Гарри Поттер и Боги Магии

      — ...Говорят, Малфоя вынесли с сегодняшнего ЗОТИ. Боггарт обратил кабинет в какую-то, золотую улицу, а этот белобрысый тихонько крякнул, побледнел и грохнулся в обморок. Представляешь, Гарри? Вот просто бряк — и грохнулся...       Глаза Смита восторженно блестели, пока он пересказывал лучшему другу последнюю сплетню третьего курса. Гарри шёл, опираясь на посох и с наслаждением щурясь послеполуденному солнышку, стараясь ничего из закова щебетания не упустить. В конце концов, сегодня у них та же тема, и парню совсем не улыбалось опозориться на занятии профессора Люпина. Блэк — или кто бы это ни был — портретов больше не резал, расписание устаканилось, и в замок вернулось обычное осеннее настроение.       — Гарри?       Луна Лавгуд окликнула его из тени, тут же оборвав Зака и заставив последнего отойти на пару шагов назад. Поттер только успокаивающе сжал ладонь друга и ступил под арку, к бездонным глазам Лунной Госпожи.       — Не ходи туда, жрец.       — Но почему?!       Гаррет был так изумлён, что просто не смог удержать вопрос на кончике языка. Поняв, что сделал, от вскрикнул и зажал рот рукой, но Госпожа, вопреки опасениям, только вздохнула и прикрыла глаза.       — Вера слепа, и страхи верующего слепые. Тебе не прядут пауки или стены — ты видишь острее всех волшебников вместе взятых. Ты жрец, и ты темнее ночи. Не ходи.       Госпожа улыбнулась и, обогнув застывшего в ступоре Гарри, пошла прочь. Зак, наоборот, подошёл, но Поттер даже на заметил этого — он никак не мог поверить, что супруга Нуитари снизошла до того, чтобы просить обыкновенного жреца не ходить на урок ЗОТИ. Гаррет тряхнул шевелюрой. Нет, конечно она говорила не о ЗОТИ — теперь это казалось ему абсурдом. Наверняка предупреждала о чём-то более глобальном, что произойдёт в будущем.       Ребята влетели в класс одни из последних, и профессор Люпин проводил их долгим взглядом.       — Сегодня я покажу вам боггарта. По программе это должно было стать нашим первым занятием, но я взял на себя смелость внести определённые... коррективы. Не стоит недооценивать страхи. Они могут покорить, запутать, пленить и надолго вывести из строя...       — Да уж, наслышаны.       Пуффендуйцы и когтевранцы слаженно захихикали — не один Зак смаковал сплетни. Люпин покорно замолчал, дав ученикам время повеселиться — а потом улыбнулся сам, резко, будто обнажил клыки. В комнате тут же повисла стерильная тишина.       — Мало кто может бороться со своим страхом, но почти все умеют его лицемерно прятать. Этому мы и будем учиться сегодня. Кто знает, как можно победить боггарта? Смит?       Зак шагнул вперёд и бодро затарабанил параграф из учебника. Профессор ничего никогда не объяснял — он задавал главы по предстоящей теме, а на уроке слушал ответы и отвечал на возникшие вопросы. Пожалуй, ЗОТИ с уверенностью вошёл в тройку лидеров по самым зазубриваемым предметам, потеснив Древние Руны.       — Отлично. Теперь, когда те люди, которые решили проигнорировать моё домашнее задание, смогли услышать пласт теории, мы начнём. Становитесь в очередь перед шкафом. Неподготовленные сегодня, если вы честно скажете об этом сейчас, я пущу вас в конец, дав шанс узнать и худо-бедно освоить заклинание.       Профессор сделал паузу, но ничья рука не поднялась. Идиоты, которые не готовились, исчезли после первого настоящего урока.       — Отлично. Покажите отработанное.       Взмах и нестройное бормотание. Профессор подошёл к паре человек и уточнил движение. Разумеется, все учили и просили старших помочь, но ведь и они не идеальны, а Люпину совсем не нужны несчастные случаи. Он перевёл взгляд на Гарри и сузил глаза. Жрец в ответ удобнее перехватил посох — эта молчаливая переглядка уже стала традицией.       — Отлично. Начали!       Очередь продвигалась быстро. Слаженные шаги, быстрые взмахи, чёткое "Риддикулус!", а потом быстрое отступление назад, дабы дать место следующему...       К Гарри боггарт подлетел инферналом с ромашками вместо волос. Парень хихикнул и стал ждать — ему и самому было интересно, что же он увидит. Единственный страх, который Поттер мог бы назвать своим, это страх, что Темнейший Князь отвернётся от своего жреца, но это показать невозможно — не станет же полтергейст фигурой, стоящей лицом к шкафу, в самом деле? Да и шутить над своим Богом, пусть и иллюзорным, не стоит...       Сначала пришла боль. Вспыхнула фонарём и растеклась по всему клейму, заставив жреца вскрикнуть и почти уронить посох. Инфернал упал, тут же с шипением растворившись в полу — чтобы обратить стены классной комнаты в чернильно чёрные. Шкаф куда-то исчез, как и окна, парты и стулья. На его месте вскрывшимся фурункулом вырастала странная куча, в которой жрец с фотографической точностью узнал Гилдероя Локхарта. На стены плеснуло бордовым, пленный Красной Башни поднял голову, посмотрел пару секунд — и Гаррет с ужасом узнал себя. Фигура рухнула, растеклась по полу, искорёжилась — крики заглушило ломаное песнопение, будто кто-то пытался молиться, но не мог попасть ни в одну ноту. Красное бурлило, поднимаясь фонтаном вверх, где из перевёрнутого водоворота вырастала красная женщина. Она смеялась, а карта летала в её пальцах, превращая заточённые внутри души в фарш.       Со звоном катился по полу посох, когда жрец рухнул на колени, и с хрустом дробилось до конца не зажившее бедро. Женщина в последний раз улыбнулась и втянулась внутрь собственного рта, вывернувшись наизнанку и явив своё белоснежное нутро. Белое резало глаза, разрушало стены и превращало песнопение в визг. Жрец пытался закрыть глаза руками, но они будто приросли к вискам.       Тишина. Обычный кабинет ЗОТИ. Шкаф. Окна. Столы. Доска.       Габриэль Хьюго стоял спиной к своему подопечному, в прямых штанах и белой, накрахмаленной рубашке. Он обернулся, и юный жрец на пару секунд поймал взгляд серых глаз — и с глаз всё началось. Провалилось белое, исчезло в темноте. Шея изогнулась, ломающаяся на глазах рука вытянулась вперёд — и лопнувшая на ладони кожа отвисла, перетекла в фонарь. Загривок вздыбился, вырос горб — который тут же волнами натекал на голову и плечи, кутая в плащ, чёрный как само небо. Снова запели — как на ниточку, нанизывая покорёженные голоса на жуткий жреческий крик. Плакал Зак, захлёбывался лаем любимый волкодав профессора, колокол бил о конце урока — но не замечал этого распластавшийся жрец. Всё, на что он был способен — смотреть на протянутую руку, которая так дрожала, что фонарь почти переворачивался, просыпая звёздную крошку на чернильное небо-плащ.       Профессор Люпин с нечеловеческой силой отшвырнул своего ученика. Когтевранцы наколдовали носилки, пуффендуйцы зажали в тиски, не дав свалиться. Попадавшиеся ученики с криками шарахались, глядя, как из спины Поттера, просачиваясь сквозь мантию, капает на белоснежный школьный пол кровь.       Жаль только, что тёмному жрецу Гаррету не было до этого никакого дела.