Тайны Солнца

      — Тали, фу! Выплюнь гадость.       Огромный монстр с зелёной сердцевиной обиженно рыкнул, демонстративно открыл испещрённую сотнями зубов пасть и вывалил длинный язык, покрытый острыми шипиками. За них и держался кусок изрядно обслюнявленной алой ткани — бывшего воротника. Собственно, от когда-то довольно симпатичной рубахи мало что осталось: множество порезов, рваные края, оторванные рукав и воротник не добавляли ей шарма. Держалась она на довольно крепко сложенном теле лишь на честном слове. Сиэль, решив прикрыть срам, с головой укрыла Райана покрывалом, которое вместе с достаточно узкой кроватью появилось из ниоткуда в самом центре гостиной.       Сколько бы ни проходило веков, а полновластной хозяйкой Обители Сиэль так и не стала, да и вряд ли когда-нибудь станет. Всё, что хранило хотя бы мельчайшую частицу Карлитты, подчинялось лишь ей даже после её ухода. Что уж говорить об этом таинственном особняке, в котором Богиня Тьмы творила историю всего мира? Обладай он собственным сознанием, а Сиэль долгое время именно так и предполагала, наверняка счёл бы личным оскорблением столь радикальную смену властительниц. Вместо создательницы целого мира — всего лишь дочь одного из её приспешников, вечно задвинутая куда-то подальше от больших опасностей.       — А мужской одежды у меня нет, — печально поведала Сиэль в никуда, хитро оглядываясь. — Или мне в свою одежду его нарядить?       С тихим шлепком в какой-то нише показался целый набор идентичных алых рубах и тёмных штанов. Следом за ними приземлилась даже дополнительная пара сапог с металлическими шпорами.       — Какое роскошное обслуживание, — задумчиво дёрнула бровью Сиэль. — А платья сможешь?       В противоположном углу, переливчато зазвенев, появилась странная металлическая конструкция, на которой, на каких-то непонятных обтёсанных деревянных палках с крючками, висели разного рода платья. Взвизгнув, Сиэль бросилась к ним, с шумом перебирая обновки. Они, однако, тоже отличались непривычным видом и тканью. По крайней мере, за довольно внушительный по человеческим меркам срок Сиэль ещё не встречала столь странных фасонов и, пусть и приятного на ощупь, но какого-то странного материала. Среди всеобщего многообразия платьев даже затесался костюм с брюками, причём явно рассчитанный точно по фигуре Сиэль. Фи, женщине носить мужские штаны? Верх вульгарности! Такое разве что разбойницам под стать, которым давно уж чужды стыд и смятение.       — О, Мел, смотри, какое милое! А вот серебристое! Блестит! Или нет, вон то, синее, смотри, какие рукава! А у этого фиалкового — такой подол! — радостно перебирала она наряды, крутясь и приглаживая нежнейшую ткань. — А украшения сможешь? Только серебро!       Если Сиэль казалось, что на платьях лимит щедрости Обители закончится, то как же радостно было ошибаться. На этот раз ей был представлен огромный сундук, куда вполне могли бы влезть Аарон с Дейлом вместе, доверху забитый украшениями столь тонкой и кропотливой работы, что даже на самой простой цепочке Алан, Бог Богатств, удавился бы от цены, за которую ту можно было бы продать. Собственно, Сиэль оказалась полностью потерянной для общества, состоящего из уставшей паучихи, обиженного монстра и бессознательных пустокровки с соколом на груди, — она едва ли не с головой зарывалась во всевозможные украшения. Во всех восьми глазах Мел отражался один-единственный вопрос: «Почему я до сих пор не сорока при такой-то хозяйке?» Однако отвечать ей никто не собирался, и пришлось мириться со столь несправедливым неведением.       Спустя неизвестное количество времени, ибо в Обители оно всегда текло по своим законам, Сиэль, будто скупившая всё содержимое ювелирной лавки и повесившая на себя, таки соизволила оторваться от сундука и вернуть внимание причине нежданного обогащения.       — И что с ним делать? — задумчиво спросила она у Мел, прикладывая к щеке ладонь, на каждом пальце которой красовалось от двух колец и более. — Выдать его отцу? А зачем? Доверие? Сейчас ему как никогда нужна моя поддержка, но… А я? Как думаешь, Мел, уж спасение жизни станет долгом посущественнее, нежели склянка крови?       Сиэль подошла ближе к постели и присела на её довольно скрипучий край, всматриваясь во всё ещё напряжённое лицо Райана. Протянула тонкую руку и легко прошлась по непокорным вихрам. Многочисленные кольца тут же зацепились за спутанные пряди, и оба поморщились.       — Он вообще слышал что-нибудь про гребень? — шикнула Сиэль, нехотя снимая перстни и осторожно выпутывая их из вороной западни. — Птичку жалко.       Решив покапризничать и дальше, Сиэль с пакостливой улыбкой переложила сокола себе на колени истерзанной спиной вверх. Цыкнув, протянула руку в сторону целого хранилища всевозможных склянок и флаконов, откуда прямо к ней подплыл нежно-голубой бутылёк со слегка искристым содержимым.       — Быстрого результата не будет, зато пощиплет, — явно перепутав хорошую и плохую новости, Сиэль основательно сдобрила края ран зельем, рецепт которого вызнала из очередной книги Обители.       Пара мгновений — и всё ещё не приходя в сознание, и сокол, и Райан яростно забились, скуля и пытаясь дотянуться до источника боли. Сиэль еле удержалась на кровати, пару раз получив случайные удары по спине разгорячённой рукой, от которых по ледяной коже побежали мурашки.       — Беспокойные дурни, — прошипела она недовольно, крепче удерживая сокола и тем самым обезвреживая заодно и пустокровку. — Я предупреждала, надо было слушать.       «Если так недовольна, почему лечишь?» — мысленно спросила хозяйку Мел, удобно цепляясь за крупную серьгу с аметистом невероятной огранки.       — Потому что он пришёл ко мне, — легко пожала та плечами. — Ибо больше не к кому. Мы оба постарались над тем, чтобы остаться друг для друга единственными хранителями собственных тайн. Он испоганил мне жизнь, открыв меня солнечной стороне, я стала причиной его становления богом. По его вине я заперта здесь, по моей вине он больше никому не нужен. В моих руках его человеческая кровь, в его — моя божественная свобода.       «Ты так спокойно это принимаешь? С каких пор?» — с изрядной долей насмешки продолжала интересоваться Мел, звеня тонкими цепочками.       — Я плакать должна? — флегматично осведомилась Сиэль. — Не в моём положении отрицать очевидное. Однако альтруизмом я страдать не собираюсь. Сделаю его ещё большим должником, и он станет моим слугой.       «И кого ты хочешь этим обмануть?»       — Окружающих, разумеется, — на полных губах Сиэль заиграла лукавая улыбка.       «Пока получается только себя».              Со столь грустной мыслью Мел отцепилась от яркой серьги и, быстро перебирая многочисленными лапками, убежала куда-то вглубь комнаты, к любимой паутине.       Сиэль могла лишь тяжело выдохнуть и устремить пустой взгляд куда-то далеко за пределы если не самой Изнанки, то уж Обители — так точно. Сиэль устала от вечной гонки за доверием отца. Она прекрасно понимала, зачем и почему так стремится достичь его абсолютного признания, однако… это выматывало. Невероятно сильно. Каждый раз думать о каждой фразе, каждом слове, каждой мысли. Никаких подозрений. На протяжении веков. И всё ещё та самая маленькая деталь, червячок-сомнение, скребущийся где-то глубоко внутри, назойливо, не давая о себе забыть, настойчиво стремился разбередить малейшие сомнения и превратить их в нещадный ураган самокопаний, пустив прахом всё то, что строилось на протяжении столетий. Бабочка. Несчастное животное воплощение отца. Главная тайна, известная лишь ему и Карлитте. Не Сиэль. Не единственной, кто остался рядом, когда остальные боги так безрассудно и открыто его бросили. Не любимой дочери, как последнему оплоту никогда не существовавшей семьи. Не собственному отражению в юном облике и женском теле, что так стремилось доказать свою непохожесть, являясь точной копией. Подделкой. Не Сиэль, не Богиня Путей. Богиня Звёзд и дочь Бога Луны — такой её знал мир. И она сама этого добилась, вполне осознанно и целенаправленно. И пусть от этого иногда на душе становилось грустно, однако всё было ради высшей цели и лучшего будущего — свободы. Сможет ли она и дальше оставаться идеальной дочерью и насквозь фальшивой картиной, чтобы позволять себе полную свободу где-то там, далеко? Сможет, как и всё время до этого. Нужно просто терпеть. И ждать. Уж это боги умеют делать как никто иной. Верно ведь?       От назойливого самобичевания Сиэль отвлекло очередное стенание пустокровки. Зелье всё ещё сильно саднило и щипало, будто множество маленьких иголок-заноз впивалось в нежную кожу. Она проверяла его на себе. Было не особо приятно. Тяжело выдохнув, Сиэль поднялась, зазвенев многочисленными украшениями. Их было так много, что общий звон на некоторое время едва не оглушил её; даже Тали раздражённо замотала головой, пряча её под лапами.       — Кажется, я переборщила, — усмехнувшись, заявила Сиэль, снимая со лба фероньерку, лишние кольца и браслеты с рук, а также цепочки, украшавшие её пояс, линию декольте и плечи.       Аккуратно вернув серебряную добычу в сундук, Сиэль медленно, покачиваясь, двинулась к нише и, заглянув внутрь, вытянула, казалось бы, такой же нежно-голубой бутылёк, вот только на этот раз совсем не искрившийся, а, наоборот, с будто матовым содержимым. Присев обратно на постель, Сиэль осторожно сняла покрывало и кое-как убрала отрывки, иначе не назвать, ткани со спины. После, наклонившись как можно ближе, высыпала на ладонь голубой порошок и осторожно дунула, пройдясь морозным дыханием по разгорячённой даже для пустокровки коже. Пара мгновений — и мелкая дрожь улеглась, наступили спокойствие и умиротворение. Наконец дыхание выровнялось, а на лице разгладились морщинки на лбу и у крепко сжатых губ.       — Будешь потом отрабатывать, этот охлаждающий порошок добывался из перемолотого черепа конкретного монстра, — шепнула она ему напоследок, всё ещё склонившись у самой спины. Кажется, Райан дрогнул. А может, то была последняя краткая дрожь перед окончательным сном.       Сладостно потянувшись, Сиэль поднялась с узкой постели, след от неё наверняка отпечатался на её бедре после неудачного сидения, и, оставив Тали следить за новоявленным гостем, отправилась в уже свою спальню — насколько вообще можно было что-то в Обители считать своим. Стоило чуть отдохнуть и крепко поспать, в надежде, что вновь не явится Клеон со своими слишком правдивыми и реалистичными кошмарами. Повторения той боли не хотелось бы, ибо иногда, будто вскользь, промелькивало то самое ощущение зажатости в горле и крови под обломанными ногтями. Поморщившись, Сиэль будто случайно обратила внимание на ухоженные, будто никогда и не видевшие труда, руки. Ногти были в порядке. У неё было достаточно много планов, но, как обычно, пустокровка их привычно спутал, а потому, решив не утруждать себя бессмысленной злостью, Сиэль без лишних колебаний предпочла отдаться успокаивающему сну. Проснуться Райан должен был ещё не скоро, а потому насладиться весьма редким в последнее время отдыхом она успеет.       Однако всё подходит к концу, и сон — особенно. Кажется, даже отец решил не навещать Сиэль в мире Грёз, потому ничего в её светлой голове и не отложилось. Лишь спокойствие и бойкость, резвость для новых свершений. Новообретённые наряды уже стояли в её спальне вместе с сундуком, а потому Сиэль позволила себе потратить ещё немало часов на выбор самого комфортного и симпатичного платья, остановившись на почти белом, уходившем в сирень при определённых отсветах, одеянии с невероятными летящими рукавами, будто лебединые крылья. И, разумеется, украшения — любимое серебро, инкрустированное аметистами и чароитами. Довольная, напевая под нос старую легенду, Сиэль вернулась к гостю, где всё утреннее упоение в мгновение сменилось первобытным страхом.       На узкой постели, спиной к только что вошедшей, сидела лже-Карлитта, тонким длинным пальцем водя прямо по лбу Райана, который нещадно морщился и тяжело дышал. На её устах светилась поистине монструозная улыбка, в чём-то ликующая, как у загоняющей жертву в тупик хищницы, при этом по-детски очаровательная, будто всё это лишь забава, к которой окружающие относятся слишком серьёзно. Отвлекшись от своего занятия, Карлитта лишь остановила движение руки и неестественно резко уронила голову назад с жутким хрустом, будто не удержавшаяся на шарнирах кукла. Умилённо-ликующая улыбка сменилась на откровенный оскал, смотревшийся ещё более чужеродно на перевёрнутом лице.       — Приветствую, — позорно дрогнув, но сохранив остатки самообладания, Сиэль проявила столь редко мелькавшую в её речи вежливость.       — Здравствуй, бабочка, — протянула лже-Карлитта, всё с тем же мерзким хрустом возвращая голову в её естественное положение и тем самым вновь обращая внимание на Райана.       — Что ты… — вновь начала было Сиэль, сжав за спиной маленькие кулаки, отчего тонкие кольца больно впились в нежную кожу, наверняка оставляя розовые следы.       — Дарю второй шанс, — лже-Карлитта пожала покатыми плечами, всё так же укутанными в вечный траур. И, будто на каком-то подсознательном, божественном уровне, Сиэль поняла, что та собирается уходить. Вот так внезапно появилась наяву, а не в мире Грёз, что-то сделала с Райаном и так просто уходит? Ну уж нет, стоило хотя бы разузнать про засевшую в мыслях догадку после последних событий и неожиданной щедрости.       — Погоди! — воскликнула Сиэль, и лже-Карлитта послушно замерла, слегка повернув голову в сторону юной богини. — Я… хотела поблагодарить. За украшения, они чудесны.       Сиэль видела лишь левый глаз лже-Карлитты — беспросветно чёрный, с мельчайшими снежными искрами в самой глубине, в то время как глаза истинной Карлитты светились золотом и лиловым сквозь призму обсидианового тумана. Они обе понимали, зачем была произнесена эта пустая благодарность, и обе понимали, какой ответ ожидать. И то, какие тайны он сможет раскрыть. Лже-Карлитта усмехнулась, щёлкнув внушительным набором клыков, и отвела взгляд.       — Я знаю. Я корплю над каждым изделием, — медленно протянула она, смеясь одними лишь глазами, скрытыми от собеседницы. И после тут же исчезла, оставив после себя запах смолы, можжевельника и лимона. Своеобразный выбор для столь изысканной, пусть и пугающей, дамы. Тихая непоколебимая мощь, ледяная власть и безэмоциональная рациональность, проницательность и воля. К чему? Ответ предстояло найти, однако сейчас важнее было другое.       — Это не Обитель, — тяжёлыми камнями упали слова Сиэль, чей взгляд был обращён на пустокровку, а мысли — вглубь себя. — Всё это время открывала двери и тайны, дарила необходимое не невидимое сознание Обители, а лже-Карлитта. Да кем она вообще может быть? Кто прячется за этой маской? — рыкнула Сиэль, злая на собственную недогадливость. Разумеется, кто ещё мог так просто управлять местом, что подчинялось лишь Карлитте? Её подделка, демонстративно отличная, но не менее опасная и сильная. Доказавшая свою власть. Сиэль считала Обитель клеткой, что подарила ей свободу, однако теперь и эта призрачная иллюзия могла закончиться в любое мгновение, стоило только одной женщине задуматься об этом. Однако пока она позволяла пользоваться своей неожиданной милостью, этим стоило насладиться.       Потому, с шумом зачесав волосы назад и оставив руки на изгибе шеи, Сиэль размышляла. Мел, услужливо висевшая уже на другом, но всё так же удивительно тонко огранённом аметисте серьги, могла лишь духовно поддерживать хозяйку, скользя мягкой лапой по щеке.       — Мы жили здесь века, Мел, и всё это время лже-Карлитта была рядом, помогая и направляя, открывая библиотеку или потайные комнаты, позволяя выписывать заклинания предшественницы. Зачем? Понятия не имею. Однако для чего-то ей это точно нужно. И раз она позволила себе открыть эту маленькую тайну… что-то изменилось. Надеюсь, причина лишь в пустокровке, а не в том, что завтра я проснусь уже под боком у отца, с цепью на ноге.       Будто поняв, что речь частично шла о нём, Райан завозился, однако переворачиваться на спину не стал, лишь свесив руки. Сиэль подошла ближе и склонилась к его лицу, силясь разглядеть те изменения, что, без сомнений, внесла лже-Карлитта.       Райан неожиданно резко открыл золотые глаза, в первое мгновение даже напугав столь резвым пробуждением. Пару ударов сердца он вглядывался в застывшую напротив Сиэль с каким-то непонятным, почти детским… восхищением? Наверное, эмоции на его лице можно было отнести именно к этой категории; по крайней мере, о других вариантах думать не особо хотелось.       — Кто ты, прекрасное видение? — внезапно спросил он, и Сиэль подумала, что её глаза распахнулись настолько широко, будто стремились убежать куда подальше от услышанного.       — Скорее кошмар, — не смогла сдержать она свой язык и тут же непонимающе нахмурила брови. Что происходит?       — Нет, мне кажется, ты для меня очень важна. Значит, я могу тебе доверять? — сделав невероятную логическую цепочку, заключил пустокровка, глупо улыбаясь.       — Смотря в чём. Я выгляжу как та, кому можно доверять? — Сиэль в раздражении дёрнула бровью, она совершенно не понимала, как ей реагировать на столь странное поведение.       — Да, — без сомнений кивнул, насколько это вообще было возможно в его положении, Райан.       — Кхм. Ладно, — неожиданно почувствовав совсем крошечную долю смущения, Сиэль сделала шаг назад и резко отвернулась от пустокровки, прижав ладони к щекам. Что это было? Спустя какое-то время она вновь обернулась и уже куда строже взглянула в глаза Райана, впервые за долгое время замечая в них яркие эмоции, а не выжженную им же самим пустоту. — Как тебя зовут?       — Не помню, — выдал он, всё ещё улыбаясь, а Сиэль захотелось присесть.       — А что ты помнишь? — тихо спросила она, рукой ища, на что бы опереться.       Райан вполне искренне задумался, нахмурив широкие брови. Сокол в его ногах тоже завозился и, помотав головой, рассматривал окружение в неменьшем удивлении.       — Мёда, — кивнул Райан, улыбнувшись.       — И всё?       — Да.       — Прелестно, — протянула она, прокручивая в голове тысячи возможных вариантов дальнейшего развития событий и того, как она могла бы это использовать.       Бог Веры, один из сильнейших представителей обоих пантеонов, полностью утратил себя и находился во власти Сиэль, по какой-то причине ей доверяя. О, какой шанс! Его нельзя загубить! И если правильно разыграть карты, можно…       Где-то на грани слышимости раздался сиплый смех.       — Тебя зовут Райан, — за пару мгновений активного размышления Сиэль уже накидала основные пункты дальнейшего плана действий и, широко улыбнувшись, повернулась к пустокровке. — А я Сиэль. Твой самый верный друг.       — Только друг? — слегка разочарованно поинтересовался он, склонив голову к плечу.       Сиэль непонимающе подняла бровь, однако решила не останавливаться на этом вопросе.       — Друг, — бескомпромиссно кивнула она. — К сожалению, ты очень сильно ранен, и пока я тебя лечу, придётся оставаться здесь, хорошо?       Райан с улыбкой кивнул, чем-то напоминая блаженного.       — Расскажи о себе. И обо мне. Как мы подружились? — отчего-то пряча взгляд, поинтересовался он, подкладывая руки под подбородок.       — Наверное, стоит начать с того, что мы боги…       Сиэль уже по проторенной и не раз срабатывавшей на отце дорожке рассказывала Райану правду, выворачивая её так, как это было выгодно ей. Про родную семью можно было говорить без утайки — эти люди давно мертвы, а потому и не особо сейчас важны. Сиэль сама даже слегка удивилась, насколько хорошо ей знакома история Райана.       — Из Долорес вышла не самая лучшая мать, — давно уже сидя на стуле, вещала Сиэль.       — А она любила меня? — тихо спросил Райан, не поднимая головы.       — Не знаю, — Сиэль пожала плечами. — У меня не было матери, чтобы я могла как-то узнать об их поведении.       — Ох, а почему? — будто попытка смены темы его столь резко воодушевила, что он радостно приподнялся. Правда, тут же упал обратно, от прострелившей спину боли.       Сиэль подошла к нему с очередным бутыльком и присела чуть сзади, под пристальным взглядом непривычно молчаливого Мёда.       — Так сложилось. Рождение божества довольно сильно бьёт по здоровью матери. Твоя была из могучего рода, потому выжила, пусть и сломалась духовно. Моя наоборот — может, духом и была сильна, а вот тело её всю жизнь провело в борьбе за право на существование.       — Это… жестоко.       — Увы.       — А мой отец? Ты знаешь его?       — К сожалению. Он сделал твоей матери очень больно, взяв её против воли, — всё так же рассказывая исключительно правду, продолжала Сиэль, чувствуя, как под её пальцами напрягается спина Райана. — Убивал, пусть и опосредованно, твоего человеческого брата и жестоко относился к братьям божественным.       — Все Главенствующие такие? — спустя пару молчаливых мгновений спросил он полупридушенно.       — Да, — резко ответила Сиэль.       — И твой отец?       — И мой. Все они жестоки, каждый в своём проявлении.       — Почему же мы должны подчиняться им?       — Не должны, — Сиэль склонилась к уху Райана, обдавая его макушку морозным дыханием. — Мы можем притвориться покорными, ведя свою игру, где каждому после будет дано право жить по собственным законам.       Сиэль не станет сейчас выдавать Райана отцу. Не тогда, когда он ей столь сильно доверяет. Только тогда, когда он будет доверять лишь ей. Исполнять лишь её волю, делая вид, будто подчиняется всей подлунной стороне. Они станут противниками обоих режимов ради общей свободы.