Золотая рыбка

      Соня проснулась от звука дверцы шкафа. Виктор тихо одевался, стараясь не разбудить дочь. В комнате царил полумрак, за окном тянулся серый рассвет — тот самый, после которого обычно всё меняется.       — Ты уже уходишь? — голос Сони звучал слабо, но в нём чувствовалась тревога.       — Да… Сегодня у Саши встреча с советом, решают последние вопросы по выборам. Я не могу не быть там, — сказал он, застёгивая рубашку.       — А если он снова появится? — она села на кровати, откинув одеяло. — Каверин. Он ведь не просто тебя пугает. Он давит. Хочет, чтобы вы сорвались раньше времени. — Виктор подошёл, сел рядом. Положил руку на её плечо.       — Я знаю. И именно поэтому я должен быть рядом с Сашей. Если Каверин начал действовать — значит, игра пошла на финиш. И если мы сейчас отступим, он победит. — Соня отвела взгляд.       — А если победа не стоит того, чтобы потом жить спокойно? — прошептала она. — Я просто хочу нормальной жизни, Вить. Без охраны, без слежки, без страха, что завтра тебя не станет. — Он обнял её, уткнувшись лицом в волосы.       — Обещаю. После выборов — всё. Даже если придётся уезжать посреди ночи. — Она ничего не ответила — просто кивнула, словно боялась, что любое слово разрушит хрупкий покой между ними.

***

      В воздухе стоит напряжение. Папки, бумаги, телефоны — всё гремит, звенит, кипит. Белов, Пчёлкин и Космос сидят за столом, обсуждая план последних дней перед выборами.       — Надо проработать прессу, — говорит Саша, размахивая пачкой бумаг. — Пусть пишут про наши проекты, про благотворку. Люди должны видеть, что мы живые, не просто «братва у власти».       — Проблема в том, что нас всё равно будут тянуть вниз, — хмурится Виктор. — Слишком много грязи вокруг. Один неверный шаг — и всё.       — Мы пройдём, — уверенно отвечает Белов. — Я чувствую это. — Он хлопает Витю по плечу. — Главное — не сомневаться. — Космос смотрит на них, молча, задумчиво. Только выпускает струи дыма со рта. В последнее время он почти не шутит.       — Если чувствуешь, Саша, — это хорошо, — тихо говорит он. — Только Каверин тоже кое-что чувствует. И, по-моему, он ближе, чем нам кажется. — Белов поднимает взгляд.       — Думаете, это его рук дело? Тогда в лесу?       — Не думаю, — холодно отвечает Виктор. — Я уверен. — Он встаёт, подходит к окну. — Он уже показался. Через Соню. — Саша резко оборачивается.       — Что?!       — Подошёл в парке. Говорил с ней. Улыбался. Просто — беседовал. А потом передал тебе привет. — В комнате воцаряется тишина. Космос медленно встаёт, проходит по кабинету:       — Значит, пошли по женщинам. Давят через близких. — Белов сжимает кулаки.       — Хочет показать, что может дотянуться. Ну ничего, скоро и у него руки трястись начнут. — Виктор поворачивается:       — Саш, Соня больше не появится в офисе.       — Это почему же?!       — Почему?! Ты сейчас серьезно?! Каверин вышел на неё, если что-то с ней или с дочкой случиться… Лучше вам не знать, что я могу сделать.       — Да ладно тебе, Пчела…       — Ладно?! А если бы Каверин, вышел бы на Олю с Ванькой. То что тогда? Ты бы тоже спокойно сидел? — Белов промолчал, — То тоже.

***

      Соня сидит за кухонным столом, перед ней документы и маленький фотоальбом. Вика спит. За окном моросит дождь — тихий, тягучий, будто смывает последние летние следы. Звонит телефон. Незнакомый номер. Соня на мгновение колеблется, потом отвечает.       — Алло? — В трубке — тяжёлое дыхание. Потом знакомый голос:       — Не стоит надеяться, что он уедет, — говорит Каверин спокойно. — Таких, как ваш Виктор, не отпускают просто так. — Соня замирает.       — Что вы хотите?       — Ничего. Просто хотел предупредить. Иногда самые страшные выстрелы звучат не в лесу, а в городе. — Щелчок — и линия обрывается. Соня сидит неподвижно, телефон всё ещё в руке. Вика в соседней комнате переворачивается и что-то бормочет во сне. Девушка медленно поднимает взгляд на окно — в отражении темноты мелькнул силуэт. Она резко гасит свет. Подходит к кроватке, берёт дочь на руки и шепчет:       — Всё будет хорошо, малышка… Только бы Витя успел. — подождав пару минут, девушка набирает номер мужа. Бесконечный ряд гудков и вот наконец-то заветное «Алло» — Он звонил мне.       — Кто звонил?       — Каверин…       — Что он хотел? Встречу? Компромат на Белова?       — Нет, он просто сказал, что самые страшные выстрелы звучат не в лесу, а в городе. Что это может значить?!       — Не знаю, рыбка. — Виктор выдохнул тяжело и запустил ладонь в волосы, сейчас он не мог рисковать и делать какие-то необдуманные шаги.       — Может мы с Викой поедем к родителям на дачу. Еще тепло и…       — Ни в коем случаи. Вы будете в городе, я попрошу Шмидта быть с нами двадцать четыре на семь. И родителям позвоню, чтобы не приезжали пока что в город. Через неделю начинаются дебаты, вот там-то Каверин сможет выплеснуть свой гнев на Белого. А пока что нужно обождать.       — Хорошо, постараюсь себя чем-то занять дома.       — Не переживай, я все сделаю для вашей безопасности. Люблю тебя. — Виктор отключил вызов. Достал из пачки сигарету, поджег и тоненькая струя дыма появилась. Докурив Пчелкин набрал домашний телефон родителей на даче. — Алло, мам, привет. А батя рядом?       — Привет, сыночка. Да рядом, сейчас позову. — Алла Дмитриевна положила трубку и пошла за Пчелкиным-старшим, отец вытирал руки от машинного масла какой-то тряпкой. Подойдя к телефону, показал жестом жене чтобы шла на кухню. — Алло, у аппарата.       — Привет бать. Как вы?       — Привет, да потихоньку. Сегодня свою «ласточку» ремонтировал. Скоро в город будем возвращаться.       — Пап, а вы с мамой не могли бы еще недельку побыть на даче?       — А что-то серьезное случилось?       — Да не особо. Просто мне так будет спокойней.       — Опять вы во что-то вляпались?!       — Не начинай… Просто так будет лучше для вас с матерью.       — Ну ты у нас теперь тоже отец и если ты сказал, что так будет лучше. Ну останемся еще на неделю, но не больше. Матери я сам что-то придумаю сказать.       — Спасибо, пап. Вам от Сони и Вики «привет».       — Им тоже от нас передавай, все пока.       — Пока. — Витя выдохнул и положил трубку. С момента встречи родителей с Викой и Соней, отец Виктора стал более мягким и податливым. Павел Викторович очень любил внучку и невестку, часто помогал Соне с Викой. Иногда даже сам укладывал, отправляю женщин на кухню, чтобы они могли чай попить и поговорить о своем. Пчелкин замечал эти изменения и не мог не посмеиваться с отца. На что ему Соня сказала, что Виктор и сам стал мягкотелым. Парню пришлось только согласился с этим замечанием.

***

      Поздний вечер. Квартира Пчёлкиных. Дождь не прекращается, капли мерно бьют по подоконнику. Вика спит. Соня сидит на диване, кутается в плед. В её руке чашка остывшего чая. Телефон лежит рядом, экран погас. В квартире темно, только слабый свет ночника в детской. Дверь открывается ключом. Входит Виктор — уставший, промокший, с потемневшим взглядом. На щеке — след от свежего пореза. Соня сразу встаёт.       — Ты весь мокрый… — тихо. — Что случилось? — Виктор снимает пальто, повесить не успевает — просто бросает на комод, в коридоре.       — Кажется, Каверин что-то затевает, — глухо говорит он, проводя рукой по лицу. — Сегодня кто-то пас нас возле офиса. Два раза видел ту же «девятку». Один и тот же водитель. — Соня сжимает чашку так, что побелели пальцы.       — Может, это совпадение?       — В это время, в этом районе, — Виктор усмехается, но без радости. — Совпадений не бывает… — Мужчина притягивает девушку к себе, утыкается лицом в волосы. Дышит тяжело, неровно. — Все будет хорошо… Идем спать. — Соня просыпается от звука двигателя под окном. Смотрит на часы — три ночи. Тихо подкрадывается к занавеске. На улице — черная «Волга», в салоне — двое мужчин. Фары выключены. Она будит Виктора, тот что-то бормочет, но Соня испуганно говорит.       — Витя… под окнами кто-то стоит. — осознав, что сказала жена, мужчина моментально вскакивает и отводит от окна, прижимая к себе.       — Спокойно. Не подходи к окну.       — Это они?       — Не знаю. Сиди тихо. Я со Шмидтом спущусь вниз и проверю. — Соня подходит к детской, берёт Вику на руки, прижимает к себе. Девочка тихо всхлипывает, не просыпаясь. Виктор со Шмидтом через десять минут возвращается в квартиру. Осматривает двор через щель шторы — машины уже нет.       — Уехали, — шепчет.       — Что это было?       — Напоминание, что мы под прицелом. — Он берёт жену за руку, ведёт на кухню. Садятся. На столе лежит стопка документов — паспорта, справки, переводы. Виктор перебирает их пальцами. — Всё это… мы доведём до конца. Любой ценой. — Соня кивает, но глаза её наполняются слезами.       — Главное, чтобы была эта цена, Витя. Чтобы не пришлось платить собой. — Он смотрит на неё, долго. Потом шепчет:       — Я не дам им тебя тронуть. Никогда.

***

      Сентябрь, солнечный четверг. За окном желтые деревья, птицы, редкие облака лениво плывут по небу. На кухне пахнет жареными оладьями и свежим кофе. Соня в лёгком халате стоит у плиты, напевая вполголоса. На полу — маленькая Вика с горой кубиков, пытается построить «дом для кошки», но каждая попытка заканчивается громким смехом и обвалом. Виктор сидит за столом, босиком, в майке и спортивных штанах, режет яблоки. Его обычно строгий взгляд смягчён. Он наблюдает за дочкой и улыбается.       — Ну что, архитектор, опять фундамент не выдержал? — дразнит он. Вика хихикает, поднимает кубик и торжественно протягивает отцу.       — Па!       — Конечно, помогу, — Виктор берёт кубики и делает вид, что сосредоточенно рассчитывает конструкцию. — Так, значит, если учесть ветровую нагрузку и детский энтузиазм… — Он подмигивает. — Думаю, дом устоит ровно пять секунд. — Соня смеётся.       — Да вы оба как дети.       — А ты что, хотела — серьёзного экономиста с калькулятором? Поздно, мадам, теперь я строитель выходного дня, — подшучивает Виктор. В это время телефон на столе начинает звонить. Виктор бросает взгляд на экран, хмурится, вздыхает.       — Ну вот. Как знал. — Соня кивает на трубку.       — Отвечай.       — Ага, сейчас испорчу атмосферу, — бормочет он и берёт телефон. — Да, Сань, слушаю. — Голос Белова гремит из динамика:       — Витя, ты где? Мы уже полтора часа как начали планёрку!       — Я в отпуске, — спокойно отвечает Виктор, одновременно держась за кубики, чтобы дочка не снесла башню. — Ну, как в отпуске… в семейной резиденции.       — Какой отпуск?! До выборов две недели! Где отчёты, где сводки?!       — Все на столе, под стеклом. Я всё приготовил ещё вчера, — отвечает Виктор с ленивой уверенностью. — Можешь сам убедиться, только не пролей кофе, как в прошлый раз.       — Пчелкин! — Белов уже не скрывает раздражения. — Ты понимаешь, что сегодня — подготовка к дебатам? Ты мне нужен!       — А вот дебаты — это по части твоего обаяния и Космоса, — усмехается Пчёлкин, поднимаясь, чтобы выключить плиту. — За общение отвечают у нас специалисты, а я, как ты знаешь, существо бухгалтерское. У меня максимум — диалог с калькулятором. — Соня, едва сдерживая смех, прикладывает палец к губам, чтобы не выдать его насмешку.       — Вить, я серьёзно! — голос Белова становится твёрже. — Нам нужно держаться вместе.       — Так я и держусь, — спокойно парирует Пчёлкин, глядя, как дочка тащит оладушек с тарелки. — Просто сейчас — за семью. Понимаешь, Сань, цифры подождут. А вот если я пропущу, как дочь впервые скажет «папа, смотри, башня стоит!», — это не вернёшь. — Пауза. На том конце слышно, как Белов шумно выдыхает.       — Ладно, — бурчит он. — Только завтра будь в офисе с утра.       — Завтра — посмотрим. Я вообще-то решил поработать неделю из дома. Шмидт рядом, всё под контролем. Если что — позови Космоса, он и меня, и тебя может заменить, особенно если в костюме, — смеётся Виктор.       — Отдыхай, Пчела, — сухо говорит Белов, но в голосе уже слышится примирение.       — Вот, другое дело. Всё, я побежал спасать башню — она, кажется, под обстрелом из плюшевых мишек. — Он заканчивает звонок и с облегчением кладёт телефон на стол. Соня качает головой, но улыбается.       — Тебя, как всегда, либо убить, либо расцеловать.       — Лучше второе, — Виктор подходит, целует её в висок. — Сегодня я полностью ваш. Никаких отчетов, никакой политики. Только я, ты и вот эта строительная фирма «Вика и партнёры». — Маленькая Вика поднимает кубик, торжественно произносит:       — На! — Они оба смеются. За окном солнце окончательно пробивается сквозь тучи, заливая комнату мягким светом. День только начинается — редкий день, когда Пчёлкин может быть просто отцом и мужем, а не правой рукой Белова.

***

      Вечер. Легкий ветер колышет занавески. На балконе стоит небольшой столик, бутылка вина, два бокала, свеча, которая дрожит от сквозняка. С улицы доносится шелест листвы и далёкий лай собак. Вика уже спит — Соня тихо закрывает дверь спальни и выходит к Вите, который сидит на балконе в футболке и смотрит в огни города.       — Уснула? — спрашивает он, не оборачиваясь.       — Как ангел, — улыбается Соня и садится напротив. — Целый день носилась, как вихрь.       — В кого бы это? — с усмешкой поднимает брови Виктор.       — В тебя, конечно. Упрямая, энергичная и всегда всё по-своему. — Он усмехается, отпивает глоток вина и протягивает ей бокал.       — Ну, за то, что сегодня у нас был нормальный день. Без звонков, без бумажек, без Белова.       — Без Белова — это вообще праздник, — смеётся Соня.       — Эй, — делает он вид, что возмущается, — между прочим, он мой босс… ну, почти.       — Ты его друг, а не подчинённый. И иногда мне кажется, что он забывает об этом. — Пчёлкин тихо кивает, глядя в бокал.       — Он не забывает, просто у нас с ним — разные роли. Он — лицо, я — тень. Так проще.       — Но тебе тяжело, — мягко говорит Соня.       — Бывает. Особенно когда понимаю, что все эти схемы, счета, документы… всё это уже не про нас. Не про жизнь. — Он делает паузу, потом тихо добавляет: — А вот это, — кивает на неё, на окно, за которым спит дочь, — вот ради чего всё. — Соня тянется через стол, берёт его ладонь.       — Тогда, может, хватит быть тенью? Ты ведь можешь больше, Витя. И уехать — не значит сбежать.       — Я знаю. — Он тихо выдыхает, глядя куда-то вдаль. — Просто страшно. Не за себя — за вас.       — А я, — Соня сжимает его пальцы, — боюсь только одного: что мы однажды не успеем. — Он поворачивается к ней, ловит её взгляд. Молчит. Потом мягко говорит:       — А ты всё та же — умная, сильная и упрямая.       — И всё та же твоя, — улыбается она. Он тянется, целует её. Сначала легко, будто проверяя, не снится ли ему этот момент. Потом — чуть глубже, теплее. Соня отвечает, и на мгновение всё исчезает: тревоги, выборы, звонки. Только они двое, свеча и тёплая ночь сентября.       — Помнишь, как мы впервые вместе ужинали? — спрашивает она, отстранившись.       — Конечно. Я тогда тебя впервые поцеловал, а потом испугался, наврал тебе, парням, — усмехается он.       — И кто тогда выручил? Кто придумал всю эту историю со шкафчиком?       — Ты. — Виктор кивает. — И с тех пор всегда выручаешь. — Они оба смеются. Потом сидят молча, наслаждаясь этим коротким покоем. Ветер приносит запах мокрой травы и бензина с дороги. Где-то далеко гудит поезд.       — Хочешь, завтра тоже останемся дома и проведем этот день втроем? — тихо спрашивает Соня.       — Хочу, — отвечает он после короткой паузы. — Только никому не говори, что я теперь примерный семьянин. Репутацию испортишь.       — Уже поздно, — шепчет она. — Репутацию ты потерял, когда впервые уложил Вику спать и заснул рядом с ней с книжкой в руках. — Они снова смеются. Свеча почти догорела. Виктор встаёт, подходит к ней, обнимает сзади, положив подбородок на плечо.       — Вот бы так всегда, Сонька… без звонков, без шороха за спиной.       — Когда-нибудь будет. Главное — дожить до этого «когда-нибудь», — тихо отвечает она. И они стоят, глядя в темноту, где огни города мерцают, как далёкие обещания спокойствия. Внизу проезжает машина, где-то лает собака, а в квартире, наполненной запахом вина, свечного воска и детского сна, впервые за долгое время — тишина.