Чудеса не моего мира

В моем мире чудес не бывает! Я быстро топала по-весеннему грязному асфальту, упрямо наступая в самые темные и глубокие лужи. Зовут меня Раиса Лаврова, мне двадцать три, и я полная неудачница, во всех смыслах слова. Высокая как дядя Степа, и с весом сто килограмм. Школьные годы оставили в памяти самые нежные воспоминания – издевки и насмешки преследовали меня, словно дикие пчелы медведя, до самого выпускного. Какие только прозвища я не собрала в свою копилку обид: здесь и Топтыгин, и Гора, и Толстуха и мое «любимое» – Слониха. И школу, и злых одноклассников я люто ненавидела всей своей огромной, неуклюжей и несчастной душой. Позиция родителей оказалась очень проста - мы тебя вырастили, выкормили, а дальше сама, как хочешь. А то, что нещадно травили - сама виновата, всегда можно найти общий язык. Они не были плохими, нет, просто… равнодушными. Папа вечно пропадал в командировках, а мама на даче, выращивая обожаемые розы и георгины. Им было некогда мной заниматься. Слишком часто я рыдала от обиды и бессилия, прячась в уголке душной гардеробной школы. Утыкалась мокрым лицом в куртку и представляла – вот отец сейчас придет, возьмет обидчиков за шкирку и каак… покажет, что нехорошо обижать маленьких… от этого зубы крошатся, и ноги больно ломаются! Но никто, конечно, не приходил, а я вытирала обидные слезы и ползла на очередной урок. Кое-как отмотав каторгу со скучным названием "среднее образование", на удивление легко поступила в институт на факультет архиватора. Я мечтала об огромных, полных воздуха и света помещениях, сверху донизу заполненных тайными знаниями. Только я… и укрытые древней пылью книги. Будущую профессию я романтизировала до жути. А вот людей избегала, а от которых сбежать не получалось, с трудом терпела. Напряженная студенческая жизнь все-таки сбросила с меня десяток килограмм, и теперь я выглядела не так упитанно. Но с мужчинами не то что не везло, их просто не было. Моя большая фигура, скучные каштановые волосы и карие глаза не пользовались бешеной популярностью. Прибавьте сюда нелюдимый, язвительный характер и мой рейтинг снижался почти до нуля. А те немногие, которых я привлекала (в основном мелких мужичков, думающих, что я пригрею их и прижму к груди) уже не нравились мне. Довольно рано привыкнув к самостоятельности, я на первом же курсе нашла работу в небольшом магазинчике. Быть уборщицей - не особо почетно, но платили неплохо, и на жизнь с трудом, но хватало. Хозяйкой оказалась забавная сморщенная старушка, никогда не расстающаяся с лакированной красной сумочкой. Торговала она сэконд–хэндом или если по-модному – антиквариатом. На мой неискушенный взгляд, кроме барахла довоенных лет, там не было ничего ценного, но не мне судить. Кто-то же это покупает? Быстрым шагом, дойдя за двадцать минут до работы, на мгновение остановилась и глубоко вдохнула манящий запах маковых булочек – неподалеку виднелось кафе. В животе голодно заворочалось: а я сегодня даже не обедала. Ладно попозже зайду – решила я потерпеть. Хозяйка, конечно милая женщина, но одного не выносила - опозданий. Как она узнавала, что я не пришла вовремя, оставалось для меня загадкой. Магазинчик располагался на первом этаже двухэтажного деревянного домика, построенного, наверно, еще до революции. И своей зеленой, даже более салатовой вывеской ярко выделялся на фоне почти черных от времени бревенчатых стен. Открыв скрипучую дверь, пригнувшись, зашла в темноту и шлепнула замершей ладонью по выключателю. Тусклая лампочка осветила небольшую комнату с грязным полом, сплошь заставленную шкафами и витринами - напоминало склад, если честно. Когда-то здесь был музей советской истории, от него до сих пор остались приклеены красно-черные агитационные плакаты. Со стены напротив на меня укоризненно смотрела Родина–мать. Я ей подмигнула и шустро принялась за уборку. В подсобке накинула безразмерный халатище, фасона моей бабушки. В стоящем на тумбочке зеркале отразилась несуразная плотная девушка в синем балахоне, с растрепанными волосами и румяными от ветра щеками – матрешка да и только! Даа… натопали сегодня изрядно. Через час, наконец, разогнулась и с усилием потерла ноющую поясницу. Чертыхаясь, домывала последние метры пола, пришлось пять раз воду сменить. Напоследок оглядела сверкающий линолеум: блестит, красавец! Уже хотела пойти в кладовку, как взгляд наткнулся на что–то синенькое за стеклом витрины. Подошла поближе: так это вчера точно не видела – овальный, плоский как блин, камень матово мерцал лазурью в неярком свете. Размером он был с ладонь - им, наверно, хорошо лягушек на озере пускать прикинула я. У меня аж ладони зазудели. Странно все это, с каких это пор камушки ставят рядом с со старинными медными часами и брошками? А дверца оказалась незакрытой, что еще страннее… С искушением боролась, наверно, секунд двадцать, не больше. «Ну, полапаю экспонат и обратно поставлю, никто и не узнает, так ведь?» – быстро, пока не передумала, распахнула дверцы и схватила желанный предмет. Тут же оглянулась – не зашел ли кто? Не буду же потом объяснять, что стало просто любопытно. Уволят с позором, и это в лучшем случае. Он оказался теплым и бархатным на ощупь, местами покрытый сизым налетом. Потерла большим пальцем, и он заблестел еще больше. Ничего особенного, камень как камень. Ну все, налюбовалась, пора и обратно, решила я. Тут злосчастный булыжник начал очень быстро нагреваться. Я испугалась и бросила его. Ага, нифига не получилось! Голубой блин намертво прилип к ладони. «Его, что моментом намазали??» – мелькнула ужасающая мысль, а кожа рук начала пылать. Встряхнула, в никакую! Ногтями другой руки стала отдирать. Ее тут же магнитом притянуло к камушку, что слезы брызнули. Горячий же, зараза! Я выла от боли, тряся уже двумя руками. Если бы кто заглянул в окно, то увидел бы странную картину – по комнате бегает высокая тетенька в костюме уборщицы, трясет молитвенно сложенными руками и орет. Представила и истерично захохотала. Через минуту догадалась конечности сунуть в ведро с водой. От него аж пар пошел, боль мгновенно утихла и я вздохнула с облегчением. Руки, наконец, отлипли, а камень упал на дно. Чтоб я еще раз хватать, что не надо, обезьянка недоделанная! Перевела дух и вынула пострадавшие ладони с воды. Я ожидала увидеть обугленную черную кожу, но ничего, лишь легкая краснота. Но я рано обрадовалась – сильно зачесались ладони, да что это такое! Потерла их друг о дружку, не помогло. Побежала к крану, включила горячую воду и стала ожесточенно тереть дрожащие руки. Зуд не прекращался и, что хуже, перекинулся на ноги. «Может блохи?» - со слабой надеждой пискнул мозг. Не прекращая чесаться, осторожно высунула нос из подсобки. И засунула его быстро обратно. Вместо старого пластмассового ведерка в воздухе висел светящийся голубоватый шар размером с футбольный мяч. По его поверхности пробегали белые искорки, и он медленно плыл в мою сторону. - Это все грибы! – уверенно сказала я себе. Утром за завтраком я схомячила целую банку маринованных опят, и вот результат – глюки. Надеюсь, меня откачают и до зеленых человечков я не докачусь. Успокоившись, расслабленно прислонилась к косяку и с интересом стала наблюдать за поведением взбесившихся булыжников. До меня остался всего жалкий метр, когда я очнулась от ступора. Занывшие руки напомнили, что я все-таки в реале. С ужасом наблюдала за приближением зловещего шара. Ноги пустили глубокие корни и отказывались двигаться. Кладовка позади казалась ловушкой, а выход перекрыл бывший камень. Что мне делать?? Я глубоко вздохнула и, с ходу перепрыгнув препятствие, со всех ног устремилась к желанной двери. Толкнула со всего размаха. В лицо ударил свежий ветер с запахом талого снега. И тут спину обожгла такая пронзительная боль, что я рухнула лицом прямо на мокрое, грязное крыльцо. И отрубилась окончательно.