Тьма

В этот раз звучала флейта. Радостная мелодия из трех нот, которую знал каждый житель Тьмы. Она означала, что пришел караван. Несколько телег, груженных всем необходимым - едой в мешках и бочках, домашней утварью, соломой для постелей и мылом. Но самое главное - тюками шерсти и шелка, а также красителями, необходимыми для окраски волокна. У ворот собрались взрослые, дети же глазели со стен домов, окружающих площадь, как старшие разгружают повозки и заполняют их коврами. Сегодня это было десять больших свертков и с тридцать маленьких. Не так много, но их стоимости хватало чтобы покрыть стоимость всех поставок. Каждый ковер занимал у мастеров по несколько недель. Волокна нужно было отбелить, окрасить и просушить в теплой пещере, где не было влаги. Потом спрясть из них нити, соткать грубую основу и только после этого начиналась работа над ковром. Следуя схеме, день за днем мастера создавали узоры, придуманные дизайнером на основе схем из старинных альбомов. Не каждого допускали до этого этапа - он требовал внимания и концентрации. Дети начинали учиться с окраски или пряли, после их учили ткать, и только лучшим позволяли сесть за сами ковры. У двенадцатилетней Селки руки по локоть и ноги по колено окрасились в красный. Красный пигмент был самым въедающимся. Хоть девочка и полоскала пряжу всех цветов, краснота не сходила с тех самых пор, как она начала работать. Селка сидела на стене дома точно напротив ворот. Рядом примостился, сложив ноги лодочкой, Юдин - все такой же бритый. По его не сходящей с лица улыбке было невозможно догадаться, что он-то и был настоящим гением и самым юным мастером во всей тьме. Крепкие, толстые пальцы создавали узоры без единой ошибки. Краска давно сошла с его рук, и на его фоне Селка чувствовала себя ужасно глупой. Ей было тяжело понять, почему у Юдина работа спорилась в руках, а она даже прясть как следует не могла, и потому толкалась у чанов в толпе малышни. Но это никак не влияло на их дружбу, ведь общий интерес объединял их. Хоть разгрузка и была одним из самых ярких событий, Селка смотрела не на телеги. Ее интересовали ворота. Высокие, словно нависающие створки были сделаны из каменных глыб. Изнутри их испещряли узоры цветов и листьев, нежных и гладких. Но снаружи узор был другой. Сверху стекали переплетающиеся нити, они сплетались в волны ткани и в самом низу превращались в ковры. Точно такие, как создавали во Тьме, только не разноцветные. Каменные ковры рулонами лежали на фоне, и казалось, что можно войти прямо в рельеф и прикоснуться к ним, развернуть стягивающие нити и рассмотреть узоры. Селка изо всех сил пыталась найти хоть какой-то намек на замок, но его не было. Наверное, замок не нужен, когда створки так тяжелы. Казалось, у всех жителей Тьмы не хватит сил, чтобы сдвинуть их с места. Но вот погрузка закончилась. На козлы взошла фигура в черном плаще. В месте, где всегда тепло и светло, плащ мог служить только сокрытию личности. Человек вознес руки вверх и пещера загудела. Гул был низким, словно от удара по чугунному котлу. А значит ничего важного за последние дни не произошло: не родилось новых детей, никто не нарушил правил. Врата плавно, словно по маслу, затворились. Площадь понемногу опустела.