Я на небесах

Мы рассказали всё. Без купюр. Без мягких слов. Я говорила, а Люцифер дополнял. Пустошь показала не просто альтернативу — она раскрыла то, каким был канон. Настоящая история. Мы рассказали о моменте, когда Мальбонте был освобождён. О том, как рушились миры, как Вики — ведомая страхом, долгом, любовью — делала выбор за выбором, пока они не начали ломать её саму. О том, как Дино и Люцифер стали врагами, потому что никто не знал, кому доверять. О том, как всё скатывалось к неизбежному — самопожертвованию, одиночеству, предательству. Мы говорили долго. Когда я закончила, в комнате стояла звенящая тишина. Только пламя в очаге потрескивало, как будто боялось звучать громче нас. Вики сидела на краю кресла, обхватив себя руками. Я не знала, что именно зацепило её — судьба, которую она избежала, или та, в которую я вмешалась. — То есть... — тихо произнесла она. — Всё должно было быть так? Я кивнула. Люцифер стоял рядом, напряжённый, но молчал. Он знал, что я должна ответить первой. — Да. Без меня... всё шло к этому. Ты бы спасла всех. Но сломалась бы. Осталась бы одна. Или стала бы тем, кем не хотела быть. Она закрыла лицо руками, потом резко встала и прошлась по комнате. Несколько кругов. Потом остановилась. — Это... возможно лучший исход. То, что я слышу. Он жестокий, но логичный. Спасти мир ценой себя. Наверное, это то, что я всегда... принимала. — Она выдохнула. — Но... > — Но жаль, что причиной этого стала ты. Словно удар. Я не отреагировала сразу. Я знала, что она не хотела меня ранить. Это было искреннее признание, не обвинение. Но всё же — оно болело. — Жаль, что ты вообще была, — добавила она ещё тише, почти не вслух. Дино опустил голову. Ади стиснул кулаки. Даже Геральд отвёл взгляд. Я посмотрела на них всех. И сказала спокойно: — Я понимаю. Но… это не было моим выбором. И не вашим. Это вообще было не о нас. > — Всё это было выстроено кем-то другим. Мы — лишь те, кто сломал схему. А не те, кто её писал судьбу. Я подошла ближе, оперлась на спинку стула. — Я думаю… отец Дино, — я перевела взгляд на него, — возможно, знал. Он мог видеть, что история идёт к катастрофе. Что всё повторяется. Что ты, Вики, сгоришь в своём выборе. Что вы с Люцифером станете врагами. Что Дино будет предан. Что вы все... проиграете. Дино замер. Его плечи напряглись. — И он позволил мне быть, — продолжила я. — Не чтобы меня спасти. А чтобы дать вам шанс. Возможно, так он хотел искупить вину. За то, что не смог защитить сына. Не удержал Вики. Не остановил Себастьяна. Или Мальбонте. > — Может быть, он знал, что для спасения этого мира… нужна была переменная. Кто-то лишний. — Кто-то, кого не должно было быть, — пробормотала Вики, глядя в пол. — И всё изменилось. Я подошла и, как ни странно, взяла её за руку. Она не отдёрнула. — Это не твоя вина, Вики. Ни в одной из версий. Как и не моя. — А чья? — У нас есть имена. — Я посмотрела на Люцифера. — Себастьян. Эйлина. Фенцио. Те, кто дергал за нити. Но не мы. Мы просто жили. Вики вытерла слёзы с глаз, потом кивнула — не мне, всем: > — Тогда мы должны жить дальше. Но уже сами писать эту историю. Не как пешки. Не по чужим черновикам. А от своего имени. Люцифер посмотрел на меня, его голос был тихим, но твёрдым: — Никто, кроме нас, не должен видеть то, что мы увидели в Пустоши. Особенно ты, Вики. Эта правда может… разрушить. — Но если бы вы мне её не показали — вы бы повторили то же самое, — ответила я. — Я знаю, что значит, когда тебе врут. Или просто молчат. Его глаза вспыхнули болью. Но он кивнул. Он понял. > — Ты права. Правда — это риск. Но ложь… хуже. Мы стояли вместе. И впервые — не по сценарию. Теперь — наша очередь дергать за нити.