Сводя счет

Это была очень глупая идея. Я бы сказал — не имеющая аналогов. За кухонным столом на Гриммо сидят и мрачно сверлят друг друга взглядом Гарри Поттер и Сириус Блэк. И молчат. У меня уже сдают нервы, я зря решил «брать быка за рога» и мирить их сразу. Я такой же идиот, как и они. — Хватит! — я вскакиваю, не могу с ними сидеть, моя нервная система этого больше уже не вынесет. — Я варю еще кофе, а вы пока расходитесь по разным углам и успокаиваетесь. Поттер, — я выталкиваю его в гостиную, — можешь осмотреть дом. Ты здесь раньше был? — В детстве только, — тянет он, скользя взглядом по комнате. — Прекрасно! Сириус, что ты сидишь? Покажи крестнику дом, я уже не могу вас видеть, — я шуршу пакетами по кухонным полкам, мне срочно нужно занять чем-нибудь руки. И мне плевать, что я непоследователен в решениях. Это меня вообще не смущает. Из зала доносится недовольный голос Сириуса, Поттер отвечает коротко и по существу, не особо размениваясь на слова. Они уходят вглубь дома, до меня доносится еще пара приглушенных фраз, я прислушиваюсь, не улавливая смысла слов, и надеюсь на благоразумие мужчин. Ну не должны подраться или поругаться два взрослых человека, просто осматривая дом. — М-м, Драко, кофе восхитительный, — Поттер довольно жмурится, прислоняясь бедром к холодильнику и следя за обжариваемыми мной на сковородке тостами. — А я и не поверил, когда ты сказал, что готовишь, — он делает шаг в мою сторону, но я отхожу от него, не собираясь продолжать эти игры под носом у Сириуса, тот и так еще с вечера обещает мне все кары небесные за этот «потрясающий» сюрприз. А «сюрприз» утягивает с тарелки один из тостов и усмехается в свойственной только ему одному манере. Бесит. Он играет, развлекается происходящим, забавляясь реакцией Блэка на любой его резкий вдох. Один — шут, второй — параноик. Великолепно, просто потрясающе. — Поттер, чуть серьезней лицо сострой, хватит притворяться идиотом, здесь все прекрасно знают, что ты таковым не являешься, — я оценивающе оглядываю его с головы до ног, — хотя вопрос спорный. Подожди пару минут. Я оставляю Гарри одного и поднимаюсь наверх, Сириус стоит, опираясь на стену, сразу за углом, задумчиво потирая костяшки пальцев с давно размытыми татуировками. Мне хочется его обнять, выставить Поттера за дверь и попросить у Блэка прощения за эту выходку. Но я отбрасываю это желание и копирую его позу, не отвлекая словами от мыслей. — Ты уверен? — Блэк ведет бровью, кивая куда-то в сторону. — Думаешь, он того стоит? Это — Поттер, зайчонок… — И что, Сириус? Он такой же Поттер, как и я — Малфой, а ты — Блэк. И? Какая разница? Прошла уйма лет, мы все не безгрешны, может быть, стоит иногда забывать старое? Ты сам мне говорил, когда я был маленьким, что хотел, чтобы и твой крестник имел то детство, которое ты дал мне… — Да, но он больше не ребенок и, уж извини, милый, столько дел наворотил и угрожал тебе. Если бы он полез к кому-нибудь другому… Но, Драко, при всей твоей пакостной натуре, ты — сущий ангел, — да, я согласен с Блэком. Хитрый змееныш с наивностью зайчонка. Так говорит Панси каждый раз, когда очередная моя глупая идея летит к чертям. — Ты и сам не считаешь его настолько плохим, насколько говоришь. Что тебя останавливает? Я? Так я и сам могу за себя постоять, мы это уже проходили. Его заморочки? Да и хрен бы с ними, — я давлю на Сириуса, не зная, как объяснить это навязчивое желание свести их. Словно без этого не работает какой-то очень важный для мира механизм. — Блядь, Блэк, он рос без семьи, под давлением, с какой-то старой мымрой под боком, дай ты уже ему почувствовать себя человеком. Почему я должен решать ваши взрослые проблемы? Одному скоро пятьдесят, второму почти тридцать, а мне только что двадцать один, и я при этом разжевываю тебе прописные истины! — я шиплю почище кобры, зло подаваясь вперед всем корпусом. Сириус послушно кивает, почему-то напоминая больше китайского болванчика, чем Человека Разумного. — Давай, Блэк, прекращай ебать себе мозги, не поможет. Еще ни разу не сработало. Мы замолкаем, оставляя секундную стрелку отсчитывать время до принятия окончательного решения. — Вот же чертенок, — дядя обнимает меня, треплет по волосам. — Маленький манипулятор. Но учти, если он попробует навредить тебе… Сириус замолкает и внимательно смотрит мне в глаза, находя в них понимание и согласие. В кухне Поттер курит в открытое окно, он задумчив, раздражен и вряд ли имеет ту долю такта, которая бы позволила ему не подслушать наш разговор. Он так же, как и Блэк каких-то пять минут назад, заглядывает мне в глаза, а потом усмехается, поддаваясь моей провокации, и садится за стол. — Сириус… — Поттер смотрит на крестного, и тот кивает, позволяя так к нему обращаться. Гарри снимает очки и трет переносицу. Я, незаметно для Блэка, прижимаю свое колено к ноге Поттера, в немой поддержке и готовности пнуть, если что-то будет не так, тот недовольно смотрит на меня, но не отстраняется. — Мне действительно стоило бы прийти раньше, но раз уж мы сами не можем решить свои разногласия… — его пальцы сжимают мое колено. — Что ж, хотя бы так, но я здесь, — я принимаю эти слова за невысказанное «спасибо». — Сириус, я понимаю, что все то, что я натворил, так просто не решить, моего «прости» для этого будет недостаточно, поэтому давая просто попробуем наладить контакт, поговорим, посмотрим друг на друга и уже тогда решим, можем ли мы прийти к доверию, — тишина, возникающая между ними, кажется мне осязаемой, пальцы все так же сжимают мою ногу, забытые их хозяином. — И прости за все беды, что я принес. — Ты с самого детства всегда умел найти проблемы на ровном месте, — Сириус задумчиво улыбается, что-то вспомнив, — но это не значит, что я не согласен попробовать еще раз. Мне и самому больно от того, насколько мы с тобой чужие, — он протягивает руку, опуская локоть на стол, и Поттер наконец отпускает мою ногу и закрепляет их договор. Я не верю в то чудо, которое только что сотворил, оставляю их наедине, опасливо выглядывая несколько раз вниз с лестницы, и пишу Панси, предупреждая о возвращении моей блудной проблемы. Паркинсон не в восторге; то количество мата, которое приходит мне в следующих сообщениях, впечатляет, вызывая уважение и опасения за свою нежную шкурку. Они говорят еще около часа, тихо и спокойно, лишь пару раз повышая голос достаточно, чтобы вызвать мой интерес, но успокаиваются, отмахиваясь и отсылая меня обратно. Поттер перехватывает меня у черного входа и выводит на задний дворик у клуба. До прихода гостей еще ужасно много времени, а я уже устал, и напряженный взгляд моего визави радости не добавляет. Он будто решает задачу, целиком состоящую из неизвестных, его взгляд оценивает каждое мое движение, и я не понимаю, что изменилось за те часы, которые я его не видел. Почему с тобой так сложно, Поттер? — Что ты задумал? — резко спрашивает он, подходя ко мне вплотную. — О чем ты? — сомневаюсь, что его волнует праздничная программа. — Утром и вчера. Чего ты хочешь добиться? Мои лопатки упираются в кирпичную кладку здания, Поттер откидывает только что прикуренною сигарету, оказываясь непозволительно близко. Я могу рассмотреть, как собираются только начинающиеся морщинки в уголках его глаз, когда он щурится. — Поттер, ты ебнутый? — мне обидно его недоверие, — Мне нахуй ничего от тебя не надо. Или ты думаешь, что я натравлю на тебя журналистов? Открою им дверь в твоем доме? — мои пальцы впиваются в ворот его рубашки. — Чего ты хочешь? — повторяет он, не обращая внимания ни на что другое. — Сломать твой нос. Прямо сейчас мне безумно хочется подпортить твое красивое лицо, — я толкаю его в грудь, пытаясь отодвинуть от себя, но он, кажется, не замечает этого. — Я, блядь, дружить с тобой хочу, — повторное признание от чего-то дается намного сложнее. Мне до слез обидно его поведение. Недоверие. Он будто ищет нож в моих руках, ждет удара, но вот проблема, у меня нет оружия. Только благие намерения, которыми, как известно, вымощена дорога в ад. — Дружить? — он делает шаг назад и проводит рукой по волосам, приводя их в беспорядок. Как будто он не слышал вчера тех же самых слов, вероятней, он просто не придал им значения. — Да, придурок, дружить. Хочу, чтобы ты пожал мне руку. Хочу, чтобы перестал рассматривать меня как очередную игрушку, — я кричу, снова толкая его. — Ты забавный. С тобой интересно. Почему я не могу хотеть обычных человеческих отношений? Почему ты везде ищешь подвох, Поттер? — совсем тихо добавляю я. Моя гордость падает острыми осколками к его ногам, я ищу оправдание своим словам, но его нет, а он молчит. Заставляет меня упорно глотать злые слезы, силясь не выдать эмоций, и напряженно думает, прикусывая губу. — Потому что я — идиот? — он отворачивается, закидывает руки за голову, загребая и сильно оттягивая волосы. — Почему с тобой все так сложно, Драко? Дружить, значит… — он оборачивается ко мне в тот самый момент, когда я недовольно вытираю глаза. — Еще и расстроил тебя. — Хватит, Поттер. Либо отвали от меня, либо начинай вести себя как нормальный человек. А я пошел, — мне действительно нужно возвращаться в зал. — И, Поттер, у меня можно просто спросить, если до твоей тупой головы не дошло что-то, а не лезть сразу с претензиями, — я нажимаю на ручку двери, хочу как можно быстрей уйти подальше от него. — Эй, — он ловит меня и вкладывает в руку шкатулку темного дерева с незатейливым витиеватым рисунком. — Это не на день рождения, свой подарок ты получишь позже. Я заказал их для тебя уже давно, но все как-то было не к месту, — по его губам расползается хитрая улыбка. — И я не отстану. Пошли, помогу вам. Так уж и быть. Он не дает мне посмотреть, что в коробочке, и снова ведет себя так, будто ничего не было и все прекрасно, не планируя извиняться. Мне все еще до странного обидно. Мысли мечутся в голове, раздражают, не дают восстановить контроль. Я упорно не могу понять этого человека, он то покорен моим желаниям, то бьет, и от этого каждый раз пронзительно больно. Чего он боится? Или я его шокировал попыткой наладить их с Сириусом отношения? Поспешил, и их обоих нужно было подвести к этой мысли? Но я сомневаюсь, что в таком случае они бы не сбежали, не зная, как общаться между собой. Или он просто не хочет, и ему нужен одноразовый секс, и все? Не доверяет? С чего я вообще решил, что ему будет небезразлична эта идея? Почему мне самому так важно сделать для него что-то хорошее? Если бы только знать ответы, тогда бы я был мудр как Ганеша. По клубу снуют люди, я тихонько прячусь в своем кабинете, раздираемый сомнениями, мою руку греет его подарок, не позволяя мне отказать себе в удовольствии посмотреть, что внутри. А на черном бархате лежат две сережки. Маленькие и изящные, ничего вычурного, но они цепляют глаз тонким орнаментом, имитирующим кожу змеи, а еще дополнительными цепочками-подвесками, на кончиках каждой из которых змеиная голова держит в раскрытой пасти по лунному камню. Поттер подарил мне пирсинг для сосков, с намеком на второй прокол. Но я готов его простить за эту наглость — подарок невероятно красив. Поттера я снова замечаю, только когда уже все гости в сборе: он болтает с Грейнджер, и на его губах легкая веселая улыбка. Я все еще не хочу его видеть, рука тянется к бутылке вермута. Рядом мелькает Астория, я помню ее, мы виделись на вечеринках у Панси, она нежно улыбается, и я утягиваю ее за дальний столик, стряхивая с себя морок обиды и неприятное ощущение постоянного внимания к моей персоне. Асти восторженно щебечет, в этом году она заканчивает первый курс, и мы с удивлением выясняем, что учимся в одном университете. К нам присоединяются Тео с Блейзем, Панс чуть поодаль выгуливает новое платье от Prada. Я окончательно расслабляюсь, меня поздравляют, кто-то обнимает, кого-то обнимаю в ответ, уже немного пьяный, я целую Асторию, нам свистят, и весь мир растекается яркими пятнами, только чьи-то объятия, голоса, смех, музыка, отдающаяся толчками где-то в груди. Меня придерживают за талию горячие сильные руки, я снова кого-то обнимаю, меня гладят по спине. Я же только что сидел на этом диванчике с Асти, разве нет? Поднимаю голову, конечно, кто бы сомневался, что это будет Поттер, он придерживает меня, продолжая разговор и не замечая возвращения ко мне относительной трезвости сознания. — Ожил? — Гарри протягивает мне стакан с соком. — Пей, чудо, и больше не трожь алкоголь. Напротив смеется Грейнджер. Хоть убей, не помню, как оказался здесь, и недовольный взгляд Панси, сидящей рядом с Гермионой, не обещает ничего хорошего. Блэк, напряженно следящий за происходящим, так же не слишком радует, но мне сейчас не до него. — Что случилось? — я чувствую себя воздушным шариком, в моей голове пусто, я тянусь одной рукой к стакану, который Гарри продолжает придерживать, пока я пью, а потом снова висну на Поттере. Мне сейчас так хорошо, что я прощаю ему все «заслуги» просто за то, что он меня обнимает, не то что некоторые. Панс хмурится, я не уверен, что не сказал это вслух. — Ты не собираешься меня отпускать? Качаю головой, сильнее прижимаясь к его плечу, стараясь дышать только запахом его кожи и снова пьянея только от него. — Хорошо, зайчонок, но завтра тебе будет стыдно. — Нет, завтра мне будет плохо, а послезавтра ты поведешь меня в салон. Мне понравились лунные камни, — я улыбаюсь. Панси что-то спрашивает, но мне не интересно. — Тогда сходим еще и по магазинам, сменим твой гардероб, хорошо? — тихо спрашивает он. Я не понимаю, чем ему не нравится моя одежда, но пока он продолжает выводить на моей спине свои колдовские знаки, я согласен совершенно на все. Всю остальную ночь я почти не помню, я с кем-то болтаю, спорю с Панси, нервирую Сириуса, Поттер предлагает спонсировать нашу группу, но мы отказываемся: музыка — лишь наше общее хобби, после окончания учебы мы уйдем в семейный бизнес, группа распадется через год, нам просто будет уже не до этого. Музыкальная карьера — постоянные разъезды, это не то, что можно совмещать с ведением дел. Гермиона предлагает напоследок записать альбом, возможно, мы действительно воспользуемся этой идеей — оставим след в истории, но это потом, а сейчас я успеваю глотнуть из стакана Поттера и, пока он ворчит, пытаюсь затискать этого милого волчонка.