Тайны Солнца

      Когда Лиам де Райнирре, гордо подняв пепельную голову, наконец свободно вошёл в тронный зал, Сиэль и Райан вновь сидели на окнах, будто любопытные птицы, ищущие в чужих домах возможность пережить холодную ночь. Они были рядом, когда де Райнирре пали, и оказались рядом, когда де Райнирре взошли вновь, будто пробивавшиеся сквозь брусчатку цветы, упорные и прекрасные, вечные штрихи хаоса и природы в кутерьме порядка и развития.       Констанция де Дейллире, признавая право на восстановление утраченного, сама поднялась с трона, вызвав ошеломлённые пересуды среди знати, в мгновение пресечённые одним лишь взглядом Иогана де Литтера, готового в любой момент порвать в клочья того, кого сочтёт неугодным для беременной королевы.       — Века меняются, а что-то остаётся прежним, — хмыкнула Сиэль, обращая внимание на чрезмерную близость королевы и советника.       — И наблюдатели в том числе, — добавил Райан, свесив ноги с рамы и наблюдая за слегка дрожащими от предвкушения ладонями Лиама.       — Внутри ничего не ёкает от того, что твоему роду вернули благосклонность? — присев рядом и тщательно разгладив светлый подол, поинтересовалась Сиэль.       — Я их не помню, — Райан с печалью качнул головой. — Однако их взаимодействие очень… забавное. За ним любопытно наблюдать.       — О, везде, где есть де Литтера, скучно не бывает, — заявила Сиэль.       С момента невольного признания прошло не так уж и мало времени, однако где-то на подкорке продолжала биться мысль о том, что всё произошло слишком стремительно и гладко, будто кто-то сверху поспособствовал тому, чтобы Дейл принял новые правила игры. До сих пор не было известно, до какой грани он смог дойти, копаясь в руинах памяти Райана. Узнал ли о намерениях дочери или нет? Неизвестно. Сиэль утешала себя лишь тем, что, зная всю правду, отношение Дейла к ней сильно бы поменялось, однако этого не произошло. Ничего в их взаимодействии не поменялось, и даже капли сомнений не мелькали в глазах отца. С одной стороны, то было благо — Сиэль и Райан сумели сохранить маленький, пока что, секрет. С другой же… Дейл мог притворяться. Луна за длинный цикл способна менять лики по нескольку раз, так с чего бы её хранителю и олицетворению не иметь подобного таланта? Столь желанного и необходимого в его окружении. И всё же, даже если отец смог выцепить хоть что-нибудь ему не полагающееся, скрывал он это настолько умело, что не будь разум Сиэль пропитан недоверием, и она бы ничего не заметила, что уж говорить об остальных?       Дейл признал Райана полноправным представителем своего пантеона, раскрыв его тайну остальным богам. Вновь пытался провернуть всё то, во что жизнь окунала Райана на протяжении всех смертных и не только лет. В то, во что Сиэль прыгала с исступлённой яростью, будто в ледяную прорубь. Попытка заполучить доверие. Привязать к себе. Подчинить и заставить стоять рядом, как верного пса. Отобрать поводок у Сиэль и взять его себе. Возможно, упусти Сиэль тогда возможность сблизиться с Райаном, план отца мог бы увенчаться успехом. Последним живым оплотом семьи для Райана оставались кровные де Литтера и принятые де Райнирре. Первым никогда ничего не грозило, а вот вторым уготована роль вечной приманки. Для шантажа, битья и обид. Однако стоило отдать упорному роду должное: несмотря на всё тускнеющую внешность, потомки королей держались согласно уже растворённой в них крови. Достойно и гордо. Даже в словесном изгнании оставаясь тем родом, о котором помнят. Став некой полулегендой, живущей на окраине, невидимой для двора. До сего момента.       — Я рада вашему полноценному возвращению, лорд, вы этого заслуживаете как никто, — мягко говорила Констанция, кружась в танце с Лиамом.       Вместе они выглядели поистине… запоминающимися. Королева в пышном платье, с серебряными волосами и невероятно яркими голубыми глазами, в коих светилась только зарождающаяся под сердцем жизнь. И виконт, дальний родственник, больше подобный истлевшей тени, с давно выгоревшими глазами и волосами; Лиам напоминал блёклое отражение могучего рода, пусть и сохраняя идеалы не внешние, но внутренние, будь то гордая осанка или уверенный взгляд на тех, кто презирал.       — Благодарю, Ваше Величество, — не мог не склонить головы в уважении Лиам. — Однако посмею тешить себя надеждой, что ваша благосклонность останется в тех же рамках, в коих пребывает ныне, ибо, к сожалению, на данный момент у меня нет ни сил, ни возможностей противостоять вашей тени.       — Полно вам, — Констанция искренне и громко засмеялась, в очередной раз вызывая пересуды среди двора. — Не возводите Иогана в статус его прошлой Покровительницы, он не столь страшен, как вам кажется.       — Рядом с вами, разумеется, это нежнейшее из созданий, — передёрнув плечами от прошедшей по ним холодной дрожи, подметил Лиам, беспрестанно ловя на себе безлунный взгляд.       Сиэль так и тянуло рассмеяться вслед за королевой от столь по-своему детских игр взрослых людей, пока Райан искренне пытался вникнуть в их личные перипетии.       — Мне начинает казаться, что людям отмерен слишком маленький срок, — растерев пальцами виски, заключил он спустя время. — Они не успевают вырасти.       — О, ты вёл себя ещё хуже, — не могла не поддеть Сиэль, всё же сверкая лёгкой улыбкой.       — Не пугай меня, — в притворном испуге Райан прижал к груди руку, широко распахнув глаза.       — Предпочту отдать эту роль отцу, — отмахнулась Сиэль. — Он, кстати, ничего тебе нового не говорил, не делал?       Райан качнул растрёпанной шевелюрой и, не проронив больше ни слова, вернулся к наблюдению за весёлой троицей. Собственно, Констанция уже кружилась в танце с Иоганом, что-то увлечённо ему рассказывая, пока Лиам пытался сбежать от расспросов остальных аристократов, спрятавшись за относительно мощной спиной Северина де Терриот, чья несколько пугающая аура распугивала не хуже знаменитой атмосферы вокруг де Литтера.       — Терри подходил, — наконец выдавил из себя Райан, положив руки на согнутое колено, а после опустив на них и голову. — Кажется, он продолжает опасаться, что мы продолжили «опасную идею».       — Он может быть слишком переживательным, — Сиэль пожала плечами. — Последствия воспитания и не самой лёгкой судьбы. И к тебе он относится как к брату, неудивительно.       — Сейчас под его опекой в основном Марвин, — фыркнул Райан чуть ревниво.       — Марвин старше, — подметила Сиэль. — А ты уже успел к ним привязаться? Мне начинать беспокоиться?       — С чего бы? — Райан приподнял брови и чуть склонился вбок, как бы ещё больше подчёркивая взгляд снизу вверх.       — Продолжишь так себя вести — действительно надену поводок, — щёлкнув Райана по лбу, Сиэль демонстративно повернулась в сторону бальной залы, в душе несколько наслаждаясь столь явной преданностью.       И вновь сомнения глодали. Казалось бы, план намечен, роли распределены, но грань отношений оставалась слишком зыбкой и неоформленной, будто каждый случайный взгляд мог её либо разрушить, либо усилить. Подобное путало всегда приветствующую рациональность Сиэль; эмоции и желания не сходились с изначальными намерениями, а это странно. Неправильно. Немыслимо. Разве подобные чувства несут благо? В её окружении подобного не встречалось, лишь боль и разочарование. Равнодушие. Равнодушие, что порой страшнее лютой ненависти. И обе эти эмоции были недоступны Сиэль. И потому разум метался, нещадно вопя о том, что пока всё не зашло далеко, лучше бросить гиблое дело и попытаться сохранить уже имеющееся, однако… Оставалась лже-Карлитта. Её истинная сущность, прошлое, её желания были слишком туманными и непонятными, чтобы столь просто о них забыть и бросить. Нет, эти тайны должны поддаться, а для этого стоило идти на риск.       Попытки Дейла привязать Райана к новому забытому пантеону в основном проявлялись вечным отцовским желанием держать всех поблизости. В случае же Райана то была необходимость ведь — наглец! — смел крутиться рядом с Сиэль, а подобное недопустимо. Потому Райан был вынужден заиметь дом в замке на Изнанке, получив в личное пользование треть этажа. Оставшуюся часть делили меж собой Терри и Марвин, разумеется. Ещё же раньше эта территория принадлежала исключительно Богу Смерти. Однако не стоило забывать о прошлом и Марвина, и Райана, как и о том, что, благодаря лже-Карлитте, былого доверия между Дейлом и Терри не было. Потому и подобное ограничение под оправданием заботы о братьях было лишь малой частью проявления наказания за собственную боль. Главенствующие так любили переносить свои страдания на ни в чём не повинных.       Но всегда присутствовало вечное «но», быстро определявшее, что все слова до него не имели смысла и важности, кою могли легко вписать имевшие определённые навыки. Всё развивавшийся, утерянный дар. Сила и желание. Желание оказаться в совершенно ином месте. В Обители. Вернее, рядом с её нынешней хозяйкой, уж насколько подобное место вообще могло иметь полновластного властителя. И потому, вопреки запретам и утаиваниям, Райан охотно перемещался туда, где, даже утратив память, он мог без опаски её восстанавливать или создавать новую. Туда, где для него не было запретов и рамок, где можно было годами напролёт просиживать в библиотеке, зачитываясь очередной историей всего на свете, либо экспериментировать в лаборатории, каждый раз опасаясь взорвать всё монстрам под хвост.       — Ну, пахнет приятно, — не могла не подметить Сиэль, сидя на шкафу и весело болтая ногами в изящных туфлях, пока свои ноги Райан пытался достать из густого оранжевого варева, что разлилось по полу, будто прошедшее по берегу наводнение.       — И вот для чего оно надо? — наконец оставив бесполезную затею, Райан, кое-как сконцентрировавшись, переместился на тот же шкаф, где уже сидела Сиэль. — «Для сладких снов» как бы предполагает, что вот эта жижа должна помочь заснуть, но пока особо не работает.       Райан отряхивал с босых ног остатки оранжевой пены.       — А точно всё по рецепту? — в очередной раз спросила Сиэль, достав вездесущую пену и из вновь спутавшихся чернильных волос.       — Я всё вымерял до последней капли и крошки, — кивнул Райан и, позволив небольшую шалость, устало опустил голову Сиэль на плечо. — Получилось то, что и описано в книге, но я не понимаю, как оно должно стыковаться с названием.       — Я знаю одно заклинание для хорошего сна, но там всё очевидно. В случае зелий же стоит проявить фантазию, — в носу защекотало от цитрусового аромата, смешанного с имбирём и миндалём, и Сиэль качнула головой.       — У меня нет идей, — шумно выдохнул Райан, покачивая босыми ногами.       Слегка позабытый хозяином Мёд наконец выполз из импровизированной пещеры, заваленной всяким хламом и, сделав пару взмахов крыльями, тут же упал на оранжевую перину, что слегка затвердела на воздухе и сделалась настоящей постелью, мягкой и приятно пахнущей. Заметив развалившегося сокола, Райан, оживившись, спрыгнул вниз, тут же взлетев на краткий миг и окончательно уложившись рядом, раскинув руки.       — А лежать на ней правда удобно! — крикнул он вверх застывшей Сиэль. — Спускайся!       — Если я испачкаю платье, заставлю отмыть до блеска, — слегка поугрожала Сиэль, скорее для поддержания образа, нежели действительно с целью напугать, и изящно, будто идя по воздуху, спустилась вниз, чтобы вскоре перевернуться на спину и попытаться разглядеть утерянный в вышине потолок, изредка мелькавший алыми отблесками.       — Интересно, зачем Карлитте нужна была эта наука? — так же смотря вверх, спрашивал Райан.       — Наверное, скука, — чуть поразмышляв, пришла к выводу Сиэль. — Она столько времени проводила одна в тогда ещё пустой Обители, не считая змеи. От такого легко начать лезть на стены. Судя по всему, пусть скульптуры и были её страстью, но приносили боль. А все эти зелья, история, сад кажутся меньшей трагедией, в них меньше личного, поэтому проще увлекаться и забывать обо всём вокруг.       — Думаешь, её статуи имели облик кого-то ей близкого? — поинтересовался Райан и, тут же поморщившись, приложил руку к голове.       — Мгм. Даже знаю, кого. Мы как-то с Терри давным-давно проникли в какой-то зал, пропитанный скорбью настолько, что слёзы лились сами по себе. И там была только одна статуя, догадаешься, чья?       — Бога Света? — судя по шороху, Райан повернул голову к Сиэль.       — А больше она никого так не любила, — с шумным выдохом заключила Сиэль и так же повернула голову в сторону.       Золотые глаза оказались слишком близко. Яркие, светящиеся, на фоне тёмной кожи казавшиеся последней свечой в томной ночи. Последний оплот тепла и света.       — Жгучие, — раздалось над головой проклятое эхо. Пробравший до костей мороз окутал тело, будто подделка Древних склонилась прямо над Сиэль; казалось, она чувствовала, как бархатно-чёрные локоны скользили по плечам, будто ядовитые змеи, заковывая в цепи страха, утягивая в пучину ужаса и беспомощности. — Сжигающие. Ослепляющие. Сколько несчастных душ лишилось глаз в попытке взглянуть на солнце? Сколько женщин сгорали заживо в этом лживом свете? Наследие — страшная вещь, и ты полетишь мотыльком в это пламя. Сначала оно пожрёт твои крылья, чтобы не смогла улететь, потом захватит тело, чтобы проснулась взаимность, а после поглотит душу, и возвращать будет нечего. Тебя не станет. Звёзды видны лишь луне, но солнце так любит их прятать. Ну же, мотылёк, лети, вот твоя могила!       Сиэль рванулась вверх, к морозному холоду, проходя будто через ледяную пелену, оставившую на ресницах тут же растаявший иней. Сердце колотилось в груди будто пташка, усаженная в тесную клетку, дыхание вырывалось рваным всхлипом.       — Что произошло? — вскочил следом Райан. — Что с тобой? — и потянулся было рукой к её плечу, но тут же получил по ней хлёстким ударом.       — Не трогай меня, — крикнула Сиэль, с трудом забившись в угол лаборатории. — Не прикасайся! Сожжёт! Не хочу гореть!       — Я не трогаю! — Райан в вечной опостылевшей покорности поднял руки. — Просто скажи, что не так? Было же всё хорошо, мы ведь…       — Нет никаких «мы»! — чувствуя, как по щекам прокатывались индевевшие снежинки вместо слёз, продолжала кричать Сиэль, убеждая себя же в собственных словах. — Не было, нет и не будет! Это всё обман! Игра! Мне просто нужна сила, а ты слишком доверчивый! Солнечный! Сжигающий! Не трогай меня, монстров выблядок! — в конце Сиэль сорвалась на откровенный крик, а из её горла вылетел светлячок и тут же скрылся в пене. — Пошёл прочь!       — Не уйду, — Райан сохранял удивительное спокойствие для подобной ситуации, хотя челюсть была напряжена настолько, будто ещё чуть-чуть — и кожа разорвётся. — Это не твои слова.       — Это мои мысли, — Сиэль громко рассмеялась каркающим голосом. — Тебя в очередной раз использовали, мальчик. Зачем ты продолжаешь сидеть рядом? Иди к папочке или братикам! Ах да, они тоже тебя используют! Ты никому не нужен и мне в первую очередь, — выплюнула злобу Сиэль, с трудом вдыхая через зубы. Ей так хотелось, чтобы он наконец ушёл! Чтобы не слушал её больше!       Райан опустил буйную голову, пряча за смоляными прядями выражение лица. Мгновение, другое… Сотое. Лабораторию наполняло лишь тяжёлое дыхание, даже Мёд замер в лежачей позе, боясь издать хоть звук. Наконец, Райан поднялся, всё так же скрывая лицо, и вышел из лаборатории, напоследок хлопнув дверью. От резкого звука внутри Сиэль что-то сломалось, и её согнуло пополам, чтобы после сотрясать судорожными рыданиями вперемешку с воем.       Не стоило ей даже пытаться задумываться о благополучном исходе. Сиэль не способна на отношения с кем бы то ни было, каждый раз всё заканчивается болью. И она тому причиной. Каждый раз первой отвергает и бросает. Любая искренность — опасность. Эгоизм — её защита от разочарования и в ней, и в них. Одной лучше, спокойнее.       Райан наверняка сдаст её отцу, и даже неважно, какому именно — Сиэль бы именно так и поступила, наверное. По крайней мере, прощать подобное оскорбление она бы не стала. И он не станет, если не утратил окончательно гордость. Так будет лучше им обоим. На что они рассчитывали? Терри прав, их затея глупа и непродуманна, так пусть и остаётся лишь идеей. Они же продолжат старые жизни. Сиэль — в полном одиночестве, мерно сходя с ума от Обители. Райан — в окружении богов, возможно, хотя бы эти слова заставят его чуть лучше понимать окружающих и не доверять им столь простодушно. А боль… А боль пройдёт. Время же лечит?       Курлыкающий, будто наседка, Мёд стал позабытой неожиданностью, заставившей Сиэль хоть чуть-чуть приподняться и попытаться разглядеть сквозь солёную пелену нарушителя её мнимого возвращения к исходной роли. Сокол склонил голову набок, вполне понимающими глазами глядя на богиню. А после, совсем по-человечески вздохнув, подобрался поближе, подлезая под прижатые к плечам руки. Всхлипнув, Сиэль раскрыла объятия и прижала Мёда к груди, зарываясь в его медное оперение, забавно щекотавшее нос и полнившееся цитрусовым ароматом.       — Так твои слова всё ещё твои? — в стороне раздался удивительно спокойный голос Райана.       Сиэль вначале замерла, решив, что ей вновь почудилось, однако медленно оторвала лицо от медовых пёрышек и посмотрела в сторону потенциального источника звука. Нахмурившись и сложив руки на груди, Райан опирался плечом об угол шкафа и буравил не самым понятным взглядом открывшуюся картину.       — Ты же ушёл, — просипела Сиэль неубедительно.       — Ты очень хотела в это поверить, — Райан пожал плечами. — А когда во что-то верят в присутствии Бога Веры, это сбывается. Я всё это время стоял здесь.       — Зачем? Опять стерпишь?       — Это не твои слова, — повторял Райан с удивительной безмятежностью. — Почему я должен злиться на тебя?       — Да откуда тебе знать? — устав кричать, всё так же тихо спрашивала Сиэль, поглаживая разомлевшего сокола по спине.       — Я в это верю, — Райан фыркнул.       — Зря, — Сиэль поджала губы. — Лучше уйди, так будет лучше.       — Мёда мне отдашь? — с несколько кривой ухмылкой осведомился Райан.       — Нет, — категорично мотнула головой Сиэль и прижала птицу ещё ближе. А она и не была против.       — Тебя обменяли, — погладив разложившуюся на плече Мел по спинке, кивнул Райан.       — Предательница, — выдохнула Сиэль.       — У неё просто вкус хороший, — усмехнулся уже по-настоящему Райан.       И вновь неловкое молчание. Сиэль отвернулась от мужчины, не зная, что ей делать и говорить дальше. Не знала, не хотела, не желала. Может ли мир застыть в этом мгновении и больше не двигаться? Было бы так славно. Однако несбыточно, и Сиэль почувствовала, как под ногами Райана прогибается оранжевая пена, добавлявшая в их краткую ссору некоего внешнего абсурда. Райан присел напротив, едва ли на расстоянии локтя, а Сиэль продолжала демонстративно его игнорировать, зарываясь пальцами в медные перья.       — Тебя пугают мои глаза, — без всякого вопроса произнёс Райан.       Сиэль молча кивнула.       — Именно мои или всё же Аарона? — проницательно уточнил Райан, заставляя подобным вопросом обратить на себя внимание.       Сиэль обернулась к нему столь резко, что в первое мгновение даже не поняла, как столкнулась с Райаном носами. Как резко сократилось расстояние. Сиэль вглядывалась в горящее солнце, отражённое во взгляде, и боролась с двумя желаниями: сгорать в нём дальше или отвернуться, освободившись.       — Аарона, — против воли шепнула Сиэль, закусывая губу.       — Тогда у меня есть шанс, — Райан улыбнулся настолько искренне и радостно, что сдержать ответную улыбку оказалось практически невозможно. — Дашь ли ты мне его, Закат?       Вместо чёткого ответа, в попытке сохранить хоть каплю неоформленности, возможности повернуть назад, Сиэль лишь прикрыла глаза, расслабляясь. Она почувствовала на лице тёплое дыхание, обдавшее её цитрусовой мягкостью, а после — сначала едва уловимое, но позже куда более настойчивое — прикосновение чужих горячих губ к её. Осторожных, ласковых, будто прощупывающих ту невидимую грань, до которой можно ступать безболезненно. По телу пробежала маленькая молния, заставившая тяжело выдохнуть и протянуть руки навстречу, обхватывая плечи и зарываясь пальцами в мягкие чернильные пряди, пока брошенный Мёд аккуратно пытался вылезти из всё сплетавшихся тел поближе к свободе.       И где-то в самой тёмной тени прятался маленький светлячок, что, казалось, не мерцал, а беззвучно смеялся.