в офисе повисла гробовая тишина. Никто не мог и не хотел упрекнуть Витю в его словах. Саша же сам начал понимать, что ему Аня все больше и больше переставала быть интересна.       — Ладно, — он коротко кивнул. — Давайте посмотрим, что там Ольга привезла.       Шмидт и Виталий, которые все это время сидели молча, принесли видеомагнитофон и телевизор. Космос пытался сначала сам все подключить, но запутавшись в проводах попросил Фила помочь ему. Помощь не обошлась без шуток, про то что профессорский сынок не умеет подключить телевизор. Космос пытался оправдать себя, мол в своей квартире он сам все делает, тут просто кабеля другие. Друзья посмеялись и замолчали. Старый видеомагнитофон загудел, кассета зашуршала, экран засветился.       Сначала пошли американские кадры: широкие проспекты Нью-Йорка, улицы, где машины сияли, будто игрушечные; витрины магазинов, переливающиеся огнями; люди — улыбающиеся, спешащие, в ярких пальто. Камера дрожала, иногда смеялась за кадром Ольга: комментировала, как будто показывала всё это друзьям лично.       — Вот, смотрите, — её голос звучал живо, почти девчоночье. — Это Бруклинский мост, мы на нём шли целый час, Ваня устал и ныл. А это Манхэттен ночью — будто рождественская ёлка.       Экран сменялся: пляжи Майами с голубой водой и пальмами; улицы Чикаго, где снег лежал чистым ковром; кадры с рождественского базара — горячее вино, гирлянды, уличные музыканты. На видео мелькнул маленький Ваня — смущённый, в яркой куртке, с шариком в руках.       — Красота, блин. Совсем другой мир. — прокомментировал Космос       Филатов чуть прищурился, будто всматриваясь в чужую жизнь, в которую у них дороги нет. Белов молчал, лишь дым медленно клубился из его ноздрей. И вдруг — картинка сменяется. Москва. Небольшая кухня, за окном серый двор. В кадре Соня. На руках — девочка, пухлые щёки, смешные ползунки. Соня улыбается, поёт припев из «Комбинации»:       — Бухгалтер, милый мой бухгалтер… — В офисе воцарилась тишина. Даже щёлканье зажигалки стихло. Соня подняла взгляд прямо в камеру. — Ну-ка солнце, помаши тёте Оле, — тихо сказала она. Маленькая ручка дёрнулась, будто вяло махнула. Соня рассмеялась, её глаза блеснули. И тут — изображение дёрнулось, звук захрипел, плёнка со скрежетом замерла. Экран вспыхнул белым шумом.       — Чёрт… — выругался Пчёлкин и дёрнулся к магнитофону. — Как тут перемотать?! Черт возьми?! Где пульт к этой адской машине?! — ругался, проклинал всё и вся. Но никто не шелохнулся. Белов сидел, вдавив окурок в пепельницу, и смотрел в пустой экран так, будто видел там больше, чем остальные.       Никто из бригадиров или охраны не покидал своих мест уже полчаса, только Пчелкин, который сидел по-турецки перед телевизором, и все это время он перематывал кассету от кадров с Соней и до конца. Все в этот момент осознали, что Соня живее всех живых. Да еще успела родить. Тишину решил прервать Космос, он за эти полчаса, наверное раз сорок посмотрел на лицо малыша.       — Ребенок на тебя похож…       — Что? — резко дернулся Витя, в его глазах читалось безумие. Парень до сих пор не осознал, что на кадрах его жена и её ребенок.       — Да я говорю, что ребенок прям вылитый ты в детстве. — вдруг Пчелкин по другому посмотрел на экран, он снова перемотал видео и обратил внимание на малыша. А ведь Космос был прав, цвет волос, форма носа и глаза, все «кричало» о том что это ребенок Пчелкина. — Интересно, какой давности эта запись?       — Ну если смотреть по ребенку, то ребенку около полугода. Так что я думаю, это видео было снято, когда Оля приехала с Америки. — ответил Фил.       — Она вернулась две недели назад. — ответил Белов, — И никуда не ездила, кроме магазинов и бабушки.       — Ну тогда я не знаю. — нервно выдохнул Валера.       

***

      В прихожей стоял густой запах морозного воздуха, принесённого вместе с Ольгой. Она сняла шубу и бережно повесила её в шкаф, стряхнула с сапог мелкий снег и направилась вглубь дома. Коридор был полутёмный, только слабый свет из гостиной отражался в зеркале.       Там, в гостиной, Саша сидел в кожаном кресле, чуть наклонившись вперёд, и смотрел на камин. Огонь потрескивал, изредка выстреливая искрами. В этом тепле он казался задумчивым, даже уставшим.       — Оленька, — мягко произнёс он, не отрывая взгляда от пламени, — как съездила к подруге?       — Хорошо, посидели, чаю попили и всё, — отозвалась Ольга, стараясь звучать беззаботно. Она прошла в гостиную и улыбнулась. — А Ванька уже спит?       — Да, — ответил Саша, с лёгкой улыбкой, — Катя сегодня весь день с ним нянчилась. Когда мы приехали, он уже спал крепко, даже не проснулся.       — А ребята тоже заезжали? — с интересом спросила Ольга, не замечая, как его взгляд стал серьёзнее.       — Заезжали… — вдруг раздался низкий голос из-за её спины.       Оля вздрогнула. Она была уверена, что дома только они втроём. Из полутёмного коридора медленно вышел Виктор Пчёлкин. Его шаги были неторопливы, но тяжёлые, а в руке он держал бокал коньяка. Лёд в стекле тихо звякнул. Он сел на диван между креслами, прямо напротив камина.       Свет огня играл на его лице, и в глазах, обычно мягких, бушевал настоящий шторм. Казалось, ещё немного — и он сорвётся.       — Витя… ты меня так напугал, — попыталась разрядить обстановку Ольга, улыбнувшись, — а ты, Белов, чего не сказал, что у нас гости? — Саша тяжело выдохнул и наконец оторвался от огня.       — Оль, — тихо начал Виктор, будто сдерживая себя, — мы тут твою американскую кассету посмотрели…       — Ну и как вам понравилась Америка? — с показной лёгкостью спросила Ольга, хотя по её спине пробежал холодок.       — Очень, — коротко сказал Белов.       — В особенности кадры… — Виктор сделал паузу, сжав бокал, — с моей умершей женой.       Тишина рухнула на комнату, будто потолок стал ниже. Только камин потрескивал. Ольга почувствовала, как перехватывает дыхание. Она точно знала: на кассете не должно было быть Сони. Она же монтировала их! Одну — Софии, вторую — Саше. «Я ошиблась…» мелькнуло у неё в голове.       — Оленька, — голос Саши был ровный, но твёрдый, — ты могла бы нам объяснить, как это произошло?       — Так… — губы у неё пересохли, она нервно провела рукой по волосам, — это, наверное, старая кассета.       — На кадрах Соня с полугодовалым ребёнком, — Пчёлкин наклонился вперёд, не сводя с неё глаз.       — Может, это Ваня. Я ведь могла взять с собой старые записи и снять поверх… — торопливо заговорила Ольга, чувствуя, что слова звучат всё менее убедительно.       — А почему ребёнок похож на меня? — жёстко перебил её Виктор.       — Пчёлкин, да все младенцы похожи друг на друга. Ты же сам помнишь, как прохожие вечно думали что Ваня это ваш с Соней сын.       — Логично… — протянул он, но глаза не смягчились. — А почему она говорит: «Помаши тёте Оле»?       — Может… оговорилась. Ну с кем не бывает? — в голосе Ольги прорезалась резкость. — И вообще… это что, допрос?       Саша положил локоть на подлокотник кресла, сжал кулак и, не мигая, смотрел на неё. Виктор всё ещё сверлил её взглядом. Воздух в комнате был таким густым, что казалось — можно резать ножом.       — Нет, — наконец сказал Виктор, чуть усмехнувшись, — просто стало интересно.       — Если это не допрос, то я пойду спать. Спокойной ночи, ребята, — холодно бросила Ольга, резко поднявшись. Она прошла по лестнице наверх, и через минуту дверь спальни хлопнула. Внизу снова остались двое и камин. Саша перевёл взгляд с пламени на Виктора.       — И что скажешь, Пчела? — Виктор закрутил бокал в руках, глядя, как остатки коньяка стекают по стенкам.       — Не знаю, врёт она или нет. Но одно знаю точно — Соня жива.

***

      Дым сигарет висел густой завесой. На столе — стаканы с коньяком, пепельница переполнена окурками, пачки бумаг и пара раскрытых папок. В углу за массивным креслом Белова стоял Шмидт — высокий, немногословный охранник, наблюдающий за происходящим.       Саша, развалившись в кресле, задумчиво листал бумаги. Космос сидел рядом, вертел в руках золотую зажигалку. Валерий Филатов, как обычно, методично что-то записывал в блокнот. Виктор Пчёлкин нервно ходил по кабинету, то закуривая, то туша сигарету, не успев докурить.       — Значит так, — начал Саша, откинувшись на спинку кресла, — план простой: берём долю в строительстве, оформляем через «Троян-Инвест». Деньги — белые, прибыль — чистая.       — Звучит красиво, — протянул Космос, щёлкнув зажигалкой, — только строители народ ушлый. Без откатов они кирпича не поднимут.       — Для этого и есть мы, — холодно заметил Филатов, не отрываясь от записей. — Контракты, связи, бухгалтерия. Всё сделаем. Я попрошу Вениамина и он оформит все документ через Сонину фирму.       — Мне всё равно, — отрезал Пчёлкин, — лишь бы бабки шли. Но вот только… — он осёкся, махнув рукой.       В этот момент дверь открылась. На пороге появился Макс — крепкий охранник, лицо напряжённое. Он быстрым шагом подошёл к Саше и положил на стол плотный конверт.       — Шеф, это то что вы просили сделать, — сказал он тихо.       Саша приподнял бровь, открыл конверт и начал перебирать фотографии. Космос тут же вытянул шею, Филатов бросил ручку, а Пчёлкин, заметив реакцию Саши, подошёл ближе. На снимках — Ольга. Чётко видно, как она заходит в подъезд. На следующих — выходит вместе с девушкой, толкающей коляску. Последний кадр был особенно резкий: лицо Ольги ясно различимо, в её улыбке не было ничего подозрительного. Но рядом… рядом была женщина, лицо которой размылось движением камеры. Пчёлкин схватил фото, буквально вырвал его из рук Саши. Он застыл, а потом пальцы задрожали.       — Что это?! — резко спросил он. — Где снято?       — Там куда Ольга Евгеньевна поехала, — спокойно сказал Макс, — Ну потому адресу где Анна живет.       — Саша, — голос Виктора сорвался, — это… это Соня! — В комнате повисла тишина. Даже Космос перестал шутить.       — Пчела, — медленно произнёс Саша, — ты уверен?       — Ты что, издеваешься? — взорвался Пчёлкин, ударив ладонью по столу. — Я её по походке узнаю, по волосам, по… по всему! Это она! Живая!       — Может, совпадение? — осторожно вставил Филатов. — Камера могла смазать…       — Совпадение? — Пчёлкин зло усмехнулся. — Да вы что, слепые?! Это моя жена!       Космос осторожно забрал одно фото, разглядывая под разным углом.       — Ну… честно, похожа. Но… если это реально Соня, тогда кто лежит в её могиле? И если это она, то зачем она снова «умерла»? — Белов нахмурился, откинулся в кресле и скрестил руки.       — Не будем кипятиться раньше времени. Сначала проверим. Оля там была. Значит, она связана. Но действовать нужно аккуратно.       — Аккуратно?! — почти крикнул Пчёлкин. — Да я сам поеду туда, сейчас же!       — Нет, — резко сказал Саша. — Сам ты туда не поедешь. Мы не знаем, с кем она там и зачем. Ошибёмся — всё спалим. — Пчёлкин сжал кулаки, тяжело дыша.       — Ладно… но адрес мне дай. — Саша кивнул и написал на бумажке адрес, Витя сразу же отдал листок Шмидту.       — Ты займёшься. Проследишь за квартирой. Девушку с коляской — не упускай. Докладываешь лично мне.       — Понял, — коротко ответил Шмидт, сразу направляясь к двери. Макс всё ещё стоял у стола, не зная, уходить или ждать.       — Макс, останься, — бросил Белов. — Будешь при нас. А то мало ли Пчела решит пойти в двойную слежку. — Пчёлкин резко повернулся к нему.       — Ты что, думаешь, я ребёнок?!       — Думаю, что ты сейчас на взводе, — холодно парировал Саша. — А нам нужны не эмоции, а факты. — Космос поднял бокал, хмыкнув.       — Ну, ребята, похоже, у нас начинается новый сериал. — Валерий снова взял ручку, тихо добавив.       — Если это правда… тогда игра совсем меняется. — Пчёлкин сжал фотографии так, что они чуть не порвались, и тихо сказал.       — Она жива. И я её найду.