Глава 71 — Лицемерие
5 декабря 2025 г., 21:00
Клеон приоткрыл искрившиися золотом глаза, кривя губы в насмешливой улыбке. Он почувствовал вмешательство иной силы в его плетение и не смог пройти мимо, не смог не наказать нарушителя спокойствия, что так топорно пытался разорвать его сети, будто совсем ещё несмышлёный ребёнок. А кто из довольно многочисленного списка богов мог считаться достаточно юным, чтобы счесть его ребёнком в сравнении с остальными, к тому же ещё и иметь желание, а может, и приказ на разрыв магии Клеона? Как вовремя младшие братья проговорились ему о существовании совсем ещё юной дочери Луноликого.
Клеон его помнил. Помнил надменность и манерность в каждом жесте, презрение во взгляде на Аарона и щенячью преданность Карлитте. Его вечно бледная и белая фигура, укрытая водопадом снежных волос, казалась крайне неестественной среди остальных. Чужеродной и непринятой. Как и вечно траурный облик Карлитты. Чёрное и белое, их вечная однотонность смотрелась неуклюже и неестественно среди ярких красок остальных богов, потому и ревность Аарона можно было понять. Дейл и Карлитта, оба непринятые, оба отличные от остальных, — у них было гораздо больше общего, чем того бы хотелось Светоносному.
Клеон не знал, да и не особо спрашивал, как же Дейлу удалось переманить на свою сторону половину ранее общего пантеона, к тому же довольно сильных и важных его представителей. Чего только стоили Вико и Хади, в коих так ныне нуждался Аарон и вся его любимая засушенная земля. Ещё живя среди этого вечно спорящего божественного клубка, Клеон не замечал в Дейле никаких лидерских качеств. Скорее верного и преданного исполнителя воли Карлитты, что очень любил сцепиться языком с каждым, кто произносил неверное, по его мнению, слово. Или же, уступая в моменте, доводил до бешенства уже во снах, создавая жуткие кошмары. Пару раз Клеон испытал их на себе, ибо довольно часто в своё время упражнялся в красноречии, особенно с теми, кого считал достойными для этого соперниками. Однако нужного результата Дейл не достиг — уж слишком близки и одновременно далеки были их способности. Иллюзии Дейла не шли ни в какое сравнение с миражами Клеона. Что часто выливалось в настоящие баталии талантов, тем не менее, без победителей.
Было бы крайне любопытно посмотреть на Дейла в роли единоличного правителя, уж слишком подобный образ не стыковался с тем, что запомнил Клеон. Потому и интересовал. Однако вряд ли Аарон одобрил бы подобное любопытство.
Хитро ухмыльнувшись, Клеон поднялся с мягчайшей перины, укрывавшей его новообретённое ложе в человеческом храме, и довольно потянулся, тихо забренчав многочисленными золотыми украшениями. Пусть он и Болотный, но — царь, а значит должен соответствовать. Волк вскинул голову ещё на первый шорох, так же открыв взгляду ошейник — мученическое творение нескольких лучших ювелиров всей солнечной стороны.
— Нам нужно на гору, к сожалению, — кивнул Клеон воплощению, что уже ласково жалось к горячей руке.
Мгновение — и вот уже Клеон гордо вышагивал средь облаков, демонстративно не замечая вмиг утихшего шума вечного пира. Солнечные боги замерли, подобно мышам, заворожённым изяществом голодной змеи; слишком для них мало времени прошло. К столь лёгкому и незатейливому появлению Клеона на их пороге они ещё были не готовы.
— Где Аарон? — спросил он разом у всех, заставляя хоть немного, но отмереть.
— Там, — Элий, как единственный, кто сохранял хотя бы подобие дружелюбия к старшему брату, указал в сторону самого плотного скопления облаков. — Он не один, тебе стоит предварительно оповестить его о своём…
Клеон не стал дослушивать. Изящно развернулся и направился в нужную сторону, примерно сложив руки с многочисленными кольцами перед собой. Позади плотного тумана, что нехотя моросил лёгкими каплями по лицу новоприбывшего, открылась вполне ожидаемая картина, на которую Клеон не дёрнул и бровью. Многочисленные и разрозненные женские стоны били арбалетными стрелами, пропитанными ядом, по давно выстроенной равнодушной броне Клеона, не давая расслабиться ни на миг, натужно возвращая в позабытое прошлое. Лев, тряхнув золотой гривой, устало облокотился на старшего сына хозяина, тяжело выдыхая. Будто немой родитель, что мог лишь укоризненно наблюдать за проказами бунтующего ребёнка, только открывшего для себя мир любви. Кстати, говоря о последней, — Акали на ложе не наблюдалось, что было даже удивительно. Неужели впала в немилость?
Под ревнивый рык волка Клеон ласково прошёлся ладонью по лоснящейся солнечной шерсти большой кошки. Наверное, этот лев был единственным хранителем той маленькой части Аарона, которая иногда полностью занимала умы достойных мужей. Он был единственным, кто принимал и привечал сыновей Аарона вместо собственного хозяина. Довольно обидно, когда роль отца в семье исполняет питомец.
— Светоносный, — ощутив раздражающий звон в ушах от непрерывных стонов, давно сравнившихся с воем, Клеон всё же заставил отца обратить на себя внимание.
Аарон оторвал мутящийся сладкой негой взгляд от очередной черноволосой красавицы и с трудом задержал его на сыне, явно в первые мгновения решив, что с ним заговорило собственное отражение, утратившее яркость.
— Поди прочь, — рыкнул он в недовольстве, отворачиваясь.
Однако вернуться к прерванному занятию не успел: все девицы в его руках опали подбитыми куропатками, крепко затянутые миражами собственных услад.
— Это важно, — Клеон сложил руки на груди, терпеливо ожидая, пока отец придёт в себя и поймёт, что от него хотят на этот раз.
Уж кто, кроме Болотного царя, мог столько знать о терпении, проведя тысячелетия в одиночестве средь зловонных грязных вод, хранивших лишь яды и трупы? Лев тихо зарычал, выходя вперёд и прикрывая Клеона перед хозяином. О том, что Аарон злился, было нетрудно догадаться и без вмешательства его воплощения, ибо убийственный взгляд из-за плеча, пожалуй, действительно мог стать смертельным, особенно для людей, особенно для тех, кто и так с трудом глядел на солнце.
— Я знаю, кто и как истощил реки и озёра, — на корню обрубая всякие зачатки гнева, всё ещё тихо произнёс Клеон, заставляя отца невольно прислушиваться к его словам внимательнее.
Буря в глазах, отражавших полуденное солнце, утихла, сменившись мягкими рассветными лучами, тепло обволакивавшими небо в преддверии нового дня. Однако, проявляя собственную важность, Аарон предварительно откинул золотую копну волос с плеч и расслабленно потянулся, демонстрируя поистине точёные рельефы, будто создававший его скульптор горел неимоверным желанием достичь идеального, чего-то живого. Однако забыл, что камень сердце заменить не сможет. Аарон поднялся с пышной широкой постели и, не стесняясь наготы, щелчком отправил женщин восвояси и текучим шагом приблизился к своему бледному отражению, что смотрело на мир с тем же пренебрежением, что и он. Только более открыто, не прикрывая помыслы лицемерным благом.
— Я слушаю, — слегка хрипло произнёс Аарон, разворачивая широкие плечи, будто стремившихся закрыть собою небосвод.
Клеон едва заметно дёрнул уголком губ, невольно сравнив лёгкую хрипотцу от сна и стонов отца с пробирающей до самых глубоких доньев души хрипотой Карлитты.
— Это дочь Луноликого, — вкрадчиво ответил Клеон, вглядываясь в глаза Главенствующего Бога. — Она пыталась исправить созданную мною карту рек, однако я быстро её заметил и немного наказал.
— Почему не Ума? — напряжённо нахмурился Аарон, по всей видимости, устав демонстрировать сыну орган, благодаря которому тот появился на свет, и обмотал бёдра какой-то тряпкой. — Уверен, что это именно она?
— У Умы гораздо больше сил и опыта, её вмешательство я мог и не заметить, а вот девчонка была весьма топорной. Кстати, как её зовут? За всё время моего нахождения здесь её имя ещё ни разу не звучало.
— Имя? — Аарон крепко задумался, нахмурившись. — Что-то связанное со звёздами на древнем наречии.
— Сиэлла? — Клеон приподнял бровь.
— Около того, — Аарон махнул рукой. — Спроси у Райана. Так у тебя есть предположения, почему именно она этим занимается, а не Ума, которую ты мог и не заметить?
— Меня здесь не было сотни тысячелетий, откуда мне знать о ваших разборках? — Клеон поджал губы.
— Действительно, — Аарон мрачно постучал по губам. — Зная амбиции этого флейтиста, он мог воспитывать дочь под себя, вот и даёт ей не самые посильные задания.
— А что о ней говорит Кирас? — вспомнив главного советника отца, поинтересовался Клеон.
Бог-Судья в своё время знатно портил Клеону жизнь своими нравоучениями и пониманием лучшей жизни, всячески настраивая отца против собственного сына. И за прошедшее время вряд ли что-то в их отношениях сильно изменилось.
— Ничего любопытного. Видит в ней только возможность поиграть на отцовских чувствах, — Аарон в недовольстве повёл плечом. — Если это всё, можешь идти, я подумаю, что сделать с этой информацией.
Клеон едва заметно склонил голову в притворной покорности и вернулся к пировавшему пантеону, вновь замершему на некоторое время от его появления, ещё и в сопровождении золотого льва.
***
Райан довольно быстро не выдержал, когда к новорождённому члену рода Каэрских подошёл уже десятый поздравитель, и, скинув всё на жреца, благополучно вернулся на гору. На ещё больший пир. Однако и тут вовремя сбежать не удалось, ибо массивная фигура Клеона слишком ярко выделялась на отшибе всего празднования, с волком и львом у ног, будто верные стражи, оберегавшие покой благодетеля. Заметив друг друга, Клеон растянул губы в широкой, пропитанной болотным ядом, улыбке. Райан нахмурился. Пока что не было ни единого случая, когда внимание Клеона сулило поистине радостное событие. Лев у ног последнего дёрнулся и, в недовольстве вытянув передние лапы, с тихим ворчанием поднялся и боднул Клеона в бедро, получив в ответ чесание за ухом. Удовлетворившись лаской, золотая кошка двинулась к Райану, встала на задние лапы и положила передние тому на плечи. Райан, едва не присев от внушительного веса, за проявленную стойкость получил краткое мытьё лица наждачкой, заменявшей льву язык. Где-то в стороне слышался полупридушенный смех Элия и Вайны с Коа. Недовольно глянув на последних, лев отпустил очередную жертву, но ухватил её зубами за рукав, заставляя идти за собой. «А вот и грядущие проблемы», — с лёгкой усталостью подумал Райан, поднимая свободную руку вверх, на которую тут же приземлился Мёд. Аарон, закалывая массивной брошью оставшийся лоскут ткани на плече, обернулся на появление Райана с широкой улыбкой. Тот просиял ответной. — Ты желал меня видеть? — Как назвали мальчика? — поинтересовался Аарон, проходясь горячей рукой по золотистой шерсти льва. — Кристиан, — ответил Райан, вспоминая вечно смеющегося младенца, коего так стремилась поздравить вся солнечная аристократия. — Красивое имя, — кивнул Аарон. — Я рад, что выбранный тобою род успел настолько прославиться. — Это не моя заслуга, — в мгновение поджав губы и дёрнув непокорными воронными прядями, заявил Райан. Он до сих пор не мог простить Грега и его предательство. Его планы и лицемерие, желание во всём иметь выгоду и наживаться на доверии единственного друга. Грег был последним оплотом, что держал веру в людей незыблемой для Райана, а потому стал последним гвоздём в крышку гроба его бессмысленных ныне надежд. — Ошибаешься, — Аарон мягко провёл рукой по чернильным прядям сына, путаясь в опоясывавшей лоб золотой цепочке. — Без твоей помощи и благословения они не смогли бы развиться. Род зависим от Покровителя, а потому и заслуги делятся поровну. Не прибедняйся, мальчик мой, ты достоин того положения, что им досталось, — низкий вкрадчивый голос работал лучше всяких успокаивающих трав, и Райан действительно расслаблялся, унимая бушевавшую досель тревогу. — Спасибо, — мягко улыбнулся он в ответ. — Но зачем ты меня звал? — А я не могу просто так с тобой поговорить? — по-доброму усмехнулся Аарон, прищуриваясь, однако ни единой морщинки не мелькнуло на его будто выточенном из камня лице. — Хотя в этот раз ты прав. Твой брат принёс новости, с одной стороны хорошие, с другой — ведущие к проблемам. Райан, подобравшись, выпрямил спину подобно заправскому воину, готовый внимать любым словам. Даже Мёд на его плече напрягся, прикрыв болтливый клюв крылом. — Будь добр, напомни, как зовут дочь Луноликого? — Сиэль, — Райан с недоумением поднял брови. — Зачем она тебе? — Си-эль, — перекатывая имя на языке, будто кусочек сахара, протянул Аарон. — Это она повинна в бедах наших рек и засухе. — Разве засуха не началась ещё до её рождения? — не мог не переспросить Райан. — Верно, — Аарон удовлетворённо кивнул. — Однако обострилась она совсем недавно, будто кто-то специально подзуживал. Клеон почувствовал вмешательство в своё плетение и смог понять, что это была Сиэль. — Но почему не Ума? — всё ещё недоумевал Райан. Аарон лишь пожал плечами. — Я знаю, что Луноликий запретил тебе с ней пересекаться после того неудавшегося случая, — он в недовольстве поморщился. — Но ведь можно повлиять на неё и не пересекаясь? — Хочешь, чтобы я её ослабил? — Райан нахмурился. — В неё многие верят, это может быть проблематично. — Но ты ведь справишься? — Аарон положил горячую руку сыну на плечо, с немым вопросом заглядывая в глаза. Райан мог лишь кивнуть, не в силах противостоять тому, в чьём взгляде хотел видеть лишь гордость за его заслуги и достижения. Предварительно пройдясь рукой по мягкой гриве под тихое мурчание, Райан вернулся к пирующим богам, планируя практически сразу отправиться к Границе, где было гораздо проще уловить Сиэль. Однако, как обычно, присутствие Клеона рушило многие чаяния. — Гав-гав, — издевательски произнёс он вслед, делая большой глоток вина. Райан замер и резко обернулся, прищурившись. Злость и обида за мгновение затопили его душу, в очередной раз не позволяя сосредоточиться и отвлечься от очевидной провокации. Клеон продолжал давить издевательскую улыбку, несмотря на трясущуюся от резко накатившей слабости руку, что уронила бокал, разбив последний с жутким звоном, обернувшим к их маленькой перепалке весь пантеон. — Райан, — тут же поднялся Элий, выдёргивая руку из захвата Лейна, не желавшего вписываться в очередные разборки. — Остановись! Клеон, прекрати его провоцировать! — А с чего он взял, что я его провоцировал? — едва скрывая предательскую дрожь в голосе, просипел Клеон, пряча руки в белоснежной волчьей шерсти. — Может, я просто говорил, что мне в голову взбредёт. Кто-то слишком высокомерен и себялюбив, раз любое слово воспринимает на свой счёт. — Замолчи! — рявкнул Элий, дёргая Клеона за шиворот. — Я тысячелетиями молчал! — не остался тот в долгу и, утратив самообладание от болезненной темы, захрипел от боли. — Псина подзаборная, только команды выполнять и можешь, — прошипел он, кое-как удерживаясь в сознании. Райан вскинулся под крик сокола, но тут же упал без сил. Неожиданно накатившее спокойствие и сочувствие к брату сбили его с ног, заставив отпустить натянутые до предела вожжи. По виску Лейна скатилась напряжённая капля пота и, истратив последние силы, он устроился в объятиях Нираи, что продолжала играть на выдуманном сочувствии братьев друг к другу. — Хватит вам, — строго наказала она, нахмурившись вопреки слезам, что вечно струились по её щекам. Ману оказалась единственной, подошедшей помочь Райану. Остальные боги, глядя на него то ли с недовольством, то ли со страхом того, что и с ними он мог повторить подобный трюк, старательно его не замечали. — Постарайся не обращать на него внимания, — шепнула Ману. — Он как киви, кричит страшно, а на деле ни летать не может, ни сражаться. Райан не мог не усмехнуться с подобной ассоциации и, пожав когтистую руку Ману, всё же исчез, не желая видеть всеобщее презрение. Туман отбирал всё больше территорий. Продвигался всё ближе к центру стороны, захватывая деревни и города, леса и поля, утаскивая скот и людей в свои беспроглядные недра и не оставляя после и стылого крика. Райан сидел на крыше дома старосты, чью деревню туман заглотил почти что на половину, и наблюдал, как за мутной пеленой медленно скрывался очередной домишка, с пищащими внутри мышами и крысами, желавшими поживиться людской беспечностью, а в итоге сами оказавшиися пищей для чудовищ более странных, нежели им представлялось. Райан, прикрыв глаза, пытался отыскать след Звёздной Госпожи в белёсых тропах потерянной жизни, различить звон украшений среди скрежета когтей и дикого воя, учуять отголоски мяты в свившемся затхлом букете из крови и разорванной плоти. Бесполезно. Она пряталась. Опасалась и раздражалась. Не желала видеть источник вечных проблем. Как и все остальные боги. Мёд, распугивая оставшихся рядом животных, парил над руинами деревни, деря глотку очередным криком. Райан нахмурился. С недавних пор вход в туман ему был заказан. В исступлённой жажде доказать отцу свою принадлежность выжег остатки крови де Литтера, выжег солнцем возможность прятаться в тени, выжег шанс выжить среди монстров, уравняв себя с остальными богами, что так же не могли противостоять последним созданиям Карлитты в полной мере. Прождав неизвестно сколько, Райан, спрыгнув с крыши на иссушенную землю и прищурившись, протянул руку вперёд. — Не желаешь появиться так — вытащу силой, — шепнул он. Сиэль прекрасно знала о его присутствии, не могла не заметить вблизи тумана, и именно потому скрывалась. Пусть они и хранили общую тайну от Дейла, однако нагнетать её раскрытием не стремились. По крайней мере, сама Сиэль. — Я что, коза на привязи, чтобы так меня таскать? — раздражённо взвизгнула она, едва не поскользнувшись на кровавой луже. — Козы не визжат, — флегматично заметил Райан, ловя Мёда на подставленный локоть. — О, правда? Надо будет отцу сказать, — теперь уже шипела Сиэль, скривившись, отряхивая тканевую туфлю на маленьком островке более-менее чистой травы. — Не скажешь, — Райан склонил голову к плечу. — Или я добавлю, что ты нарушаешь его запреты. — Так нравится издеваться над слабой женщиной? — Сиэль упрямо поставила руки на бока, предварительно откинув белоснежную прядь за покатое плечо. — А слабой женщине так нравится уводить реки с нашей стороны? — тут же парировал Райан, сложив руки на груди. — У слабой женщины есть другие развлечения. Вязание, например, — фыркнула она и тут же нахмурилась, легко ударив себя по щекам. — Клеон с тобой не согласен. — Его проблемы. — Не в этот раз. — Да что ты говоришь? — Сиэль скептически приподняла бровь, отбрасывая за плечо вторую прядь. — То есть тебе можно влиять на подлунных богов и лишать их сил, что отражается на всей стороне, а нам вмешиваться в жизнь вашей стороны нельзя? Вот оно, солнечное лицемерие! — Из-за засух умирают люди. — А теперь тебя они заволновали? Совсем недавно ведь угрожал, что тебе на них плевать? Или плевать только на подлунных? Или это разовое сострадание ради внимания папочки? — Сиэль незаметно отходила всё дальше, вглубь тумана, где притаилась Тали, готовая до последнего удара чудовищного сердца защищать хозяйку. — Замолчи, — практически прорычал Райан. — А то что? — продолжала провоцировать Сиэль под звон опоясывающих талию звеньев. — Опять силу отберёшь? Так почему до сих пор не сделал этого? Потому что не успел достаточно накопить. Попытки ослабить Клеона, давно взошедшего на мнимый пьестал по количеству верующих, и вытянуть Сиэль с Изнанки, где магия изначально работает по иной логике, высосали дочиста силы, не оставляя и шанса на быстрое решение проблемы. — Зачем ты это делаешь? — дёрнув головой и возвращая мыслям подобие примерного строя, спросил он. — Что именно? — вполне искренне поинтересовалась она. — Реки. Уводишь их, — тяжело выдавил Райан, внимательно следя за каждым жестом белой фигуры в сером тумане. — По той же причине, по какой ты стоишь здесь и требуешь от меня ответа, — Сиэль склонила голову к плечу, рассыпав по нему пряди падающих звёзд. — Тяжело не выполнять приказы Главенствующего, особенно когда он твой отец, не так ли? — Он заботится о своей стороне, — стоял на своём Райан. — А мой нет? — хмыкнула Сиэль. — За счёт нас? Нет. — Это называется компенсация, — наконец поймав Тали за холку, ответила Сиэль. — Плевать мне, как это называется, — Райан вновь начал злиться, однако стремился сосредоточиться, достигнуть мало-мальского покоя, пока всё прибывавшая сила устраивалась в его венах, готовясь вновь выплеснуться в любой момент. — А вот это уже лицемерие, — Сиэль не уступала в провокациях Клеону, упрямо доводя Райана до дрожи своими высказываниями. — Плевать на проблемы нашей стороны, на то, сколько оскорблений лилось на неё из речей ваших жрецов, на то, скольких богов записали в предатели из-за желания свободы, важно лишь призрачное благополучие, выгодное только Светоносному. Сам же довёл свою землю до истощения, а теперь чужими руками пытается это исправить! Не самый лучший пример для подражания! Продолжить дальше Сиэль не смогла. Сила восстановилась. Схватившись за грудь, туго стянутую корсетом, она тяжело задышала, распахивая глаза. Мел едва удержалась на её плече, крепко ухватившись за край рукава всеми лапками. — Кто сильнее, тот и устанавливает правила, решая, где лицемерие, а где нет, — спокойно закончил Райан, отряхивая руки, чтобы скрыть прошедшую по ним дрожь от выплеска силы. А может, тому виной яростный аметистовый взгляд, жгущий сильнее лесного пожара, что проходился пеплом в крови?
