Пусть весь мир против, но я буду рядом

Мир замер. Казалось бы, что в этом такого? Это нормально скучать по человеку, это нормально чувствовать себя не так когда он не рядом. Но это было другое. Было пусто и холодно без Антона, и когда он отправил это короткое: "Я соскучился", стало теплее. Я ещё не думал о том, что я к нему чувствую. Потому что он был рядом. Всё было так просто и обыденно: мы завтракали, пересекались в универе, иногда вместе возвращались, обсуждали какую-то фигню. Всё было как-то правильно. А когда Антон уехал, пусть его нет всего какие-то сутки, стало холодно. Кто-то сказал, что мы начинаем ценить только потеряв. Мне повезло, что я «потерял» его так, ненадолго. Но этого было достаточно, чтобы понять: Я не хочу без него, не могу. Из размышлений меня вырывает звук уведомления. Сердце пропускает удар, или даже несколько. Ведь, это я привязался к нему, это я радуюсь его улыбке, смеху, это я привязался. Сам Антон мог быть привязан ко мне как к человеку, который ему поможет. Я не строил воздушных замков, я понимал — я могу остатся для него лишь утешением, помощью, поддержкой которой ему не досталось от этого мира. Но даже если так, я его не брошу. Я буду рядом. До последнего. Антон Шастун 19:01 Спасибо тебе, за всё спасибо) Честно, не понимаю как ты вообще оказался в моей жизни. Почему ты помогаешь мне? Ну то есть, на кой хер я тебе сдался? Антон Шастун 19:03 Я же просто проблемная проблема. Ты мог тогда отказаться и забить на меня, ну или отправить к психологу. Но ты помогаешь. Почему, Арс? А ведь действительно, Арс, почему? Ответь уже самому себе на этот вопрос. Почему ты так прикипел к этому парню? Почему тебе хочется делать всё только чтобы он улыбался? Почему? Тут уже давно дело не в желании помочь, дело уже не в человечности, дело в другом. В кое-чем большем, кое-чем гараздо сильнее, кое-чем чего я давно не чувствовал. Но ведь этот она, да?

Арсений Попов 19:05

Сначала я просто хотел помочь. Что-то меня дёрнуло тогда и я согласился. Ведь ты нуждался в помощи.

Плевать, будь что будет. Я пойду до конца, возможно пожалею об этом, но меня уже не остановить.

Арсений Попов 19:07

А сейчас — всё иначе.

Мне самому не верится, но пишу это:

Арсений Попов 19:08

Сейчас я нуждаюсь в тебе.

Я заблокировал телефон и отбросил его в сторону. Страшно. Очень страшно. Руки предательски дрожат, сердце пытается вылететь нахрен и свалить куда подальше. Я остаюсь так лежать и даже не реагирую на звуки приходящих уведомлений. Не хочу реагировать. Не сейчас. Я лежу так ещё около часа смотря в потолок и меня медленно накрывает беспокойный сон. Утро застаёт в расплох, взявшимся из неоткуда солнцем. Холодные, но очень яркие лучи слепят глаза, и я неохотно просыпаюсь. Болит голова. Нет, не болит. Разрывается на куски. Я очень плохо спал. Бреду к столу в поиске таблетки от головы, телефон не трогаю. Страшно. День идёт очень долго, вязко, будто издевается. Я стараюсь занять свои мысли чем угодно, лишь бы отдалить, оттянуть момент получения ответов. Я просто оказался в той самой точке, точке между отчаяньем и надеждой. Мне хочется узнать ответ, но я боюсь. Не удивительно, никто не хочет быть отвергнутым, никто не хочет услышать отказ. И я не хочу. Поэтому ухожу, ухожу из общаги куда глаза глядят. Он должен приехать сейчас, я просто подожду, когда он ляжет спать, это примерно полночь. Холодный вечер. Холодный, не только из-за погоды. Как будто я и сам излучаю этот холод. Плевать. Стыдно. Я снова, сука, убегаю. Не хочу столкнуться с правдой, боюсь. Ты ведешь себя как школьник. Идиот. Трус. Воспоминания ударяют в голову и я решаюсь. Беру в руки телефон и открываю ВК. Сердце пропускает удар. Сообщений стало больше, неудивительно, я же целый день делал вид, что меня не существует. Переписка с Антоном выделяется среди всех сразу. Сообщения скрывает голубая надпись Стикер. Шесть сообщений. Последнее вчера вечером. И метка возле аватарки, сигнализирующая что он в сети. Антон Шастун 19:10 В каком смысле? Антон Шастун 19:11 Арс, ты тут? Антон Шастун 19:13 Арс, пожалуйста ответь хоть что-то! Антон Шастун 19:20 Я не знаю правильно ли тебя понял, потому что ты мне, сука, не отвечаешь! Но если это так, я хочу чтобы ты знал — ты сейчас самый близкий мне человек, я бы даже сказал единственный. Арс, я не знаю как сказать. У меня нет слов. Завтра я приеду и всё станет ясно. Спокойной ночи). Антон Шастун 19:20 Стикер. Пока я читал эти сообщения кое-что изменилось. Он печатал сообщение. Руки снова дрожат. Черт. Антон Шастун 20:46 Черт возьми, Арс ты где?! Всё нормально? Какого хуя ты молчишь?!!

Арсений Попов 20:48

Прости, всё нормально. Просто хотел прогуляться. Скоро буду)

Я направился к общаге, настолько быстро насколько это было возможно. Подъезд, Алла Борисовна, лестница, дверь. Вдох, я опускаю ручку и не дышу больше. Антон сидит на моей кровати, нервно трясёт ногой и прикусывает нижнюю губу. Он замечает меня, когда я вхожу в комнату, поднимает на меня взгляд и мнётся? Мне не показалось, точно, мнётся. Но встаёт и идёт мне на встречу, оставляя между нами буквально метр. — Скажи это сейчас. — Он слегка прищурившись смотрит на меня, внимательно, считывая каждое моё движение. — Скажи то, что ты написал мне вчера. Я просто хочу услышать это от тебя вживую. Я хочу сказать, но осекаюсь, потому что то, что я написал немного отличалось от фактов — я не просто нуждаюсь в нём, это другое: — Я не могу без тебя. Ты — мой свет... — Я запинаюсь, потому что не могу найти слов. Их нет. Нет во всём мире подходящих слов, просто нет. И я их больше не ищу, просто делаю шаг и, обхватив столь милое мне лицо ладонями, накрываю его горячие и сухие губы своими. Я не боюсь, больше не боюсь, ведь он отвечает мне.. Больше ничто ничего не значит, потому что я чувствую. Чувствую тепло этого парня, чувствую что он горит, так же как и я. Мы стоим посреди комнаты, за окном давным-давно стемнело и кажется собирается гроза, но это всё не имеет никакого значения. Всё что было, есть или будет —растворяется, а остаточные частицы собираются в одной единственной точке — здесь и сейчас. Я старался сохранить в памяти каждое мгновение, потому что боялся — открою глаза и ничего. Но этого не происходит. Я открываю глаза и вижу два зелёных бездонных омута и улыбку. Такую тёплую, такую искреннюю, такую нужную. И я тоже улыбаюсь. Мне становится легче.

***

Как ни странно, но даже утро понедельника может быть добрым. Достаточно лишь проснуться рядом с двухметровым чудом, пахнущим яблочным шампунем. Я выключил будильник и стал наблюдать за тем, как Антон медленно разлепляет глаза, сладко зевает и садится на кровати рядом со мной. Нас обоих мучает вопрос, как мы поместились на этой грёбаной кровати, но честно говоря это не столь важно. — Доброе утро. — Хриплым ото сна голосом бормочет Шаст, перелезая через меня и направляется к электрочайнику. — Кофе будешь? Я молча киваю, непереставая улыбаться. Сам Антон кофе не очень любит. Пьёт его крайне редко, и то с огромным количеством сахара. Но готовил он его отменно: всегда идеально подбирал пропорцию напитка к молоку, точно знал сколько класть сахара и всегда делал это идеально. Когда я сам заваривал этот казалось бы простой напиток, я мог промахнуться и получить слишком приторный вкус или наоборот, напиток был горьким настолько, что даже молоко не помогало. Но Антон никогда не промахивался. И я теперь говорю не только про кофе. Этот парень попал куда-то между рёбрами в самый первый день. И я просто достал стрелу, забыв обработать рану, в то время как яд медленно наполнял меня изнутри. А я уже и рад отдаться, ведь этот яд не опасен. Теперь не опасен. Признаваться в любви тяжело. Тяжело ещё на моменте, когда ты должен признаться в ней самому себе. Когда долгие годы ты прятался под панцирем, не подпуская к себе никого, и вот сейчас ты все-таки выходишь во внешней мир, слегка щурясь яркому солнцу. Но ты больше не боишься обжечься, а просто отдаёшься этому чувству и наконец признаешься: " Я люблю этого высокого зеленоглазого парня"