Глава 83 — Знание
5 марта 2026 г., 22:06
Кровь резко отхлынула от лица Райана, пусть и не создавая из него классического фарфорового де Литтера, однако болезненной серости смуглой коже придавая изрядно. Он метнул испуганный взгляд на Сиэль, разглядев в ней те же самые эмоции, что ныне томили и его, захватив всё существо за жалкие мгновения тишины, образовавшиеся после заявления Терри.
— И что делать? — одновременно спросили они друг у друга, пристально глядя в глаза напротив.
— С планом не заладилось, да? — насмешливо дёрнул бровью Терри и лишь улыбнулся, поймав на себе прожигающий насквозь взгляд Сиэль.
— Избежать нельзя, — кивнул Райан, не задавая вопроса.
— Там про потерю памяти не знают, — подметил Терри, складывая руки на груди.
— Это шанс! — тут же вскрикнула Сиэль, повиснув на плече Райана. — Если моего отца мы кое-как в верности убедили, то твоего теперь вообще не составит труда!
— Я бы не был так уверен в том, что Дейл вам поверил, — Терри качнул головой, в очередной раз разбивая всякие надежды. — Может, просто сделал вид.
— Как ни странно, это не так уж сейчас и важно, — пусть и недовольно, но куда более спокойно ответила Сиэль. — Ему выгодна нынешняя версия, с подчинённым ему Райаном.
— А ты хочешь вернуть его в подчинение Аарону, — непонимающе закончил Терри.
— Сделать вид, — наставительно подняла палец вверх Сиэль. — И сказать о том отцу.
— Я не понимаю, — переводя страдающий взгляд с брата на возлюбленную, заявил Райан.
К нему тут же обернулось два взгляда: отражение рассвета и расцветающий закат.
— Нам нужно подобраться как можно ближе к отцам, чтобы выяснить их слабости, — начала объяснять Сиэль, игнорируя откровенно скептический взгляд Терри за спиной. — Моего отца мы заполучили ещё раньше, я многое о нём могу узнать. Твоего отца мы получим сейчас, но! Чтобы не утратить доверие Дейла, мы посвятим его в эту часть плана. Пусть он поможет нам заработать доверие Аарона!
— Хочешь сделать вид, будто Райан специально околачивался на подлунной стороне, дабы выведать наши тайны? — задумчиво осведомился Терри.
— Именно, — кивнула Сиэль с широкой улыбкой. — А отец придумает, что можно рассказать Аарону для правдоподобности.
— Но я не помню, как мне надо вести себя с Аароном и его свитой, — остановил поток идей Райан, приподняв руки. — Если я не смогу убедить его в том, что… эм-м… Если он заподозрит, что со мной что-то не так — план развеется прахом.
— Мы с Марвином можем подсказать, — спокойно произнёс Терри. — Марвин был рядом в начале твоего божественного пути, а я часто встречался уже после. Да, будет сложно влиться в привычную колею отношений, но, думаю, при определённой удаче и использовании наших способностей удастся обвести всех вокруг пальца.
— То есть ты всё-таки поддерживаешь мой план? — довольно вопросила Сиэль, прищуриваясь.
— Нет, — тут же ответил Терри. — Просто если я вас не поддержу, вы натворите гораздо больше дел, справляться с которыми не по силам никому.
— Резонно, — не мог не ответить Райан.
— Тогда решили, — бескомпромиссно кивнула Сиэль. — Значит, сейчас наша основная задача — убедить солнечных в том, что Райан всё тот же, что он им верен.
— Чётких временных границ они особо не ставили, однако времени у нас немного, — почесав горбинку на носу, заявил Терри. — Если что, оправдаем Изнанкой и её хаотичным течением времени.
— Тогда, может, нам стоит отправиться в замок? — предложил Райан, аккуратно размещая ладонь на женской талии. — Там и Марвин, и Дейл.
— Я отсюда без отца выйти не могу. Точнее, к нему без него не могу, так-то выйти — не проблема, — выдала небольшой секрет Терри Сиэль. — А сюда не сможет пройти Марвин.
— Тогда сначала я заберу Райана в замок, будем держать связь через твои пути. После уже обратимся к Дейлу за помощью.
— Одной скучно, — в недовольстве поджала губы Сиэль, сцепляя руки в замок на спине блаженно улыбающегося Райана.
— Тебе? — удивление на лице Терри плавно сменялось полным ошеломлением. — Ладно. Что-то мне подсказывает, кое-кто и сам довольно быстро начнёт сюда сбегать.
Потом следовало скрупулёзное объяснение того, что можно было поведать Дейлу и Аарону, а что ни при каких обстоятельствах выдавать не стоило. Райан и Терри походили на сломанную иллюзию, будто кто-то спрятал зеркало между ними, создавая мираж того, будто двое близнецов двигались столь синхронно, словно на самом деле намеренно повторяя жесты друг друга. Впрочем, разделить их стало куда проще, когда Терри игрался с вороном и Мёдом, пока Райан и Сиэль пытались насладиться близостью перед неизбежным расставанием, сжимая друг друга в объятиях, зарываясь носом в чужие пряди, словно стремясь унести с собой хотя бы частичку пары. Терри изредка глядел на них, сохраняя на губах печальную полуулыбку минувших дней, когда и он мог позволить себе подобные объятия с той, чьё тело уже давно и безмятежно покоилось в земле.
Замок на Изнанке встретил их тем гомоном на грани слышимости, к отсутствию которого они успели привыкнуть. Боги медленно возвращались из самовольного изгнания. Вынужденные близнецы, прежде чем добраться до нужного этажа, успели пообщаться с половиной пантеона, сверкавшей детской хитростью во взгляде. Тяжелее всего было сбежать от Тиг и Таиты, что смотрели слишком странно, будто зная то, о чём и не подозревали Терри и Райан. Наконец встретивший младших братьев Марвин едва успел подставить им закалённые штормовыми ветрами руки, прежде чем те поцеловали носами мраморный пол.
— Всю душу высосали, — простонал Терри, сползая по двери на пол.
— Изверги, — гнусаво ответил Райан, упав лицом в подушку. Вернее, так его уронил Марвин.
— Они слишком рады этому подобию мира и спокойствия, — хмыкнул тот, накручивая на загорелый палец кучерявую прядь цвета полуденного солнца. — Извинения Дейла для них настоящая благодать и редкость. По крайней мере в последнее время.
— Марв, нам нужна твоя помощь, — тут же перешёл к делу Терри, с трудом поднимаясь на ноги. — Голубиная почта в лице Талилы очень доходчиво объяснила, насколько сильно Райана желают видеть на солнечной стороне.
— Не хочешь выдать потерю памяти? — понятливо осведомился Марвин, присаживаясь на край кровати и раскачивая Райана за плечо, словно лодку в бурю.
Райан промычал что-то невразумительное и вскоре повернулся к братьям лицом, останавливая взгляд на Марвине, на его синих, словно морские глубины, глазах. И как в бескрайних водах, в них томилось вековое спокойствие и осознание собственной мощи, готовой вырваться в любой момент, стоило лишь явиться попутному ветру.
— А ты ведь тоже принцем был, — внезапно выдал Райан, прищурившись. — Если твой Покровитель — Ума, а родился ты задолго до Разделения и создания империи, значит, был принцем Даарада.
Терри поперхнулся воздухом и едва вновь не упал на пол, с трудом успев зацепиться за край кресла.
— Старшим ненаследным, верно, — удивительно безмятежно пожал плечами Марвин. — Мы с Терри единственные, чьи матери имели королевский титул. Но это сейчас неважно. Нужно как-то продемонстрировать тебе твою жизнь подле отца.
— У нас есть подходящее заклинание, — с трудом вернув внимание делу и отодвинув мысль о том, насколько хорошо смотрелась корона в золотых кудрях Марвина, на задний план, Райан вытянул из потайного кармана лист с заклинанием, что им перерисовала Сиэль. — Оно может показать твои воспоминания, которые со мной связаны.
— Даже спрашивать не буду, откуда оно у вас, — нахмурившись лишь на мгновение, ответил Марвин и, будто зная, о чём в нём говорится, откинулся на постель, прикрыв глаза. — Начинайте.
Терри и Райан переглянулись, пожалуй, едва ли не впервые ощутив действительно солидную разницу в возрасте, раз Марвин застал ещё те времена, когда подобные заклинания активно использовались, а не оказались развеянным по ветру пеплом, сохранившимся лишь на древних страницах клятвенников. Одновременно кивнув, Райан чуть повернулся и так же лёг на спину, почти соприкасаясь с братом головой. Марвин осторожно сжал руку Райана, на его губах вспыхнула благостная улыбка, не ответить на которую не представлялось возможным. Терри опустился на колени, утопая в мягкой перине, и положил пальцы на лбы старшего и младшего брата соответственно, принявшись читать заклинание на неведомом ему языке.
***
Сначала были волны. Пенящиеся, разбивавшиеся об обтёсанные камни, омывавшие берег и редкие пристани. Скрип швартовавшихся кораблей, крики причала, натянутые, будто жилы, жгуты и бечёвки. Парящие в чистом небе чайки, оглашавшие всю округу звонкими криками, что навечно заседали в ушах навязчивым звоном. Разгорячённые босые ноги обмывал будоражащий прилив, даря долгожданную прохладу после тяжёлой работы на корабле. Ветер хлестал лицо, плетя косы из развевавшихся прядей, что сверкали подобно солнцу. Кто-то позади звал его, но звук чужого голоса мешался с криками чаек и шумом прибоя, становясь одним из множества, эхом в пустой пещере. Женский смех. Он отдавался скорбным гулом где-то на сердце. Поминальной песнью моряков. Рыжеватыми прядями, что пахли корицей и так часто щекотали нос, когда их обладательница вновь и вновь опускала голову на крепкое плечо. Могильный камень без имени, единственный памятник на голом утёсе, пред которым жалкой подачкой лишённого смерти лежали хрупкие акации, цветом подобные кудрям, резвившихся с ветром вопреки настроению их обладателя. Холодные влажные руки с вечно застывшими каплями солёного океана нежно оглаживали лицо, и синие локоны струились подобно водопаду, укрывая ото всех бед и забот. От воспоминаний, что сгорали в трескучем, словно угли в камине, голосе совсем рядом. Голос же отца бил набатом в ушах, опоясывая голову раскалённым обручем, не давая сосредоточиться, задуматься. Оставляя лишь боль и желание сбежать от неё как можно дальше, в воду, на корабль и уплыть так далеко, чтобы больше никто и никогда его не достал. Он так и не влился в пантеон, тогда ещё общий, в полной мере. Держался рядом с Умой и Широм, что редко вставали на чью-то сторону. Помнил устало-разочарованный взгляд безлунных глаз, шорох змеи, что так любила оплетать чужие ноги. Помнил, как резко всё изменилось. Как ранее общие боги разделились, как названная матерью его оставила, вложив в руку наспех оторванный кусок паруса с посланием. Помнил непонимание, объединившее его с братьями. Они резко стали ненужными, бесполезными, где-то там, на задворках, вдали от Старших, что решали дальнейшую жизнь всех вокруг. Помнил, как, пугливо оглядываясь, отправлял весточки по морю. Как связывался с Умой, передавая той злоключения родного отца, так и не ставшего близким в должной мере. Помнил, как однажды наклонился над обрывом слишком сильно и лобастая голова боднула его в спину, скинув в воду. Тогда отцовский лев вызвал по меньшей мере страх. За жизнь и не только свою. «Отец узнает», — думал он тогда, смотря снизу вверх на слишком мудрые для животного глаза. Однако же нет. Несмотря на тайное знание, лев не выдал мятежного сына. Бессловесное животное оказалось куда более понимающим, нежели родной отец — какова ирония. А потом появился Райан. Забитый в угол мальчишка, что при первой встрече глядел испуганными, ещё человеческими, глазами из-под плаща Терри, стоявшего на защите лучше всякого гвардейца, не имея при том ни единого навыка владения оружием. Мальчишка великого рода, брошенный семьёй. Впрочем, как и все дети Аарона, не нужный никому, кроме самого себя. Второе его появление отличалось столь разительно, что впору было решить, будто у Терри появился третий близнец, настолько поведение Райана казалось инаковым. Живой мальчишка, в глазах которого в одном мгновении эмоций горело больше, чем в некоторых людях всю жизнь, что стремился найти ласку и принятие в каждом встречном, резко сменился пустой оболочкой с не менее пустым взглядом. Будто всю ту бьющую из него ключом жизнь достали и разорвали, уничтожив всякую надежду. Просто… кукла. Не желавшая никого видеть, не нуждавшаяся ни в чём. Райан редко появлялся на Горе, чаще прятался то ли от отца, то ли от себя. Остальные братья не понимали, как к нему относиться, и предпочли не относиться вовсе, раз тот сам не желал иметь с ними общих дел. Пока однажды он не вернулся. Со взглядом настолько диким, будто само безумие родилось ради него. Рот кривился в пугающей гримасе, руки дрожали, всё тело колотило в ознобе, слёзы текли бесконечными ручьями. И взгляд, всё тот же дикий, безумный взгляд, моливший о помощи с неистовством, редко встречаемым даже среди тех, чья жизнь висела на волоске. Никто тогда к нему не подошёл. Кроме Аарона. Его мощная фигура быстро скрыла младшего из сыновей от всеобщего внимания. Пожалуй, впервые на памяти всего пантеона Бог Солнца проявил ласку к кому-нибудь кроме жены. Райан обнимал его столь сильно, что, казалось, ещё мгновение — и даже закалённые в многочисленных сражениях кости сломаются. Однако сломалось кое-что иное. Что-то окончательно сломалось именно в мальчишке в тот самый момент. Что-то очень важное. Что-то, чьё место заняла слепая верность. Слепец с ясными глазами глядел на Аарона, как на него не смотрели собственные жрецы, с благоговением обречённого и преданностью одержимого. В ком осталось лишь одно желание — одобрение отца. А что для этого было нужно, его не волновало. В какой-то мере Марвин ожидал платы за свою наивность. На его лице не дрогнул ни единый мускул, когда Райан обвинил его в измене и связи с подлунной стороной. Лишь гордо вскинул голову пред ликом разъярённого Аарона и так же склонил её после пред Дейлом.***
Райан спрятал лицо в ладонях, стоило лишь сроку заклинания истечь. — В твоих воспоминаниях нет кровной семьи, — оттягивая неизбежное, тихо произнёс он сквозь пальцы. — Полагаю, как и у всех нас, — Марвин продолжил лежать на спине, бессмысленным взглядом смотря в потолок. — Я был ужасен, — продолжил Райан. — Тебе не повезло оказаться рядом с Аароном в самый уязвимый момент, — с трудом проговорил Терри. — То и моя вина в том числе, что я не смог тогда тебе помочь, но… — И наша, — дополнил Марвин. — Никто тогда к нему не подошёл, Терри. Ни я, ни Элий, ни Ману. Даже Нираю удержали Бийн и Лейн. Комната погрузилась в траурное молчание изломанных судеб. Марвин продолжал глядеть в терявшийся в вышине потолок, положив руку на грудь в наивной попытке услышать стук давно замершего сердца. Терри смотрел в пустоту, игнорируя затёкшие ноги и метущегося над самым ухом ворона. Райан же молча пытался осознать увиденное, пока Мёд копошился совсем рядом. Неужели он действительно был таким… пустым? Будто и неживой вовсе: пустые глаза, пустой голос и слепое желание следовать за отцом. Почему? Что тогда произошло, что настолько сильно сломало его, раз Райан готов был принять помощь Аарона? — Ты очень дорожил Томасом, — будто из-под толщи воды слышался безучастный голос Терри. — Однако для богов время течёт иначе, и уследить за его бегом в смертной жизни стало слишком трудно. Ты не ожидал его кончины, думал, что ещё далеко, что у вас ещё есть время. — Его не было, — хрипло закончил Райан, наконец приподнимаясь и опуская руки. — Как и сейчас. Голова разрывалась, как и всякий раз, стоило воспоминаниям показаться на горизонте. Однако Райан успел привыкнуть к столь изничтожающей боли, что сжимала виски раскалённым обручем. — Я расскажу тебе об оставшейся жизни, — кивнул Терри. Вскоре Райану самому начало казаться, будто у него есть близнец. Сломанный, пустой. Настолько рассказы Терри и редкие вставки Марвина не вязались с нынешним мироощущением Райана, будто каждый раз внутри что-то разрывалось, не желая принимать ту, потерянную, часть его жизни, обращённую доверием к тому, кто его не заслуживал. И чем дальше, тем сильнее болело и резало глаза. Что-то было не так, но что? Ничего конкретного в голову не приходило. И так день за днём, а может, год за годом, они обсуждали собранные по частям воспоминания. Довольно часто Райан порывался сбежать обратно в Обитель, где нежная прохлада окутывала разрозненные мысли, даря покой, а запах мяты погружал в мерное течение счастья. Однако каждый раз братьям удавалось его удерживать, порой откровенно запирая двери и грозя немедленным приходом к Дейлу. Собственно, на том и пришлось остановиться. Задержав дыхание, постучаться в двустворчатые двери, крепко сжимая губы в попытке маломальского контроля. Ледяное «войди» казалось ударом тесака о многострадальную голову, однако и такому освобождению от опостылевшей боли Райан был бы рад. — Чем обязан явлению солнечной армии? — с привычной насмешкой осведомился Дейл, не поворачивая головы к вошедшим. Он стоял на балконе, вид которого вновь стрельнул арбалетным болтом по виску Райана, заставив зажмуриться и чуть согнуться в приступе боли. В холёных руках, чьи длинные когти не раз доказывали свою мощь, серебряной ветвью замерла флейта. Терри и Марвин с двух сторон помогли Райану распрямиться. — Я задал вопрос, — чуть повернув голову, продолжил Дейл. — Райана желают видеть на солнечной стороне, — начал Терри, чуть выступив вперёд. — Вам нужна легенда, оправдывающая его долгое отсутствие? — Дейл произнёс это настолько обыденно, что трое братьев даже не сразу осознали смысл сказанного. — Ты знаешь? — раскрыв в удивлении рот, спросил Терри. — Это было очевидно, — Луноликий безмятежно пожал плечами. — Из Райана ныне прекрасный лазутчик, однако для подобной роли он слишком мало помнит о солнечной стороне. О ней расскажете вы, и останется лишь придумать легенду, по которой тот столь долго прохлаждался здесь. К Вико вы не пойдёте, так как он вытянет из вас всю душу, а доверить легенду мне — значит показать мнимую веру в мою власть, что вам так же выгодно. — Не… — начал блеять Терри, не обращая внимания на поражённые взгляды братьев, не знавших, что и сказать ещё с первых мгновений столь странного диалога. — Не мнимой? Брось, Терри. Король без народа — пустышка. Мой пантеон ясно дал понять, что править ими мне не позволено, — Дейл наконец обернулся, отставив флейту, на которую тут же спустилось с десяток бабочек. — Сейчас моя власть зиждется лишь на воспоминаниях о Карлитте и на этом. В свободной руке Дейла засеребрилось древко, на котором вскоре выросло лезвие, покрытое изысканными узорами. Коса. Орудие Главенствующего, способное убивать богов. Маленькая бабочка цвета тёмного пурпура осторожно приземлилась на самый край лезвия. — Если утрачу и её, — фиолетовые глаза красиво блестели в расписном металле, сверкая будто настоящие аметисты, — последствия будут весьма печальными. Потому прекрати. Мне ясны ваши цели, давайте о них и поговорим. Нужна правдоподобная легенда? Пожалуйста. Скажешь дражайшему батюшке, что намеренно притворился утратившим память и влюбил в себя мою дочь, чтобы иметь влияние на меня. Голос Дейла оставался спокойным, струившимся как мелодия серебряной флейты, однако оскал, сменивший насмешливую улыбку, и прищуренные фиалковые глаза лучше всяких слов выдавали истинное отношение Дейла к собственной легенде. Троих братьев пробрал озноб, однако только один из них учуял истинный источник мороза за собственной спиной, отчего-то пахнувший можжевельником. — На подлунной стороне хаос, никто никому не подчиняется и грезит о старом строе, — продолжил он, резкими движениями одёргивая рукава излюбленного халата. И ведь толком даже не врал, всего лишь преподнося правду в чуть более вычурном свете, так ценившемся на солнечной стороне. Подобная легенда понравится Светоносному. Настолько, что тот может и не обратить внимания на то, что некогда любимый сын ведёт себя по меньшей мере странно. Хотя когда тому вообще было дело до собственных сыновей, что посмели не иметь достойных талантов или общей крови с его не менее мятежной женой?
