Соединенные судьбой

Утро пятницы. В эту ночь Влада так и не смогла уснуть. Раны на теле жутко болели, каждое движение приносило жуткий дискомфорт. Каждый раз, когда она делала резкое движение, ранки открывались и кровоточили снова и снова. И ей это безумно нравилось. Нравилось чувствовать эти боль и зуд. Нравилось наблюдать, как тело вновь и вновь покрывают красные капли. Это просто так не объяснить, но Влада, в такие моменты непрекращающейся боли, отдыхала, чувствовала себя живой. В какой-то степени это наказание самой себя, только она не знала за что себя наказывала. Влада ненавидела себя, и если есть то, за что она себя ненавидела, видимо была и причина, чтобы себя наказывать. Чувство боли сродни чувству свободы, когда сдал сложный экзамен или сделал какое-то важное дело. И это чувство свободы так же непостоянно, как хотелось бы. На часах половина шестого, а девушка уже вышла из подъезда попутно закуривая красные Marlboro. Сегодня она решила не заходить к Жене, у нее еще осталось почти две пачки сигарет со вчерашнего дня. Вчера она практически не курила, ведь весь день провела на кладбище, а при отце она не хотела этого делать, он бы не одобрил. Поэтому Влада решила медленно, но верно идти к школе, каждый шаг шипя от боли. Утро пятницы. В эту ночь Влад тоже не спал. Всю ночь он пытался найти девчонку по совету друга. Блондин чувствовал себя настоящим Шерлоком, правда чуть более тупым, но все же Шерлоком. Спустя всего каких-то три часа поисков он смог найти адрес того здания, к которому направлялась девушка в то злосчастное утро, как оказалось это была школа. Потом, хорошо исследовав сайт школы, он узнал полное имя девицы, что она в средних классах была хороша в истории и точных науках, что его сильно удивило. Ладно если бы она просто была отличницей, так она еще занимала первые места в олимпиадах как гуманитарных, так и технических профилей. Но после 8 класса о ней почти ни одного слова не написано, кроме одной статьи, где говорилось, что девятиклассница избила несколько девиц из старших классов, и фотография с той самой девчушкой в центре драки. Влада это немного рассмешило. Просидев так до утра, он решил не терять больше времени, и отправиться в ту школу, попутно хваля себя за находчивость и сообразительность. Утро пятницы. На часах половина восьмого утра к зданию школы подходит девушка и видит черный силуэт, по комплекции напоминающий парня. Но она не обратила на него должного внимания, и закурив последнюю сигарету, перед тем как зайти в здание, прошла мимо этого человека. Как тот резко схватил ее за руку… — Какого черта? — прошипела от боли Влада, смотря на упавшую в сугроб сигарету. — Не узнала меня, Снежная королева? — молвил незнакомец. — Я тебя знать не знаю. Отпусти или тебе будет не очень хорошо. — Девушка снова скривилась от боли. Парень схватил ее за то место, где было больше всего порезов на руках. — Воу-воу, полегче красавица. Я не причиню тебе вреда. — Парень резко отпустил ее. — Ты что реально меня не помнишь, — Влад заглянул ей в глаза. — Не помню, ты обознался, — конечно, она помнила этого чудика, но говорить ему это не хотела. Она хотела поскорее смотаться отсюда. — Хах, по глазам вижу, что врешь, — он наклонился ближе к ее лицу и прищурился. — Парень, отвали, — Влада оттолкнула от себя его милую мордашку и снова повторила, что парень просто-напросто обознался. — Не-не, Савельева Владислава Викторовна, твои отмазки не прокатят. Такую красотку сложно забыть. — Ладно. Что тебе надо? — Да ничего особенного, просто пообщаться, может потрахаться, — он подмигнул. Он надеялся ее засмущать, глупышка. Девушка холодно посмотрела на него и решила ретироваться. Она чувствовала, как ткань водолазки медленно намокает от крови из вновь открывшихся порезов, и решила, как можно скорее покинуть этого молодого человека, и отправиться в туалет, чтобы хоть чем-то перевязать запястье, остановить кровь. У парня хорошая хватка. — Эээ, ты опять не убежишь от меня, — Влад вновь схватил ее за руку. — Куда намылилась? — и в этот момент парень почувствовал что-то влажное своей ладонью, отпустив девушку и взглянув на свою руку, он обомлел: ладонь была красной и неприятно липкой, до блондина не сразу дошло, что это кровь. Сказать, что он был в ахуе, это ничего не сказать. Парень сразу же отшатнулся назад. Он был в недоумении, ему было даже в какой-то степени страшно. Он мог представить себе все, что угодно, что ее бьют родители, потому она такая холодная. Мог представить, что ее булили в школе, поэтому в ее глазах плескалось море ненависти к этому миру. Для Влада суицид, попытки самоубийства было что-то нереальное, несуществующее, но всего один миг, всего одно касание погрузило его в пучины страшных чувств. Ему было ее жалко, хотя сам ненавидел жалость, не любил жалеть себя, кого-то, а тут ему было искренне жаль ее. Влад взглянул на то место, где была брюнетка и удивился, что она стояла на том же месте как вкопанная с непонятной ему примесью эмоций в глазах. Пару мгновений они так и стояли: он смотрел на нее, а она смотрела на руку парня с ее кровью. Влада смотрела на собственную кровь на чужих руках, чувствовала, как водолазка все больше и больше пропитывается ей. Она видела, как отшатнулся парень. Он первый человек, который увидел это. И брюнетку ужаснул его шаг назад. Казалось, что он бросил ее одну в море бушующих чувств, что вот-вот поглотят ее с головой. Так они и стояли, в ужасе смотря на окровавленную руку парня. Первым очнулся Влад. Его взгляд заскользил по девушке: от той злосчастной руки до глаз, таких пустых, с застывшими слезами. Сердце вздрогнуло. Ему не нравилась эта картина, ему почему-то захотелось подойти обнять эту чертовку, но он этого не сделал: испугался, что у нее могут быть еще порезы, и когда она попытается оттолкнуть (а в том, что она это сделает, Влад был уверен на все сто), раны откроются. Блондин стоял, думал и решил, что хватит тянуть время, пора действовать. Влад подошел к ней и уже аккуратно взял ее за руку и куда-то повел. Девушка, предприняв попытку вырваться, лишь услышала в ответ что-то вроде «не рыпайся» и ощутила, как парень сильнее сжал ее ладонь. Впервые за долгое время она кому-то подчинилась, и ей это нравилось, чувство брошенного котенка резко пропало.