Хомо эректус

Обыкновенно солнечная, приветливая Франция в этот раз не встретила пассажиров ни бьющими в лицо приятными лучами, режущими глаза после темного самолетного салона, ни приветливыми французами, которых так ждал увидеть Баттерс, столпившимися у трапа и кричащими: «Bienvenue, bienvenue!» Кайл только на мгновение привычно зажмурился, спускаясь по лестнице, но сразу же снова распахнул глаза — взлетная полоса была черна и почти непроглядна, не считая мерцающих тут и там сигнальных огоньков да стекол здания аэропорта. Стояла глубокая французская ночь, и встречал их маленькую группу разве что прохладный летний воздух, вместо кофе и багетов пропахший самолетным топливом. – День насмарку, – ворчливо буркнул Крейг, впрочем, не такой раздраженный, как с утра — видать, хорошо выспался в процессе, с завистью подумал Кайл, оглядываясь в поисках автобуса. Ничего даже близко похожего вокруг не было — похоже, нужно было тащиться до здания пешком или вовсе, не тратя времени, бежать мимо него в поле, избежав очередной выматывающей проверки документов. Никто в захолустном французском городишке не собирался встречать их, как никто не провожал в их собственном, захолустном американском. Кайл тяжело вздохнул, подтаскивая к себе чемодан. Оставалось только довериться профессионализму Венди и покорно дожидаться доставки на главное место действия. – А мы завтра сходим посмотреть на Эйфелеву башню? – Баттерс с любопытством огляделся, с предельной осторожностью везя багаж перед собой. – Не сходим, она в Париже, – вздохнул Кайл и устало выпрямился — десять часов полёта могли поубавить даже самый пылкий энтузиазм. – И вообще, мы работать приехали. Следующие двадцать четыре часа отложились в памяти разве что яркими вспышками: бесконечные переговоры Венди до с одним, то с другим туповатым французом (Кайл не раз ловил себя на мысли, что именно поэтому древние и мёртвые французы нравятся людям куда больше), поездки в душном такси туда-сюда, от Перпиньяна до Тотавеля, перетаскивание чемоданов, обрывочный сон в номере отеля и давящее чувство ожидания — когда, наконец, начнется то, ради чего они вообще оказались здесь, в непривлекательной для туристов глуши. Эту часть любой экспедиции — финансово-юридическую — Кайл всегда презирал больше всего, предпочитая отдавать в руки специалистам вроде Венди, чтобы каждый занимался исключительно собственным делом. – Это потрясающее место! – с улыбкой бросила девушка с переднего сиденья машины, и Кайл, наконец, очнулся и огляделся по сторонам — в окнах виднелась только иссушенная солнцем родная сердцу пустошь и пролетающие мимо один за другим столбы. – Мадам Виэй и месье Пезон согласились поселить нас у себя, даже палатки тащить не пришлось! – Гады твои французы, – сердито просидел сидящий рядом Стэн, чем-то слегка раздраженный. – Вторые сутки мусолят. – Мы подъезжаем? – Кайл заметно оживился, тут же прильнув к стеклу. На горизонте пока не виднелось никаких домов, но неизменное чутье, всегда подсказывающее близость чего-то древнего и великого, и в этот раз уверенно, словно компас, говорило: дело близко. – Стэн! – Венди бросила укоризненный взгляд на парня, затем на усатого французского водителя, который и ухом не повел. – Да. Через двадцать минут будем на месте. Разложимся, и сегодня же можно сделать отметки. – Наконец-то! – не сдержав радости, Кайл нетерпеливо заёрзал на месте. – Твою мать, все круги ада с этими лягушатниками пройдешь, пока… – Кайл! – настала очередь Брофловски ощутить на себе осуждающий взгляд девушки через очки. Водитель глуховато хохотнул себе в усы и повернул руль, сворачивая со сбитого и пыльного асфальта на ухабистую проселочную дорогу. Когда их маленькая команда, наконец, оказалась на месте, всё завертелось куда быстрее. Близость открытия дурманила голову, и Кайл, спрыгнув на каменистую дорогу и оглядев кучкующиеся вокруг небольшие каменистые домики, не сумел сдержать широкой улыбки. – За мной! – скомандовал он столпившимся у машины коллегам и уверенно, таща чемодан за собой, зашагал в сторону, прочь от очаровательных домиков с цветами на окнах, туда, где за кромкой деревни виднелись скалы и пустое пространство, заполненное разве что редкими грядками местных — если в подобной почве вообще что-то могло расти, — оставляя Венди разбираться со всевозможными месье и мадамами, пока ему, в конце концов, можно будет заняться собственным делом. *** – За мной? В ответ в телефонной трубке сурово покашляли, как будто намекая на что-то. Молодой человек обиженно цокнул языком и откинулся на спинку жесткого отельного кресла, перекидывая ногу на ногу. – За мной не убудет, так и передайте герцогу, мистер Фредриксон. Разве я когда-нибудь вас обманывал? Нет, вот хоть раз обманывал, хотя бы разочек? Вот и-… Вот именно, что нет, поэтому я жду предоплаты! Между прочим, это без учета расходов на жилье и пропитание, а это все тоже денег стоит! Мистер Фредриксон, герцог хочет неандертальца или нет? Это эксклюзив, да и вдобавок дело стопроцентное, вы меня знаете! Я прошу за настоящую кость каких-то жалких пятнадцать тысяч, а вы-… Мистер Фредриксон! Мистер Фредриксон, вы выкручиваете мне яйца! Будет ваш герцог доволен, когда узнает, что вы отказались от кости за несчастных пятнадцать тысяч?! В трубке на миг повисло тяжелое молчание — на той стороне телефонной линии явно метались в сомнениях, пока наконец не раздался тяжёлый вздох. Молодой человек просиял и подхватил со столика соломенную шляпу. – Вот так и нужно было! Вы превосходный человек, мистер Фредриксон. Будет вашему герцогу неандерталец, не беспокойтесь. Это мое дело. Вы же меня знаете! Жду зачисления! В телефонной трубке послышались гудки. Удовлетворенно улыбнувшись, молодой человек вскочил с кресла, щелкнув по крестику на открытой странице антропологического журнала, захлопнул ноутбук и надел шляпу. Пора было выдвигаться в путь — аренда дома на самом краю крошечной деревушки возле Тотавеля, случайным образом засветившейся в журнале, начиналась с сегодняшнего дня, месье ЛеБуле с самого утра ждал за нее оплаты, а еще нужно было обустроиться — желательно, успев до того момента, как группа начнет делать отметки на местности.