Сводя счет

Мне страшно. Страшно от того, что я посмел угрожать ему, от того, что он может сделать мне, от того, что может навредить моим родным. Я съезжаю с дороги, не доезжая до Нот-Шобери всего нескольких километров, меня всего трясет от пережитого, от ожидания грядущего. Пронизывающий ветер и холодные влажные хлопья снега успокаивают, унимая панику, заставляя замирать, подставлять лицо скользким щупальцам уходящей зимы, оставаться там до наступления темноты, просто вглядываясь в небо и проезжающие мимо машины, прикрывать глаза и отмахиваться от неравнодушных, решивших, что мне нужна их помощь. Мысли кружатся в голове в такт тонким ветвям еще не проснувшихся деревьев, растекаются обжигающей кожу снежной сыростью по лицу. Блейз почти насильно засовывает в ванну мое промерзшее тело, а я слежу за нервными метаниями друзей и не могу вспомнить, как добрался до них. Кажется, я потерял остатки разума еще в тот момент, когда решил, что Поттер мне по зубам, когда впервые заговорил с ним в мэноре. Стоит ли оно того, дать ему то, чего он ждет от меня? Просто оказаться для него таким же, как и все остальные? Отчего-то меня пробирает смех, когда я представляю себя покорно принимающим желание Поттера завладеть мной. Панси смотрит с подозрением, спрашивает, в порядке ли я, отмахиваюсь, показывая, что все в хорошо и мне всего-то нужно немного подумать. Она не верит, я ничего не доказываю. — Он тебе что-то сделал? Угрожал? Давай обратимся в полицию? — Блейз безотрывно следит за мной, напряженно крутя в руке смартфон. Я оставляю его без ответа и бреду на кухню как есть, в одном полотенце и клочках пены на влажных волосах. — Драко, Блейз прав, нужно хоть что-нибудь сделать, — мне в локоть впиваются слишком длинные ногти подруги, а ее глаза ищут согласия в моих, но его нет. — Не смешите, ему до сих пор никто не смог и слова сказать против. И вы думаете, что это выйдет у нас? — усмехаюсь и, взяв вилку, ем пасту прямо из сковородки, не отходя от плиты. — Он опасен! — шипит Забини, я отмахиваюсь от него, роняя на пол капли соуса. — Конечно, опасен, только у меня нет другого выбора, кроме как ждать и внимательно следить за ним, — друзья не согласны с моими выводами, ну а я не хочу выдумывать велосипед. Наши возможности несравнимы — это очевидно, я ничего не могу против него. Но и подставляться под него так просто я не собираюсь. Сбегать нет смысла, продолжать разводить панику — тоже. Так почему я должен бояться его? Раз он не оставляет мне выбора, я планирую хотя бы выжать максимум удовольствия из этой ловушки. Я впадаю в легкую меланхолию, отмахиваюсь от паникующих друзей, Сириуса и всего вокруг, с головой уходя в подготовку к экзаменам. Краем сознания я замечаю, как ребята предпринимают все новые и новые попытки оградить меня от Поттера, защитить мою честь. Посмеиваюсь, называя их моими верными рыцарями, они злятся. Наблюдаю за Блэком, тот тоже сходит с ума от беспокойства, пусть и остается в неведении о подвигах крестника на поприще одноразовой любви в отношении меня. Дядя обвешивает весь дом охранными системами всех мастей, сигнализацией и крепит на дверь сразу три цепочки, как будто это поможет. Я молчу, соглашаясь, раз уж это нужно ему для успокоения, то я не против. И вру Блэку, снова и снова успокаивая его родительский инстинкт небылицами. Из этого круговорота жгучего напряжения и ожидания неминуемого, как и положено в последнее время, выделяется Поттер. Он творит откровенный бред, готовый покорно нести покаяние за свои грехи, постоянно появляясь в поле моего зрения и терпеливо ожидая моего к нему внимания. Поттер появляется на пороге Гриммо уже в вечер понедельника, но я не утруждаю себя попытками выслушать его, посылаю на три буквы и хлопаю дверью перед его носом. И жду ответных действий. Жду совсем недолго, уже на следующий день находя на пороге корзину с какими-то миленькими голубыми цветочками, но вместо того, чтобы выбросить и забыть, я подхватываю ее и еду в ближайшую службу доставки, ставлю в колонку адреса получателя офис Поттера, покупаю вычурную открытку, на которой размашисто пишу: «Пошел на хер». Цветы едут к Гарри. Ты привык иметь дело с аристократическими сучками, Поттер? Так получи. После этого мне с завидным постоянством приходят все новые и новые подарки от него, я улыбаюсь усталым курьерам, теперь уже знающим меня в лицо, и отправляю дорогие безделушки обратно, не скупясь на пожелания для Гарри. В какой-то момент переходя от коротких и емких записок к более развернутым ответам на свои собственные вопросы. Я довольно грубо описываю ему то, как вижу его промискуитет, объясняю метания Сириуса, давно не видящего в Поттере ничего хорошего, и моих друзей, не знающих о нем ничего стоящего уважения, жестко проезжаюсь по его чувству неполноценности, гордости, капризам, желаниям и всему, что только приходит в мою голову. Иногда также честно пересказываю ему мою жизнь, бесстрастно обозреваю нелюбовь родителей, нежность Блэка, моих ребят, университет, который выбирал не я. Наверное, я рассказываю ему даже слишком много, хотя и стараюсь не вдаваться в подробности своей личной жизни, но не думаю, что он не умеет читать между строк. Я жду кары за свои слова, небезосновательно полагая, что он никому не позволяет так с собой обращаться, но Поттер с бараньим упорством продолжает растрачивать свои миллиарды в расчете на мое снисхождение. Но я непреклонен. Я замечаю его на приеме в поместье Булстроуд, где он никогда ранее не появлялся, и на еще нескольких больших мероприятиях, на которых неожиданно меня хотят видеть родители. Каждый раз мне приходится изворачиваться всеми силами, но оставлять Поттера без добычи, коей я честно себя признаю. Несколько раз… ладно, стабильно по субботам я замечаю его в моем клубе. Поттер каждый раз занимает диван в VIP-зоне. Я сначала не верю своим глазам, глядя с высоты своего кабинета, находящегося на втором ярусе клуба, в зал. Но снаружи матовое стекло с моей стороны прозрачно и уж точно не может врать, но я, несмотря на это, все равно вывожу картинку с камер на экран, все еще видя на них Поттера. И зачем-то оставляю вкладку открытой, весь вечер поглядывая на него, вальяжно раскинувшегося на черной коже с бокалом в руке. К нему подходят, пытаются познакомиться, присесть, но он отсылает всех взмахом руки, не пытаясь обратить свое внимание на возможных собеседников. И так каждую субботу. Я надеюсь, что ему надоест эта игра в кошки-мышки, рассчитывая, что он все-таки сорвется либо на меня, либо на другую жертву, но пресса молчит, не выдавая статей о новых похождениях золотого мальчика. А он сам упорно просиживает дорогие брюки на моих диванах, отправляет подарки и еще несколько раз появляется на Гриммо, но, что удивительно, не настаивает, получая отказ. Поэтому я не выдерживаю первым. В тот вечер я, досрочно сдав экзамены, нахожусь в приподнятом настроении и ничего не боюсь. Завтра мне двадцать один, будет праздник, а сегодня новая суббота и Поттер, уже привычно обосновавшийся на мягкой коже. Спускаюсь к нему. За эти почти три месяца я вымотался ожиданием настолько, что с мазохистским удовольствием иду в пасть к волку. Мне уже откровенно надоело быть постоянно готовым к его атаке, надоело подозрение, надоели Блэк и ребята, немного поуспокоившиеся, но все еще нервные. И у меня, стыдно признаться, творческий кризис, уже как пятый день не могу придумать новых тем для унижений Поттера, а по второму кругу промывать ему одни и те же кости мне не позволяет гордость. Поэтому сейчас я нагло опускаюсь на свободную часть его дивана, прошу принести мне белого сухого и смотрю на него. Поттер довольно усмехается, откидываясь на спинку и не скрывает удовлетворения от моего появления. В его руке мерно покачивается бокал с виски, и я бы назвал его позу расслабленной, но, цепляясь за дьявольскую зелень, понимаю, насколько неправ. Он полностью сосредоточен и готов ко всему, словно зверь в засаде. Только в этот раз в его глазах нет того мягкого снисхождения, что раньше. В этот раз он ставит меня на совсем другой уровень, но все еще не тот. В моей голове красной вспышкой сверкает знак: «опасность», но я уже ничего не могу поделать с собой в эту секунду. Мысль, пришедшая мне в голову, в раз заменяет собой чувство самосохранения, напрочь отключая тормоза, потому что он — Поттер, потому что я — Малфой. И мне не нравится то, что он не считает меня равным себе, и я не готов с этим мириться. Я хочу его. Хочу, чтобы он стал моим другом. Хочу, чтобы пожал мою руку. И он это сделает, не посмеет мне отказать. Бокал замирает в его руке, Гарри весь подбирается, что-то прочитав по моему лицу. Куда собрался, волчонок? Уже поздно убегать. Раз уж я не знаю правил твоей игры, так почему не могу привнести в нее свои? И в этот раз я уже понимаю, чего от тебя можно ожидать. — Ты меня достал, Поттер. Что тебе нужно? — официантка наливает мне вина, с испугом поглядывая на Гарри. — Ты, — ответ лаконичен до безобразия, я молчу. «Совиньон» терпкой кислостью тает на языке, я приподнимаю бровь, ожидая продолжения. Поттер молчит. Мимо нас проплывают гости, с изумлением отмечая, что Поттер совсем не против моей компании, тогда как никого более к себе за это время не подпустил еще не разу. Персонал растерянно поглядывает, зная, что я предпочитаю не спускаться в зал и пренебрегаю этим правилом только ради друзей, а теперь еще и ради этого дьявола. К нам пытаются подсесть девушки в развратно коротких платьях, но Гарри отсылает их взглядом и пересаживается ближе ко мне, подливая вино в опустевший бокал. Он разворачивается, опираясь боком на спинку дивана, обращая ко мне все свое внимание, чуть клонит голову к плечу и щурит глаза, словно его подводит зрение и не помогают даже очки. Мы сверлим друг друга взглядами, ожидая, что соперник первым сделает ход в густом полумраке громкой тишины. — Я не собираюсь ждать тебя вечно, Поттер. Либо мы переходим в стадию переговоров, либо тебе придется бегать за мной всю оставшуюся жизнь, — я звонко ударяю своим бокалом о его и делаю глоток, передавая ему право на ход. — Переговоры? Зачем? Просто сдайся, зайчонок, и не будет никаких проблем, — в его словах сарказм, угроза, каприз и что-то еще, для себя я обозначаю это за просьбу. — Знаешь, Поттер, я совершенно уверен, что за это время ты уже неоднократно мог уложить меня в свою постель, — забытый бокал опасно кренится в моих пальцах, я отставляю его на стол. — Давай будем честны, ты можешь все, тебе стоит лишь щелкнуть пальцами, — я демонстрирую этот магический жест, подзывая девушку, и прошу принести мне шоколадного мороженого, — но вместо того, чтобы просто пожелать, ты изображаешь паноптикум в отношении меня, шлешь подарки, таскаешься сюда, постоянно мелькая поблизости. Ты, Поттер, читаешь мои саркастические очерки о тебе, не предъявляя ни одной претензии на этот счет, послушным щеночком, — он недовольно скалится на мои слова, но не перебивает, — бегаешь на Гриммо и терпишь хлопающую перед тобой дверь. И, вот что интересно, не думаю, что покривлю душой, сказав — тебе это нравится. Ты — мазохист, Поттер, и ты все это время послушно следуешь моим правилам и ждешь моего решения. Или я не прав? Мы сидим уже вплотную, я чувствую его дыхание своей кожей, борясь с нервным напряжением сжимающим мышцы. Поттер злится, с яростью высматривая что-то в моем лице, но не может найти, от чего бесится еще сильнее, но не уходит и не спорит, ожидая продолжения. Я снова берусь за бокал, предоставляя моему визави возможность наполнить стекло пьянящей решимостью моих слов напополам с алкоголем и делаю глоток. — И, раз уж ты все еще здесь и все еще молчишь, то я буду выдвигать требования, а ты вправе согласиться или уйти. Да? — мне льстит его неосознанное признание моей правоты. — С чего ты взял, что мы будем играть по твоим правилам, малыш? — Поттер не был бы Поттером, не будь он столь упрям. — Потому, что тебя задели мои слова из сказанных в библиотеке. У меня просто нет других объяснений твоему поведению. Не будем повторяться про то, что мы сейчас именно здесь, а не в любом другом положении тел и обстоятельств, так что предлагаю не искать оправданий, — я развожу руки в стороны в жесте конферансье, приглашающего к началу спектакля. — А ты не думал, что мне просто скучно и я решил развлечь себя твоими трепыханиями? — он рывком приближается ко мне, губами касаясь уха. — Я не милый и наивный мальчишка, и я не позволяю никому чтобы то ни было требовать с меня, а те, кто смеют так поступать, очень быстро оказываются на кладбище. Мне с трудом удается сдержать нервную дрожь от его ледяного голоса, но когда я резко оборачиваюсь к нему лицом, мне кажется, что он прячет улыбку, и это придает сил для того, чтобы доиграть. — Может, и так, но место действия неизменно, и я все еще считаю, что имею полное право на выставление условий, — 6 — 5, надавливаю рукой на его грудь, отодвигая на более безопасное расстояние от себя. — Так что? — Ты меня боишься, — удовлетворенно тянет он, откидываясь на спинку, послушный моему желанию. — Но да, признаю, меня зацепили твои слова про семью, так что я выслушаю тебя, зайчонок. — Как это мило, ты прям мой герой, — я на минуту отвлекаюсь, следя за заварушкой на танцполе, но охрана реагирует быстро, разнимая и выводя из клуба бойцов. Цокаю языком, отмечая новенького парнишку, растерявшегося и не сразу понявшего, что ему нужно делать, и пишу начальнику секьюрити, прося обратить внимание на парня. — Извини. Продолжим… У меня не так уж и много пожеланий к нашему сотрудничеству, — он кивает, обозначая заинтересованность. — Я не собираюсь становиться твоей очередной игрушкой, поэтому тебе придется добиться моего согласия, — теперь уже я склоняюсь к нему. — А я хочу, чтобы ты отказался от угроз и заговоров, всего этого своего образа плохого дяди, — Поттер удивленно приподнимает бровь и хочет ответить, но я не даю, с силой сжимая пальцы на его колене. — Так же в мои планы входит помирить вас с Сириусом… — А ты не слишком наглый, малец? — властные нотки в голосе и сильные пальцы, перехватывающие мою ладонь, не прибавляют уверенности в правильности решения. — Безусловно, родной. И еще, если ты будешь хорошим мальчиком, то я, может, даже соглашусь с тобой дружить после, и тогда в следующий раз ты не откажешься пожать мою руку. Так что? — В конце твоя логика сработала как-то странно, — его мягкий смех выбивает меня из колеи, заставляя растерянно хлопать ресницами и любоваться этой честностью эмоций, — но я согласен. Это будет весело. — Хорошо, — я поднимаюсь с дивана, планируя вернуться к делам, но он ловит мою руку и целует пальцы. — Что? Надо же закрепить сделку? — вот зараза. — Тогда завтра в одиннадцать на Гриммо, — мне очень хочется ему отомстить за этот жест, пусть и за счет нервов Сириуса. Я отчего-то уверен, что дядя не будет в восторге от этой идеи. — Блэку про сделку не слова… Поттер, у меня завтра день рождения, приглашаю, — я передаю ему карточку-пропуск на вход. Мне хочется уйти прямо сейчас, но есть еще одна деталь: — И еще, я никогда раньше не спал с мужчиной, — и удаляюсь к себе, оставляя нетронутое мороженое и стараясь не показывать, как спешу сбежать от него. Моя храбрость на исходе.