Умение убеждать

      Солнце било в окна офиса, отражаясь от десятков мониторов и превращая помещение в огромную лампу дневного света. Антон сидел за своим столом в углу, прикрываясь от лучей за колонной. Специально выбрал это место, когда понял, что назойливого солнца не переживет. Перед ним на столе стояла остывшая кружка с кофе, вторым за сегодня, и открытый ноутбук, на экране которого мигал курсор в документе.       Двенадцать часов дня. Понедельник. Самое мёртвое время для новостей, когда все нормальные люди ещё не отошли от выходных, а ненормальные вроде него уже который час пялились в одну точку, пытаясь родить текст, который никто не оценит. Антон откинулся на спинку кресла, потёр переносицу и снова уставился на полупустой лист. Он перечитал последний абзац в десятый раз. Тот самый, который мучил его уже третью неделю.       «Новый игрок на криминальной карте города, называющий себя «Костлявые», за последние три месяца сумел то, что не удавалось никому за последние пять лет — потеснить клан Попова. Их товар, по словам источников в среде наркопотребителей, отличается особой чистотой и…»       — Чушь, — пробормотал Шастун и, недолго думая, стёр половину текста.       Статья не нравилась. Слишком сухо, безопасно и похоже на то, что пишут все остальные, переписывая друг у друга пресс-релизы и сводки с городских окраин. А он хотел быть не как все. Требовался мощный выстрел, чтобы в редакции ахнули, и его имя замелькало в новостных лентах. И желательно, чтобы коллеги, которые сейчас посмеивались над его вечными паролями и секретностью, наконец поняли: Шастун не просто так сидит в своем углу.       — О чем задумался, Шастун?       Антон вздрогнул и рефлекторно захлопнул ноутбук. Рядом стоял Костя из отдела новостей. Высокий, вечно лохматый, с неизменной кружкой дешёвого кофе в руке и хитрой улыбкой на лице.       — Тайны? — Костя плюхнулся на край соседнего стола, свесив ноги. — Ты чего такой дёрганый? Я уже пятый раз мимо прохожу, а ты сидишь как статуя, в монитор смотришь. Статью строчишь?       — Работаю, — буркнул Антон, стараясь, чтобы голос звучал ровно.       — Работает он, — Костя хмыкнул и отхлебнул из кружки, скривившись от горечи. — Димке Позову очередной отчёт готовишь? Слышал я, вы с ним спелись. Работаешь на ментов, Шастун? Аж пароли везде поставил, ноутбук с собой в туалет таскаешь.       — Иди ты, — Антон отмахнулся, но беззлобно, скорее для порядка. — Просто статья важная.       — Ага, все статьи важные, — Костя допил одним глотком, поморщился и, зевая, слез со стола. — Смотри, допишешься до неприятностей. Вон, Семёнов тоже думал, что у него сенсация, а теперь в травматологии лежит, рёбра считает.       — Семёнов просто не тому в подворотне вопросы задавал, — заметил Антон.       — А ты думаешь, ты умнее? — Костя уже уходил, бросив фразу через плечо. — Все вы умные, пока по морде не дадут.       Когда коллега скрылся за поворотом, Антон шумно выдохнул, открыл ноутбук и снова уставился в него. Писать расхотелось окончательно.       Работаешь на ментов. Если бы они знали, как близки к истине. Он действительно связался с Димкой Позовым не ради статей, а ради того, чтобы наконец выбраться из болота второсортных новостей и безликих репортажей.       Антон посмотрел на часы. Без четверти час. А это значит — самое время для обеда. Он сунул ноутбук в рюкзак и, накинув куртку, вышел из офиса.       Кафе находилось через дорогу от редакции, в полуподвальном помещении с большими окнами, через которые было видно вечно спешащих куда-то прохожих. Антон любил это место за то, что здесь всегда был относительно приличный кофе и, что важнее, никто не лез с разговорами. Он сел за свой обычный столик у окна, заказал американо и сэндвич, уставился на улицу. За стеклом текла обычная жизнь: куда-то бежали люди с сумками, гудели машины, а у светофора ругались два таксиста. Обычный день. Обычный город.       Антон сделал глоток горячего напитка и закрыл глаза. Перед внутренним взором сразу всплыла картинка. Та самая стройка, запах сырости и пороха, и она. Девушка с бешеными глазами, которая дралась так, словно за её спиной стояла вся армия мертвецов. Которая смотрела на смерть в упор и не отводила взгляда. Ксюша Коновалова. Тогда он ещё не знал её имени. Просто выполнял задание, в которое его втянул Дима Позов. Хотел сенсацию, а получил ночь, которая будет сниться ему до конца жизни.       Шастун невольно начал вспоминать, как он докатился до такого: знакомство с Позовым, работа под прикрытием, случайная встреча с опасным преступником...

***

      Дима Позов появился в жизни Антона случайно. Общее расследование, которое вело РУВД, требовало освещения в прессе, чтобы надавить на городскую администрацию. Антон тогда написал серию статей о коррупции в строительном бизнесе. Позов, прочитав их, сам вышел на связь.       Их первая встреча произошла в этом же кафе, только за другим столиком. Дима в тот день сидел напротив, помешивая остывший чай, и смотрел на Антона с тем особенным выражением, какое бывает только у оперативников, которые уже всё про тебя знают, но дают шанс представиться самому.       — Ты пишешь жестко, Шастун, — сказал Дима тогда. — И факты проверяешь. Это редкость. Хочешь настоящее дело?       Антон хотел. Он всегда хотел. С детства, когда собирал вырезки из газет о громких преступлениях и расклеивал их над письменным столом. С юности, когда писал заметки в студенческую газету и мечтал, что однажды его имя будет стоять под таким же материалом, какие он вырезал и складывал в отдельную папку.       На деле путь наверх оказался тернистым. После университета он писал про мелкие новости, криминальные сводки. Его не покидало вечное чувство, что он топтался на месте, пока другие шли вперед. Его статьи хоронили где-то на задворках сайтов, под баннерами с шампунем и кредитами, между прогнозом погоды и гороскопом. А он хотел первую полосу, чтобы его заметили, а коллеги провожали взглядом и шептали: «Это тот самый Шастун, который раскопал...»       Потолок оказался низким и бетонным. Антон уперся в него головой и понял, что нужны связи. Нужен кто-то, кто даст доступ туда, куда обычным журналистам дороги нет. И этим самым связистом оказался Дима Позов.       — На рынке новый товар, — сказал Дима, протягивая Антону тонкую папку. —Группировка, называющая себя «Костлявые». Работают агрессивно, подминают под себя районы. Нам нужно знать, кто они. А тебе, — он чуть улыбнулся, — сенсация.       В папке были распечатки с камер наблюдения, показания мелких дилеров, схема перемещения товара, нарисованная от руки кем-то из осведомителей. И несколько фотографий, сделанных издалека, со скрытой камеры. На одной из них, самой четкой, был изображён знакомый силуэт. Высокий, тощий, со странной походкой. Антон тогда ещё не понял, кто это. Просто запомнил лицо и свежий шрам на щеке. На всякий случай.       Дима делился информацией дозированно. Сливал ровно столько, сколько нужно было для ориентира, но не для полноценной статьи.       — Рано ещё, Шастун. Дай мне время. Если опубликуешь раньше времени, мы все сядем. И ты, и я.       Но Антон уже не мог ждать. Сенсация пахла жареным, и этот запах будоражил кровь сильнее любого кофе. Он начал копать сам. Старые архивы. Упоминания о клане Попова. Списки исключенных членов «Семьи» — те, что просочились в сеть через скандальные публикации коллег. Максим по кличке Заяц мелькнул в одном из протоколов. Среди преступлений фигурировали драка и нанесение тяжких телесных. Дело было закрыто за отсутствием состава. Кто закрыл? Судья, которого позже нашли с пулей в затылке в собственной машине. И это дело тоже закрыли — самоубийство.       Антон тогда впервые почувствовал тот самый холодок, о котором писали в детективах. Холодок между лопаток, означавший, что ты на правильном следе.       Потом была случайность. Антон дежурил у ночного клуба, который, по слухам, контролировали «Костлявые». Просто сидел в машине, пил чай из термоса и смотрел на дверь, мимо которой сновали полупьяные посетители и серьёзные люди в дорогих пальто.       Вдруг его внимание привлекло, как из чёрного внедорожника вышел человек. Высокий. Тощий. В свете неоновой вывески мелькнуло лицо, сильно осунувшееся, обросшее, с диким, блуждающим взглядом. Антон тогда не успел сделать фото, потому что человек скользнул в клуб, и охрана тут же перекрыла вход. Однако одну деталь он отметил, тот жуткий шрам на лице, который он когда-то видел на фото со скрытой камеры.       Одним вечером, листая старые дела в кабинете Позова, он вновь наткнулся на фотографию. Дима разрешил поработать с архивом, оставив Шастуна одного «на минуточку», и эта минуточка решила всё. Тот же нос с горбинкой, те же безумные глаза, манера держать голову чуть набок, словно прислушиваясь к чему-то внутри себя. На фото Максим был чисто выбрит, прилично одет, смотрел в объектив с вызовом, словно говорил: «Что, снял? И что ты мне сделаешь?».       — Это же он, — выдохнул Шастун, когда Дима вернулся в кабинет. — Глава «Костлявых» — это Максим Загайский. Ваш бывший фигурант, исключенный из клана Попова.       Дима долго смотрел на фотографию, потом перевёл взгляд на Антона. В его глазах читалось что-то странное — смесь удивления, уважения и тревоги.       — Ты уверен?       — На сто процентов. Я видел его. У клуба «Глобус». Он вошёл туда, и охрана его пропустила без вопросов.       Дима принял информацию и снова ушёл рыться в данных, разных документах. А через неделю принёс новость, от которой у Антона похолодело внутри.       — У меня есть стукач в их окружении, — сказал Дима, закрыв дверь кабинета на ключ. — Готовится что-то крупное. Они вышли на девушку. Коновалова Ксения. Дочь того самого Коновалова, которого убили. Помнишь?       Антон помнил. Дело об убийстве полицейского гремело в новостях не один месяц. Дочь, оставшаяся сиротой. Похороны, на которые пришло много людей. Молчание следствия. Ничего не нашли, никого не поймали, дело спустили на тормозах.       — Что им от неё нужно? — спросил Антон, чувствуя, как внутри завязывается тугой узел.       — Не знаю, — Дима покачал головой. — Но судя по всему, ничего хорошего. Заяц на неё зуб точит. Личное, видимо. Она была в клане Попова, пока его не выгнали. Говорят, она как-то связана с его исключением.       Дима рассказал Антону всё, что знал о Ксюше. Про отца-двойного агента. Это был слух, гуляющий по офисным кулуарам много лет. Про её исчезновение после похорон. Про то, что она, возможно, связалась с людьми Попова, которые её тренировали и готовили к чему-то.       Несмотря на всю открытость Позова, Шастун побоялся рассказать Диме, что он уже однажды сталкивался с девушкой. Как он был под прикрытием на сделке, и внезапно вмешалась она. После перестрелки у Антона внутри что-то перевернулось. Он вспомнил её растерянное лицо — худое, бледное, с огромными глазами, в которых застыла такая тоска, что становилось не по себе. Она была не просто жертвой. Она была воином, загнанным в угол. И теперь на неё охотились.       — Если объявим облаву официально, — сказал Антон, чувствуя, как слова даются с трудом, — Максим узнает и либо убьет её, либо сбежит. А мы потеряем все.       — Что ты предлагаешь?       — Я пойду один.       Дима долго смотрел на него, потом достал из сейфа пистолет, положил на стол.       — У тебя есть план?       — Да, — ответил Антон, и в этот момент он действительно так думал.       Ту ночь Антон запомнил навсегда. До мельчайших подробностей, до запахов, до звуков. Как тряслись руки, когда он почти нажал на спусковой крючок. Сырой воздух, пахнущий гнилью, ржавчиной и ещё чем-то тошнотворным. Тусклый свет одинокого фонаря, брошенные строительные материалы. Крики Максима, такие нечеловеческие, звериные, полные ненависти, что от них стыла кровь. И она — связанная, избитая, но не сломленная, смотрящая на своего мучителя с вызовом, от которого у Антона перехватило дыхание.       — Давай, Антон, ты сможешь, — он целился, но руки тряслись.       Когда Максим рухнул навзничь, Антон почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Он опустил пистолет, глядя на неподвижное тело, и не мог пошевелиться. В ушах звенело. В голове билась одна мысль: «Я не убил человека. Я не убил человека».       А убил его ОН. Попов. Высокий мужчина в официальном костюме вынырнул из темноты, как призрак, как воплощение самой смерти. Антон видел его впервые вблизи и понял, что это лицо он тоже запомнит навсегда. Острые скулы, глубоко посаженные глаза, в которых плескалось что-то, похожее на отчаяние. И то, как он упал на колени перед Ксюшей, как прижал пальцы к её шее, проверяя пульс. Начал делать искусственное дыхание, не обращая внимания на кровь и грязь.       Антон тогда не знал, что делать. Уйти? Остаться? Помочь? Он просто стоял и смотрел, как глава мафии, о котором ходили легенды, борется за жизнь обычной девчонки, и в этот момент они были просто людьми. Двое, оказавшиеся в аду.

***

      Время обеда завершилось как всегда быстро. Антон возвращался в редакцию, пребывая в паршивом настроении. Статья не писалась, воспоминания о той ночи лезли в голову, и он уже начал подумывать, не бросить ли всё к черту, не уехать ли куда-нибудь, где нет ни мафии, ни трупов, ни войн.       Он свернул в арку, чтобы сократить путь, и сразу понял: что-то не так. В арке его ждали. Трое. Двое типичные «качки» в чёрных куртках, с ничего не выражающими лицами. И третий — коренастый мужчина с бородой и в дорогом пальто. У него был взгляд человека, который видел слишком много смертей, чтобы бояться еще одной.       Антон узнал его мгновенно. Сергей Матвиенко. Правая рука Попова. Тот самый, что мелькал на заднем плане на всех фотографиях, связанных с кланом.       — Антон Шастун? — голос Матвиенко звучал спокойно, даже вежливо. Мороз продрал по коже сильнее, чем если бы он закричал. — Пройдёмте, поговорим.       Парни подхватили Антона под локти прежде, чем он успел дёрнуться. Вдвоем они без труда затащили его в подворотню, где уже ждала тонированная машина с работающим двигателем.       — Садитесь, — Матвиенко открыл заднюю дверь и жестом пригласил Антона внутрь.       Журналист сел. Сопротивляться было бессмысленно — это он понял сразу. В машине пахло кожей и дорогим табаком. На переднем сиденье сидел ещё один человек, но он даже не обернулся.       Сергей устроился рядом, и дверь захлопнулась с мягким, почти неслышным щелчком. Несколько минут он молчал, разглядывая Антона с каким-то странным, почти научным интересом — как биолог разглядывает новый вид насекомых. Антон молчал в ответ, стараясь дышать ровно и не показывать страха, который колотился где-то в районе солнечного сплетения.       — Мы знаем о вас всё, Антон Андреевич, — наконец заговорил Матвиенко. Голос у него оказался низким, с лёгкой хрипотцой, будто он много курил или слишком мало спал. — Журналист, двадцать девять лет, холост. Три года работаете в «Городских хрониках». Живёте одни в съемной квартире. Последние месяцы активно интересуетесь делами «Костлявых». И нами, соответственно, тоже, — он сделал паузу, давая Антону осознать, что они знают не только его имя. — Вопрос: с какой целью?       Антон молчал, лихорадочно прокручивая в голове варианты. Сказать правду? Соврать? Позвать на помощь? Кричать бесполезно — стекла тонированные, музыка играла негромко, а прохожих в этой подворотне днём с огнём не сыщешь.       — Вы были на стройке в ночь, когда убили Максима Загайского, — продолжил мафиози, не дожидаясь ответа. — Вы работаете на полицию?       — Нет, — голос Антона сел, поэтому пришлось откашляться и повторить. — Нет. Я журналист. Я писал статью о «Костлявых».       — Статью, — Матвиенко усмехнулся уже открыто, но как-то невесело. — И для статьи вы пошли на сделку с оружием, организованную вашим другом Дмитрием Позовым? Рисковали собственной шкурой?       — Я хотел защитить девушку, — выдохнул Антон, и в голосе его вдруг прорезалась злость. — Там была девушка, которую этот психопат топил в бочке с дерьмом. Я не мог просто стоять и смотреть.       Сергей внимательно посмотрел на него. В его взгляде мелькнуло что-то, похожее на уважение, но Антон не был уверен. Возможно, просто показалось.       — Ксения Коновалова, — кивнул Матвиенко. — Мы знаем. Расскажите, как вы на неё вышли.       Шастун понял, врать бесполезно. Они знают всё. Про Диму, про сделку, про стройку. Если продолжит врать, только хуже сделает. Он начал рассказывать, стараясь не упускать деталей, но и не сгущая краски. Матвиенко слушал молча, не перебивая. Иногда кивал, иногда чуть прищуривался, но вопросов больше не задавал. Просто впитывал информацию, как губка. Когда Антон закончил, в машине повисла тишина. Длинная, тягучая, как патока.       — Вы с ней встречались после стройки? — спросил наконец мафиози. — Говорили с ней?       — Нет, — Антон покачал головой. — Она была без сознания. Я вызвал скорую. Потом в больнице... я просто хотел убедиться, что с ней всё в порядке. Что она выжила.       — А в больнице вы зачем к ней пришли? — Матвиенко чуть наклонил голову, разглядывая Антона с новым интересом. — Просто проведать?       — Я... — Антон запнулся, не зная, как объяснить то, что сам до конца не понимал. — Я не знаю. Просто хотел поговорить. Узнать, кто она на самом деле. Она показалась мне... другой. Не такой, как все эти, из вашего мира.       Матвиенко усмехнулся, но на этот раз в усмешке не было насмешки.       — Она и есть другая, — сказал он тихо. — Именно поэтому мы её и бережем.       Он переглянулся с парнями на переднем сиденье — короткий, почти неуловимый взгляд, который Антон расшифровал как «все в порядке, работаем дальше».       — Вот что, журналист, — Матвиенко повернулся к нему, и голос стал жёстче, хотя громче не стал ни на децибел. — Сейчас мы тебя отпустим, но запомни: Ксения Коновалова под защитой клана Попова. Ты к ней не подходишь. Ты забываешь, что её видел, что было на стройке, наши лица, эту машину и разговор. И про статью свою тоже забудь. Потому что если я увижу в твоих писаниях хоть слово о ней, о нас, о любой из этих ночей... — он сделал паузу, длинную, тяжелую, давая Антону прочувствовать вес каждого слова, — Мы повесим на тебя убийство Максима. И ты пожалеешь, что родился на свет. Ты меня понял?       Антон кивнул. Говорить не мог, горло пересохло.       — Я задал вопрос, — голос Сергея стал стальным, от чего захотелось вжаться в сиденье.       — Да, — выдавил Антон. — Я понял.       — Умница.       Мафиози кивнул парням. Один из них вышел, обошёл машину и открыл дверь со стороны Антона. Свежий воздух ударил в лицо, показавшийся невероятно сладким после спёртой атмосферы салона.       — Свободен.       Антон вылез, пошатываясь. Ноги плохо слушались, в голове шумело. Он сделал несколько шагов, потом ещё, свернул за угол и только тогда позволил себе остановиться и перевести дух. Прислонившись к стене, он зажмурился и попытался успокоить бешено колотящееся сердце. И только через минуту заметил, что рубашка на боку мокрая и липкая. Антон расстегнул её и увидел рану. Неглубокая, скорее царапина, но кровоточащая. Видимо, когда заталкивали в машину, зацепили чем-то острым, а он и не заметил на адреналине. Он достал телефон, набрал сообщение Диме: «Нужно встретиться. Срочно. У тебя в кабинете». Ответ пришел через минуту: «Жду».       РУВД находилось в десяти минутах ходьбы, но Антон добирался дольше, так как шёл дворами, оглядываясь, проверяя, нет ли хвоста. Несколько раз останавливался, делая вид, что завязывает шнурки, и сканировал взглядом прохожих. Вроде бы никого. На входе в участок его узнали. За последние месяцы он появлялся здесь достаточно часто, чтобы стать своим. Дежурный пропустил без вопросов.       Дима сидел в кабинете, заваленном бумагами так, что создавалось впечатление, будто здесь прошёл ураган. При виде Антона он встал, оглядел его с головы до ног и присвистнул.       — Ты чего такой дёрганый? И что с рубашкой? Кровь?!       — Потом, — Антон махнул рукой, прошёл к стулу и рухнул на него, чувствуя, как силы оставляют тело. — Дима, они меня вычислили. Матвиенко. Правая рука Попова. Они всё знают.       Дима помрачнел. Он обошёл стол, сел напротив, внимательно вглядываясь в лицо Антона.       — Рассказывай, только быстро. Я пока скорую вызову.       Антон рассказал, добавив, как его легко отпустили. Просто так, без объяснений, словно он был мухой, которую решили не давить. Дима слушал молча, только желваки ходили на скулах. Когда Антон закончил, он быстро встал, подошел к сейфу, набрал комбинацию и достал тонкую папку.       — У меня для тебя тоже кое-что есть, — сказал он, протягивая папку Антону. — Я добрался до истины. Смотри.       Антон открыл папку. Фотографии места преступления, протоколы, скучные канцелярские бумаги с гербовыми печатями. И вдруг распечатки с камер наблюдения. Черно-белые, зернистые, но достаточно чёткие, чтобы разглядеть детали.       — Это кадры у дома Коноваловых в ночь убийства, — голос Димы звучал глухо, будто он говорил о чем-то очень личном. — Андреев, старый следователь, их спрятал. Я нашел их случайно, в архиве, в папке с совсем другим делом. Кто-то очень хотел, чтобы эти фото никогда не всплыли.       Шастун всмотрелся в снимки. Двое мужчин выходили из подъезда. Один — высокий, широкоплечий, в черном пальто, с той особенной статью, какая бывает у людей, привыкших командовать. Второй — чуть ниже, но тоже крупный, в дорогом костюме, с какой-то неуверенностью в движениях, словно он только что сделал что-то, о чём пожалел.       — Это же... — Антон поднял глаза на Диму, чувствуя, как внутри все холодеет. — Это Попов и Дроздов. Арсений и Артур. Сводные братья. В ночь убийства Коновалова они были там.       Дима кивнул. Молча. Тяжело. Антон переводил взгляд с фотографий на Диму и обратно. Папка дрожала в руках, хотя он пытался её удержать.       — Ты понимаешь, что это значит? — спросил Дима тихо. — Они были там, когда убили её отца. Возможно, сами убили. Или помогали убивать. А теперь... теперь Попов её опекает. Тренирует. Спасает. Думаешь, это совпадение?       Антон вспомнил ту ночь на стройке. Как Попов упал на колени перед Ксюшей. Как делал ей искусственное дыхание. Как тряслись его руки. Впервые, наверное, в жизни. В его глазах было не просто беспокойство. Там было что-то большее. Что-то, похожее на...       — Он искупает вину, — выдохнул Антон. — Он знает, что его брат убил её отца. Или он сам... Но он не может ей сказать. Не может признаться, поэтому помогает, спасает.       — Возможно, — Дима покачал головой. — Но гадать мы можем сколько угодно. Мне нужны остальные доказательства. Я собираю всё, что есть. Мне нужно официальное разрешение на задержание. Или хотя бы на допрос. Это дело нужно передавать в прокуратуру, но...       Он не договорил. В дверь постучали коротко, три раза. Потом еще раз. Дима и Антон переглянулись.       — Держи и уходи через чёрный вход. — Дима сжал руки журналиста, чтобы тот крепче держал папку. — Я разберусь. Найди Ксюшу и объясни ей всё. Только мягко, она ещё нужна для получения всех улик.       — Но как же...? — в растерянности спросил Шастун.       — Видимо, за тобой проследили, — коп констатировал факт. — Иди! Не думай обо мне. И документы смотри не потеряй! — сказал Дима, стараясь, чтобы голос звучал ровно.       Дверь открылась, и порог без разрешения переступил Матвиенко Он был в том же пальто и со спокойным, почти скучающим выражением лица.       — Добрый вечер, Дмитрий. А я вас ищу. Арсений Сергеевич хотел бы с вами поговорить. Насчет этого дела, — он кивнул на папку в руках Антона, которую тот инстинктивно прижал к груди.       Матвиенко перевел взгляд на Антона, чуть склонил голову, разглядывая его с тем же странным интересом, что и в машине.       — А вам, Антон, я советую сделать перерыв, — сказал он. — Выглядите вы неважно. И рану обработайте как следует. Не дай бог заражение. С вашей то удачей это будет именно тот случай, когда всё пойдет не по плану.       Сергей чуть улыбнулся одними уголками губ. Так, что нельзя было понять, шутит он или говорит серьезно. В кабинете повисла тишина. Такая густая, что её можно было резать ножом.       Антон и Дима стояли неподвижно, глядя на человека, способного убить их обоих одним движением пальца. В руках Антона по-прежнему дрожала папка. Он медленно, очень медленно опустил её, чувствуя, как бумага выскальзывает из вспотевших пальцев. Дима бросил на него быстрый взгляд. В нём было всё: и отчаяние, и надежда, и немой приказ уходить, пока не поздно. Шастун сделал шаг назад, к окну, за которым сгущались сумерки. Матвиенко не двигался, только проводил его взглядом — спокойным, почти ленивым, от которого кровь стыла в жилах.       — Не торопись, журналист, — произнес он тихо, но в тишине кабинета каждое слово прозвучало как выстрел. — Сейчас у нас будет долгий разговор.       Дима резко шагнул вперед, заслоняя Антона собой, и в его руке блеснул ствол, выхваченный из кобуры. Матвиенко даже бровью не повёл, только усмехнулся краем рта и достал свой пистолет из-за спины. Он сделал шаг, и в ту же секунду Дима вскинул оружием, наведя его на мафиози. Сергей в ответ невозмутимо склонил голову, разминая шею.       — Ну что, с чего начнём? — спросил с хитрецой Матвиенко.