Чудеса не моего мира

Но поговорить, снова не получилось. К концу ужина в столовую ворвался бородатый, неопрятного вида мужчина в длинном сером сюртуке. Весь какой-то взъерошенный, он сначала замахал руками, а потом со страхом прошептал: -Кирр Сорраж... кир Сорраж, там... Похоже, маги поняли его сразу, потому что мигом сорвались с места, даже не взглянув на меня. Я же ошарашено смотрела на их поспешное бегство, не зная, что делать дальше - спокойно доедать или же бежать за ними. А потом, плюнула на все и вгрызлась всеми зубами в очередное сочное бедрышко. Побежать я всегда успею, а так вкусно покушать, когда еще получиться? Жизнь здесь очень непредсказуема. *** Легкие перистые облака неспешно проплывали по прозрачному синему небосводу. Ветер, то лениво шевелил верхушки древнего леса, то совсем затихал. Совсем рядом с высоченными деревьями, на пестром от ромашек и васильков лугу, паслось десяток оленей. Вожак небольшого стада, молодой сильный рогач, подняв изящную коричневую голову, внимательно смотрел по сторонам, но чуткие, нервные уши ловили только шепот колыхающихся трав, да назойливый стрекот кузнечиков. Внезапно все затихло, даже насекомые остановили свою бесконечную песню. Обеспокоенные животные застыли в напряженном ожидании. Но опытный вожак не успел дать сигнал к бегству, потому что на него, казалось со всех сторон, набросилась огромная черная тень, появившаяся совершенно бесшумно. Олень пытался бороться, бил копытами и дергал ветвистыми, широкими рогами, но острые, как ножи, когти уже вспороли шкуру, а длинные зубы вонзились в холку. Олень затрубил от боли и страха, самки с детенышами в панике скрылись в спасительном лесу, а зверь все сильнее вгрызался в тело раненого вожака. Наконец, ему удалось повалить его на землю. Тело гордого красавца глухо и тяжело ударилось о землю. Черная тень перегрызла горло жертве, и горячая, красная кровь брызнула с шеи, все еще дергающегося животного, прямо на белоснежные лепестки ромашек. Зверь вскинул лохматую голову и победно взвыл в бездонное равнодушное небо. Лишь полностью насытившись, хищник ушел. А у останков, некогда красивого животного, остался лежать окровавленный человек.