Соединенные судьбой

Утро четверга. Метро. Влада стоит с рюкзаком полным всякими вкусностями, что она стащила с кухни, и ждет поезд, который отвезет ее к отцу. Какой холодной и безразличной она бы не казалась другим, Влада такой не была, хоть и сама этого не замечала. В ней по-прежнему жила маленькая девочка, что мечтает о полной любви и заботы семьи, она мечтает, чтобы мама никогда не сказала ей те слова, что разрушили хрупкую психику девочки в пух и прах, чтобы никогда не наступил этот момент, когда вся ее жизнь превратилась в запутанный клубок из эмоций, боли и притворства. Вот она сидит уже в вагоне, ее взгляд устремлен в пустоту. Девушка вспоминает самые счастливые моменты их «семьи». Несмотря на то что родители вместе не жили, они все вместе часто выбирались куда-то: в лес за грибами, пару раз ездили на море, даже на рыбалку. Это была почти полноценная семья, где родители хоть и не любили друг друга, но были друзьями, что всегда будут рядом и помогут в любой беде. И хоть кареглазая девочка всегда мечтала о чем-то большем, это было самое лучшее время. Все благодаря отцу, он делал все возможное, чтобы создать иллюзию настоящей семьи, чтобы подарить единственной дочери счастливое детство в счастливой «семье». И вот его не стало, когда Владе было 13. Инфаркт… Он умер, его не стало. Весь ее мир рухнул, рухнула семья. Все исчезло, часть ее сердца похоронили вместе с тем, кто дал ему жизнь и силы биться. Она закрылась в своей комнате и не выходила несколько дней, она непрерывно плакала, задыхалась в собственных слезах, ей казалось, что вся ее жизнь кончена, она не сможет жить без того, кто был для нее всем, кто любил ее так сильно и чисто, как никто другой, даже мама. Все время Влада прокручивала в голове последние моменты его жизни в больнице, какое у него было бледное лицо в реанимации, как тяжело поднималась его грудь, но он через силу всегда повторял ей слова любви и как сильно он ей гордился, повторял, что в ее жизни все будет хорошо, что он будет присматривать за ней всегда. Он знал, что умирает. Ее алое сердце всегда разрывалось на части от этих воспоминаний. Влада слишком сильно любила его, так же, как и он ее, и это убивало. Каждое воспоминание врезалось ножом в сердце, причиняя такую боль, что не сравнится ни с одной телесной раной. Кладбище. Девушка медленно проходит, лавируя между могилок, и подходит к уже отпечатавшейся в памяти могиле. Она садится на корточки и достает из портфеля все, что удалось стащить из дома: термос с чаем и два стаканчика, конфеты, печенье, даже кусочек пирога. — Привет, папочка, — ее голос дрогнул. — Я принесла все, что ты так любишь. Помнишь эти конфеты? Я всегда говорила, что они невкусные, а ты все равно их покупал, — она издала короткий смешок, — я только потом поняла, что ты специально так делал. Она налила в стаканчики чай, разломала кусочек пирога на две части, одну из которых положила на салфеточку у надгробия вместе с чаем. — Вот, я заварила чай, как ты и любишь — с лимоном и с таким количеством сахара, что скулы сводит, — она снова усмехнулась. Только здесь, среди мертвых, она чувствовала себя спокойно и свободно. Она облегченно вздохнула и глотнула сладко-приторный чай и откусила кусочек пирога. — У меня все хорошо, не волнуйся, — Влада прикусила щеку изнутри, ранки на запястье неприятно зудели. Где-то рядом каркнула ворона. — Хорошо, я не буду тебе лгать. Не могу. — В носу защипало, глаза наполнились слезами — Все совсем не хорошо. Папочка, я очень скучаю. Ты ушел и все изменилось. Я не могу без тебя. Мне сложно. Я слабая. Ты всегда придавал мне сил и сейчас тебя нет, я не могу справиться с собой. Я заблудилась, потеряла саму себя. Папа, забери меня к себе, я хочу быть с тобой. Я не могу жить в мире без тебя. Пожалуйста, я умоляю! Ты же обещал за мной приглядывать всегда, и где же ты?! Почему ты оставил меня здесь одну, почему бросил?! — ее голос сорвался на крик, она кричала, задыхалась рыданиями, потом она обняла надгробие и начала шептать, — Папочка, я скучаю, как же я скучаю. Все пошло не так, как ты хотел. Я стала совсем другой, ты забрал все самое светлое с собой, в этой жизни осталась только тьма. Папа, я тебя очень и очень люблю, пожалуйста, позволь мне быть с тобой. Не хочу жить и дальше без тебя, это невыносимо. «Ты — мир. Ты — все. Ты — небо и вода, Ты — голос бури, Ты — эфир, Ты — мысль поэта, Ты — звезда…». — И она снова заплакала. — Когда же это все прекратится, папа? Я не могу смириться с мыслью, что тебя нет в моей жизни, не могу… — Влада прислонилась к могиле головой и тихо плакала в мертвой тишине среди близких ей душ.