Сводя счет

Среда мне кажется проклятьем. Я не могу сосредоточиться на учебе, постоянно уплывая во вчера и воспроизводя перед внутренним взглядом перепуганное лицо Сириуса. Панси написывает мне не прекращая, я не знаю, что ей рассказать, и обещаю все завтра или послезавтра, в самом крайнем случае — в воскресенье. Я совсем потерян, напряжен как пружина и напоминаю себе древнего апостола, ждущего, что к семи часам перед ним откроют все тайны мироздания. Сириус спускается в гостиную хмурый и нервный, и я, и без того накрутивший себя до предела, бегу на кухню за традиционным в таких разговорах горячим шоколадом. Мои руки дорожат. — Драко, успокойся, — Сириус нежно прижимает меня к своей груди и гладит по волосам. — Прости, я совсем забыл, что ты такой паникер. Давай я помогу. А потом он говорит, долго и спокойно, его напряжения до самого конца не выдает ничего, кроме пальцев, мертвой хваткой впившихся в чашку, и я удивляюсь, как она выдерживает это давление. Мне плохо, ужасно, я готов разрыдаться, забиться в дальний угол или сбежать на край света. Поттер опасен как черт, как дьявол, как ад, если бы тот переродился в человека, а темные боги возложили бы на его голову венец греха. И я не могу понять, как человек, с которым я вчера смеялся и шутил, может быть одновременно тем, о ком мне рассказывает Сириус. Блэк говорит, что вся эта история началась еще с дедушки Гарри, тот был небогат, но все же имел некоторые сбережения и смог открыть маленькую обувную мастерскую; дела шли хорошо, и, по настоянию жены, он открыл еще и магазин с женскими нарядами. И удача оказалась на его стороне. Заказы множились, прибыль росла, и он начал продавать одежду модных домов — Prada, Gucci, Chanel и им подобных, потом открыл магазин с редким антиквариатом, но последнее ему плохо давалось до тех пор, пока в игру не вступил Джеймс, отец Гарри, и тут дела начали идти в гору. В их галереях появились редкие вещи и картины, а Джеймс, к прочему, сделал ставку на строительный бизнес и не прогадал. Именно эта ниша дала в дальнейшем Поттерам основной доход и славу. Сириус, а откуда ты знаешь Поттеров? Джеймс был моим другом. Дядя трет глаза и рассказывает о том, что они были знакомы с детства, вместе учились, шалили, и, кстати, Северус был с ними в одной школе, грустный мальчик, влюбленный в Лили Эванс. Всю историю крестного можно описать в трех словах — любил, страдал, умер, и все. Прекрасная эпитафия. Блэк немного общался с ним после смерти Лили и по этой причине оказался тогда на кладбище. Ирония судьбы. Сириус улыбается, вспоминая о том, как и сам, в те же шестнадцать, что и я, сбежал из дома и жил у Поттеров, они же и одолжили ему деньги на клубы. Из всей компании Мародеров, как они себя называли, в бизнесе Поттеров не увяз только Блэк, погрузившись в свои дела и довольно быстро вернув другу долг. Остальные же — Ремус Люпин и Питер Петтигрю — работали с Джеймсом и объединили весь бизнес под именем «Остролист». Компания не была так огромна, как сейчас, но имела вес и была на слуху. Потом Джеймс женился на Лили, родился Гарри, а идеальная жизнь пошла под откос. На горизонте появился Том Риддл, неудачно оказавшийся в нише строительного бизнеса. И тогда полезла грязь. Риддл из кожи вон лез, чтобы опорочить оппонента, но в итоге Джеймс сам согнал его, и тот ушел в подполье и нырнул в мир мафии. Поттер-старший тогда смог спрятать все, что на него нарыли: взятки, угрозы, насилие. Но Сириус узнал и был в ужасе, оказалось, его друг давно не был светлым и пушистым, он не удачей и доброй улыбкой получил то, что имел. Не из ниоткуда он доставал в галереи самые редкие вещи и не легким шагом проскользнул в строительство. Он ходил по головам, знал как себя весь черный рынок и не гнушался ни подлогом, ни угрозами. Риддл затаился, а в «Остролисте» начались проблемы. Поттер помешался на безопасности, а скоро нашел крысу в своих рядах: Петтигрю работал еще и на Тома. Вполне логично, Джеймсу не понравилось, что все нутро его компании сдал друг, и тот пропал, а после был изгнан и Люпин, последний исчез сразу после этого, и Сириус больше о нем ничего не слышал, как и не смог найти. Рядом с Поттерами остался только Блэк, да и то только потому, что не лез в их дела, то покоряя Эверест, то уходя с головой в свою работу. Джеймса и Лили убили в собственном доме, Риддл и его люди расправились с ними жестоко и страшно; повезло, что в то время одиннадцатилетний Гарри находился в школе-интернате. Том убил просто так, ему не был уже интересен их бизнес, у него был другой. Он просто мстил. И Сириус мог бы попасть под следствие, что-то там такое было, что намекало на него, но Блэку повезло, в тот момент он воспылал идеей помощи африканским детям и укатил на родину страусов и верблюдов. Сириус, вернувшись, хотел забрать Гарри к себе, все-таки крестник и просто горячо любимый ребенок, но в завещании Поттеры просили в таком случае отдать мальчика Минерве Макгонагалл, близкой подруге семьи. Живых родственников у Гарри не осталось, и суд решил, что Минерва — лучший из вариантов. Это было логично, Сириуса всегда носило по миру как ветер, а другие претенденты на ребенка были далеки от семьи. Гарри после этого все так же учился в своем интернате, где Макгонагалл была директором, а Сириус каждую неделю приезжал к нему, чаще не позволяли строгие правила школы, а каждое лето Минерва увозила Гарри из страны, и Сириус опять не мог с ним видеться. Конечно, Гарри замкнулся в себе, стал нервным и необщительным, начал нарушать правила, драться. Минерва как могла пыталась справиться с Поттером, но пусть и строгая, она души в нем не чаяла и многое спускала с рук. А потом, в пятнадцать, Гарри познакомился с Альбусом Дамблдором, генеральным директором «Остролиста», и начал погружаться в бизнес. У Поттера оказался талант. Он схватывал на лету, а еще он начал искать мести. Сириус пытался достучаться до разума крестника, но к семнадцати тот помешался на Риддле окончательно, с легкой руки Альбуса, полностью поощрявшего эту идею и старательно взращивавшего в парне ненависть. Для Гарри ни Минерва, ни крестный больше не были авторитетом, они только мешали. Сириус еще пытался, вплоть до того, как Поттер в ярости не прострелил ему плечо и запретил охране пускать на порог, а после уже не мог — Блэка и близко не подпускали. Дальнейшее дядя узнал от Минервы и некоторых других знакомых. Гарри окончательно погрузился в дела компании и начал возводить свою империю, попутно неся боль и смерть всем, кого считал виновным. Он не трогал тех, кто не был причастен, не вредил семьям, но остальных не щадил. Был благороден как лев, мстящий за свой прайд, и изворотлив как змей, которому наступили на хвост. Поттер не просто испачкал руки в крови, он умылся ей, пропитав душу и тело. Он вырезал всех, кто был причастен к делам Риддла, а труп последнего оставил на Трафальгарской площади; я вспоминаю, что видел это в новостях, мне было одиннадцать, и я, обладая слишком живым воображением, отчего-то решил, что это сделал оборотень, и еще долго боялся темноты и собак. Поттеру было девятнадцать, и мне страшно от этого осознания, потому что я сейчас всего на год старше, чем он тогда. Альбус так же попал под горячую руку, причин Сириус не знает, но старик получил пулю в лоб. Поттер стал единоличным правителем своей империи. Он больше не лез в преступный мир, однако руки запачкать и сейчас не боится, не стесняя себя в методах и средствах достижения цели. И он всегда получает то, что хочет, будь то бизнес, вещь или человек. Сириус сидит, сгорбившись и вцепившись в волосы: вчера он просил Поттера не трогать меня, умолял не вредить, не ломать мою жизнь, посмотри вокруг, выбери любого — но Гарри хочет меня, а он всегда получает то, что желает. Он сказал, что найдет, даже если Блэк увезет меня на Северный полюс. И это — чистая правда. Впервые в жизни я нагло вру Сириусу прямо в глаза, не о глупостях вроде не сделанной домашки, а о вечере с Поттером, вру о том, что тот и пальцем ко мне не прикоснулся, о совершенно приличном поведении, и обнимаю дядю, посмеиваясь о том, сколько всего он себе надумал. А внутри только страх. Так я мучаюсь до пятницы, никому не показывая свой испуг. Я только сейчас понимаю, что все это время Поттер вел меня, аккуратно подталкивал и подначивал, и я обошел его от силы пару раз. Он позволяет мне чувствовать контроль, показывает, что безобиден, но мне двадцать, а ему двадцать восемь, и у него такой опыт, которого я не приобрету, да и не хочу, никогда. И я ничего толком не могу сказать о нем — он умен, имеет хорошее чувство юмора, хитер, крайне скрытен, и у него фетиш на пирсинг. Не густо. А я у него как на ладони. Единственное, что его сбивает с толку, это непредсказуемая смесь воспитания родителей и Блэка. Но завтра суббота, и я уже не могу держать мысли при себе и звоню Панси, готовый, как и она неделю назад, рыдать в трубку от безысходности. Мы едем в Нот-Шобери, там спокойней всего, и я вываливаю все, что знаю, и действительно реву как маленький, переживая больше не о себе, а о Сириусе, правда, себя мне тоже жалко, но совсем чуть-чуть. Мы так и засыпаем на диване, нервно прижимаясь друг к другу. Нас будит бьющее в глаза солнце, на улице тепло и ясно, началась весна. И вроде можно радоваться, но я не могу. Панс гонит меня умываться, варит кофе на двоих и достает из холодильника купленные по дороге сюда пирожные. — Драко, ты пойдешь с ним? — это первая фраза за сегодня, ее голос немного хриплый и крайне испуганный. Уже не как в романе, Панс? — Я не знаю, — пожимаю плечами, упрямо смотря только в окно. — Он все равно добьется встречи, не сегодня, так завтра. Поттер ждет со вторника. — Мне страшно за тебя и за Сириуса… — Умоляю, дорогая, — я беру ее руки в свои, — не говори Сириусу. Не говори! Он и так места себе не находит, звонит по несколько раз в день, ты и сама видела, — он действительно звонил мне вчера два раза и еще раз утром. — Он боится… И я не знаю, как мне поступить. — Сходи, — вздыхает подруга, я удивлен. — Чего тебе стоит? Но ненадолго. И в публичном месте. Просто появись перед ним, — чертовка, а идея хорошая. Как я раньше не подумал? — А потом сразу сюда, я позову ребят. Будем готовиться к экзаменам. — Умеешь же ты гадость сделать, — она толкает меня в плечо, и я собираюсь домой. Мне нужно переодеться и взять машину. — Панси, вызовешь мне такси? Идея этой лисицы просто великолепна, и я заказываю ее любимый медово-шоколадный торт в кондитерской и прошу приготовить его уже сегодня. Да, конечно, я заплачу по двойному тарифу. А потом решаю совместить встречу с Поттером и домашку, я почти не учился последнее время, постоянно паникуя, и еду в библиотеку. В тот момент, когда я звоню Гарри, от книг уже болят глаза, а от цифр меня тошнит. — И привези мне кофе. Он бубнит что-то невнятное и вешает трубку, а я опять с головой ныряю в расчеты. Гарри появляется внезапно, отодвигает от меня ноутбук и книги, ставя вместо них стаканчик с потрясающе пахнущим напитком богов внутри. Его рука скользит от моей кисти вверх, и вторая присоединяется к ней, и я благодарно вздыхаю, он сжимает мои уставшие плечи. И мы молчим, пока он не отходит. — Привет. Смотрю, вас не жалеют, — он садится рядом, пролистывая одну из книг. — Весной всегда так, — киваю ему и делаю глоток, жмурясь от удовольствия. — Как же потрясающе… А я еще и почти не учился в последнюю неделю. — Да? Чем занимался? И даже не позвонил, — Гарри опирается спиной на стол, садясь лицом ко мне. — Занимался? Созданными тобой проблемами. Мне Сириус рассказал все, что знает, — я вижу, как он подбирается, а взгляд становится серьезным. — Он переживает. Я хотел попросить тебя ничего ему не говорить, он слишком сильно нервничает из-за этого, — мне нет смысла скрывать, я ни разу не шпион, меня и в театральный кружок-то не взяли. Но мне необходимо чтобы Сириус был в неведении. — А ты не боишься? — Боюсь. Но чего я добьюсь своим страхом, Поттер? — я нервно передергиваю плечами. — Твоей снисходительности? Не думаю. Зато точно знаю — ты мне ничего не сделаешь. Ты хочешь, чтобы я сам лег под тебя, а не изнасиловать ревущего от страха мальчишку. — А ты самокритичен, — он проводит пальцем по моему подбородку и придвигается вплотную. Гарри оплетает запах парфюма, с нотками корицы и имбиря, и привкус сигарет. Я рад, что наш закуток немного в стороне, можно не переживать о том, что нас увидят. — Ты же не думал, что все соглашаются сразу? Но ты прав, зайчонок, — и снова та же интонация, — такое бывает не часто. Большинство готовы на все. Мальчики и девочки из богатых семей, капризно надувающие губки и уверенные, что я сразу поведу их под венец, — его пальцы гладят мой подбородок, обводят контур искусанных губ, я дергаю голову в сторону, прерывая прикосновение. — А остальные? — спрашиваю я, отдавая часть внимания расчетам. Я не могу найти, где ошибся, но цифры не сходятся. И не хочу показывать, насколько сильно нервничаю. — Остальные… Деньги, Драко. Все любят деньги, — его рука ложится на мое бедро. — На крайний случай, знаешь, я очень хорошо умею уговаривать, — мурлычет Поттер, но в его голосе слышны вопросительные нотки и что-то еще. Угроза? Как будто он ждет, что я убегу. И в целом он прав, случись наша встреча вчера, я бы сбежал еще пять минут назад. — Отстань. Убери руку. Лучше вот, — я киваю на экран, — посмотри, я знаю — ты разбираешься. Не понимаю, где ошибка. Он склоняется над расчетами и проверяет все, что я успел написать, совершенно послушный моему желанию. Подолгу разбирает каждую ошибку, я настолько на взводе, что не заметил несколько косяков. Он был бы хорошим учителем, если бы не был таким извращенцем. — О, Сириус. Гарри, помолчи минуту, — я толкаю его в бок. И отвечаю на звонок. — Привет. Я в библиотеке, — он снова на нервах. — Не переживай. Я сегодня с ребятами, — в общем-то, я не соврал, я же не сказал, что прямо сейчас с ними. — Да. Пока, — я откидываю телефон, чувствуя неловкость перед Блэком. — Какой он нервный, — усмехается Поттер, я не успеваю нахамить в ответ, он смотрит фото на заставке моего телефона. — Милая девочка. Твоя подруга? Паркинсон, — он показательно облизывает губы, и только сейчас мне становится по-настоящему страшно. Это — неприкрытое давление. Ему не отказывают, и если он… — Даже не смотри в ее сторону! — шиплю, вырывая телефон из его цепких пальцев. — Иначе что? Что ты можешь, кроме как раздвинуть ножки? — он откидывается на спинку стула и скалится, уже не скрываясь. Страх уходит, во мне бурлят злость и необходимость защитить самых дорогих людей. — Я перегрызу тебе горло, — моя рука впивается в его темные пряди, совсем не жалея, и я чувствую, как вырываю ему волосы. — Сириус, Панси, Блейз, Тео — моя семья, если ты посмеешь их тронуть — я сделаю все. Все, Поттер. Чтобы ты никогда не смог даже посмотреть на них, — он не сопротивляется, его глаза удивленно распахнуты. — Если у тебя нет семьи и тебе нечего защищать, то мне есть за кого бороться, придурок. Я хватаю со стола свои вещи и, пока он еще в растерянности, спешу на улицу. Поттер выходит, когда я сажусь в свою машину и, показав ему средний палец, уезжаю к друзьям. Он звонит, но я отправляю его номер в черный список. Я зол и обижен. А еще мне нужно забрать торт.