Укрощение зверей

— Поздравляю. Вы все еще живы, — прямо сказал Аинз, оглядывая массу людей. — Вы не мертвы, и я здесь не для того, чтобы убивать вам. Я пришел спасти вас по просьбе вашей Королевы. Я пришел из другого королевства, она заключила со мной договор, согласно которому я должен спасти несколько захваченных городов. Я скоро покину этот город и перейду к следующему, а потом в следующий, и каждый зверолюд, который останется на этой земле, умрет. Его слова вызвали радостные возгласы среди потрясенной толпы, мужья и жены, которые выжили, обнимались и целовались, дети, которые выжили, плакали от счастья, те, кто многое потерял и мог только ждать смерти, смотрели на происходящее в полном недоумении. Но еще не закончивший Аинз поднял руки и призвал к тишине. — Я сказал, что пришел спасти вас, а не сопровождать. Вы отправитесь отсюда в более безопасные места дальше на запад, я предлагаю пойти в столицу, но ваши жизни принадлежат вам, и вы можете идти туда, куда пожелаете, но вы не должны оставаться здесь, возьмите только то, что сможете унести, когда безопасность региона будет восстановлена, вы можете вернуться сюда и потребовать свои дома или имущество, но недалеко отсюда есть деревни и лагеря зверолюдей, которые скоро узнают, что здешний гарнизон не доставляет им провизию в виде людей, и так как я не остаюсь здесь и не могу тратить время на то, чтобы отправиться истреблять мелкие скопления зверолюдей. Вы понимаете? Толпа покачала головами. — Но нам не хватит еды, чтобы прокормиться всю дорогу туда! По пути есть много воды, но многие из нас слабы из-за длительного голодания… как мы будем… — начал спрашивать какой-то человек. — Зверолюди могут стать вашей провизией. Съешьте их. Они, возможно, не оценят иронию, что их тела будут поддерживать вас, когда вы идете в безопасное место, — сказал Аинз вполне разумным тоном, и мрачные дикие улыбки появились на лицах человеческой толпы. — Я дам вам несколько часов, чтобы нарезать мясо и собрать вещи, но к закату вы должны уйти, а теперь идите и принимайтесь за работу, — сказал Аинз. — Если кто-нибудь из вас нуждается в исцелении или знает тех, кто нуждается, пусть их приведут сюда, в амфитеатр, и я позову слугу, чтобы он позаботился о них. После того, как толпа разошлась и Аинз вызвал Пестонию и отвел ее к раненым, он уже собирался уйти, когда к нему подошла смутно знакомая девушка. Он узнал в ней девушку, которая раньше казалась оцепеневшей. — Да? — спросил он. — Что тебе нужно? — его голос был не совсем теплым, он не любил, когда его мысли прерывали, но девушка опустилась перед ним на колени. — Позвольте мне хотя бы следовать за вами, господин, — сказала она. — Нет, — резко ответил он. — Пожалуйста. — она умоляла и осмелилась встретиться с ним глазами, они были влажными, он был уверен, что теперь он был просто размытым пятном в ее глазах. — Они съели моего отца, мою мать, моего брата, человека, за которого я собиралась выйти замуж, и его семью, у меня здесь ничего не осталось, и даже если я пойду в столицу, там меня никто и ничего не ждет. Позвольте мне последовать за вами, я хочу увидеть, как они умрут в отчаянии. — в ее голосе звучала ненависть, а тело заметно дрожало. — Позвольте мне пойти с вами, даже если вы не отдыхаете, вам наверняка станет скучно в одиночестве, я могла бы составить вам компанию, я могла бы служить твой твоим целям, я могла бы… — она покраснела… — согреть вас ночью, — её лицо было красным, как свекла. — Я буду носить дрова или искать ценные вещи, дам вам все, что найду, вы можете есть? Я буду готовить для вас. Пожалуйста… Пожалуйста, Ваше Величество? Даруйте мне эту маленькую вещь, вы можете не защищать меня, если мне суждено умереть, я приму это, даже если вы оставите мой труп, как мусор в грязи, но, пожалуйста, пока я жива, пока вы истребляете их, позвольте мне сопровождать вас. — женщина умоляла его, и Аинз задумался вопросом, почему живые думают, что предложение своего тела нежити будет привлекательным для самой нежити. Тем не менее, она была настойчива, и это было достаточно смелое предложение… И ему и вправду было бы скучно ни с кем не разговаривать, он обдумал это, и вспомнил, что Стражи в конечном итоге настоят на том, чтобы он, по крайней мере, взял с собой слугу, и он никогда не сможет получить от них обратную связь, которую он хотел… — Ладно, — сказал он. — Я исполню твое желание, ты можешь пойти со мной. Встретимся у главных ворот на закате, так как ты нуждаешься в отдыхе, я настоятельно советую тебе поспать сейчас, — добавил он. — Мы двинемся в путь вечером и на рассвете нанесем удар по следующему городу. Она радостно подпрыгнула. — Спасибо! Спасибо, господин! — она радовалась, как ребенок в рождественское утро и получивший то, что хотел. — Как тебя зовут? — вежливо спросил он. — По крайней мере, я должен знать, как тебя называть, кроме «бодрая девчонка», — добавил он, и она перестала подпрыгивать, чтобы снова покраснеть. — Я — Ваниса. — сказала она. — Увидимся у ворот на закате, господин, — сказала она, оскалив зубы. Она радостно помахала рукой и поскакала дальше. — С ней что-то не так, — сказал себе Аинз. — Может быть, это ее жажда мести, может быть, она сломалась от травмы… — он вздохнул несуществующими легкими. — У меня нет времени обдумывать это и нет способа исправить, так что пока мне придется оставить все как есть и позволить ей пойти со мной. Аинз провел некоторое время, прогуливаясь по улицам и встречаясь с крестьянами и немногими оставшимися в живых дворянами, которые были заняты упаковкой вещей, и Аинз увидел, что у крестьян было определенное преимущество в этом деле, у них было мало, что стоило бы взять с собой, поэтому ничто не сдерживало их, у дворян, напротив, было изобилие товаров и богатства, и они не хотели оставлять ничего из этого, поэтому они упаковывали большие сумки, которые они не могли нести, или пытались нанять крестьян, чтобы они несли их товары для них. Аинз быстро положил этому конец, разослав по всему городу указ о том, что никто не должен нести что-либо для кого-либо, кроме тех, кто был членом семьи, или для тех, кто был слишком стар или слишком молод, чтобы нести вещи. Это заставило нескольких беременных женщин протестовать, и Аинз, смущенный оплошностью, позволил другим нести вещи для них. Как бы невзначай он спросил одну из беременных, как они смогли выживать так долго, ведь она была беременна, и не было никакой возможности прогнасть их, и он немедленно пожалел о своем вопросе. — Ваше Величество, — сказала она, — для зверолюдей новорожденный ребенок человека считается деликатесом. — ее голос был слабым, но в нем звучала надежда: «Я должна родить, возможно, через неделю или две… если бы вы не пришли… если бы вы не пришли… — она не выдержала и прижала руки к животу, как бы защищая его, и он представил себе кошмар, когда ее тащат на пир во время родов…судьба ее новорожденного… Аинз почувствовал тошноту. — Теперь ты в безопасности, — сказал Король-Заклинатель. — Благодаря вам, — ответила она, — на самом деле у ребенка никакого… отца нет. — Внебрачное зачатие? Такое случается и в этом мире? — спросил он. Он с любопытством склонил голову набок. Она даже рассмеялась его вопросу: «Нет, Ваше Величество, я не это имела в виду, это было бы глупо. Я имею в виду, что отец ребенка… он бросил меня, когда появилась угроза со стороны зверолюдей, убежал неизвестно куда и ушел от меня… от нас, от того, что могло бы случиться с нами. Я хочу спросить, с вашего позволения, согласитесь ли вы, чтобы крестьянин дал своему ребенку имя нашего спасителя? — Я не могу придумать большей похвалы, какой король может сказать «нет»? — сказал он. Наступил момент вдохновения. — Можно мне потрогать твой живот? — спросил он. — Вы король, я крестьянин, у вас есть власть, у меня ее нет… вы можете делать все, что захочете. — Зачем вы собираетесь сделать это? — спросила она, но по тону ее голоса было ясно, что она озадачена тем, что он просит разрешения прикоснуться к ней, и удивляется, почему он спрашивает. — Твое тело принадлежит тебе. Никто не имеет права твоим телом. Никогда не забывай об этом, — тихо сказал он, вспоминая идеалы, от которых отказался его собственный мир, и то, что он сделал с теми, кто был ему дорог. — Как будет угодно Вашему Величеству, — сказала женщина нежным голосом, полным благоговения, и Аинз положил свою костлявую руку туда, где покоилось ее дитя, нежить потянулась к новой жизни, старое к молодому, прошлое к будущему, и на мгновение Аинз задался вопросом, боялась ли его мать так же сильно, как эта, как далеко они заходили, чтобы защитить своих детей, хорошие матери в его родном мире были благословением. Немного помедлив, он тихо произнес: «Благословение Тьмы», и частица его магии перешла от него к ней, когда он произнес свое заклинание. — Ваше Величество… что это было? — растерянно спросила она, когда он убрал руку. — Никому не говори о том, что я сделал, — но через тебя я передал твоему ребенку благословение, присущее только моему классу. — Благословение? — спросила она. — Какого рода? — Это еще предстоит выяснить. Благословение Тьмы дарует дары тем, кто его получает, но эти дары могут принимать разные формы, возможно, у вашего ребенка будет отличное ночное зрение, или он будет сильнее в сумеречные часы, или у него будет близость к тому типу магии, который я использую. Как бы то ни было, когда-нибудь это ему пригодится. — Благодарю вас, Ваше Величество, — ошеломленно прошептала она. — Я никогда не забуду ваш подарок. Аинз провел остаток дня, следя за тем, чтобы люди упаковали вещи и были готовы к переезду, он приказал дворянским экипажам переделать повозки, и повозки расширились, чтобы вмещать больше людей, он дал им простые указания для обратного пути: каждый изначально идет пешком и несет свой товар. Повозки движутся позади всей линии движения, тех, кто устает, падает, травмируется или заболевает, подбирают следующие за ними повозки, таким образом, никто не остается позади. У всех было достаточно еды на несколько дней, а горстка оставшихся лошадей должна была выехать вперед, чтобы уведомить чиновников Драконьего Королевства о приближающемся потоке беженцев и привезти помощь, чтобы обеспечить быстрое прибытие беженцев. Наконец наступил закат, и Аинз подошел к главным воротам, и обнаружил, что Ваниса ждет его с широкой улыбкой на лице. В ее глазах был слегка фанатичный оттенок, и на мгновение это смутно напомнило ему, как выглядит Альбедо в момент безумия. — Как вы и приказали, я пришла вовремя, — крикнула она, подпрыгивая и энергично махая ему. Приблизившись, он спросил: — Ты отдохнула? — Да, я так и сделала, — сказала она, быстро и маниакально кивнув головой. — Тогда следуй за мной, — сказал он, выходя за ворота, и горожане начали выходить из западных врат, направляясь к столице. Аинз шел быстрым шагом, но обнаружил, что она вполне может идти в ногу с ним. После нескольких часов наслаждения пейзажем и тишиной… и полного избегания работы в Назарике, он посмотрел на нее. — Что ты взяла с собой? — спросил он. -Аа… принес себе немного мяса. Есть мясо медведелюда, мясо человека-льва и мясо тигра, по несколько штук каждого! — сказала она, разворачивая свой рюкзак и шурша в нем, вытаскивая образцы из каждого по очереди. — А еще мне удалось найти немного хлеба, но нехватает картошки для супа из мяса зверолюдей… — она нахмурилась, несколько разочарованная. — Ну, ты можешь хотя бы сделать бутерброд, — он пожал плечами. — Что? — спросила она, когда собрала вещи в рюкзак, и слегка наклонила голову набок, он должен был признать, что для человека она была довольно милой. — Ты не знаешь? — спросил он, и тут ему пришло в голову, что он никогда раньше не видел, чтобы кто-нибудь в этом мире ел бутерброды. — Угу, — сказала она, небрежно заложив руки за голову, пока они шли, Аинз чувствовал себя очень комфортно рядом с девушкой, хотя казалось, что она была как-то не в себе, у нее был бодрый темперамент и обильная энергичность… и не мешало то, что у нее были такие большие груди, которые ему понравились бы, если бы он был человеком. — Берешь буханку хлеба и нарезаешь ее на кусочки толщиной примерно с палец, чтобы получилась примерно квадратная форма, затем нарезаешь мясо такой же ширины и формы, чтобы оно поместилось внутри. Затем кладешь мясо между двумя этими ломтиками хлеба, затем кладешь все, что хочешь — овощи, различные соусы или добавки, когда я мог кушать, это было мое любимое блюдо, — сказал он, с энтузиазмом описывая еду. — Ну, у меня нет соусов, и у меня нет ножа, чтобы резать хлеб, — она сказала с грустью, Аинз сначала помолчал, затем вытащил из инвентаря кинжал и протянул ей, для него это был мусор, но она посмотрела на него с благоговением, когда он протянул ее. — Это серебро?  Вы дали мне серебряный кинжал только для того, чтобы резать хлеб и мясо? — спросила она. Она посмотрела на него с полным недоверием, когда взяла его. — Нет. Это белое золото, — небрежно сказал он. — Я не могу пользоваться такой роскошью! Это то, чем пользуются дворяне, — потрясенно сказала она. Аинз пожал плечами. — У тебя есть еще один нож? — Ну… нет… но… — она выглядела почти испуганной, но смягчилась и прикрепила ножны к поясу. Затем остановилась, осознав, что только что увидела, она была настолько отвлечена качеством кинжала, что не подумала о том, где он его взял. — Но… как вы это сделали? Вы сделали это с помощью магии? Никогда раньше не видела такой магии, — удивленно спросила она. — Нет, это то, как я храню вещи, у меня есть отдельное пространство, доступ к которому есть только у меня, и когда я чего-то хочу, я просто протягиваю руку и получаю все, что мне нужно, таким образом, я могу нести все, что мне нужно, везде, где мне это нужно. Она замолчала, и Аинз решил прервать тишину. — Что касается остального, то ты права, мясо и хлеб сами по себе бутерброд не сделают, — сказал он, и после из Врат вышла красивая служанка с мешком, полным овощей и соусов. Ваниса в шоке уставилась на черные волосы и несравненно красивое лицо служанки, выражение ее лица было суровым, но это, казалось, нисколько не умаляло ее красоты. Она передала мешок Ванисе, и Аинз обменялся с ней несколькими словами, прежде чем она поклонилась, шагнула через дыру в воздухе и исчезла так же, как и пришла. — Что я только что видела? — спросила она в замешательстве и шоке. — Удобное средство передвижения, которым, насколько мне известно, никто другой в этом мире не может воспользоваться, — ответил Аинз. — А… что ж, это действительно полезно, но если вы не возражаете, ваше величество, я немного проголодалась и хотела бы немного подкрепиться, попробовав тот бутербпод, о котором вы упомянули! — она одарила его обнадеживающей улыбкой до ушей, и он не мог сказать «нет». — Хорошо. Готовь лагерь, — сказал он. Она сдерживала улыбку на лице и быстро приступила к работе, и по Аинз оценил ее службу как быструю и эффективную. Она притащила упавший ствол дерева к тому месту, где сидел Аинз, чтобы он мог сесть, и один для себя, выкопала небольшую яму и окружила ее камнями, чтобы развести огонь, и приготовила то, что ей понадобится, чтобы поджарить мясо. Она знала, что делать, и делала это хорошо. В течение очень короткого промежутка времени она завершила готовить лагерь и уже сидела, наблюдая, как мясо жарится на открытом огне, у нее текли слюнки при виде мяса, на этот раз она выбрала мясо медведелюда. — Сукин сын, посмотрим, какой ты на вкус. — у нее был дикий и ненавистный взгляд, когда она пускала слюни на жареную плоть своего бывшего мучителя. Это было… немного тревожно. Когда мясо было достаточно прожарено, она достала хлеб, и он показал ей, как разрезать его, чтобы сделать так, как он описал, затем она научилась, как нарезать мясо полосками, и решила покрыть его помидорами, индейкой и листьями для салата, и когда Аинз предложил желтую штуку, которую он назвал «горчицей», она согласилась и намазала его на бутер с широко раскрытыми голодными глазами, затем закрыла бутерброд другим ломтиком хлеба, очистила нож и снова вложила его в ножны, затем взяла большой кусок. Аинз хотел рассмеяться, когда она приглушенно выдохнула сквозь надутые полные бурундучьи щеки: «Это тааааааак вкуууссно!» Ее глаза закатились в блаженстве, а затем она закрыла их, позволив себе потеряться в блаженстве новой еды. И вот в этот момент он не удержался и расхохотался, глубоко, благородно, долго над нелепым зрелищем, представшим перед ним. Его костлявая рука хлопнула его по бедру, пока она пыталась прожевать слишком большой кусок. Когда ей наконец удалось сглотнуть, она взяла еще одну, примерно такого же размера, и нелепость повторилась. Когда она доела последний кусочек, то довольно облизала пальцы с ликованием. «Ах, когда все это закончится, я открою магазин бутербродов!» Ее простое честолюбие заставило его внутренне улыбнуться, и он втайне надеялся на ее успех. — Мне сторожить первой? — вежливо спросила она. — В этом нет необходимости, — сказал Аинз. — Я нежить, я не сплю. Можешь отдохнуть. Она ухмыльнулась и легла отдохнуть, используя спальный мешок, который, вероятно, вообще не принадлежал ей. Аинз сидел и смотрел на огонь, и смотрел, как она спит. Она спала беспокойно, та солнечная, жизнерадостная, совершенно неожиданно детская натура, которую она проявляла, полностью исчезла. Вместо этого она металась, ворочалась и плакала, говорила имена, которые он не узнавал. Она вспотела, охваченная воспоминаниями, болью и потерей. На это было жалко смотреть, и его человечность хотела разбудить ее, но учитывая их недолгое общение, проснуться и увидеть лицо скелета, вероятно, было не к лучшему. Поэтому он просто наблюдал за ней. Кроме того, его беспокоило другое: кто-то приближался. — Я знаю, что ты там, и поверь мне, это твой единственный шанс остаться в живых, уйти или погибнуть. — сказал он в темноту, встал и повернулся, обнажив свою скелетообразную фигуру, и его пронзительные красные глаза засветились в темноте, послышался звук отступления, но он знал, что кто-то все еще там. — Если ты не собираешься уходить со своими товарищами, то можешь выйти, — сказал он, и из темноты выступил минотавр. — А ты смельчак. Или ты склонен к самоубийству? — спросил Аинз. Минотавр фыркнул. — Они трусы, но мне нужно мясо, которое у тебя есть, и я переломаю тебе все кости, чтобы получить его. — Очень хорошо. Иди, переломай мне кости, — сказал он. Минотавр сделал шаг вперед, и Аинз сказал: Усиленная гравитация И у минотавра было лишь мгновение ужаснуться, потому что возросшая гравитация превратила его в пасту и вдавила землю на несколько футов. — Глупое животное, — сказал Аинз и вернулся на свое место. Остаток ночи прошел спокойно, и Ваниса проснулась вся в поту. — По-моему, ты плохо спала, — сказал Аинз, его голос был очень деловым. — Нет, это не так. Хотя не знаю, что мне снилось. — она посмотрела на себя, покрытую потом. Она покраснела и преклонила колено перед Аинзом. — Ваше Величество, не могли бы вы дать мне минутку чтобы переодеться? — Разумеется, — сказал он и повернулся спиной. Он услышал шорох одежды, когда женщина позади него сняла свою простую тунику и накинула свежую одежду. — Все, я готова. — сказала она, и он повернулся, она снова одарила его своей улыбкой, и было похоже, что сон все-таки был хорошим, она убрала потную одежду, а затем, несколько смутившись, подняла руку, наклонила голову и шмыгнула носом. — Боже, как я воняю. Извините, если мой запах оскорбляет вас, Ваше Величество, — сказала она, — но здесь точно негде помыться. Обещаю, что сделаю это при следующей остановке. Аинз был рад, что не может покраснеть, он просто кивнул, ее крестьянская грубость была по-своему очаровательна, но это было слишком для привередливого Аинза. — Я уверен, что в следующем городе что-нибудь найдется. Но чтобы не стало… хуже… — сказал он, и произнес заклинание призыва нежити, и появились две лошади нежити. — Ты умеешь ездить верхом? — спросил он. — Это не убьет меня? — спросила она с некоторым трепетом. — Нет, пока я не прикажу. — Не так, как кавалерийский солдат, но могу хорошо ездить верхом. Она с некоторым колебанием села на немертвую лошадь, и они отправились в длительный путь, так как оказалось, что до следующего города было не так легко добраться, и из-за этого они прибыли только после полудня. Едва они заметили стены, как увидели зверства зверолюдей. Люди были привязаны к крестам, голые на стенах, они явно пеклись под жарой, и у них явно были проблемы с пропитанием. Учитывая привычки зверолюдей, он догадался, что это часть приготовления пищи. Когда они подошли ближе, стражники увидели их и закричали, в основном это были минотавры, но были и свинолюди, и крики, которые достигли Аинза, были угрожающими и требовательными, но у Аинза не было терпения для такого. Он призвал демонов-посланников, и они перелетели через стены и завопили, как банши, привлекая всеобщее внимание. — Великий пришел очистить этот город от зверолюдей. По его милости вам даны две минуты, чтобы помириться с любыми богами, в которых вы верите, а потом вы будете убиты! Мрачные темно-зеленые демоны-посланники разлетелись по всему городу, многократно выкрикивая это послание, а затем исчезли, как будто их там никогда и не было. Аинз подождал и терпеливо отсчитал сто двадцать секунд. На мгновение воцарилась тишина, а затем началась бурная деятельность, за которой последовал смех, очевидно, они отсчитали свои две минуты быстрее, чем он, потому что они думали, что все закончилось и что ничего не произойдет, что это был простой блеф. Но Аинз не блефовал. Голубой круг из символов окутал его, свет, как у ангела, окружил его тело, и Ваниса была уверена, что смотрит на бога, круги формировались под его ногами и летали вокруг него, когда они широко раскрылись, распятые люди на стенах наблюдали за зрелищем с благоговейным выражением, на мгновение забыв о боли, когда смотрели на то, что, как они были уверены, было божественным вмешательством, у них был лучший вид на город, хотя, возможно, будет справедливо сказать, что они не так уж и с сильно хотели этого. — Сверхуровневая магия: Пламя Охотника! — секундой позже с того места, где он стоял, тысячи огненных шаров взмыли в воздух и описали дугу над стенами.  Хочешь посмотреть, как они умрут? — спросил Аинз. — Как пожелаете, Ваше Величество, — сказала она с усмешкой. И последовала за ним, когда он пошел к воротам. — Великий прорыв, — сказал он, и ворота разлетелись вдребезги, и он прошел внутрь. Вот тогда-то она и увидела, как выглядит ад. Огненные шары, которые послал Аинз, были нацелены на зверолюдей, и они следовали за каждым зверолюдам и при этом не касаясь остальных. Если зверолюд неуспевал и огненный шар догонял его, огненный шар сжигал их тела с мучительной медлительностью, пламя распространялось по плоти и жгло глубже в тело, распространяясь сначала из несмертельных частей и по иронии судьбы прижигая раны, чтобы жертва не истекла кровью до смерти. Если зверолюд бежал, как летучая мышь из ада, то огненный шар преследовал его почти с той же скоростью, и сразу же стало очевидно, как только она увидела убегающих зверей повсюду, что огненные шары мучили их, двигаясь достаточно быстро, чтобы утомить их погоней, но не достаточно быстро, чтобы догнать. По мере того как зверолюд замедлялся, замедлялся и огненный шар, и если зверолюд останавливался или падал, то огонь поджаривал и поджигал их. Крики были как мед для плененных людей, которые, хотя и испугались сначала, но затем поняли, что их полностью игнорируют, и их страх превратился в ликование. Некоторые из зверолюдей пытались спрятаться, но их укрытия были сожжены, и они вместе с ними, некоторые пытались бросить воду в пламя, но это ничего не дало, другие пытались бросить людей в пламя, чтобы пламя потухло ударившись о них, но огонь уклонялось… а затем возобновляло преследование. Ваниса начала смеяться, сначала это было хихиканье, а потом превратилось в настоящее веселье, она хлопала себя по коленям и с пеной у рта смотрела, как ее самое большое желание исполнялось прямо перед ее глазами. — Гори! Да гори! Гори от гнева божьего! Гореть вам, больным ублюдкам! — она смеялась, смеялась и смеялась… в то время как минотавры и свинолюди кричали, горели и бежали. — Как назывался этот город? — с любопытством спросил Аинз. — Свет очага — Hearthlight, — сказала она с улыбкой, оценив иронию светоносного пламени, сжигающего их мучителей. Минотавр неподалеку случайно упал, и огонь охватил его начиная с копыт, у него был лишь одна сотая секунда, когда он не знал боли, так как копыта не чувствовали чувствовали боли, и пламя начало прожигать свой путь вверх по его ногам, в отчаянии он пополз, волоча себя, как будто он мог избежать пламени таким образом, пока он не оказался у ног Ванисы и Короля-Заклинателя. Он отчаянно вцепился в мантию Аинза. «Пожалуйста… хватит… сделай так, чтобы это прекратилось… — ему удалось сказать это сквозь боль и крики, когда она приблизилась к его талии. — Как ты смеешь прикасаться к нему! Ты не достойн этого! — сказала она с хихикающим ликованием и надавила ногой его руку, а затем и его нос, боль поверх боли, он завыл и умолял о прощении, которого никогда не получит, пока пламя прожигало уже талию, а Аинз смотрел на это с безразличием. Огонь замедлился, когда он достиг талии, это заклинание было создано для массового дебаффа и периодического урона. Глаза минотавра побелели от боли, изо рта полетели пена и слюна. Аинз отвернулся и молча смотрел, как два кабана бегут к перекрестку, один налево, другой направо, но они не знали, что огонь был прямо за углом, пока не увидели их. Они попытались выбраться из путаницы, в которой оказались, но пламя настигло их первыми, и они закричали, когда их хвосты загорелись и начали гореть. Аинз начал прогуливаться по улицам города, так же небрежно, как если бы это была просто дневная прогулка, крики зверолюдей вызывали бы жалость, если бы он не знал их совершенные преступления. Ваниса, казалось, испытывала к ним не больше жалости, чем он, и время от времени бросала какой-нибудь подобранный предмет на зверолюд или подставляла им подножку и позволяла огненному шару, преследующему их, догнать и поглотить их. Когда один из них упал и уже горел, она подошла и добавила агонии, пиная и ударяя раненого зверя, это было жестоко… но Аинз ничего не говорил, он был уверен, что это было заслуженно. Постепенно шум начал затихать, и в конце концов остался только один огненный шар. — Массовая полет, — сказал он, и они с Ванисой поднялись в небо. — Ах! Что такое?! Что происходит, почему я поднимаюсь?! — сказала она и завертелась, переворачиваясь вверх ногами и пытаясь ухватиться за землю, она начала брыкаться ногами и размахивать руками перед собой в стороны, как будто пыталась «доплыть» обратно до земли. — Успокойся, — Аинз сказал. — это мое заклинание, мы летим над городом, остался один зверолюд, и я хочу найти его. Аинз огляделся и увидел точку, движущуюся по центру улицы, «Это должен быть он», — Ваниса заметно успокоилась, и Аинз взял ее за руку и медленно потянул вниз, на тропу, которую должен был пересечь выживший зверолюд. Аинз просто стоял и ждал, наблюдая за направлением, в котором, как он предсказал, побежит фигура, и он не ошибся. Зверолюд побежал трусцой или, возможно, «шаркая» из-за угла, это был не быстрый спринт, а скорее медленное равномерное движение, предназначенное для сохранения его энергии. — Умен, — рассудил Аинз. Когда зверолюд увидел их, он взревел от разочарования, но не ускорил шага и не замедлил его. — Ты хочешь жить?! — крикнул Аинз. — Дааааа! — закричал зверолюд, это был минотавр, большой и мускулистый, вероятно, в расцвете сил. — Тогда подойди и встань на колени у моих ног, и я отменю заклинание. У меня есть для тебя применение! — крикнул он испуганному и уставшему зверю. Минотавр, отчаявшийся сверх всякой меры, бросился к Аинзу и опустился на колени, хватая ртом воздух, пламя, которое преследовало его, прошло мимо и вернулось в открытую ладонь руки Аинза Оал Гоуна. — Ты живешь только для того, чтобы послать сообщение. Если я обнаружу, что послание не было получено, когда я прибуду, я снова выпущу это пламя, и даже если ты спрячешься на дне моря или на краю света, это пламя всегда найдет тебя. — Минотавр кивнул, оцепенев от ужаса, Ваниса выглядела несколько разочарованной тем, что ей не удастся увидеть, как он сгорает, но она оставалась спокойной, покачиваясь на пятках со сложенными за спиной руками, как получивший приз ребенок. Аинз изо всех сил старался не замечать, как ее груди подпрыгивают от её игривого движения, и вместо этого сосредоточиться на текущей задаче. — Ты отправишься в следующий город, расскажешь им о судьбе Света Очага и сообщишь, что я также уничтожил зверолюдей Хаак Паала. Если каждый человек, оставшийся там, не будет освобожден и возвращен в человеческие земли из этого города, из королевства зверолюдей и из окрестных деревень, я буду продолжать истреблять зверолюдей, пока вас совсем не останется. Ты понимаешь меня? — спросил Аинз, его благородный голос нес в себе волю самой смерти, Минотавр абсолютно не сомневался, что существо перед ним способно на то, что он обещал. — Будет сделано, — Но могу я спросить, как назвать вас, когда они спросят, от кого пришло это послание? — Ты можешь сказать им, что это Король-Заклинатель, Аинз Оал Гоун. А теперь убирайся, — сказал он, и минотавр поднялся на ноги, но был опрокинут на задницу ударом скелета сзади. — НЕТ! Ты не выходишь из этого города с гордостью или достоинством, а выползаешь с позором, или я найду другой способ предупредить тебя. — Аинз зарычал, его настроение быстро стало злобным, и зверолюд, в ужасе за свою жизнь, покорно встал на четвереньки и выполз с опущенной головой, его гордость была навсегда сломлена. — Ну, Ваниса… — он взглянул на нее, чтобы увидеть звезды в ее глазах, и она подпрыгнула с ноги на ногу, сложив руки вместе от радости, подбрасывая одну ногу в воздух за другой от истинного счастья. — Это было потрясающе, Ваше Величество, вы просто потрясающи! — сказала она, ее обаятельный голос больше подходил для поздравления в конкурсе… Но он был не из тех, кто придирается к похвале. — Ваниса, иди и начни освобождать людей этого города, скажи им, чтобы они помогли и освободили всех, а затем собрались в амфитеатре, кажется, я видел такую, когда мы смотрели с высоты птичьего полета. — Будет сделано, Ваше Величество! — сказала Ваниса с ликованием и бросилась к ближайшему человеку, которого смогла найти, бежа с удивительной скоростью.