Тайны Солнца

      И вновь солнечный мир, и вновь солнечный пантеон, будто и не заметивший отсутствия тех, в чьих жизнях ныне так нуждались. Мощная фигура Аарона давно скрылась средь облаков, позволяя остальным богам вдохнуть хоть каплю мнимой свободы под изредка бросаемыми пронзительными взглядами Кираса, что старательно прятался меж массивных плеч Ханги и Вакана. Клеон, продолжая наслаждаться островком отчуждённости, самозабвенно игрался с резвившимися волком и львом, на которых со вполне человеческой завистью поглядывали прижатые к хозяйским бокам пума Акали и тигр Арилии. И сколько бы Райан ни пытался поймать взгляд старшего брата, у него не выходило.       Элий махнул рукой, призывая Райана присоединиться к ним в извечном пиршестве, в то время как Лейн и Рали скудно прятали недовольные гримасы. То ли из желания насолить, то ли действительно ради общения, Райан принял приглашение и опустился рядом. Мёд тут же направил хищный взгляд на соловья Рали, и последний, изрядно напрягшись, спрятал пёструю кроху в одеждах, бросив на младшего предупредительный взгляд.       — Пусть только тронет, — прошипел он, сводя тонкие светлые брови у переносицы.       — Не то что? — лениво протянул Лейн, закатывая серебрившиеся пеплом глаза. — Успокойся, не тронет он его. Вон сколько орлица Ману на него поглядывает, а до сих пор не сожрала.       Огромная птица на плечах Ману, поняв, что речь шла о ней, гордо подбоченилась, расправив крылья. Хорёк Элия тут же юркнул хозяину за шиворот, вызвав у того щекотку.       — Ты правда был на подлунной стороне? — всё же начал разговор Элий, подвигая к себе какую-то жареную ногу через весь стол под возмущение Вакана.       — Увы, — легко пожал плечами Райан, аккуратно осматривая подслушивавших. — Там было не особо приятно. Темно, холодно, да и сами боги не то что со мной, даже друг с другом не всегда желали общаться, — с намёком продолжил Райан, разводя руками и демонстрируя замерший в единодушном порыве общий стол, вечно наполненный всяческими чувствами, криками и музыкой. Хотя последнее в данный момент было спорным утверждением, ибо и Войта, и Рали неловко замерли, крепко сжимая в руках любимые инструменты: арфу и лютню.       Элий понятливо бросил взгляд на вполне себе вольных слушателей и вернул обратно к брату, позволив смеху проникнуть в его солнечные глаза.       — Они в ссоре? — предположил он очевидное, рассыпав по аккуратному плечу кудри цвета тёмного золота.       — Около того, — неоформленно ответил Райан, будто бы задумавшись. — Они, пожалуй, огорчены нынешним порядком и скучают по прошлому. Или же по общению.       Первой спрятала лицо в ладонях Ману, вновь прикрывшись разноцветными перьями. Арилия устало положила взлохмаченную голову ей на плечо.       — И Марвин? — позволил себе слабость Элий, закусывая губу.       — И Терри, — ответил Райан с кивком. — Тяжело так резко разрывать общение с теми, с кем был столь долго близок.       — И по чьей же вине это произошло? — подбросил очередного дёгтю Клеон, не отрываясь от важного занятия: чесания белого волчьего брюха и золотого львиного. Райан бросил на того недовольный взгляд, однако остальные боги, видимо, решив чуть более открыто высказать своё отношение к возвращённому изгнаннику, предпочли проигнорировать его слова. Пусть подобное так же значило и их принятие действий Райана. Принятия того, как он предал брата.       — Алан всё так же развлекается в монетах? — с усмешкой осведомился Хокон, скрывая за ней переживание.       — И души не чает в Тиг, — кивнул Райан, ловя краем глаза то, как скривился Глур.       — Ну, разумеется, — продолжил Хокон. — Таита продолжает вступаться за каждого обиженного?       — За меня в том числе.       — Ниг и Райша вообще когда-нибудь выходят из своих закромов? — на этот раз подал чарующе мелодичный голос Войта, и вплетённые в его косы колокольчики зазвенели подобно музыке первого детского смеха.       — Вполне, хотя Атиан периодически бурчит о том, что эти двое первыми перейдут рубеж вечности и помрут от собственного занудства.       — Ничего он не понимает, — вспыхнул возмущённый до глубины души Войта, и колокольчики зазвенели в такт раскатами грома под вытянувшееся лицо Арилии.       И ту тщательно выстроенную плотину чужих внушённых убеждений и обид прорвало накопленным за тысячелетия одиночеством. Райан и не представлял, насколько разделённые боги были дороги друг другу, насколько Разделение стало неожиданным явлением, даже не осознанным до конца. Будто в каждом из них ещё теплилась надежда, что всё вернётся на круги своя, что вскоре упёртые бараны, да простит Райана Алан, смогут прийти к соглашению и расставание станет не более чем временной скукой. Однако те не учли, что и в Дейле, и в Аароне за прожитые годы копилось нечто совершенно иное. Жажда. Власти. Силы. Влияния. Карлитты. Обоим глубоко плевать на пантеон, но не плевать на Карлитту. Не плевать на собственное влияние, которое она им подарила. Власть развращает не хуже бордельной девки, соблазняя на то, что и под бутылью чистого спирта кажется дурной затеей. Вот и выходило, что из-за жажды двоих страдали почти полсотни богов и миллионы людей.       Райан с некой тихой грустью наблюдал за божественным воодушевлением от новых сведений, пока вновь не пересёкся взглядом с такими же солнечными глазами. Извращённое любопытство таилось в них, пока на губах скользила змеиная усмешка. Клеон знал, о чём думал Райан. И позволял это понять.       Холод прошёлся по спине, застывая у затылка. Морозное дыхание опалило ухо как лёд кинжала, прижатого к щеке в разгар сражения. Аромат мяты и ирисов будоражил ноздри, заставляя прикрыть глаза в сладкой муке грядущего воссоединения.       — Сколько я здесь? — поинтересовался Райан, покачиваясь.       — Лет пять, — ответил доселе молчавший Кирас, дёрнув бровью.       Райан распахнул ещё подёрнутые пеленой воспоминаний глаза, едва ли не в ужасе уставившись на рядом сидящих. Неужели так долго? О, сколько же она ждала? Сколько мыслей успело забрести в её прелестнейшую голову? Сколько сомнений посмело её одолевать?       — Я-я... Мне нужно в мой храм, к моему роду... Нужно узнать, как они, — не особо убедительно протянул Райан, в отчаянии поворачиваясь, как ни странно, к Клеону.       Старший брат же, спрятав половину лица за старым кубком, лишь прищурился и качнул головой. Его речи и откровение вовсе не знак зарождавшегося принятия, потому и выкручиваться придётся самому.       — О, конечно! — широко улыбнулся Элий, хлопая Райана по плечу с неожиданной силой, что, казалось, не имела достойного места в столь пусть и высоком, но довольно тонком теле. — Иди! А мы будем ждать.       Райан, пожалуй, впервые взглянул на Элия с недюжинной благодарностью и тут же исчез, не замечая, как глаза ошарашенного брата заполняет что-то мягкое и нежное. Что-то едва свойственное в их суровых отношениях.       В первые мгновения в Обители Райан нещадно перепугался открывшейся картины, однако вскоре разум возымел верх. Сиэль спала на мягкой кушетке, растрепав белоснежные локоны и очаровательно подложив тонкую ладонь под щёку. Подушку же ей заменяла алая рубаха Райана, и ставшая причиной его первоначального волнения, ибо больно её цвет напоминал ту багровую жидкость, что текла в телах каждого живого существа. Не успел Райан облегчённо выдохнуть, как льдистые глаза Сиэль распахнулись, прямо уставившись на возмутителя спокойствия. Мгновение. Краткий выдох.       — Наконец-то, — тихий шёпот и холодные руки обвивают плечи подобно виноградным лозам, оплетавшим дома.       Не переставая широко улыбаться, Райан крепко обнял женскую талию, покрывая фарфоровое лицо тысячами поцелуев, подобно усыпанному дарами алтарю уверовавшего в божественное чудо нечистивца. Однако Сиэль со свойственной ей переменчивостью, словно очнувшись ото сна, резко сжала вороновые кудри и оттянула их назад, прошипев гремучей змеёй не хуже Клеона:       — Почему так долго?!       — Там легко потеряться во времени, — начал оправдываться Райан, любуясь яростным блеском в гранях аметистов.       — Так следи за ним, — с неким подобием удовольствия наслаждаясь мнимой властью, продолжила явно не особо злившаяся Сиэль.       — Постараюсь изо всех сил, — попытался кивнуть Райан с намертво удерживаемой нежной ручкой головой, осторожно поднимая горячие ладони всё выше по холодной спине.       — Как Ману? — обманчиво ласково продолжила интересоваться Сиэль, намеренно дёрнув пару волосков.       — Понятия не имею, — искренне отвечал Райан, даже не поморщившись. — Кажется, она всё ещё убивается по Ливу и Коате.       — Пусть убивается, — благосклонно кивнула Сиэль и наконец отпустила многострадальные пряди, с самолюбивой гордостью принимая новую порцию поцелуев.       — Кхм, — разрушил только восстановленную идиллию Терри, застывший у дверей.       Пара с трудом оторвалась от лиц друг друга и всё ещё слегка затянутыми негой взорами уставилась на возмутителя воссоединения, в единодушном порыве выдав:       — Ты не вовремя!       — Когда это Смерть приходила вовремя? — насмешливо ответил Терри, и его застывший на плече ворон согласно каркнул.       Скривившись в недовольстве, Райан с Сиэль неохотно разжали объятия и, пусть и ухватившись за руки, обернулись к Терри. Последний же, не чувствуя ни единого угрызения совести, свободно прошёл дальше и опустился на кушетку, совсем недавно занимаемую Сиэль, понимающе разглядывая измятую рубашку Райана.       — Во-первых, с возвращением, — начал он с чего-то отдалённого, продолжая насмешливо разглядывать недовольные лица напротив. — Во-вторых, есть что-нибудь интересное?       — Вполне, — задумчиво кивнул Райан и кратко пересказал то, что происходило с ним за время путешествия на солнечную сторону.       Лишь на другую сторону, не домой. Очередное место, пусть и довольно масштабное, где есть те, к кому Райан испытывал симпатию, однако не более. Так же как и дворец на Изнанке, где пребывают боги подлунной стороны, — лишь дворец, подобно тому, в котором Райан провёл достаточно времени, обучаясь на придворного мага. А ведь когда-то он мог стать протеже кронпринца Уильяма... Какой ужас. Он был не самым лучшим королём, определённо, хотя некоторых успехов в той же экономике и смог добиться благодаря непомерной жёсткости закалённого характера. Уж точно не благодаря жене, что за пару лет брака сгорела быстрее свечи в камине, подарив супругу сына да и отправившись на Путь Смерти в сопровождении Терри. Райан мотнул головой, сбрасывая оковы человеческого прошлого и возвращаясь к нынешней божественной реальности.       — Ещё у меня есть идея насчёт того, как можно заставить Главенствующих к нам прислушаться, — произнёс он уверенно, поднимая подбородок всё выше.       Терри и Сиэль удивительно синхронно для несвязанных кровными узами склонили головы к плечам.       — Их оружие, — продолжил Райан. — Терри, ты же сам помнишь, Дейл при нас говорил о том, что без своей косы его власть станет истинно призрачной! С Аароном ведь так же! Да, он воин, но отбери у него оружие — и всё! Противостоять нескольким богам одновременно он вряд ли сможет. Особенно богам, подобным Бийну или Вакану, они же такие же огромные!       Сиэль нахмурилась, и по её взгляду было видно, как в голове прокручиваются самые разнообразные сценарии исхода его задумки, пока Терри, привычно поглаживая воронью спину, напряжённо глядел в пустоту.       — Нет, — несколько устало отринула затею Сиэль, качнув головой и зазвенев серьгами. — Божественное оружие — часть их хозяев, оно не материально в полной мере, а значит, и выкрасть его будет излишне тяжко.       — Сиэль права, — с привкусом вины продолжил Терри, откидываясь на бархатную спинку. — К тому же ныне они оба практически не являют своё оружие при посторонних, и выкрасть его — задача весьма и весьма трудная.       — Ладно, — со скрипом согласился Райан, кивая. В утешение Сиэль погладила его по щеке, вызвав мимолётную улыбку примирения. И солнечный взгляд остановился на повисшей на одной из серебряных нитей Мел. Паучиха изящно держалась за драгоценное украшение, глядя удивительно разумными глазами. Ещё не до конца оформив мысль, Райан повернулся в сторону птиц, что, игриво сталкиваясь, уже порхали под потолком, перекрикивая друг друга подобно торговцам на рыночной площади в разгар сезона. Вот очередной неудачный пируэт — и когтистые лапы ворона толкают сокола на стену, ударяя того о безмятежный камень со звонким звуком. Райана в мгновение прошибла боль, расползающаяся по спине, вызвав хриплый стон. Терри тут же шикнул на увлёкшегося ворона и привлёк его обратно, пока Сиэль осторожно поглаживала пострадавшее место.       — Лев, — протянул Райан задумчиво, наконец выпрямляясь и ловя демонстративно упавшего с высоты Мёда. — Лев Аарона редко бывает с хозяином. Особенно последнее время. И может служить неплохим подспорьем для его сговорчивости.       — Верно, — понимающе кивнул Терри и перевёл загоревшийся надеждой взгляд на Сиэль. — Дейл же открыл тебе своё животное воплощение?       Внезапно Сиэль сделала шаг назад, пряча испуг за длинными ресницами.       — Закат? — непонимающе спросил Райан, делая шаг за ней.       — Нет, — хрипло ответила Сиэль, обхватывая себя за плечи. — Он не сказал.       — Даже тебе? — лицо Терри неимоверно вытянулось. — Тогда, действительно, он не доверяет никому.       Сиэль сжалась ещё больше, будто пытаясь укутаться в привычную тревогу, как вокруг тут же разлилось мягкое тепло, обволакивая и согревая жарким камином в суровую пору. Сиэль откинула голову на подставленное плечо и, наконец, мерно задышала, смежив веки.       — Не кори себя, то не твоя вина, — шепнул Райан ей в макушку, щекотя дыханием. — Мы обязательно придумаем что-то ещё.       — Это хороший план, — с горечью усмехнулась Сиэль, пряча взгляд. — Жаль, если он пойдёт крахом из-за того, что я не смогла добиться доверия отца в полной мере.       — Что-то мне подсказывает, сейчас Дейл и себе толком не доверяет, — Терри тяжело поднялся, поводя широкими плечами в попытке размять закостеневшие мышцы. — Поэтому оставь тревоги. В конце концов, понадобится — и мы всех его бабочек выкрадем.       Подобный откровенный блеф с издёвкой на краешке губ позволил чуть расслабиться, отпустив натянутые до предела вожжи самовозложенной вины, и Сиэль практически опала в горячих руках Райана.       — Я всё-таки выгонюсь из вашего гнёздышка, дети мои, нам всем есть о чём подумать, — глядя на вновь восстановленную идиллию, хмыкнул Терри, медленно продвигаясь ко входу. — Я ещё переговорю с Марвином и попробую разговорить кого-нибудь из Старших, мало ли, у них окажется подсказка.       Благополучно убравшись из Обители и вернув паре долгожданное ощущение воссоединения, Терри исчез ещё у самого порога, подмигнув слегка ошалелому монстру на страже.       — Какое счастье, что эти неразумные создания так легко вас путают, — насмешливо улыбаясь, протянула Сиэль. — Не будь у вас этого преимущества и почти идентичной крови, боюсь, отец гораздо раньше заметил бы твоё присутствие здесь.       — Но не заметил же, — прижавшись в кратком поцелуе, ответил Райан с тлевшей улыбкой на губах. — Наверное, пока нам стоит дождаться новостей от Терри и уже после размышлять о способе вычислить нужную бабочку из цветастого хоровода. Пока же можем подумать о льве Аарона.       Сиэль, сохраняя тягостное молчание, прошла вглубь Обители, чтобы некими обходными путями сквозь вечно тёмные галереи без капли света выбраться ко внутреннему саду и, пройдя ещё немного, остановиться напротив белоснежной инсталляции посреди пруда: ивы, лилий и амариллисов. Фарфоровая красота Сиэль практически сливалась с такими же снежными цветами, однако лишь фиалковые глаза смотрели упорно и ярко, выделяясь на общем фоне подобно каплям крови, застывшим на снегу. Следовавший едва ли не по пятам Райан замер, не доходя, поражённый открывшейся ему вновь красотой не только чудного места, но и его новой хозяйки. Даже если бы он не любил столь нежно и всепоглощающе, в этот момент мог полюбить заново, как всякое живое существо любило воду, как всякое мёртвое — покой. Настолько эти чувства казались необходимыми и желанными, естественными, будто бы так и должно было быть всегда.       — Лев, как и всякая кошка, любит гулять сам по себе, — зажурчал нежный голос переливом колокольчиков, и серебряные цепи вторили ему в такт, добавляя живости в прекрасное место, давно лишённое человеческой — или же божественной — ласки. — Ты ведь рассказывал о том, как он принимал тебя лучше Светоносного?       — Иногда даже табуретка проявит больше участия, — фыркнул Райан. — Если он, конечно, не сочтёт это выгодным.       — Рационализм полезен, главное — позволить себе импульсивность чувств, — кивнула Сиэль согласно, оборачиваясь к возвышавшейся в саду цветочной башне, пеплу среди выжженных скал, свету среди тьмы.       — Таков твой девиз? — опустив подбородок на холодное плечо, поинтересовался Райан, так же обращая внимание на хитрые переплетения стеблей, оказавшиеся незамеченными в прошлое его посещение этого дивного места.       — Один из, — легко дёрнув плечом, отчего вроде крепкие зубы Райана болезненно клацнулись, Сиэль сделала шаг вперёд. — Да, его будет легко утащить, стоит лишь обрезать ему путь домой. Обидно, если лев донесёт о нашем маленьком бунте своему большому хозяину.       — Не попробуем — не узнаем, — безмятежно пожал плечами Райан, обхватывая женскую талию и прижимая её к горячей груди, упрятанной за алым шёлком, что так подобен разлившемуся кровавому пятну. — Почему мы здесь?       — Есть у меня определённые подозрения, однако они кажутся столь... невозможными, что я предпочту озвучить их чуть позже, — протянула Сиэль, зарываясь холодной ладонью в чернильные пряди. — Здесь же... Карлитта очень любила лилии. Но главенствующая роль отдана не им. Посмотри, во главе — ива, она оберегает, она наблюдает, она покровительствует, она укрывает и прячет, она лечит. И амариллисы. Белые, прекрасные, нежные. Ядовитые. Как и лилии, только таящиеся, неизвестные. Так почему столь опасные растения нуждаются в защите? Почему их укрывают и лилии, и ива? Они ведь способны позаботиться о себе самостоятельно, но им это не дозволено. На замкнутом островке у них нет никого, кроме ивы и лилий, им не дали выбора.       — Уверена, что говоришь именно о цветах? — мягко поинтересовался Райан, едва задевая губами серебряное кольцо в ухе.       — Не особо, — не могла не согласиться Сиэль, усмехаясь. — Однако всё равно как-то... не по себе. Они так отдалены, так одиноки, так укрыты чужой заботой, что даже не могут взглянуть вокруг, увидеть, сколько здесь ярких красок и цветов, а они упрятаны за белым мягким снегом.       Их речи прервал неестественный шорох на той самой клумбе посреди пруда. Слишком резко качнулись ивовые лозы, слишком резко покачнулись лилии и надломились стебли амариллисов. Напряжённо переглянувшись, Райан перепрыгнул с крепкой земли на белоснежный остров, едва удержавшись на его краю под судорожный вздох Сиэль за спиной. Осторожно ступая, безгранично боясь причинить боль мёртвым, но дышащим цветам, Райан направился вглубь, аккуратно раздвигая ветви, так яро стремившиеся хлестнуть его по лицу. Шаг, другой — и меж ивовых кореньев, заросших амариллисами, оказалась зажата книга. Старая, с обтёршейся обложкой, но книга. Райан удивлённо приподнял брови и с безмерной осторожностью поднял находку, прижимая к себе подобно испуганной матери, державшей у груди младенца. Кое-как вернувшись на изначальное место рядом с Сиэль, они, не говоря ни слова и обмениваясь лишь понимающими взглядами, в единодушном порыве вернулись обратно в особняк, пусть и во тьму, но какую-то... домашнюю, защищающую, как та самая лечащая ива — ядовитые амариллисы. Стряхнув приевшуюся грязь, пара в удивлении рассматривала обложку.       Аарон, удерживавший Карлитту, со слезами тянущую руку к мужчине, что был скрыт Светом, но также протягивал руку в ответ.