Глава 75 — А лилии?
13 января 2026 г., 19:52
Её дыхание морозило кожу, оставляя невидимые инеевые узоры, так приятно контрастируя с его собственным жаром. Запах мяты, смешанный с ирисом и чем-то металлическим — то ли кровь, то ли украшения, — укутывал его в прохладное, но нежное одеяло. Кто она? Действительно ли друг? А может, всего лишь прекраснейшая из иллюзий, созданная его затуманенным болью взором? Она напоминала забытый внутренний голос, так много знала, так много рассказывала, будто была неотъемлемой частью той, утерянной жизни. Райан совсем не помнил себя: ни кем родился, ни кем рос, ни кем стал. Только Мёд, верный сокол, часть его самого, зацепился в его голове, пусть и не имея начала. Как он у него появился, откуда? Он не помнил. Главное, что он был сейчас. Наблюдал внимательными золотыми глазами за каждым жестом всех вокруг, в том числе и того чудища с зелёной сердцевиной, что замерло, будто статуя, у стены. Сокол копошился у ног и щёлкал клювом. Где-то внутри оставалось тёплое ощущение его эмоций: напряжённость и подозрение. Мёд тоже ничего не помнил, но сохранял бдительность. К стыду или намёку любимому хозяину.
— Ты хочешь… революции? Переворота? — едва концентрируясь на словах нежного видения с лебедиными крыльями, спросил он, с трудом останавливая взгляд на чём-то ином, нежели на её слишком идеальном для реальности лице.
— Это слишком грубые слова, — кажется, недовольная, Сиэль, к сожалению, поднялась с кровати и пересела в кресло напротив. И когда оно успело там появиться? — Они подразумевают полную смену власти путём насилия. Зачем опускаться до столь ничтожных склок? К тому же, с богами насильно не совладать. И уж тем более заменить Главенствующих — это неразумно. Их стоит оставить в живых, дабы не уничтожить мир, но при этом иметь постоянную угрозу возвращения старого строя. Гораздо проще убедить их самих в нужности преобразований.
Райан не понимал. Сиэль говорила о том, чего он толком не помнил: ни собственного отца и его политику, ни отца самой Сиэль. И при этом… безоговорочно верил ей. Она ведь не могла лгать. Как подобное вообще возможно? Видения с глазами заката не лгут.
— Зачем всё это? — тихо спросил Райан.
На лице Сиэль, всегда холодном и непроницаемом, судорогой промелькнула череда эмоций, опознать которые не представлялось возможным. Смятение, злость? А может, просто резкая дрожь?
— Мир и так движется к своему изначальному варианту, — задумчиво начала она, смотря куда-то сквозь Райана и прикусывая губу. — Древние возвращаются. Я всего лишь хочу извлечь из этого наибольшую выгоду. Меня не прельщает политика обоих Главенствующих, поэтому я предпочту стоять на третьей стороне. Ты со мной?
— Всегда, — ответил он, не задумываясь, с широкой улыбкой на губах.
Сиэль дрогнула. Но разве верный друг мог ожидать иного ответа?
***
Время проходило незаметно. Сколько уже прошло? Годы, десятилетия? А может, лишь мгновения? Однако он продолжал жить в этом странном месте, подставляя изорванную спину мятному холоду. Тот разговор, казалось, позабылся, утерян в подобии обычной жизни, представленной бесконечными рассказами о прошлом. Рассказах, в которых было всё меньше их самих и больше пустых описаний. У Сиэль было крайне мало их совместных историй, пусть и длились они долго. Разве у друзей может быть такое малое количество общих воспоминаний? Или же они и не были друзьями? Райану очень не хотелось сомневаться в Сиэль и её словах, не хотелось узнать, что они вовсе не были близки. Этого ведь не могло быть: он ведь пришёл именно к ней тогда, когда ему больше всего нужна была помощь? Стал бы он просить о помощи едва ли не незнакомца? Хотелось надеяться, что нет. Райан желал отвлечься, избавиться от пусть и любопытных, но удушающих стен особняка. Хотелось свободы, чистого воздуха, хотя бы подобия ощущения окружающего мира, которого можно было коснуться. И потому он проводил много времени в саду, глядя на багровую луну, освещавшую Изнанку в краски страданий. Смотрел на кровавые реки без начала и конца, вечно полноводные и никогда не пересыхающие, на сожжённые деревья, что изогнутыми крючьями подражали безмятежно гулявшим монстрам. Вид был не особо симпатичный, но Райан другого и не мог вспомнить. Он знал, что наверху — иное небо, иные земли, но какие? Не помнил. Всё таилось в мутном белёсом тумане, внутри которого изредка разлетались маленькими стайками светлячки. Мотнув головой, Райан привычной дорогой отправился гулять по саду, каждый раз находя новые соцветия и деревья, кустарники и лозы. Казалось бы, не так уж и много оттенков воссоздано цветами, однако каждый раз можно было утонуть в столь яром буйстве красок и их смешений. Роскошные цветы всех мастей и видов, от банальнейших роз до каких-то неведомых гигантских кустов, которые и не в каждом флористическом учебнике встретишь. Даже срывать что-то из этого великолепия казалось в высшей мере кощунственным, потому приходилось тешить себя мягкими и пряными ароматами, жмуриться от мельтешения красок и наслаждаться единственным островком непрерываемой жизни посреди царства кровавой ночи. Где-то зажурчала вода, и Райан направился в сторону звука. Пруд, совсем маленький, но со своим журчащим водопадом чистейшей воды, уходившей в податливую почву сада. В центре огороженного покатыми камнями пруда таилась своеобразная клумба: в центре, королевой миниатюрного островка, была раскидистая ива с шелестящими ветвями, что мягко долетали до «большой» земли; под ней прятались целые лилейные деревья, белоснежные и невинные, укрывавшие такие же белые амариллисы, казавшиеся прыткими детьми под надзором строгой матери — столь разрозненными они были. Райан склонил голову к плечу, и будто из глубин утерянной памяти всплыли строки из какой-то книги, проплывая прямо перед глазами, а вслед за ними — мысль: символизирующие гордость ядовитые амариллисы прятались под величественными лилиями, провожавшими мёртвых в последний путь, которые, в свою очередь, томились под траурной ивой в отдалении от основного цветника. Гордость под величием, величие под трауром. Райан нахмурился. Что-то царапало глубоко внутри, какое-то несоответствие или воспоминание; что-то было не так с этой дивной инсталляцией цвета нежных облаков. Белых облаков. Голову прострелила резкая боль, и Райан со стоном прижал к ней руки. С одного из амариллисов вылетел маленький светлячок, едва заметный в алебастровых красках, но столь сияющий на фоне багрового неба. Крик Мёда, застрявшего в голубых гиацинтах, стал последней каплей, и Райан потерял сознание, неудачно приземлившись на торчавший из-под земли острый корень. Проснулся он вновь от ставшего родным за столь короткий, или не очень, срок аромата. Мята. И немного ириса с металлическим послевкусием. Даже удивительно, как после того пахучего садового букета Райан смог выцепить аромат именно Сиэль. Или же причиной тому было нахождение в самом доме, а не на его прилегающей территории? Правда, и в особняке стояли наполненные вазоны. Белые лилии. — Неужели нельзя спокойно посидеть на одном месте? — зудела над ухом Сиэль, щекотно исследуя пострадавший бок. — Лилии, — всё ещё не окончательно придя в себя, произнёс Райан. — Что? — Сиэль недовольно подняла голову. — Лилии. Их здесь очень много, — продолжил Райан, вновь замечая распластавшегося сокола в ногах. — А, да. Кажется, Карлитта очень любила эти цветы, — Сиэль повела фарфоровым плечом, из-за чего украшавшая её шею серебряная паутинка задорно зазвенела. — А амариллисы? — задумчиво поинтересовался Райан и тут же вздрогнул от того, как резко разогнулась Сиэль, пряча от него глаза. — А что с ними? — напряжённо поинтересовалась она, оглядываясь, похоже, в поисках затерявшейся паучихи или того монстра с зелёной сердцевиной. — Не знаю… Видел в саду, но… они же ядовитые? — Яды и лекарства едины в своём значении, важна лишь доза, — фыркнула Сиэль. — Да, ядовиты, но в этом саду есть ещё аконит, олеандр, белладонна, белена, ландыш и, вроде, даже борщевик. Тебе в принципе не стоит там столь свободно разгуливать, мало ли что. До полного восстановления ещё далеко. Сиэль будто уводила разговор в сторону, не желая останавливаться на этом несчастном цветке. Неужели за ним таилась история больше, нежели простая случайность? Определённо. Однако стоило ли сейчас об этом спрашивать? Вряд ли Сиэль будет благодушна, а расстраивать её ещё больше не хотелось. — А какие твои любимые цветы? — спросил он, мягко улыбаясь. — Вот такие, — устало ответила она, доставая из сплетения снежных волос драгоценный гребень, изображавший россыпь маленьких полевых цветов, инкрустированных множеством драгоценных камней. Лунные пряди красиво рассыпались по её плечам, с тихим шорохом укрывая тонкую фигуру, превращая богиню в ещё большее видение. — Не люблю обычные цветы, от них много грязи, а если срезать, то живут они совсем недолго. А такими можно наслаждаться долго. — Но лилии в вазонах, — непонимающе начал Райан. — Там магия. Я их не трогала, как и сад, только собирала необходимое на зелья. Да и не умею так, а Лива пригласить не выйдет. — Понятно, — тихо ответил Райан, останавливая взгляд на колышущихся за дверью лепестках лилий, едва заметных с его места. — А что ещё тебе нравится? — Тишина, — Сиэль закатила глаза и надавила на больной бок. Понятливо ойкнув, Райан зажал рот обеими руками и стал пристально наблюдать за действиями девушки. Резкими, быстрыми, при этом едва ощутимыми и осторожными. Как опытный художник одним взмахом кисти способен создать картину. Вновь закреплённые гребнем волосы светящимся в темноте водопадом стелились вслед за хозяйкой, мягко щекоча оголённую кожу. Тонкие кольца на длинных ледяных пальцах изредка царапали, добавляя некой горечи в сладость лечения, не давая окончательно уплыть мыслям в направление неизвестное или позабытое. — Мы ведь не были раньше настолько близки? — внезапно ляпнул разомлевший от морозящих касаний Райан и сам же вздрогнул, едва ли не со страхом глядя на замершую Сиэль. — Смотря что для тебя значит близость, — уклончиво ответила она, отвернувшись. — Время, — чуть задумавшись, сказал он, глядя в идеально ровную спину. — Время, проведённое вместе, совместные воспоминания, истории, понимание друг друга без слов, готовность терпеть и поддержать, мысли о нём каждый день… Доверие. — Доверие? Увы, его мало кто заслуживает, — Сиэль раздражённо дёрнула плечом, наконец оборачиваясь с каменной маской вместо лица, такой же безжизненной и равнодушной. — Даже ты? — Даже я. В голове вновь стрельнула боль. Чьё-то лукаво улыбающееся лицо с множеством родинок. И тёмно-серые глаза, полные страха и въедливой проницательности. — В конце концов, во дворце никто не заслуживает доверия. — Даже вы? — Даже я. Воспоминания. Тогда они вызывали улыбку, однако сейчас солёные дорожки бежали по щекам, вымывая то ли радость утраченного, то ли горечь возвращённого. — Тебя так расстроило моё недоверие? — слегка удивлённо приподнимая брови, поинтересовалась Сиэль, замечая довольно резкую смену эмоций. — Нет, это… — Райан ожесточённо растёр солнечные глаза, стремясь скрыть малейшие следы слёз. — Это… воспоминания. Кажется. По крайней мере, подобные слова мне уже говорили. — И произносивший их причинил тебе боль, — понятливо кивнула Сиэль. — Я уже когда-то говорила тебе, Райан, и скажу вновь: ты любишь привязываться, особенно к тем, кто этого не стоит, а потом страдаешь от разочарования. Быть одиночкой гораздо удобнее. Жить ради себя без оглядки на мысли кого-то чужого прекрасно. — Это тяжело, — не согласился Райан, мотая головой. — Быть в одиночестве это… страшно. Никто не поможет, никто не выслушает, никто не даст совет, никто… не позаботится о тебе. Ведь ты никому не нужен. — А зачем мне чужая забота? Чаще она может только усугубить ситуацию. Я никому не нужна? Ну и прекрасно, могу делать что захочу. Кажется, в этом вопросе они вряд ли найдут компромисс, уж точно не сейчас. Упрямо смотря друг другу в глаза, поджимая губы и складывая руки на груди, — две совершенно разные позиции, не понимающие прелестей друг друга и не желавшие их понять. Райан сдался первым, устало выдохнув. — Мы начинали с другого. — Может быть, — победно вздёрнула подбородок Сиэль и, отряхнув руки, развернулась. — Но я уже закончила. И сбежала. Пусть и тягучим шагом, будто сытая кошка, однако никак иначе столь очевидный побег назвать было трудно. Райан с тихой грустью мотнул головой. Значит, всё-таки, они не настолько близки. Были. Но ведь сейчас они рядом? Вместе, постоянно, и пусть Райан лишён прошлой жизни, однако может начать новую, с чистого листа. И пусть тогда он почему-то не смог стать тем, кому Сиэль могла бы довериться, сейчас он мог это исправить. Пусть она и не верит в это, но можно ведь хотя бы попробовать? Мёд поднял на хозяина голову с недовольным выражением на морде; по крайней мере, Райан чувствовал его недовольство. — Что? — спросил он у птицы. Сокол молча, что удивительно, почти по-человечески закатил глаза и отвернулся, демонстрируя роскошное медовое оперение хвоста. И того, что под ним. — Понял, — насмешливо фыркнул Райан. Однако план заслуживания доверия Сиэль провалился. По крайней мере, в начале своего пути, ибо Райан банально не смог её отыскать, хотя не то чтобы Обитель являлась таким уж огромным строением, чтобы в ней столь легко терялись настолько выделяющиеся лебединые видения. Однако Сиэль нигде не было. И её паучихи с тем монстром тоже. Разочарованно выдохнув, Райан впустую бродил по особняку, ощупывая стены и оглядывая всевозможные узоры. Кажется, внутри него было чуть безопаснее, нежели снаружи, в саду ядовитой гордости и величественного траура. По крайней мере, Райан лишь пару раз споткнулся о незамеченные выступы, однако остался цел. И подмечал количество вазонов с белыми лилиями. Какое-то слишком существенное количество выходило. Или так казалось? Или Райан бродил кругами? Кажется, в Обители было возможно всё; он не удивился бы, если бы из-за поворота внезапно выскочило стадо лошадей. Однако нет, пока никто не выскакивал. Решив проверить догадку, Райан выцепил пушистое пёрышко из крыла висевшего на локте Мёда и зацепил за выемку в стене. Это светлое пятнышко ярко выделялось среди всеобщего мрака, изредка разбавляемого багровыми отсветами луны сквозь тонкие бойницы или белоснежными вазонами. И догадка подтвердилась: довольно скоро Райан вновь повстречал перо на стене. Правда, уже другое. Или то же, но с другой стороны? А разве вазон стоял именно там, а не дальше? — Бред какой-то, — нахмурился Райан, крутя в мозолистых пальцах маленькое соколиное облачко. Позади раздался приглушённый сиплый смех, и Райан резко обернулся, едва не подпрыгнув. — Кто здесь?! — спросил он напряжённо, однако ответа не дождался, только откуда ни возьмись опять вылетел светлячок и тут же спрятался в очередных вырезках, оставленных ласковой рукой прошлой хозяйки. — Ничего не понимаю, — Райан потёр переносицу пальцами и задержал их на крупной горбинке. — И чувствую себя дураком. Надо как-то отсюда выйти. И, уверенно подхватив Мёда под грудкой, едва ли не как верещавшую курицу прижимая к себе, отправился чётко по прямой вперёд, активно ища оставлявшими солнечных зайчиков глазами любые двери, даже закрытые. Однако никаких даже подобий проёмов не было. Всё тот же нескончаемый коридор, одинаковый и безразличный. Всё так же сквозь бойницы светила луна, всё так же цвели в вазонах лилии, всё так же Райан спотыкался на ступеньках. — Да сколько можно?! — не выдержав, рявкнул Райан в пустоту, и эхо, издевательски коверкая, разнесло его слова по всей Обители. — Выпусти меня! Чувствуя себя главным шутом из балагана, с раскрасневшимися от негодования щеками и саднящей спиной, Райан представлял поистине забавное зрелище, пока внимание не падало на светящиеся праведным гневом глаза — отражения грядущего рассвета. А знал ли он, как выглядели рассвет или закат? Было ли это сейчас так уж важно, если прямо напротив него внезапно вырезался дверной проём и одна из створок распахнулась, приветливо приглашая внутрь. — Так бы сразу, — буркнул Райан, заходя и тут же получая дверью по спине. Взвыв от боли на пару с Мёдом, Райан обернулся на шутника, однако… никого не было. Ещё бы. Смирившись с норовом невидимого «помощника», Райан потёр пострадавшее место, морщась от зудевшей боли, и огляделся. Библиотека. Святая святых подобных древних мест. Соединённые лестницами на колёсиках этажи, под завязку заполненные книгами, фолиантами, гримуарами и всякого рода свитками; парящие прямо в воздухе свечи, горящие почему-то либо чёрным, либо белым пламенем. И наверху, на потолке, на необъятной высоте — картина из стекла. Блаженно улыбающаяся пара: черноволосая женщина и прижимающийся к её пышной груди блондин с заострёнными ушами; с пусть и поджатыми ногами, он всё равно казался значительно выше партнёрши по витражу. Красиво, безмерно прекрасно, и, кажется, в голове должно было что-то откликнуться, промелькнуть в воспоминаниях, однако… полная тишина. Слишком явная для настоящей. Мотнув спутанными прядями и размяв быстро затёкшую в неудобном положении шею, Райан вернулся к разглядыванию содержимого библиотеки, обращая внимание и на стол с креслами. Тоже на непонятных маленьких колёсиках. К тому же кресла ещё и были из странной ткани с не менее странным узором в цветную клетку. А столики, коих пусть и было много, доставали едва ли по колено и являлись полностью стеклянными. — Зачем делать столы такими миниатюрными, ещё и стеклянными? Это же неудобно, — с искренним непониманием вновь спросил пустоту Райан, ногой отправляя столярное изделие в краткое путешествие до ближайшей стены. — Они будто не отсюда. А откуда тогда? Ответив на свой же вопрос пожатыми в недоумении плечами, Райан таки добрался до книг, открывая первую попавшуюся. «История становления богов» гласило её название. Радостно улыбнувшись, Райан принялся за чтение. Похоже, эта библиотека сможет восполнить те провалы в памяти, о которых молчала Сиэль. Заглядывая в следующие книги, Райан невольно подмечал, что большинство из них были «историей». «История Эпохи Света». «История восхождения Войны и Солнца». «История трёх великих держав». «История империи Тароард». «История развития магии». История всего на свете. И во тьме. — Даже у Райши меньше познаний об истории, чем в этих книгах, — устало заявил Райан, буквально сползая по стеллажу. — Райши? А кто это? А, Бог Истории. Надо же, хоть что-то помню. Неужели вся библиотека только и состояла из исторических сводок? Да вроде попадалось и что-то другое, только название Райан почему-то не мог толком вспомнить, а как ни пытался найти в устроенном им же бардаке хоть что-то отличное от истории — терпел крах. — Кажется, надо мной опять издеваются, — недовольно вещал Райан, отмахиваясь от приземлившегося рядом сокола. Мёд тоже исследовал библиотеку, пусть и не на наличие любопытных книг, а на наличие подзатянувшегося обеда, однако так же вымотался, как и хозяин. Которому на голову внезапно упала ещё одна книга. — Ауч. — Что ты здесь делаешь? — с удивлением спросила Сиэль, опиравшаяся на дверной косяк плечом. Её паучиха забавно повисла на одной из белоснежных прядей. — А нельзя? — Райан поднял брови в притворном недоумении. — Раз пустили, значит, можно, — задумчиво заключила она, проходя вперёд. — А где ты была? — не мог не поинтересоваться Райан, следя за каждым движением девушки, что пристально оглядывала библиотеку. Неужели никогда в неё не попадала? — Я тебя везде обыскался, пока не начал ходить кругами. — Я была в соседней комнате, — недоумённо ответила Сиэль, складывая руки за спиной. — Хотелось отдохнуть от твоих вопросов. — Как? Но я же… — тут же нахмурившись в непонимании, начал Райан, однако был перебит. — Лилия, — каким-то странным тоном произнесла Сиэль, указывая пальцем на обложку свалившейся на голову книги. И действительно, лилия. Только не цветок. Больше походило на границы крупного материка, что издали казался цветком лилии, в центре которого, вернее, чуть ниже центральной точки, виднелась выделенная область. А вот надпись на книге никто из них прочитать не мог. — Любопытно, — произнесли они одновременно и, удивлённо переглянувшись, невольно улыбнулись, чтобы тут же вернуть внимание книге. И где-то над их головами весело кружил незамеченный светлячок.
