Глава 81 — Принятие
18 февраля 2026 г., 22:14
Дейл устало откинулся на многочисленные подушки, разбросанные по полу, и протянул руку вверх, на которую тут же слетелось с десяток бабочек. Ярких, беззаботных, синих и фиолетовых, голубых и лазурных, с узорами и без. Вот только глядел он лишь на одну. Терявшуюся среди остальных, маленькую прелестницу цвета тёмного пурпура. Его слабость и защита, главная тайна, недоступная даже близким. Животное воплощение.
— Она любила этот цвет, — холодный голос лже-Карлитты прямо над головой заставил Главенствующего Бога позорно дрогнуть. Мороз, прошивший всё его существо, казался самым суровым северным ледником, одним своим присутствием закостеневшим в веках.
— Я знаю, — не мог не ответить Дейл, поджав губы.
Лже-Карлитта хмыкнула и отвернулась, сложив руки за спиной. Светлячки в её ониксовых прядях были подобны звёздам на ночном небосклоне, однако Дейл не позволял себе останавливаться на этой мысли. Не достойна эта подделка стоять вровень с его вотчиной.
— Что ты хочешь на этот раз? — спросил Дейл, пряча пурпурное сокровище за шеей.
— Мальчик пробуждается, — лже-Карлитта щурила глаза разомлевшей кошкой, едва не облизываясь. — Используй этот утерянный шанс снова, Звёздочка.
Раздражающий светлячок мигнул перед самым лицом, прежде чем исчезнуть. Дейл швырнул подушку в то место, где только что стояла незваная гостья, и в ответ услышал лишь сиплый смех. Все они были для неё неразумными детьми, которыми так просто управлять, так просто предсказывать их действия.
— Фальшивка, — прошипел он яростно в глушащую пустоту.
— Не больше твоего, — донесло до него эхо ответа, пропитанного давно томимым ядом.
Хотелось кричать, что-нибудь разбить, ударить, бушевать, но Дейл не мог себе этого позволить. Он и так стоял на грани обрыва, благодаря собственным действиям. Впереди лишь пустота, бесконечное ничто, из которого невозможно выбраться, позади — отринутые им же. Глупые подозрения, культивируемые древним кукловодом. Неужели он так и остался всего лишь одним из Старших? Пустышкой, не знавшей настоящей власти, раз сейчас им так просто крутили. Только ли им? Хотя даже здесь сравнение с Аароном кажется оскорблением.
Дейл глядел на пустую стену напротив через приложенные к лицу когти, будто сквозь прутья решётки. Тюрьмы, что он сам сделал для себя же, поставив слишком сильного надзирателя. Быстро выдохнув, Дейл мотнул головой. К его упрямому сожалению, лже-Карлитта была права: он не в том положении, чтобы ставить условия. Боги покинули его, и он их понимал. Сам бы сделал так же на их месте. Остались только… не самые преданные. Терри держался рядом лишь из своей вечной надежды, памяти о прошедшем, а Марвин, как довесок, якорь, шёл следом. Вико с Исааком — Стратегия и Истина — им не пристало идти против правителя, пусть в моменте они и высказали своё недовольство, но вскоре вернулись.
Сиэль… Маленькая, милая звёздочка. Его принцесса. Кровь от крови его, разум от разума, его точное продолжение в женском обличии. Дейл хотел ей доверять. Кому, как не ей, он мог доверить все тайны? Рассказать о планах, поделиться мыслями? Не мог. Сиэль так же далеко по его же вине, из-за его же мнительности. Она отдалилась, спряталась в Обители, и у Дейла не было уверенности в том, что лже-Карлитта её не навещала. Не скажет. О таком не говорят. Дейл желал безоговорочно верить дочери. О, как же он этого хотел! И не мог. Ради неё же.
Тогда, давным-давно, Дейл грезил мыслями о том, как Сиэль дорастёт хотя бы до первого тысячелетия и он посвятит её в свою главную тайну, покажет ей пурпурную прелестницу, обретёт в её душе советника и поддержку большую, нежели Терри с Вико вместе взятые. Однако у судьбы, как обычно, иные планы. Существование Сиэль открылось солнечным богам, и потому шанс Сиэль стать ближайшим соратником отца исчез. Дейл больше не мог доверять дочери до победного конца, ведь всегда оставалась возможность того, что из неё вытянут знания об отце. Аарон и Кирас могут быть коварны, могут быть способны на всё, дабы отомстить за нанесённое оскорбление. И Сиэль для них слишком лакомый кусочек. Чем меньше она будет знать, тем больше шансов на её благополучную жизнь. Сиэль должна жить в спокойствии и безопасности, и если для этого придётся оградить её от себя, Дейл пойдёт на это, как бы больно ему ни было, как бы ни обещал он Карлитте заботиться о тогда ещё потенциальном ребёнке.
Дейл не оправдал надежд названной сестры ещё тогда, когда в нём впервые зацвела буйным цветом жадность. До власти, до силы, до величия. То, что неизменно приходит к облечённым властью, к тем, кто не знал её от рождения, кто не был к этому достаточно готов. И то была ошибка и Дейла, и Карлитты. Для поддержания равновесия она должна была изначально противопоставлять лишь Дейла Аарону. Изначально демонстрировать их антагонистичность. Взращивать вражду и понимание природного врага. Однако она не стала этого делать, возвела в абсолют лишь одного, осветила его солнцем и показала людям, в то время как другого держала за спиной в вечной тени. Фальшивка. Замена ушедшей не меньше лже-Карлитты.
Дейл смежил веки в наивной попытке спрятать от взора собственную боль. Однако у него не оставалось времени. Стоило действовать до того, как и едва сохранившиеся останки его покинут. Растворившись в хороводе бабочек, Дейл соткался уже в покоях Терри, заставив застывшего у изголовья Марвина подскочить с испуганным взглядом.
— Главенствующий, — с трудом сглотнув, робко произнёс Марвин, не зная, куда себя деть. — Терри только уснул и…
— Как уснул, так и проснётся, — Дейл лениво повёл плечом. Сколько же усилий ему приходилось отдавать на мнимое спокойствие, на бессмысленную безмятежность в творившемся вокруг хаосе.
Одного лишь желания Дейла хватило, дабы мир Грёз заставил Терри самостоятельно его покинуть с хриплым стоном. Никто не желал досматривать кошмары до конца, какое уж тут удовольствие.
— Дейл, — Терри смотрел на него ещё затянутыми пеленой глазами. Растрёпанный, не осознающий своего положения, верящий в окружающих до последнего слома. Воистину, они с Райаном были близнецами, случайно рождёнными в разные века. — Я только вернулся и…
— Знаю. И о ласковой встрече в том числе, — всё так же медленно перебил Терри Дейл, не двигаясь с места, будто одна из многочисленных скульптур замка, что по злой шутке носила настоящие ткани, метавшиеся по полу от невидимого ветра. — Найди мне Райана. Стоит заново представить его богам.
***
Страх. Единственная ныне эмоция, доступная Райану. Когда два десятка пар глаз смотрели на него с подозрительным прищуром и пренебрежением. Когда спину холодило надменное присутствие Дейла совсем рядом. Когда Сиэль стояла слишком далеко, отчуждённая, с тем самым выражением лица, увидеть которое обращённым к себе было главным страхом Райана. Равнодушие. Однако он помнил придуманную накануне легенду, когда к ним ворвался взмыленный, будто лошадь после галопа, Терри едва ли не с криком «Дейл хочет его видеть!». Пришлось на скорую руку придумывать, что происходило всё это время, ведь Райан должен был находиться в замке. И не приближаться к Сиэль без крайней на то необходимости, даже с учётом выдавленного сквозь зубы отцовского дозволения. И как-то незаметно Терри так же влился в составление плана, давая необходимые заметки о нынешнем положении дел. Будто и не было того срыва и крика. Сейчас Терри, стоявший рядом с Марвином, узнать которого было слишком легко по солнечным кудрям, ярко выбивавшимся в столь мрачном царстве, исподволь рассматривал брата, закусив губу. Каждый раз они ставили на кон слишком многое, и сейчас предстояла очередная возможность: либо укрепить веру Дейла в выдумку, либо пасть жертвой страшной правды. — Я рад, что вы здесь, — осторожно произнёс Дейл, и Райану почудилось, будто в голосе этого ледяного мужчины скользнуло раскаяние. А может, и не почудилось, учитывая, как в мгновение смягчился взгляд, кажется, Таиты, стоявшей будто чуть впереди остальных божеств. — Мы сомневались, — поморщился огненный Шир, за что тут же был удостоен удара локтем под рёбра с двух сторон — и от Умы, и от Лива. — Знаю, — кивнул Дейл настолько медленно, будто одновременно с этим проламывал челом каменную кладку. — И всё же благодарен. — Зачем мы здесь? — задал мучивший всех вопрос Ниг, Бог Наук, несколько резкими движениями поглаживая метусившуюся в его руках белку. Дейл выступил чуть вперёд, едва не касаясь Райана холодной даже на вид тканью излюбленного халата. — Хочу заново вам представить нашего Бога Веры, — острые когти с болью вошли в плечо Райана, отчего вскоре по алой рубахе заструились такие же алые ручьи. Стоявшая позади Сиэль судорожно вздохнула, однако Дейл этого не заметил, по крайней мере, в подобное хотелось верить. — Зачем? — Райша уже держал наготове пока чистую книгу, занеся над ней руку. — К сожалению, а может, и к счастью, Райан лишился памяти, — Дейл дал время на осознание сказанного, с довольной улыбкой наблюдая за искренним ошеломлением древних существ, удивить которых могло явно не простое событие. — Способности монстров нам в полной мере до сих пор неизвестны. Ниг вздохнул с невыразимой печалью учёного, чьи благие намерения в очередной раз пошли прахом. Ариан и Атиан с двух сторон одновременно хлопнули того по плечам, едва не прибив бедолагу к полу. — А потому у нас появился шанс познакомиться заново, избежав ошибок прошлого, — продолжил Дейл с вернувшейся надменностью и вытолкнул Райана вперёд, с влажным шорохом достав из его плеча собственные когти. — Почему в этот раз мы должны ему поверить? — Ума недоверчиво поджала губы. Марвин уже стоял за её спиной, переминаясь с ноги на ногу. Именно Райан стал причиной его изгнания, и потому неудивительно, что во всём за него заступавшаяся Ума и сейчас гордо отринула шанс на примирение. — Действительно, — Дейл склонил голову к плечу, рассыпав по нему белоснежные локоны. — Докажи, Райан, что отныне ты предан нашей стороне. — Его силы восстановились не в полном объёме, — наконец заговорила Сиэль, отвлекая отца тем, что ласково оперлась на него, позволив вновь чувствовать собственную значимость. — Будь осторожен в желаниях. — Ничего сверх невыполнимого, Звёздочка, — улыбнулся Дейл, не окровавленной рукой обхватывая плечи дочери. — Клеон. Он посмел причинить тебе боль, моя милая, и должен за то поплатиться. Ты же сможешь наказать того, кто причинил ей вред? Вопрос Дейла звучал одновременно и издёвкой, и угрозой. Будто любой ответ являлся неправильным. Отказ — признание Клеона как брата большего, нежели стоявшие невдалеке Терри и Марвин. Согласие — признание не меньшее неравнодушия к Сиэль, а одна только мысль о подобном способна разжечь в Дейле пожар куда яростнее, нежели те, в которых когда-то сгорал мир. — Клеон силён, — не став отвечать напрямую, проронил Райан делано равнодушно, осторожно оглядывая замерших богов. — Я попытаюсь на него надавить, насколько хватит сил, однако не знаю, как вы сможете то проверить. — Я могу, — вперёд выступила Тиг, пусть и удерживаемая за руку Аланом. — Как бы скудна ни была их духовная связь, они остаются братьями, значит, и семьёй. Значит, это моя вотчина. — Или я просто могу подтвердить истинность его намерений уже сейчас, — махнул рукой из дальнего угла Исаак. — Да, так получше, — шикнул Алан, отводя не сопротивляющуюся жену себе за спину. — Не надо нам напрямую с солнечными связываться. — Как угодно, — удивительно просто пошёл на уступки Дейл с лёгкой усмешкой. — Исаак, подойди. Райан чувствовал себя неведомой зверушкой, которую поголовно хотят изучить, и не было ни единой гарантии, что вскрытие не входило в перечень обязательных действий. За спиной морозящим ледником стоял Дейл, сбоку пронизывал взглядом Исаак, спереди наблюдал целый пантеон, полный сомнений и недоверия. В подобной обстановке тяжеловато сосредоточиться. Втянув воздух сквозь сомкнутые зубы, Райан не сдержался и взглянул в сторону Сиэль. Она стояла у стены, до красных отметин сжимая руки, позволяя себе воспользоваться всеобщей отвлечённостью и дать страху мелькнуть в глазах. В прекраснейших глазах цвета заката, смотревших лишь на него. Райан выпрямился, усмешка скользнула по губам. Хотя бы внешне он должен быть спокоен и уверен в себе. Он не позволит Сиэль засомневаться, не позволит себе её подвести. И какая бы после ни последовала боль, он ни единой мышцей этого не покажет. Ради неё перетерпит любые невзгоды, лишь бы Сиэль чувствовала себя спокойно. — Я готов, — произнёс он, приподняв подбородок, и голос даже не дрожал. Райан не помнил Клеона. Ни его внешность, ни его поведение. Не помнил, что должен к нему испытывать и испытывал ли вообще. Однако сейчас он должен был причинить ему боль. Чтобы доказать свою верность. Свою надёжность. Отомстить за боль Заката и, похоже, принести Луне изрядную долю радости. Райану пришлось поверить в своё знание о Клеоне, дабы найти его среди остальных. Яркое золотое пятно с привкусом болотной тины, сияющая солнечная оболочка, внутри которой — расползшиеся в болоте трупы. И сила. Бьющая нескончаемым ключом, равной которой тяжело сыскать и среди Старших. Повлиять на того неимоверно тяжело, но Райан должен. Не ради мира, не ради себя, ради Сиэль. Медленно ослабляя все те бесконечные нити верующих, вереницами стремившихся в храмы. Влияние, возможности, способности — откуда у первого среди Младших их столько? Сопротивление. Так можно было назвать ту скрежещущую боль у висков, когда Райан подобрался слишком близко. Дикие солнечные глаза настоящего безумца прожгли его насквозь. Райан упал на колени, резко подогнулись ноги. Сиэль прикрыла глаза и отвернулась — не стоило ей проявлять сочувствие при отце. Возникший будто из ниоткуда Терри потянул его за плечи, осторожно приподнимая. — Ты в порядке? — поинтересовался он, нахмуренным взглядом ища видимые следы последствий. Райан с улыбкой качнул головой и, опершись на подставленную руку, выпрямился, пусть ноги и продолжали подрагивать. — Клеон слишком силён, Главенствующий, — относительно стойким голосом заявил Райан. — К сожалению, в полной мере я не могу на него повлиять, однако мне удалось его… потревожить. — Ему было больно, — спрятавшись в обвешанных украшениями руках мужа, дополнила Тиг. — Очень. — Это прекрасно, — кивнул Дейл, получив и негласное подтверждение от Исаака. — Что же, полагаю, вы сами во всём убедились. Поэтому оставлю вас наедине, думаю, есть о чём поговорить. Звёздочка, ты мне нужна. Дейл протянул руку к дочери, в мгновение забывая об остальном пантеоне. Уже привыкшие к подобной расстановке приоритетов, боги будто даже и не заметили отхода Главенствующего. Только Райан позволил себе смотреть им вслед. О чём же Дейл хотел поговорить? Неужели что-то заподозрил? — Даже потеря памяти твои симпатии не изменила, — Тиг соткалась будто из воздуха прямо перед Райаном, с любопытством заглядывая тому в глаза. — Не… — попытался тут же отречься Райан, однако быстро утонул в глазах напротив. Глазах цвета заката. Семья и любовь — две неразрывно связанные силы. И если Акали подделывала внешность, сохраняя истину в глазах, то Тиг наоборот, внешне оставалась собой, в то время как её глаза отражали семью в них смотрящего. — Правда? — шёпотом осведомился Райан. — Правда, — кивнула она с лёгкой улыбкой. — Только не столь явно. Будь осторожнее. И, щёлкнув Райана по носу, Тиг убежала обратно к мужу. — Если ты лишился памяти, почему сейчас стоишь здесь, а не на солнечной стороне? Там больше твоей крови, — внезапно подала голос Хади, доселе уютно лежавшая на быке, от которого несло только вспаханной землёй. — Меня спасла Сиэль. Я должен отплатить за проявленное милосердие, — ответил заготовленной фразой Райан. — Сиэль и милосердие? А я думал, с гибелью Джара люди разучились сатире, — хмыкнул Кай, высунув змеиный язык, и тут же получил подзатыльник от Ики, хлёсткий, как рыбий хвост. — Это вряд ли было благородным намерением, — добавила пролетевшая тёплым ветром над головой Тэйя, будто уподобляясь голосу разума. — И тем не менее я обязан ей жизнью, — Райан мотнул головой. — Мои соболезнования, — закатил блёклые глаза с вертикальным зрачком Кай и на этот раз успел увернуться от очередного подзатыльника Богини Рыб. — Почему вы так хотите убедить меня в том, что доверие к Сиэль — это… — начал Райан озвучивать внезапно вставший вопрос. — Глупость? — на этот раз хлёстко перебил Шир под одобрение Кая, которому вовремя зажали рот. — Потому что она слишком похожа на отца. Мы пошли за Дейлом, потому что он был нашим другом. Однако с появлением дочери стал мало отличаться от Светоносного. Ты тоже далеко не подарок, однако получил шанс начать новую жизнь, и мы даём тебе простой совет: беги от отцовской звезды. — Это бесполезно, Уголёк, — с усталым вдохом в спор наконец вмешался Вико, до этого момента слишком внимательно глядевший и слушавший окружающих. — Он погряз в этой топи по уши, и вытянуть его уже не выйдет. Это у них семейное — привязываться к неподходящим женщинам. Терри в недовольстве нахмурился, а Райан заметил, как застывший позади Марвин дрогнул. Неужели и он когда-то имел отношения, ему не присталые? Или то имелась в виду Ума как неподходящая мать? — Позвольте мне оставить этот выбор за собой, — мягко перебил Райан. — И ещё… мне хотелось бы извиниться. Я не помню того, как к вам относился, однако понимаю, что причинил немало… проблем. Мне неведом способ, как можно их исправить, но я прошу помочь мне. Хочу… стать вашей частью. Марвин молчаливо подошёл к Терри, что всё ещё стоял рядом с Райаном, и положил руки на плечи им обоим, тихо поддерживая. С хриплым стоном Ума подняла голову, рассматривая потолок, и, предварительно стукнув мужа по шее, сделала несколько широких шагов вперёд. — Если опять переметнёшься к папочке, никогда больше и глотка воды не сделаешь, — прошипела она горным ручьём, протягивая руку и кивая на улыбающегося Марвина. — Аванс за его прощение. — Благодарю, — Райан пожал влажную руку Богини, будто только что вынырнувшую из какого-нибудь пруда, хранившую его прохладу и даже оставившую пару прозрачных капель на белой коже, сиявших, будто маленькие алмазы под кровавыми отблесками. Вслед за Умой, разумеется, пришли и остальные стихийные боги. Рука всё ещё парящей Тэйи скорее напоминала вату, нежную и едва уловимую, в то время как Шир отличался горячностью не меньшей, чем у всех солнечных братьев вместе взятых, — казалось, его ладонь даже потрескивала, как угли в камине. Лив подошёл вместе с Коатой, чьи оленьи рога невольно приковывали взгляд. Его рука была подобна свежему срубу, пахнущему хвоей, а её — мягкой, будто нежная кошачья лапка, пусть и стоявшие за их спинами олень с медведем не особо добавляли спокойствия. После вполне ясного одобрения стихийными богами заново принятого, остальные потянулись вслед за ними. Улыбающиеся, хитрые, будто ожидавшие нового представления, желавшие наблюдать за дальнейшим падением или возвышением того, кто рискнул слишком многим, посмев питать нежные чувства к, пожалуй, одной из самых недоступных богинь.
