Сводя счет

Панси смотрит пристально, следит за каждым моим движением, ее изящные тонкие пальчики нервно подрагивают, а между идеально очерченных бровей прорисовывается складка. Мне хочется встать перед ней на колени, попросить прощения за все и сразу, хотя я и не считаю себя виноватым. Тео сжимает ладонь Панси, а Блейз яростно давит пирожное, превращая его в однородную массу некрасивого цвета. Они все считают, что я зря переспал с Гарри, а я в упор не могу понять причину их поведения, они будто уже забыли, с чего Поттер вообще появился на горизонте. — Почему ты не позвонил мне? Я бы приехала, мы бы что-нибудь придумали, — в который раз повторяет Панси. — Мы уже говорили об этом, я не собираюсь оправдываться перед вами, — мои собственные нервы на исходе, от недостатка сна начинает ломить виски, от приятных воспоминаний остается только боль в пояснице и ниже. — С чего ты взяла, — я перегибаюсь через стол, заглядывая в глаза подруги, — что я обязан отчитываться перед тобой о своей личной жизни? Раньше никого из вас отчего-то не волновало, с кем я провожу ночь, — злость не позволяет держать язык за зубами, да и одноразовый секс при любых переменных всего лишь — одноразовый секс. — Что, Малфой, Поттер так хорош, что ты не поскупился своими принципами? — влезает Блейз, дергая и разворачивая меня на себя, другие посетитель кафе начинают оглядываться на нашу компанию. — А тебе не кажется, друг, что моя интимная жизнь тебя волновать не должна? Уж извини, но мы не в тех отношениях, чтобы устраивать друг другу сцены ревности, или ты хочешь в постель к Поттеру? — моя злость переливается через край вместе с чаем, который Тео наливает в мою чашку. Блейз вскакивает из-за стола, нависая надо мной, его темная кожа кажется серой от накатывающих эмоций. — Мы пытались защитить тебя от него, а ты сам — сам! — ложишься под этого, — в последнем слове все презрение мира. — Так хотелось стать одной из его шлюх, или у тебя зудит от недотраха? Так сказал бы мне, я и сам мог справиться с этой задачей! Это — последняя капля моего терпения, я поднимаюсь, взглядом заставляя Панси и Тео остаться на местах, хватаю Забини под локоть и волоку в сторону от стола. Коридор в уборную узкий и неудобный, но он находится довольно далеко от общей суеты и внимательных взглядов всех неравнодушных к чужим шкафам и скелетам в них. Я толкаю друга к стене и опираюсь на противоположную, стараясь выровнять дыхание и хоть немного успокоиться, последний час мне дался не в пример сложно. — Что такое, конфетка, решил признаться? Не думаешь, что это как-то неправильно после того, как ты только что слез с члена другого мужчины, — голос Блейза сочится сарказмом, он словно бьет наотмашь, каждым словом вызывая отвращение. Мне хочется помыться, но это не желание стереть прикосновения Гарри, а потребность вытеснить из головы слова друга, я и не представлял, что он может быть таким гадом, как сейчас. — Забини, — я убираю руки в карманы и еще сильнее вжимаюсь спиной в стену, чтобы удержать себя от некрасивой драки, — я готов выслушать тебя, но, во-первых, личные беседы предпочитаю вести без свидетелей, а во-вторых, я не собираюсь молча сносить всю ту грязь, что ты на меня сейчас выливаешь. Я ни разу не позволял себе такого, так почему ты решил, что тебе так можно? — мне неприятно говорить с ним в таком тоне. Но сейчас между нами пропасть мыслей и неверных слов, а у меня есть то, чего нет у ребят, то, о чем мне довольно грубо напомнил Гарри, в начале нашего общения жестко имея все мои благие порывы, — я сильнее их всех, обладая знаниями и опытом, владея ситуацией. Я — власть. Блейз — избалованный ребенок. Я стараюсь повторять себе это мантрой, но выходит плохо, потому что Забини старше, выше, сильнее, чем я, потому что я привык во многом полагаться на него и прислушиваться. Я всегда доверял ему как себе, плохо то, что уже «доверял»… — А почему ты решил ебаться с этой мразью? Что, шлюшка, папочка и Блэк тебя плохо воспитывали? Такого откровенного унижения моих близких я стерпеть уже не могу, вцепляясь в ворот его футболки и дергая на себя. — Слушай сюда, дебил, я прощу тебе эти слова по старой дружбе, но не смей лезть к отцу, Сириусу или Гарри. Я сам в состоянии решить, как и с кем, мне жить, кого класть под себя или под кого мне самому лечь. Не лезь в мою постель, Забини, она не для тебя; не нравится такой расклад — вали, я не держу, — ткань, которую я продолжаю тянуть вниз, жалобно скрипит под пальцами; изумление Блейза слегка отрезвляет разум, я никогда раньше не позволял себе такого с друзьями. — Я не одна из твоих игрушек, Блейз, прекращай беситься понапрасну. Со мной не сработает твое: «Мама, купи! Я хочу ту куколку!» — как ты делаешь с другими. Ты, Блейз, пусть и не хочешь признавать, очень похож на Поттера в худших его проявлениях, но, поверь, — я неожиданно понимаю, что то, что я хочу ему сказать — чистая правда, — если бы я не хотел, мне бы не составило труда придумать для него очередную отговорку. — А для меня? — болезненно шепчет Забини. — А тебе они не нужны, потому что я тебя не хочу. Я отталкиваю его от себя и ухожу в уборную, хлопая дверью. Холодная вода успокаивает, сообщение от Гарри бесит еще больше, хотя я и понимаю, что он не виноват. Мне безумно хочется ответить ему что-нибудь злое, что-нибудь, что разрушит наше новое нечто. Но не могу. Я топлю телефон в раковине, с удовольствием наблюдая, как еще пару раз мигает экран, как холодные брызги отлетают от глянцевой поверхности пластика, как они разлетаются по полу, попадают мне на одежду, каплями стекают по зеркалу. Пальцы подрагивают от напряжения, еще текущего по моим венам, но с каждой секундой его становится все меньше, оставляя после себя горькую обиду. За столиком остаются Панси и Тео, они молча следят за мной, пока я делаю заказ, тру ноющие виски и препарирую на салфетке остатки своего телефона. — Драко, — Тео смотрит виновато, но с заметным недовольством, — мы действительно погорячились, но и ты — зараза редкостная. Я склонен с ним согласиться, сам дурак. Чего я собственно от них ждал? Поздравлений? Да Нотт практически святой, я бы на его месте поступил в разы менее гуманно. Поднимаю руки в жесте побежденного и пытаюсь улыбнуться, наверное, у меня выходит совсем жалко, потому что Панси громко всхлипывает и пересаживается ко мне. Подруга сжимает меня в объятиях, сдавливая ребра, утыкаясь носом в ворот футболки, а потом отстраняется и больно толкает в бок. — Еще одна такая выходка, Драко Люциус Малфой, и я тебя убью. Ты полный уебок, если считаешь, что тебе можно так нас пугать, — она снова толкает меня, я не перечу, соглашаясь. — На тебе, скотине, по-полной отыгралась кровь Блэков, ты полный псих, ни доли малфоевской рассудительности, — она хватает меня за плечи и начинает трясти, я ловлю в глазах Тео отблеск сочувствия, но его почти полностью перекрывает мстительное удовольствие. — Ты нам все нервы со своим Поттером поистрепал, ты ведь сам к нему лезешь, пишешь, звонишь. Гарри то, Гарри это!.. К нам подходит официант, с просьбой не шуметь, но Паркинсон шипит на него так, что парень сбегает, не рискуя спорить с разъяренной фурией. — А он сам! Стоит тебе с ним заговорить, как думаешь: «Ах, какой шикарный мужчина!», но только стоит Драко отвернуться, как Поттер превращается в циничную мразь. Панси отстраняется от меня, одним глотком допивая свой чай, Тео подсовывает ей еще одно пирожное, напоследок легонько гладя ее руку. Я не могу сдержать улыбку, потому что по щекам Панси разливается румянец, а Нотт, стоит ему заметить мое внимание, прячет глаза и отдергивает пальцы. — Да ладно вам, и так все понятно. Чего вы тут шифруетесь? — я складываю пальцы сердечком и возвожу взгляд к потолку, старательно хлопая ресницами. Панси становится красной под цвет своей помады. — Здесь все и так понятно… — Это потом, — она неловко мажет губы сладким кремом, стараясь успокоиться. — Ты мне лучше скажи — это все? Этот псих больше не будет к тебе лезть? — Какой «псих»? Гарри Поттер стоит рядом с нашим столиком, его лицо совершенно спокойно, но что-то такое плещется в его глазах, от чего у меня по спине бегут мурашки. Он приподнимает бровь, и я чувствую, как Панси старается отодвинуться от меня подальше. — Ебаный в рот, — шепчет Тео, но это все равно выходит слишком громко. — И это тоже, — соглашается мое персональное проклятье, садясь рядом. Я с удивлением отмечаю, как Панси становится еще более красной, хотя казалось, что больше уже некуда. — Почему ты мне не отвечаешь? Что я должен думать, когда ты меня полностью игнорируешь, м? — его внимание и раздражение в полной мере отданы мне. Я осторожно пододвигаю ему мокрую салфетку с безжизненным телефоном и невинно улыбаюсь, пожимая плечами. Это все — случайность, я здесь не при чем. Гарри проверяет смартфон и опирается локтем на стол, внимательно оглядывая нашу компанию. — Все в порядке? Он незаметно кладет руку мне на поясницу, но, вспомнив о новом статусе наших отношений — вроде как дружеском, — быстро убирает ее. Этот вопрос адресован только мне, и я киваю, в подтверждение. — А где четвертую голову потеряли? — У нее сволочизм подскочил, — шиплю я, подсовывая Поттеру последнее из пирожных. — Что ж, и такое бывает, — Гарри нагло отпивает мой кофе и разворачивается к ребятам. — Итак, друзья моих друзей и все такое, проще говоря, я к вам с миром и предложением не впадать в агрессивное несогласие… — То есть ты просто пришел выложить по факту, что от меня не отстанешь и ебать себе мозг не позволишь, но если к тебе с добром, то и ты без злых намерений? — мой сарказм настолько едкий, что я боюсь растворить им свой же язык. — Умный мальчик, — Гарри нежно треплет мои волосы. — Согласны? — он протягивает моим друзьям руку, которую я ловлю до того, как Тео успевает ее пожать, и выжидающе смотрю на Поттера. — Маленький демон, — восхищенно с долей согласия. — Хорошо, ла-адно, — и уже к ребятам: — Я не обещаю вам дружбы, но готов относиться с уважением и пониманием, — я ослабляю хватку на его руке, пока не отпуская. — Наладим отношения, придем к взаимопониманию, больше не будем подозревать или вредить друг другу. Его рука поднимается над столом, как только моя ее отпускает; ждать от Гарри чего-то большего чем то, что он сейчас им предлагает невозможно. Тео сжимает его ладонь, задерживая чужие пальцы в своих всего на пару секунд, как только он отпускает, рука Поттера переходит к Панси. Она не спешит соглашаться, выделяя паузу глубоким вдохом, как при прыжке в глубину, а после кивает, повторяя движение Теодора. — Но если с Драко… — Панси впивается в его кожу ногтями так, что та белеет. — То я первым откручу голову этой мрази, — тихо отвечает он. Паркинсон сверлит его взглядом, они замирают в не разряжаемом ничем напряжении. — Довольно странный способ самоубийства, Поттер, — я разнимаю их руки. — Панси, успокойся, ты себя ведешь так, будто собираешься меня за Гарри замуж выдать. — Довольно интересная идея, но давай оставим ее на потом, — 0 — 1, если брать это за начало нового раунда, то он открывает счет; Поттер смеется и одним глотком допивает мой кофе. — Поехали, малыш, я отвезу тебя домой и поеду дальше. — С чего это, Поттер? Я и сам вполне в состоянии добраться. — Конечно в состоянии, но не сегодня. Давай, у меня не так много времени, — он тянет меня, не слыша возражений. Я с трудом успеваю попрощаться с ребятами, пока он выводит меня из кафе. Гарри хмурится, изредка бросая на меня взгляды, а я не сразу замечаю, что он везет меня совсем не на Гриммо. Мы оба не понимаем, как нам теперь разговаривать, сдержаться и не ляпнуть что-нибудь пошлое представляется непосильной задачей, а говорить, как раньше кажется неправильным. А стандартные — мир, дружба, жвачка и прочее непотребство у нас не складываются. Я слишком импульсивен в словах и действиях, Гарри, видимо, просто не понимает, с какой стороны ко мне стоит подступиться и что сказать. — А с чего ты решил, что я останусь у тебя? — я запрокидываю голову, складываю руку козырьком, прикидывая количество этажей в высотке. — С того, что мне нужно уехать, а ты присмотришь за своим подарком, — Гарри подталкивает меня к двери, усмехаясь. Мы в молчании поднимается на его этаж, все это время рука Поттера лежит на моей пояснице, он отчего-то ее не убирает, я почему-то не стремлюсь разорвать контакт. От его ладони исходит тепло, обжигая меня, распространяясь по позвоночнику, не позволяя говорить вне защиты стен квартиры. — Я мог бы забрать Мисси на Гриммо… — начинаю говорить, как только за нашими спинами закрывается дверь — Нет, — резко обрывает он, разворачиваясь ко мне. — Почему? — я делаю шаг в его сторону, Гарри отворачивается, направляясь к шкафу. — По-оттер, ты, кажется, еще не понял, — хватаю его за руку, дергая на себя, — я не буду послушно следовать твоим капризам. Если ты бесишься из-за того, что вчера, — довольную улыбку сдержать не получается, — ты был хорошим мальчиком… — Малфой, не смей, — рычит он. О, так я угадал. Ткнул пальцем с небо и попал. — Что, «не смей»? — я толкаю его в грудь, оттесняя к креслу, он спотыкается, падая в него. — Тебе понравилось, мне тоже, сделка засчитана, а теперь ты мечешься зверем в клетке… И если мы не поговорим, то все на этом и кончится, — мои руки впиваются в подлокотники. — Чего ты боишься, Поттер? — Я не боюсь, малыш, — он откидывается на спинку, отстраняясь. — Тогда что? Мы либо закончим сейчас — и на этом все, — пауза звенит напряжением, кровь стучит в висках. — Либо отпускаем ситуацию и продолжаем общаться… Гарри саркастически усмехается, он, как и я, не верит, что мы можем изменить уже привычный ритм, но и оставить его таким же мы не способны. Его руки ложится на мои бедра, притягивая, вынуждая оседлать его колени, он жадно оглаживает мою талию, сжимает. — И как ты себе это представляешь? Оставляя все лишнее — я тебя хочу, — с расстановкой произносит он. — И что нам с этим делать? — Ничего. Почему нет? — я удобней устраиваюсь на его ногах. — Я тоже тебя хочу… И ты уже открыл второй раунд, — он отвечает понимающей усмешкой, — я просто не могу тебе позволить так легко забрать мою победу. Его губы впиваются в мои жадным поцелуем, руки пробираются под футболку, прижимая ближе. Я ловлю в пальцы темные пряди, больно сжимая, слизывая стон полуболи полу-удовольствия с его языка, подчиняя. Я не могу и уже никогда не стану послушным ему, потому что уверен, стоит мне дать слабину, и он не оставит от меня ничего. Мне это нравится — без обещаний, без доказательств. Просто потому что: «Почему бы и нет?».