Глава 80 — Такие разные братья
12 февраля 2026 г., 22:08
Элий не находил себе места на необъятной горе, доставая мельтешением всех братьев. Он чувствовал ответственность за младших — ведь долгое время был их единственным проводником в божественный мир, когда Старшие предпочитали держаться на отдалении. И Райан не был исключением, наоборот, правилом, его подтверждавшим. Да, не самый любимый, с непростым характером и явным высокомерием, но разве это делало его меньшим братом? Элий считал, что нет, а потому должен был о том переживать, пусть и не находя отклика у остальных.
— У меня уже мигрень от твоего бега, Элий, прекрати, — пряча глаза под ладонями, едва не взмолился Рали, сползая под стол.
— Вы слишком спокойны! От Мелочи вестей не было целый век! — упорствовал Элий, постоянно откидывая с плеч роскошные пряди цвета тёмного золота. — Он же наш брат!
— Как и сотни, если не тысячи, других братьев, — как всегда флегматично подметил Лейн, переставляя шахматные фигуры в единоличной партии. — Что же ты не скорбишь над их могилами?
— Они смертные, — Элий закатил глаза. — Не пристало богу скорбеть над смертными. Мелочь же такой же, как и мы.
— Только позаносчивее, — кивнул Лейн, сдувая упавшую на лицо золотую прядь. — Бедолага совсем поплыл от отцовского внимания.
— Его пустой взгляд меня пугает, такие обычно только у кукол и видишь, — передёрнул плечами Рали и нарушил уединение Лейна, походив за того конём.
— Причём сломанных, — раздавшийся за спинами голос Клеона заставил троих братьев подскочить в единодушном порыве, едва не схватившись за сердце.
— Не пугай так, — тяжело выдохнул Лейн.
— Больно остро ты реагируешь для Бога Покоя, — фыркнул Клеон.
— Тебя тоже отсутствие Мелочи не напрягает? — приблизился к единственному старшему брату Элий, изящно вцепившись тому в локоть.
— А должно? — схватив за шкирку прыткого хорька и бросив его хозяину на плечи, поинтересовался Клеон. — Вы чувствовали изменения веры?
Братья вновь единодушно мотнули головами.
— Значит, с ним всё в порядке, — философски заключил Клеон. — Поэтому и переживать о нём не стоит.
— Райан! — радостно вскинулся Элий, но довольно быстро улыбка на его лице завяла, как слишком шустрый подснежник.
Терри, окончательно смирившись с наличием уже третьего — или пятого, как посмотреть — имени, обернулся к голосившему, приподняв бровь.
— Мимо, — заключил он спокойно.
— Ты знаешь, где он? — на этот раз Элий кружился уже вокруг Терри.
— Зачем тебе это? — ответил вопросом на вопрос Терри. — До этого вы не проявляли к нему особой любви, так с чего теперь беспокоитесь?
— Он наш брат, — Элий поджал губы, пока Лейн и Рали дружно закатывали глаза.
— Знаешь, сколько наших братьев я забрал? — поинтересовался Бог Смерти и, не дождавшись ответа, продолжил: — Ты и чисел таких не знаешь. А скольких забрала ещё Карлитта? Не будь столь лицемерным: либо думай обо всех, либо ни о ком.
И, сбросив загорелую руку Элия с плаща за мгновение до того, как её укусил ворон, Терри повернулся к сидевшему вдали пантеону. Однако не сумел сделать вперёд и шага, как оказался бы прижатым к солнечной груди отца, чья фигура выросла буквально из ниоткуда. Призвался ли он на имя супруги или всё же из-за незваного гостя, однако Аарон стоял во всей красе перед Терри, сложив руки и обнажив перекатывавшиеся под загорелой кожей жгуты мышц.
— Что ты здесь делаешь? — поинтересовался он голосом, более подобным раскату грома посреди ночной тиши.
— То же, что и всегда. Забираю тех, чьё время вышло.
— О, здесь много мертвецов, — Клеон раскинул руки, как бы демонстрируя весь пантеон. — Они только хорошо притворяются.
Терри на подобное заявление не соизволил дёрнуть и бровью, в то время как новоявленные мертвецы явно напряглись. Ворон среди пёстрых птиц. Смерть среди праздника вечной жизни. Что ему здесь было нужно и зачем он явился? Особенно после того полувека ужаса и боли, когда кровь заливала дороги, а города и сёла тонули в вое обречённых жить. Очередная месть Луноликого? Очередная попытка запугать и поставить новые рамки? Он и так владел тремя четвертями всего мира, его аппетиты росли слишком быстро. И виной тому — то же, что стало причиной бед и слёз многих женщин. Отсутствие Карлитты. Её незримой длани, простиравшейся над каждым живым существом, её проницательного взгляда создания несоизмеримо более древнего, чем весь Сальдар. Отчуждённость Карлитты привела к воцарению Аарона, к истинному хаосу. Однако и её исчезновение позволило Дейлу обнажить лелеемые ранее желания. Жажду. И расплатой тому послужили стоявшие ниже, ведь до равных не дотянуться, а высших уже нет.
— Кое-кому вновь стало скучно? — поинтересовался Аарон, возвращая внимание Терри себе.
— Смотря с какой стороны посмотреть, — уклончиво ответил тот.
— Нас ждут новые полвека мучений или на этот раз уже полная сотня?
— Не говори так, будто только вам пришлось плохо, — поморщившись, поспорил Терри.
— О, бедняжка! Тебя пожалеть? — прошипела гадюкой Талила, вырывая руку из ладони Ману.
— Обойдусь, — Терри поджал губы. — Вы ведь обвинили в произошедшем Райана?
— Он разозлил детёныша лунной падали… — начал рассуждать Аарон, однако быстро оказался прерван:
— Её зовут Сиэль, — процедил Терри.
— Плевать, — продолжил Аарон как ни в чём не бывало. — Та донесла отцу, и уже он распоряжался твоими силами, верная клевретка.
— И, разумеется, вашей вины в том нет? — искренне поинтересовался Терри и, заметив непонимание на смуглом лице напротив, усмехнулся. — Почему Райан вообще отправился к Сиэль? Разве то был не твой наказ? Так почему ты не винишь себя в произошедшем?! Ты привязал его к себе, сыграв на его трагедии, крутил как марионеткой! Задушил в нём всякую живость, воспитал тщеславие и гордыню и удивляешься, что с таким набором он не смог ничего добиться от той, что всю жизнь была обласкана богами? И потом ещё и выбросил мальчишку, как сломанную игрушку, так чья же в том вина, что полвека люди не умирали?!
Яростный спич Терри оказался прерван самым банальным, однако от того не менее болезненным во всех смыслах способом. От удара мощного кулака в область солнечного сплетения Терри согнуло пополам, с тяжёлым стоном падая вниз.
— Аргументы закончились, — раздался бесстрастный голос Клеона совсем рядом. — И чего ты добился?
— Это научит его следить за словами, — процедил Аарон с тихой яростью, разминая кулак.
— Не научит, — поддел Клеон. — А ты совсем сражаться не умеешь?
Терри лишь мотнул головой и, хрипло выдохнув, с трудом разогнулся, упрямо встречая отцовский взгляд, что так часто виднелся в зеркальном отражении. Клеон стоял между ними белёсой скалой с солнечными отблесками, едва загораживая Терри плечом и до побелевших костяшек сжимая золотой ошейник скалившегося волка.
— Вот поэтому он и сбежал. Туда, где его принимают и понимают, а не готовы выбросить в любой момент за борт, как плешивую собачонку.
И Терри растворился, оставив после себя лишь непривычный солнечной стороне холодок, ознобом пробежавший по спинам.
— Удивительный талант — руинить тобою не построенное, — услышал эхо любимого голоса Аарон и резко развернулся в сторону его источника, в неистовой надежде увидеть хоть прядь ониксовых волос, однако тщетно, никого нет. Пустота, только мелькнувший средь облаков, сливавшийся с ними цветом светлячок.
***
— Если отец узнает, мы умрём жуткой страшной смертью, — строя страшные рожицы, Сиэль игралась с крылом Мёда, что, как и хозяин, разомлев, валялся рядом. Зелье «Для сладких снов», пожалуй, сыграло так же, как и все его предшественники, в совершенно неожиданном ключе, назвать который неприятным было бы ложью не меньшей, чем признание Аарона образцовым родителем. — Поэтому мы должны ещё больше наслаждаться каждым мгновением, — улыбаясь, словно кот, вылакавший кувшин молока, Райан положил тёплый подбородок на оголённое плечо Сиэль. Фыркнув, та лишь из собственного упрямства им дёрнула и, услышав клацанье зубов над ухом, рассмеялась. — Романтика не моя сильная черта, — заключила она с нотой лёгкой грусти, будто признавая полное поражение в делах любовных. Впрочем, так оно и было: не встречавшая чувств ранее, тяжело было с ними совладать ныне. Будто наконец прорвавшаяся плотина, сдерживавшая по меньшей мере океан, утопивший в своей благодати давно высохший, едва не омертвевший лес. Или же долгий и упорный рост совсем маленького ростка из крохотного семечка, что в один момент, всего лишь за пару скудных часов превращался в произведение искусства, созданное величайшим из художников — самой природой. Какая бы в том ни таилась ирония, ведь создатель природы и, в какой-то мере, провокатор чужих эмоций представлялся в едином лице, пусть лишь как маска на ком-то чужом и незнакомом. — Поэтому я тебя и люблю, — слова, показавшиеся дымкой, эхом чужих молитв, заставили улыбку на лице угаснуть, а взгляд наполниться напряжением, что, разумеется, не мог не заметить склонивший голову к уже своему плечу Райан. — Так просто говоришь об этом? — поинтересовалась Сиэль, тщетно и с затаённой надеждой пытаясь найти в солнечном взгляде хотя бы отголоски сомнения. — Не должен? — с всё той же лёгкой улыбкой спросил Райан, откровенно любуясь замешательством напротив. — На эти слова уходит много времени, — заметила Сиэль, несколько устало оборачиваясь и приземляясь спиной Райану на грудь. Плечи тут же обхватили в кольцо ласковые тёплые руки, принявшись слегка поглаживать возникшую в них напряжённость. — У меня было достаточно, — ответил Райан и зарылся носом в белоснежные мятные пряди. Даже не видя его лица, Сиэль знала, что Райан улыбается. Оказывается, порой приятно осознавать подобное знание о совсем чужой душе, знать, когда она улыбается или грустит, что таится в каждом жесте, во взгляде. И даже понимание того, что и столь чуждая изначально душа имеет всё те же знания о ней самой, не приносило какой-либо… опасности. Лишь принятие, что не только в её руках власть над кем-то другим, но и у этого другого — власть над нею. Странное ощущение, возможно, казавшееся в глубине души неправильным, таким противоестественным привычному укладу, что невольно вызывало хаос в и так спутанном разуме. Хаос, приводивший к балансу, ибо жизнь — весы, где нет единого верного пути, нет категоричного отказа от какой-либо части в угоду другой. Всё должно быть в равновесии, пусть и добывается оно путём хаоса. — Кто научил тебя всему? — будто бы даже равнодушно осведомилась Сиэль, в бессознательности повторяя отца, царапая согревавшие её руки короткими ногтями и чудом оставшимся кольцом. — Действительно хочешь это знать? — давая время на повторное размышление, произнёс Райан, перехватывая мечущиеся руки и поглаживая длинные пальцы. — Не то чтобы мне сильно этого хотелось, но знать надо, — устраиваясь ещё удобнее, слушая вновь мерный стук сердца прямо позади, Сиэль прикрыла глаза. — Не помню. Будто забыв о столь незначительной детали, как потеря памяти, в первое мгновение Сиэль почувствовала возмущение. А после недоумённо приподняла голову, едва не утыкаясь носом в подбородок. — Что? Воспоминаний всё ещё нет, — Райан едва сдерживался, чтобы не захохотать в голос. Сиэль воспользовалась ещё одной прекрасной чертой, доставшейся от отца, и ткнула острым локтем Райану под рёбра. — Ещё одна подобная шутка — и произошедшее недавно для тебя тоже станет расплывчатым воспоминанием, понял? — процедила она с напускной угрозой. — Я правда не помню, Закат, — смеясь чуть осторожнее, Райан ещё крепче прижал к себе Сиэль и поставил подбородок ей на макушку. — Если и пытаться что-то вспоминать об этом, то только летящие перья и вижу. — Перья? — Мгм. Разные, большие и маленькие, самых разных цветов и… — Ману. — А? — с трудом вернувшись в реальность, переспросил Райан. — Это Ману, Птичья Мать, — слегка отчуждённым голосом повторила Сиэль. — Видимо, отказ Лива дал ей некоторую свободу. Насколько я знаю по рассказам Вико и Терри, она довольно… мила, — со скрипом закончила Сиэль. — Я не помню, — абсолютно равнодушно Райан пожал плечами, к тихой радости Сиэль. — Да и не хочу вспоминать, зачем? — Тогда не вспоминай. — Не буду. Когда они успели так поменяться ролями? Раньше строгая, осознанная и несколько возвышающаяся Сиэль ныне скорее занимала нишу Райана — импульсивного ребёнка, которому так не хотелось делить внимание близкого с кем-то ещё. В то время как подобная роль раньше как раз отводилась Райану, в его извечной попытке найти хоть в ком-то семью: матери, обоих отцах, множестве братьев и дальше, дальше и дальше. — Тебя не обижает, что я молчу? — всё никак не успокаивалась Сиэль, нахмуренным взглядом следя за мерным построением очередной паутины в укромном углу бездонного шкафа. — Как раз сейчас ты всё время говоришь, — фыркнул Райан и вновь получил локтем под рёбра. — Ладно, я понимаю, о чём ты… Не особо, на самом деле. Сиэль подняла полный подозрений взгляд вверх, будто готовая в любой момент вцепиться в глотку за неправильный по её мнению ответ. Райан, по-доброму закатив глаза, кратко поцеловал девушку в губы, слегка распогодив её хмурые глаза, и ответил более развёрнуто: — Мне важны твои чувства, наверное, даже больше, чем тебе, но я не нуждаюсь в их… словесном подтверждении. Да и понимаю, насколько тебе сложнее подобное произносить. Поэтому… просто верю в их существование и искренность. — Веришь? — Сиэль прищурилась. — А во что ещё ты веришь?! — Всё ещё мне не доверяешь? — спокойно осведомился Райан, не отражая на лице и капли обиды или краха разоблачения. Сиэль поперхнулась только набранным воздухом и, будто выпустив всякий запал, опустила плечи, уткнувшись лбом под тёплые ключицы. — Прости, — тихо шепнула она, проходя морозным дыханием по горячей коже. — Я просто… ещё не до конца приняла произошедшее. Хочется… — Вернуться в привычную колею и настроить множество барьеров и замков, — закончил за неё Райан с некой смиренной усталостью, обхватывая девичьи плечи и укачивая её, будто маленького ребёнка. — Если так хочешь — строй, только намекни мне на ключ. — Искренность, — улыбнулась Сиэль, греясь щекой под отзвуки биения сердца.***
Терри бессмысленно глядел в потолок, не обращая внимания на ворона и попугая, что метались друг за дружкой который час. — Встреча прошла не очень? — осведомился Марвин, присаживаясь на край постели. — Мягко говоря, — подтвердил Терри, складывая руки в замок на животе и морщась от пульсации в солнечном сплетении — последнего подарка от «любимого» отца. — Они в ярости? — продолжил интересоваться Марвин, краем синего, как морские глубины, глаза следя за перемещением птиц. — Кто как, — протянул Терри. — Элий, кстати, переживал за Райана. — А остальные? — Не особо. Лейну плевать, Рали его недолюбливает — он ведь из-за него опекаемого рода лишился, а Клеон… Это Клеон, у него свои… причуды. — Жаль, я не успел с ним пересечься, — с тяжёлым выдохом произнёс Марвин, закручивая на смуглый палец и так кудрявую прядь цвета полуденного солнца. — Судя по рассказам, он очень любопытный. — Не без этого. Себе на уме, это точно, но не сказал бы, что он такое уж зло во плоти. Скорее, у него как раз больше всего прав злиться на оба пантеона. Решение о его изгнании принималось совместно. Пусть и под несменным руководством Светоносного. — Обо мне никто не спрашивал? — спустя недолгое молчание вновь поинтересовался Марвин, выходя ближе к балкону и разглядывая вечно алую луну, бросавшую кровавые блики на скудный выжженный пейзаж. — Действительно хочешь это знать? — слегка флегматично поинтересовался Терри, всё так же не отнимая взгляда от потолка, пока дико кричащий ворон не приземлился ему на грудь. — Значит, никто, — понятливо кивнул Марвин, а его присевший на плечо попугай, сливаясь алым оперением с ландшафтом, добивал бесконечными повторениями, звучавшими едкой издёвкой: — Никто, никто, никто! — Да-да, я так и сказал, — зажав болтливой птице клюв, прошипел Марвин. — Кстати о Райане, не знаешь, где он? Я и здесь его давно не видел, хотя вроде бы рядом живём. — У него есть своё любимое место, куда чужакам вход заказан, — хмыкнул Терри, слегка улыбнувшись. — Ну разумеется, — Марвин тут же закатил глаза. — А как Ума с Широм? Ничего тебе не говорили насчёт отношения к Дейлу? Помнится, с того эпохального ухода большая часть богов предпочла временно поселиться в храмах. Тут только мы с Вико и Исааком и остались. Ну и Райан. — Да как-то… мутно это всё. Ощущение, будто как судно идём над рифами ночью. Ничего не видно, и каждое движение может стать фатальным, стоит хоть одному рифу вынырнуть из глубин, — морщился Марвин. Наконец он отошёл от балкона и начал расхаживать по комнате, периодически хватаясь то за балдахин, то за занавеси, то застывая напротив расписных стен в попытке разгадать очередной спрятанный Карлиттой сюжет. Присмиревшему на время попугаю подобные прогулки быстро наскучили, и тот, пару раз выкрикнув «гиблые глубины», вылетел из комнаты. Явно напоследок задев на своём птичьем языке ворона, раз тот ломанулся следом, что-то громко каркая. — Они со мной особо на эту тему не говорят, — наконец выдал Марвин с лёгкой ноткой обиды оставленного дома ребёнка, в то время как родители веселились на ярмарке. — Но я же не слепой. Мне кажется, они начинают сомневаться в здравости Дейла, — шепнул Марвин и воровато оглянулся, будто Бог Луны прятался за ближайшей портьерой. — Считают его безумцем и что это из-за остатков влияния Карлитты. — Они могут быть правы, — не мог не ответить на подобные заявления Терри, поднимая руку и, будто звездочёт, пытаясь угадать направление в неизвестность по алым бликам потолка. — Есть в поведении Дейла что-то ему чужеродное. Можно было бы сказать, что тому виной власть и несущее её разрушение с жаждой, но… как-то резко всё произошло. Что-то его сломало. Терри замолчал, вспоминая горевшие глаза Сиэль совсем недавно, что так яро твердили про иную Карлитту, сводившую с ума и её, и Дейла. Если она всё же существует… у них большие проблемы. Притворяться Карлиттой перед теми, кто был ей столь близок, — невероятно сложно, практически невыполнимо. Если только притворщик не знал Карлитту ещё лучше. Дольше. Кто обладал всеми теми же силами и возможностями, дабы иметь власть запугать даже Главенствующего, а на подобное нужно немало… всего. В голове крутилась какая-то мысль на краю сознания, догадка, едва уловимая, настоящий мираж воспалённого разума. Она сжигала мысли, отдаваясь терпкостью на кончике языка, желавшая вырваться, но так и не прозвучавшая. — Голова болит? — понимающе поинтересовался Марвин, прикладывая горячую руку ко лбу брата. — Раскалывается от последствий этого калейдоскопа хаоса. — Всё заканчивается, — тихим голосом распевал Марвин на манер морских колыбельных. — Как шторм сменяется штилем, как рифы уходят вглубь, так и нашим переживаниям наступит конец, даруя спокойствие. Стоит лишь подождать. Под певучий голос старшего брата веки всё тяжелели, пока полностью не закрылись, погружая в тонущие сновидения, будто смыкающийся водный покров над головой утопленника. Притаившаяся и никем не замеченная бабочка вспорхнула с укромной щели, коими пестрил каждый угол древнего замка, и полетела вверх, в самую высокую башню, казалось, разрывавшую шпилем луну. — Малютка принесла интересные вести, — рассматривая переливающиеся тёмные крылья ночной танцовщицы на собственном пальце, протянула лже-Карлитта. Бабочка попыталась взлететь с услужливо поднятой ладони, однако оказалась к той прижата покрывшим тонкие лапки инеем. Дейл передёрнулся всем телом и спрятал резко озябшие ноги под покрывалом. — Отпусти её, — процедил он надменно. — А то что? — тут же спросила притворщица, всё же выпуская из морозного плена нежное создание, тут же метнувшееся к замершим на бледных плечах подружкам и мгновенно с ними сливаясь. — Не ты здесь условия ставишь, Звёздочка.
