Договор на тело

Договор. Курона все ещё безостановочно терзали мысли, что зря он подписал его. Хотя, не подписал бы он – Куромаку наверняка бы нашел кого-то другого из их команды и делал все тоже самое. От мысли об этом сердце предательски сжалось в груди, безумная тоска окутывала подчинённого, а вместе с мыслями о короле в голове возникала та самая картина – холодный, незаинтересованный взгляд серых глаз...     Стараясь хоть как то отвлечь себя от назойливых мыслей, так и норовившихся погрузить младшего в горечь тоски и безответной влюбленности, Курон заварил себе кофе с 3 полными ложками на не столь большую кружку и сел за бумажные отчёты. Работа должна отвлечь. А если нет, то Курон готов работать до потери сознания, лишь бы больше не думать о своем короле.     Но мысли не желали покидать серую голову, вновь и вновь крутились в бешеном урагане вопросов и сомнений. Желание граничило со здравым смыслом. Голова начала болеть, и горький кофе уже не казался таким неприятным, он больше не казался совсем никаким на вкус, даже отдавал чем-то приятным в послевкусии.     Незаметно подобрался вечер, а за ним и сумерки. Часы на столе заверещали, стрелки показывали полночь. Курон вздрогнул. Снова идти в тот самый кабинет. Сегодня его ждёт тоже самое, что и в прошлые дни? Чего же добивается Куромаку? Зачем ему это? От мыслей о предстоящем в груди стало жарко. Курон рвано выдохнул. Делать было нечего. Откладывая стопку бумаг подальше, Курон выключил единственную лампу и покинул свой кабинет.     Из-под знакомой двери лился тёплый, жёлтый свет. Курон приостановился, проверяя задний карман брюк. Только он и Куромаку знали, что в том самом кармашке у младшего всегда с собой была смазка – Куромаку лично попросил носить ее с собой. Нащупав полупустой тюбик, Курон кивнул сам себе, борясь с тенью сомнения. Три коротких удара.     – Ты опоздал, – от холодного тона короля Курон виновато пялился в пол. – Ладно, иди сюда.     Куромаку как всегда сидел на своем стуле. Курон стянул штаны. Каждый раз подчинённый смущался и краснел как в первый. К этому невозможно было привыкнуть. Он устроился на коленях своего короля лицом к тому. Курон опомнился и в спешке потянулся к штанам, чуть не забыл о смазке, но был остановлен чужой рукой.     – Нет, сегодня она не понадобится.     Курон с непониманием посмотрел на трефового, но сопротивляться не стал. От напряжения Курон с некой тревожностью ёрзал, так и не сумев удобно устроиться на чужих ногах. Руки подчинённого подрагивали, аккуратно оплетая шею Куромаку. Такая поза тоже была идеей короля и безумно смущала Курона. Неожиданно для себя, Курон почувствовал чужие руки, оглаживающие бедра. Лицо младшего вспыхнуло, а глаза неуверенно забегали по чужому лицу. Холодные пальцы нежно касались кожи, успокаивающе поглаживали, иногда совсем невесомо отстраняясь и почти щекоча. Курон сдержанно промычал на неожиданную нежность.     – Расслабься, Курон, напряжение тут не к чему. А лучше закрой глаза. – Почти шёпотом произнес Король треф.     Слова Куромаку казались такими теплыми и нежными, что граничило с холодным, изучающим взглядом. В горле Курона застрял ком, а плечи задрожали. Подчинённый послушно закрыл глаза, но попытка расслабиться успехом не увенчалась, по телу пробежала крупная дрожь и, от ощущений чужих ладоней на бедрах, дыхание сбилось. Курон со стыдом отвёл взгляд в сторону.     – Я...я не могу... – всхлипнул тот, – Э-это...Мгх-     Из рта вырвался стон. Краткий неожиданный поцелуй в ключицу, но такой теплый и чувственный. Курон поддался телом вперёд, поплыв в руках короля. Поцелуи рассыпались по коже, неожиданно нежные и столь желанные. Курон тихо мычал, желая прочувствовать каждое прикосновение горячих губ к телу. Наслаждение дурманяще окутывало с головой.     Куромаку отстранился. Курон издал расстроенный полустон и расслабленно повис на короле, выгибая спину. Подчинённый даже не заметил, как напряжение медленно сошло на нет. Места теплых поцелуев жгло холодом. Без чужих губ тело ныло, хотело большего, но не грубее, без лишних резкостей. Курону не хватало нежности, прикосновений, поцелуев. Куромаку же не давал ничего из этого. Без должного повода, конечно. И когда цель была достигнута – Курон расслабился – Куромаку прекратил ласки и принялся к тому, зачем Курон находился здесь – приспустил боксёры, высвободил возбуждённый орган. Природная смазка уже сочилась из головки, поблёскивая в тёплом свете лапм.     Курон смущённо уткнулся носом в плечо Куромаку, лицо вновь воспылало огнём тихого стыда. Из глотки вырвался болезненный стон, когда сухой рукой провели у основания члена, начиная медленно надрачивать. Было больно, эти ощущения были в разрез с тем, когда они пользовались смазкой.     – Т-товарищ мхаа~ах, – Курон с хныканьем стонал от непрекращающихся движений, – Б-больно...     На глазах выступили крупные слезы, Курон выгнулся вперёд, руками сжимая пиджак на плечах Короля треф. Куромаку почувствовал дрожь, и хныканье младшего стало сильнее, но вот чужие бедра поддавались вперёд в желании продолжать. Рука провела вдоль органа, большим пальцем надавив на уздечку, мягко размазывая выделяющуюся природную смазку по головке. Ладонь провела вниз-вверх немного притормозив у конца, и так снова и снова, набирая определённый темп.     Естественной смазки не хватало, но любое движение рук по разгорячённому органу вырывало очередной стон-полукрик. Рваный, перебиваемый редкими всхлипами и вздохами, иногда даже жалостливо низкий. По телу то и дело пробегали крупные мурашки, боль перемешивалась с удовольствием и покрывала пеленой всё рациональное сознание. Курон всхлипывал, кусая губы. Слезы уже начали стекать с лица.     Куромаку покачал головой, уже даже не смотря на реакцию подчинённого. Даже он понимал что это уже почти бесчеловечно с его стороны. Король треф отстранил руку, достав из кармашка пиджака платок и вытер липкие пальцы. Курон отстранил голову с еле уловимым страхом смотря в глаза короля. Что случилось? Почему он прекратил? Курон сделал что-то не то?..     – Т-товарищ Куромаку! Я-я... – через всхлип, Курон взволнованно засуетился, с усилием растирая слезы по раскрасневшемуся лицу руками, – Я-я все выдержу, п-прошу...     Король Треф молча накинул на плечи подчинённого кофту, начиная застёгивать тому пуговицы. Курон наблюдал за движениями рук, и чуть сам не расплакался снова – его так молча отвергали, но ведь он готов. Готов на все.     – Я-я больше даж-же не всхлипну, я-я буд-ду молчать, обещаю..     – Нет, Курон. – Куромаку грубо заткнул Курона, выбивая из того последнии надежды о продолжении, – На сегодня хватит. Придёшь завтра.     Этим была поставлена точка. С обидой Курон отстранил руки короля от пуговиц, продолжая сам. Он даже не знал, зачем прервал действия трефового. Просто захотелось больше не чувствовать его рук на себе сегодня. Или...или он будет безумно тосковать, так и не получивший разрядки, все ещё возбуждённый и разгорячённый, но так резко отвергнутый...     В своей комнате Курон, взъерошенный и вымотанный, упал лицом в подушку. В груди была лишь пустота, непроглядная и такая холодная. Протяжный, болезненный стон больно царапал уже раздражённое горло. На глазах снова выступили крупные слезы, слезы неразделённой боли и любви..     Подчинённый отстранил лицо, когда почувствовал, что начал задыхаться. Заполнив грудную клетку воздухом, Курон с усилием перевернулся на спину, и опустив взгляд понял, что он ещё не всё... Курон никогда раньше не трогал себя сам. Это казалось бесполезным занятием, лишь тратящим ценное время. Нечто аморальное, непонятное и противное. Но сейчас... Курон сел, расстегнув ширинку и откидывая штаны в сторону. Туда же полетели боксеры. Смотреть на себя таким было в новинку, изучать свое тело будто в первый раз.     На этот раз мучить себя было бы глупо, поэтому подчинённый залез в желанный карман брюк, доставая залежавшийся тюбик. Прозрачная масса была холодной, от чего по коже младшего прошла приятная дрожь, когда вразрез прохладе теплая рука опустилась от кончика до основания, хорошо размазывая смазку.     Курон сглотнул собравшуюся слюну, и с нетерпеливым напором начал надрачивать самому себе. Плавные движения сменялись резкими рывками. Из рта вырвался предательски громкий стон наслаждения. Свободная рука моментально прикрыла рот, а движения прекратились. Так дело не пойдет. Ладно кабинет Куромаку был хорошо звукоизолирован, да и находился в довольно безлюдном секторе. Курон же находился в своей личной, стандартной комнате в спальном секторе, где каждый мог бы услышать того через не самые толстые стены.     Курон негодующе цокнул языком, сев на кровати. Но осмотревшись, ничего, чем можно было бы приглушить стоны не нашлось. Отодвинув одеяло, тот скрутил один край, и до боли сжал между зубами. Неприятное ощущение ткани во рту слегка щекотало, но возбуждение брало вверх. Дело все ещё было не окончено. Ложась обратно, Курон одной рукой придерживал одеяло, а другая снова легла на так и ждущий касаний орган. Стон был почти неслышим, что даже сбитое дыхание могло перебить его. Да, то что надо. Уже без задней мысли Курон продолжал свое грязное дело, комната наполнилась прерывистым дыханием и жаром...