Глава седьмая: Жестокость. Часть третья
13 августа 2022 г., 21:25
Примечания:
Спасибо тем, кто верил и ждал. Простите, что так долго 人(_ _*) простите (*_ _)人 простите.
Возможно я не права, но я хочу написать так, что Мэн Яо скатился с лестницы в конце зимы в свой и Цзинь Цзысюаня день рождения (20 февраля, инфа с вики) , а после этого Мэн Яо отправился обратно в Юньпин, а Цзинь Цзысюань отправился на обучение в Гусу, где-то к концу весны в середине мая происходит драка Вэй Усяня с Цзинь Цзысюанем и отчисление Вэй Усяня, ну и начинается наша история. Кстати, опять 41 страница ( ˙▿˙ )
Сысы до сих пор не могла до конца осознать то, что с ней сейчас происходило.
Только пару шичэней назад она удовлетворила своего довольно богатого постоянного клиента за что получила порцию побольше на завтраке. На самом деле она не была сильно голодна, так как смогла плотно поесть тем, что заказал её клиент в её комнату, и эта еда всё ещё в ней переваривалась, несмотря на последующую большую физическую активность. Больше чем еды, ей сейчас хотелось хорошенько выспаться, но её желанию не суждено сбыться, ведь она должна была приглядеть за своей больной подругой Мэн Ши, пока её сын готовил воду для клиентов, которые остались до утра в постелях со своими дорогими и благоухающими цветками, а после проводил уборку в уже освободившихся комнатах.
Её клиент, к слову, ушел совсем недавно. После завтрака она на подносе забрала свою недоеденную порцию и порцию своей подруги, чтобы отнести это ей в комнату. Недоеденную еду с радостью согласится умять за обе щеки сын больной женщины. Мэн Яо она, кстати, не видела еще сегодня, так как он наверное уже вовсю хлопотал где-то. В комнате, в которой очень хорошо соблюдали чистоту, на единственной кровати лежала женщина - настоящая красавица. Когда-то она была популярнейшей и известнейшей проституткой в этом борделе и вообще во всей округе. Увы, с годами её репутация и жизнь чахли, сломленные постоянными болезнями и проблемами со здоровьем. Почти никто не хотел трогать больную женщину, поэтому у той редко когда бывала работа, а значит и жалование. Без денег не было лекарств, без лекарств - здоровья, а без него - клиентов, что вытекало в порочный круг, который однажды должен будет прерваться. Прерваться с её смертью.
И Сысы, и Мэн Ши понимали, что осталось безумно мало времени её пребывания в этом мире. Мэн Ши была хоть и довольно доверчивой и простой женщиной, но была умнее многих своих знакомых и коллег, а потому осознавала этот факт намного сильнее и больнее подруги. Больнее ей было не умирать, её жизнь всё равно не стоила слишком многого. Больнее ей было прощаться с единственным сыном.
Возможно, если бы она отказалась от него, то не потеряла бы свою популярность и жила бы достаточно хорошо, может её даже не сломила бы болезнь или она имела бы достаточно сбережений для лечения, или же хозяин борделя не поскупился бы вызвать ей врача, когда всё только начиналось и она бы в скором времени вновь встала на ноги. Но... Но, как и говорилось, Мэн Ши была умнее других проституток и жизнь в борделе причиняла бы ей сильную эмоциональную и моральную боль, дни ей казались бы однотонными и одинаковыми, иногда которые разбавлялись бы лишь сменами времен года и редкими днями отдыха.
Мэн Ши соврёт, если скажет, что никогда не сожалела об решении оставить слабый плод в своём животе. Однако она также соврёт, если скажет, что это не было лучшим решением в её жизни. Рождение А-Яо, его воспитание, его первые шаги и слова – всё это заставило её жизнь запылать новыми красками.
Когда-то она хотела забыть мужчину, от которого получила свет своей жизни, но сын её почти полностью пошел внешностью в отца. С годами эти черты становились лишь заметнее и, как бы она не пыталась, она не могла забыть Цзинь Гуаншаня. В какой-то момент, кажется в одну холодную зимнюю ночь, когда у А-Яо поднялся сильный жар, она вспомнила об обещании этого мужчины однажды вернутся за ней. И это воспоминание стало со временем проскальзывать в её мыслях всё чаще.
Во времена, когда её А-Яо начал выполнять работу слуги, она вспоминала о том, что сыну того статного и сильного заклинателя не следует выполнять подобную грязную работу, а нужно изучать секретные техники, дабы стать одним из великих заклинателей. Во времена, когда она встречала или замечала среди прохожих или клиентов адептов какого-нибудь среднего по силе ордена, она осознавала, что качество их одежд намного лучше, чем то, во что одет её прекрасный сын. Во времена, когда другие слуги или проститутки, а иногда пьяный хозяин или клиент, которому нашептала об этом одна из жительниц улицы красных фонарей измывались, грубили и даже били её сына за то, что он являлся чьим-то ублюдком. А были даже те заклинатели, что сразу узнавали из черт Мэн Яо, кто является его отцом, и гнобили его даже сильнее, всегда приговаривая, что тот не является единичным случаем и на самом деле, кроме одного законнорождённого брата, у него ещё куча других братьев и сестёр. Мэн Ши старалась в это не верить, но вскоре поняла, что даже их близость была изменой для госпожи Цзинь, законной жены Цзинь Гуаншаня.
Но годы шли и никаких слухов об объявившихся незаконнорожденных детях главы Цзинь не гуляло среди обывателей, а потому Мэн Ши успокоилась на этот счёт, ну или подавила беспокойство, что Мэн Яо может быть не единственным незаконнорожденным сыном этого мужчины.
А потом начались серьезные проблемы со здоровьем и она стала часто проводить время в полном одиночестве в постели. Много книг они не имели, лишь те по которым она учила читать и писать Мэн Яо, поэтому большую часть времени она спала, берегла силы и вспоминала о прошлом: сначала уже почти позабывшееся, но до сих пор теплое детство; после гибель отца, а вскоре и матери, а затем и свою продажу в бордель её двоюродным дядей, что чуть сам перед продажей не осквернил племянницу, благо жена дяди из ревности или же жалости переубедила того, так как за девственницу они бы получили больше денег; потом свои дни обучения в борделе и лица первых клиентов, почти все из которых были её постоянными клиентами до сих пор; свою встречу с Цзинь Гуаншанем, их страстную ночь, их увлекательные беседы, его сладкие и такие нежные слова и комплименты, их прощание и его обещание однажды вернуться за ней и его сыном в ее животе. Однажды вернуться... и забрать отсюда...
Её сны начали заполнять эти воспоминания. Всё больше думая об этих словах и аккуратно, но сильно держа в руках ту жемчужную пряжку, что он отдал ей, она не могла не поверить полностью в это обещание и не загореться желанием дождаться его. Это обещание стало её эмоциональным стержнем, а вскоре и её сына. Шли дни, месяцы, годы. А-Яо рос, из маленького свертка он превратился в молодого юношу. Недоедание и возможно его родство с довольно низкорослой ей остановили его рост, что стало ещё одной причиной для издевательств, кроме его статуса ублюдка. Она неосознанно всё чаще начала молить небеса и всех небожителей, чтобы день встречи с Цзинь Гуаншанем наступил раньше, чтобы она ещё успела восполнить силы А-Яо и он бы не уступал другим совершенствующимся ни в росте, ни в силе, ни в навыках.
И вот в эту зиму она дни напролет болела, не вылезая из постели и в основном спя. В один из последних дней зимы, чувствуя свою скорую гибель она отдала своему сыну дорогую сердцу вещь, наказав после её смерти явиться к отцу. Но тогда она пережила лихорадку и одолела битву за свою жизнь, но её А-Яо уже пропал вместе с жемчужной пряжкой и она всё сразу поняла. Он не хотел, чтобы отец опоздал и увидел лишь её холодный труп или каменную табличку, а потому сам направился к нему, в Ланьлин, в Башню Золотого Карпа. Страх, что сын, никогда не покидавший её сторону, ушел в далекое место за сотни ли от неё, надежда, что в скором времени она встретится с отцом её ребенка, и какое-то плохое предчувствие подорвали её последние силы и она вошла в глубокий сон, из которого выбиралась крайне редко, лишь чтобы немного поесть и попить отвара, приготовленного Сысы.
Раньше А-Яо до Юньпина добрались слухи. Сысы старалась скрыть их от неё, но две проститутки "случайно" проходили мимо её покоев, когда принялись обсуждать случавшееся в Башне Золотого Карпа. Она не могла никак пошевелиться, но так страстно желала подняться на ноги, вышибить эту дверь и, схватив их за одежду, вытрясти всё, что они знают. Они затронули лишь часть темы, а после стены доказали свою хорошую звукоизоляцию и следующие их слова было почти не слышно.
Она сгорала от нетерпения, считая минуты до прихода Сысы, и, когда та вошла, то сразу выпросила у неё всё. Та долго ломалась, но в конце концов призналась и рассказала о том, о чем сама услышала от клиента дня два назад.
Ее сын пришел в Башню Золотого Карпа, поднялся по гигантской лестнице и ждал встречи с отцом. Похоже, что в тот момент глава Цзинь был чем-то очень занят, а потому не желал его видеть сейчас, но А-Яо спешил, так как ей нужна срочная медицинская помощь, а потому остался ждать встречи с отцом там, на вершине лестницы. По счастливому, как ей показалось, стечению обстоятельств Цзинь Гуаншань, как раз проходил мимо входа в резиденцию и заметил фигуру своего сына. Но, похоже что-то пошло не так, и Цзинь Гуаншань выгнал своего сына.
Для Мэн Ши это был удар и она упала в обморок. У неё вновь поднялась температура и она начала бредить, её воспоминания и мысли начали смешиваться в кашу, и лишь только золотой цвет оставался неизменным. Золотая монетка, которую бросили её дяде в последний день её свободы. Золотое украшение, которое она получила от одного из первых своих клиентов. Золотое солнце, которое она редко встречала из-за ночной жизни. Золотой слиток, что был брошен хозяину борделя адептом. Золотые одеяния того адепта и мужчины, с которым у неё появится вечная связь. Золотые одеяния... Мужчина в золотых одеяниях, мужчина в золоте... Статный, сильный, благородный...
– Матушка!
Открыв глаза, она увидела то ли наваждение, то ли иллюзию, то ли будущее. Её сын одетый в золотые одежды, похожие чем-то на ханьфу того платящего адепта, но более богатые. Красная киноварная точка в центре лба, висящий сбоку меч и яркая, уверенная улыбка.
– А-Яо, – её губы сами собой расплылись в счастливой улыбке. Да. Именно так она хотела, чтобы её сын всегда выглядел. Не эти дешевые и старые одежки, не эта смиренная почти сгорбившаяся фигура, не эта сломленная презрением и отвращением других душа.
Сысы до сих пор помнит тот, в чем-то даже безумный, взгляд Мэн Ши, которым она одарила своего, только вернувшегося из путешествия, сына. До сих пор помнит, как А-Яо впервые на её памяти соврал матери, как рассказал ей, что столкнул с лестницы его не отец, а другой пьяный адепт, который по фигуре был похож на главу Цзинь, что он чудом не переломал себе что-то, когда скатывался вниз, что после его уже не пускала охрана внутрь, так как с далекого расстояния посчитали, что скинул его именно Цзинь Гуаншань, и не став, слушать никаких его объяснений, выгнали взашей и что, увы, он потерял их драгоценную жемчужную пряжку в дороге, когда возвращался и на него напали разбойники и тому чудом удалось сохранить свою жизнь. В какой-то момент она сама начала верить этой истории, но стоило им покинуть комнату, как фигура Мэн Яо сгорбилась, а на его лице появилось нечитаемое выражение лица. Она спросила у него правду, но он промолчал, а потом ушел, как он сказал, отрабатывать пропущенные дни работы.
Этот слух всё продолжал гулять по борделю и к нему приплелись ещё откуда-то взявшиеся новые и позабытые старые слухи о похождениях главы Цзинь и его предполагаемых незаконнорожденных детях. Также издевательства над ней и её сыном усилились, всё дошло до того, что её А-Яо начали бить пьяные клиенты, которым он не мог ответить из-за их статуса и власти, и из-за хозяина борделя, который понятно на чью сторону бы встал в споре.
Мэн Ши предпочла верить сыну, чем всяким посторонним, а потому скорбела, что единственное материальное доказательство их связи с его отцом было потеряно, но её сын действительно сильно похож на своего отца, а потому она не теряла надежды, что об этом инциденте скоро узнает Цзинь Гуаншань и придёт сюда всё проверить и, наконец, увидит её сына и заберёт их отсюда, а потому она всё больше продолжала мечтать о будущей прекрасной жизни её сына, лежа в постели. Дни шли и прошло пару недель, когда произошел тот злополучный ливень. Мэн Ши слегла с сильной температурой и кашлем, который только усиливался. Ни отвары, ни мокрые полотенца, ни теплые одеяла не помогали. Некоторые уже начали строить предположения, когда она умрёт: сегодня ночью или завтра утром.
Даже Сысы опустила руки и отпросилась у хозяина на сегодняшнюю ночь, дабы провести с подругой последние часы её жизни. Мэн Яо, уже вернувшийся после утренней уборки комнат, старался накормить сильно кашлящую женщину лекарственным отваром, но та лишь кашляла и выплевывала жидкость, и из миски мало что попало внутрь. Сысы видела, что Мэн Яо уже не в состоянии покинуть свою мать, а потому решила поменять воду для полотенца сама и как раз принести мальчику поесть.
Спустившись по лестнице вниз, она стала свидетелем обычной сцены покупки чьей-то ночи сегодня и как назло в тот момент покупатель обратил свой хищный взгляд на неё. В тот момент она успела пару раз проклясть себя за то, что была одета в привычное одеяние проститутки с большим количеством открытой кожи вместо, подаренного ей когда-то Мэн Ши, красивого зеленого ханьфу с вышитыми изображениями высокого и стойкого бамбука.
Хозяин тоже заметил куда направлен взгляд клиента и, взвесив все за, "забыл" об отпрошенном выходном и позвал её. Сысы не была слабой духом и нежной, как Мэн Ши, а потому могла хорошо за себя постоять. Она сразу ответила отказом и "напомнила" хозяину об обещанном, конечно же этим испортив ему настроение, но тот не хотел отчитывать её перед важным гостем, а потому попытался договориться. Клиент явно был недоволен и похоже был не только богат, но и крайне высокомерен, а потому начал требовать провести ночь именно с ней. Когда хозяин почти сдался, все услышали крики с улицы.
– Что это?!
– Убегайте!
– Сын, где ты?! – был слышен крик какой-то женщины, которая похоже потеряла сына в паникующей толпе.
– Прячьтесь в здания! – после этого крика в бордель вломилась куча народу и через распахнутые двери они увидели бегущий от чего-то поток людей.
– Что происходит?! – завопил шокированный хозяин, когда в его заведение вломилось столько народу и некоторые предметы интерьера были сбиты вбежавшими. – Немедленно покиньте моё заведение!
– Надвигается что-то!
– Что? – не понял клиент и некоторые вбежавшие, что лишь следовали указаниям бегущих позади и впереди.
– Яркий белый свет! – выдал охранник, принадлежавший местной богатой семье, который сопровождал своего господина сегодня в городе. – Свет, покрывающий весь горизонт, движется в эту сторону!
– Что это такое?
– Мы все умрём?! – паника продолжалась, пока всех не смог перекричать чей-то крик.
– Оно приближается!
Никто не обратил внимание на Сысы, что покинула заполненный первый этаж и направилась обратно в комнату Мэн Ши, где находились мать и сын. Она только успела распахнуть дверь и встретиться с растерянным, неуверенным и заплаканным взглядом мальчика, когда их заволокло белым светом.
Закрыв глаза от ослепляющего света, она смогла их распахнуть лишь пару мгновений спустя. К её шоку взору ей предстала не комната подруги, а какое-то белое пространство.
– Сысы, где мы? – услышала она голос племянника и обратила внимание на его фигуру на полу. Было видно с первого взгляда его напряжение и страх от неизвестного и странного помещения, в котором они оказались, но он быстро спохватился и крепко обнял свою больную мать, закрывая руками её тело в защитном жесте. «Мэн Ши так повезло со своим сыном», – на краю сознания промелькнула у неё в голове эта мысль.
– Я не знаю, А-Яо, – покачала головой женщина, оглядывая странное место, но, кроме белых стен, пола и потолка, ничего не нашла. – В бордель ворвалась толпа паникующих горожан - они от чего-то убегали.
– Я тоже слышал их крики снизу и из окна, – вспомнил юноша, чей разум в тот момент был на 90% сосредоточен на больной матери, поэтому он посчитал эти крики опять разборками пьяных гостей или какой-нибудь мадам, утверждающей, что пришла наказать проститутку – «дьяволицу-искусительницу, посмевшую соблазнить моего мужа».
– Приветствую, – раздался чей-то голос сбоку и двое жителей улицы красных фонарей повернули головы в ту сторону. Их взору предстала женщина в бело-розовом ханьфу, чей лик скрывала вуаль доули.
– Приветствую, госпожа, – преодолев шок и настороженность, ответил ей вежливо юноша, но хватку вокруг тела матери неосознанно усилил.
– Вы не знаете где мы? – у Сысы не хватило не столько манер, сколько нервов, чтобы поприветствовать эту ниоткуда взявшуюся женщину. Как только она услышала чей-то посторонний голос, её сердце упало в пятки и она сильно испугалась, но виду не подала, а лишь стала более увереннее себя вести - защитная реакция, которую она развила за годы жизни в таком ужасном месте, как бордель.
– Знаю, – ответила спокойно незнакомка. Она начала что-то искать в своём рукаве, оглядывая компанию из двух женщин и подростка. – Это я вас сюда призвала.
– То есть тот белый свет...
– Моя работа, – закончила за незаконнорожденного сына главы Великого ордена Баошань Саньжэнь. – Объяснения потом. Сейчас надо помочь этой леди, – женщине стало жаль пару матери и сына, так как состояние первой не сулило ничего хорошего.
– То есть вы бессмертная? – спросила Сысы, но потом опомнилась, что дала не тот титул. – В смысле заклинательница.
На секунду Баошань Саньжэнь засомневалась в своей маскировке, но потом поняла, что ведет разговор с простой обывательницей, для которой бессмертные и заклинатели не имеют сильной разницы. В простонародье часто говорят: «Бессмертные заклинатели», поэтому спутать эти понятия незнающим довольно легко.
– Верно, – согласилась с обоими утверждениями женщина и начала проверять состояние бессознательной госпожи Мэн.
Спустя время она определила, что в первую очередь нужно напитать тело женщины энергией, дабы организм той мог пережить и победить болезнь. Улучшение состояния здоровья потребует больше времени, но, с раскрытием своей личности, а также отношений с А-Ином, она вероятно сможет уговорить деву Вэнь принять себе такого запущенного пациента.
– Я дам ей один тоник из редких трав, которые уже почти все вымерли и растут только на моей горе, и пущу по ее венам свою ци, что улучшит эффект, – вытащив из мешочка сосуд, начала объяснять женщина и протянула емкость юноше, чтобы тот сам аккуратно напоил мать. – Это победит терроризирующую её тело болезнь и укрепит организм, но дальнейшее лечение ей жизненно необходимо - тоник лишь даст основу для врача, который ей займется.
– Но... – Сысы не могла решиться объяснить "заклинательнице", которая вероятно никогда и не встречалась с таким явлением как «нехватка средств», что у них вряд ли хватит денег на толкового врача. Они и так истратили большую часть своих сбережений на лекарственные травы для отваров от простуды и кашля для Мэн Ши, что Мэн Яо и Сысы готовили на кухне с позволения поваров. Решиться это сказать она не могла не в силу стыда от их бедности или чего-то ещё задевающего её гордость, а в страхе и неуверенности, что при признании этого печального факта незнакомка посчитает, что тогда тратить такой ценный и редкий эликсир на бедную простолюдинку будет лишь бесполезной тратой ресурсов и заберёт лекарственное средство назад.
У Мэн Яо были похожие мысли, поэтому недолго думая, он стал стараться быстро влить неизвестную жидкость в рот матери. Он конечно хотел испробовать это средство сначала на себе, дабы удостовериться, что организм матери сможет его спокойно принять, но, не желая оскорбить заклинательницу на её территории, он имел только выбор подчиниться и дать больной неизвестное лекарство. Пока бессмертная отвлекалась на разговор с Сысы, он успел отпить немного из сосуда, а потому, если это всё же окажется ядом, он сможет заплатить свою цену за то, что дал принять эту жидкость матери и одновременно спасти себя от когтей заклинательницы, чьи эмоции, мысли и намерения он не мог понять и обнаружить из-за скрытого вуалью лица. Жалко, что дать отпить сестре Сысы не получиться, но та точно найдёт способ выбраться из этой ситуации, хоть даже суицидом.
Баошань Саньжэнь заметила его маленькие действия, но никак не остановила его, так как сама ожидала вопросов об этом тонике и его эффектах на организм или хотя бы просьбы продегустировать его, прежде чем давать больной женщине, но действия юноши превзошли её ожидания и она даже начала сомневаться, а действительно ли он тот, кто станет вторым умнейшим и хитрейшим человеком в этом столетии. Но сейчас смогла понять точку зрения двух слабых обывателей перед хоть и женщиной, но заклинательницей, способной одним заклятием перенести их в неизвестное место и сотворить с ними всё, что только захочет. Жизнь в борделе быстро их научила опасаться любого человека, за каким бы красивым фасадом тот не скрывался. Ведь всё-таки не дано людям знать, что у других на сердце на самом деле.
– Не волнуйтесь, я помогу найти вам квалифицированного врача, – заверила она Сысы и одновременно с тем также сомневающегося Мэн Яо, прежде чем встать на колени и взять женщину за руку. Двое обывателей увидели как её рука засияла, но не видели как она пустила поток ци по венам и меридианам подруги/матери, дабы тоник достиг всех частей организма как можно скорее. – Сейчас она будет спать лечебным сном. Сколько именно она проспит я не смогу дать уверенный и точный ответ, но знайте, что этот сон для экономии её энергии, так как вся она пойдет на выздоровление и на усвоение тоника.
– Б-благодарим, госпожа заклинательца! – Сысы встала на колени рядом с племянником и они вместе совершили глубокий поклон до самого пола. – Мы вам безмерно благодарны.
– Что вы, что вы, не стоит, – посмеялась и помахала рукой женщина, как бы давая им сигнал, чтобы поскорее встать. Когда те подняли свои головы с пола, она настроила своё настроение и серьезно посмотрела на юношу, в уголках глаз которого были слезы благодарности, облегчения и радости. – Я призвала вас сюда, не только чтобы помочь леди Мэн, но и чтобы изменить вашу судьбу.
– Изменить судьбу? – переспросила Сысы. Она никогда не слышала о том, что заклинатели могут видеть чужую судьбу. Один её клиент был заклинателем и он ей рассказал, что те, кто утверждают, что видят жизнь и смерть человека, являются просто шарлатанами, желающими развести доверчивый народ на деньги. Заклинатели могут только с нечистью бороться. Он много чего ей рассказал, что является здравым смыслом в их мире, и эти знания помогли ей остановить Мэн Ши, которая желала приобрести у подобных шарлатанов книги по заклинательству, какие-то странные, но «необходимые каждому заклинателю» "артефакты" и много всякого разного, чтобы тем самым развить талант Мэн Яо. – Но заклинатели не могут видеть и тем более изменять чужую судьбу.
– Верно. Другие заклинатели не могут, но я могу, – объяснила женщина и взмахнула рукой. Перед двумя обывателями появилась парящая в воздухе книга, которая самостоятельно раскрылась и над ней появилось маленькое оконце в котором начало проигрываться самое болезненное воспоминание юноши: Мэн Яо стоял спиной к гигантской лестнице, ведущей в Башню Золотого Карпа, а перед ним предстала сама башня, в которой в тот момент проходило празднество. Среди толпы сильно бросалась статная и высокомерная фигура юноши в золотых одеждах, общающегося со своими сверстниками и старшими, получая поздравления и подарки. Как догадались Мэн Яо и Сысы, это скорее всего был тот самый единственный законнорожденный сын главы Цзинь и наследник Великого ордена Ланьлин Цзинь - Цзинь Цзысюань.
Адепт, занимающийся приемом опоздавших гостей, заметил юношу в простых одеждах и скорее всего хотел сообщить, что прошения о помощи подаются только в письменной форме, но после обратил внимание на черты лица Мэн Яо и, переменившись в лице, убежал в зал. Через некоторое время из зала вышел красивый мужчина среднего возраста в богатых золотых одеждах, который похоже принарядился в связи с празднеством 16-летия своего сына. Этим человеком был Цзинь Гуаншань, о встрече с которым Мэн Яо мечтал всю жизнь. Он был так статен, благороден и возвышен в глазах Мэн Яо, что тот замер в благоговении, не веря, что этот человек является его отцом, но после перед его глазами встал образ матери на смертном одре и он раскрыл рот, дабы заговорить со своим отцом, достав из внутреннего кармана жемчужную подвеску - драгоценное сокровище пары матери и сына.
– П-пожалуйста, п-прекратите..., – взмолился юноша, что желал отвернуться, дабы не увидеть последующую неприглядную сцену, но при этом не хотел отводить взгляд от отца, чью фигуру он мечтал увидеть столько времени, сколько себя помнил. Но боль от отношения отца, зависть к его брату, что получал подобное отношение к себе всю жизнь, стыд, что его ложь перед матерью подтвердиться перед Сысы и правда в том, как на самом деле была потеряна жемчужина. Мэн Яо не желал терять те крупицы гордости, что имел, перед женщиной, к которой имел теплые семейные чувства.
Сразу после его просьбы симуляция застыла, как раз показывая раздраженное выражение лица главы Цзинь и презрение, которое прямо сочилось из его глаз, в сторону бастарда. Мэн Яо сильно поплохело от увиденного, так как в тот самый момент он сам не заметил подобное отношение отца к себе. Хотя возможно всё дело в том, что фигуру его отца окружал яркий золотой свет, что делал его похожим на небожителя и его богоподобный образ отпечатался во впечатлительной юношеской памяти настолько сильно, что тот не заметил никакие последующие изменения в человеке перед ним.
Взглянув на пристыженного и страдающего в глубине души мальчика, Бессмертная лишь сочувственно вздохнула и закрыла книгу, заставив симуляцию раствориться.
– На ваши плечи легла своя доля горя и испытаний, которые сильно изменили вас, молодой человек, и это произошло не в лучшую сторону, – женщина сделала шаг и погладила юношу по голове. – Вы выросли в не самого хорошего человека, хотя все задатки были, но судьба порой бывает жестока, а люди глупы.
– Но, чтобы изменить судьбу А-Яо нужна какая-то цена? – не Сысы, не Мэн Яо не поверили бы, что вмешательство в судьбу человека не будет что-то стоить, ведь действия одного человека могут изменить порой судьбы многих других.
– Цена уже выплачена, об этом можете не переживать, – убрав руку с головы мальчика, она вновь схватила запястье его матери, дабы проверить ее состояние. – И изменится не только судьба этого юноши, но и будущее всего мира.
– Все-всего м-мира? – задали одновременно вопрос два обывателя.
– Да, всего мира, и обывателей, и заклинателей это коснется. Эта книга описывает двадцатилетнее будущее, – ответила спокойно бессмертная, погладив подушечками пальцев обложку необычной книги. – Я обязана рассказать о будущем людям, в число которых входите и вы, молодой господин Мэн.
– Значит... помощь моей матушке, только чтобы я мог спокойно прослушать ваше предсказание?
– Я бы ей всё равно помогла, так как её смерть является началом изменений вашей личности в отрицательную сторону, но да, ваша психическая устойчивость имеет важное значение для принятия и анализа поступков своего будущего "Я", поверьте, вы будете шокированы, как сильно изменились за два десятилетия.
Мэн Яо и Сысы замерли, не зная как реагировать на подобное откровение. Факт того, что Мэн Ши бы вскоре умерла, без своевременной помощи незнакомки, а также новость, что личность Мэн Яо начала портиться и его жизнь скорее всего по головке не гладила, огорчала и ужасала пару.
Бессмертная дала им время переварить всё, пока сама накладывала специальную мазь на слабые участки тела больной женщины. Также она достала из своего мешочка Цянькунь два одеяла и две подушки. Одно одеяло постелили на пол и на него переложили женщину, а другим её же укрыли. На одной из подушек покоилась голова матери Мэн Яо, а вторую положили возле больной.
– Молодой господин Мэн Яо, вы отправитесь в другую комнату, дабы присоединиться к другим обывателям, которым необходимо наблюдать и слушать пророчество из моей книги, – когда все приготовления были сделаны, а тетя и племянник более менее успокоены друг другом, она решила продолжить намеченный курс своего плана. – Леди Сысы, прошу вас сопровождать здесь больную и в случае, если леди Мэн начнёт становиться плохо, позвать меня. Для вас я также открою оконце, похожее на то, что вы видели недавно, чтобы вы могли видеть, что происходит в главном зале, где будет зачитываться моё предсказание.
– Сысы, пожалуйста, пригляди за матушкой, – Мэн Яо сжал уже не такую горячую руку своей матери и, набрав вдохом в легкие воздух и похоже решимость, встал и направился к заклинательнице.
– Конечно, А-Яо. Будь осторожен, – женщина встала с подушки, на которой сидела, чтобы "проводить" сына подруги.
– Когда леди Мэн очнется и будет в стабильном состоянии, я перенесу вас в главный зал, чтобы вы продолжили наблюдение со всеми, – с этими заключительными словами, женщина взмахнула рукой и они пропали из видения Сысы, что осталась одна вместе со своей бессознательной подругой.
Она начала проверять состояние больной и исследовать своё окружение, не пестрящее большим количеством предметов интерьера и декора, как вдруг перед ней появилось то самое странное оконце, что начало расширяться, пока не достигло примерно половины чжана в ширину и длину.
Симуляция началась и её слух заполонили разные голоса, а в глаза бросалось пестроцветие различных одежд из дорогой и качественной ткани. Вскоре в центре зала, о котором говорила их благодетельница, начал расширяться красный круг, а после в нём возникла сама предсказательница и событие, что войдёт в исторические текста и легенды, как «Вмешательство Бессмертной», началось.
Сысы и не подозревала, что за испытание её ожидает, ведь подобную моральную, а не физическую, усталость она ощущает впервые за очень-очень долгое время. Она никак не ожидала увидеть в "живую" всех представителей власти, их наследников и адептов различных возрастов и даже скрытых за дверями и барьерами старейшин орденов. Узнать, что грядет война между Великим орденом Цишань Вэнь и остальными праведными орденами. Осознать, что в эту войну как-то ввязался Мэн Яо, и поблагодарить всех известных ей небожителей, что её подруга в этот момент находилась в непробудном сне и не видела всех тех ужасов, что показала «Оракул» при кратком объяснении своего пророчества. И самое удивительное в том, что они смогут увидеть своими собственными глазами события и бедствия двадцати грядущих годов.
Продолжая не до конца верить в происходящее, она наблюдала за чтением той особенной книги, которую раньше она посчитала артефактом, но та оказалась обычной книгой, связанной с симуляциями особым заклинанием, о котором рассказчица решила умолчать.
И вот спустя три главы она успевает наполниться теплыми чувствами к "главному герою" повествования неизвестной заклинательницы – Вэй Усяню, нынешнему главному ученику Великого ордена Юньмэн Цзян, о котором она давно наслышана, и будущему герою войны и сильнейшему темному заклинателю, а потому, как и все присутствующие слушатели, с нетерпением ждала, когда книга достаточно напитается ци, и они приступят к чтению следующей главы, чтобы узнать что же произошло и в чьем именно убийстве обвиняют Вэй Усяня (Мо Сюаньюя?).
Наконец, книга удовлетворена количеством светлой ци, а другие адепты закончили свою медитацию и все готовы продолжить чтение. Сысы была так поглощена начавшей формироваться проекции хижины Мо Сюаньюя, что не заметила как дернулся палец рядом лежащей женщины.
Все с нетерпением ждали, когда симуляция закончит уплотняться и продолжится действие, и спустя фэнь это произошло. Симуляция продолжилась на том моменте, на котором остановилась.
– Поначалу Вэй Усянь подумал, что с флагами, расставленными учениками, что-то произошло: заклинателям надлежало использовать его изобретения с большой осторожностью, иначе могла случиться беда. Именно поэтому накануне он улучил момент и стащил один из них — проверить, все ли в порядке с узорами и заклинаниями, и тем самым уберечь юношей от несчастья.
– Любой талисман или артефакт становится опасен, если не знать как его правильно использовать или допустить в процессе ошибку. Это может даже привести к летальному исходу, – решил прокомментировать это один из учителей из ордена Цзинь.
– Но Вэй Усянь же проверял «Флаги, привлекающие духов» следующего поколения клана Лань и с ними всё было в порядке, – высказался любознательный младший адепт - один из любимых учеников этого учителя.
– В работе изобретения молодого господина Вэй может быть больше нюансов, о которых мы просто не знаем, и молодой адепт клана Лань по неосторожности или из-за срочной ситуации мог поторопиться и допустить какую-то ошибку, – ответила ему его шицзе, которая тоже была одной из любимейших учениц этого учителя.
– Также может оказаться, что чье-то убийство не имеет никакого отношения к заклинательству, и Мо Сюаньюя решили просто обвинить за неимением каких-либо доказательств, так как он всё равно дурак и сумасшедший и вряд ли сможет себя как-то защитить от обвинений и разъяренной толпы, – решил добавить бродячий заклинатель, которого однажды несправедливо обвинили в убийстве молодой девушки, но на самом деле её убил неудавшийся ухажер, что не желал видеть её счастье с другим.
– Кстати, это может оказаться подставой от Мо Цзыюаня.
– Не забывайте, что он поклялся отомстить Мо Сюаньюю за пережитый позор. Он может оказаться не таким уж дураком, каким нам показался, – решили высказать свою догадку два друга.
Двое обывателей подошли к Вэй Усяню и попытались его поднять на ноги, но после просто потащили того к выходу, а тот не стал сопротивляться, так как был занят предполагая, что же произошло на самом деле и кого могли убить.
– Несколько пар сильных рук подхватили Вэй Усяня. Он расслабился и позволил тащить себя безо всякого сопротивления — всё лучше, чем идти самому.
– Эх... Я даже не буду это комментировать, – устало выдохнул наследник клана Цзян.
– Ну что такого? Я ведь так слаб в этом теле и, наверное, сильно устал после всей той беготни и разборок с Мо Цзыюанем - мне требуется хороший отдых и вкусная еда!
– А-Нин, мне одновременно хочется и согласиться с ним, и смачно ударить его по затылку, – решила высказать свои противоречивые чувства Вэнь Цин.
– Ус-успокойся, А-Цзе, это дей-действительно непривычно, но я думаю м-мы скоро при-привыкнем к речам молодого го-господина Вэй.
– И как только один человек может одновременно и вызывать симпатию, и раздражать? – немного успокоившись, не могла не задаться этим вопросом дева Вэнь, когда поняла, что так сильно только что отреагировала из-за накаленной ситуации.
Восточный зал был заполнен людьми: казалось, их присутствовало даже больше, чем днем, когда во дворе собрались все жители деревни. Сейчас здесь находились все слуги и члены семьи Мо: кое-кто даже стоял в одном исподнем и с растрёпанной со сна головой, но все присутствующие без исключения выглядели смертельно напуганными.
– Смешно, что членов одного дома и их слуг в общем даже больше, чем жителей деревни, которой эта семейка управляет.
– Я могу поклясться, что половина, если вообще не вся часть, этих слуг выполняют свою работу на уровне "загруженных и занятых" А-Туна и А-Дин.
– По другому и быть не может, Шиди, – пожал плечами адепт ордена Ван.
– Эта первая госпожа Мо совсем не умеет управлять собственным домохозяйством, а она ещё должна управлять и всей остальной деревней?
– Если у Мо Цзыюаня не окажется каких-то способностей, то руками его матери и уже после его руководством под её учениями они точно заставят эту деревню обеднеть и может быть полностью исчезнуть, так как жители просто сбегут от них в соседние деревни или ещё подальше к родственникам.
– Ну тогда жители деревни Мо должны поблагодарить Мо Сюаньюя с Вэй Усянем, которые заставят опустеть место главы деревни, после убийства семьи Мо, и на пост люди смогут поставить более подходящего человека.
– А ведь правда.
– Многие действия имеют как плохие, так и хорошие стороны. Просто люди привыкли чаще находить именно плохие и не всегда замечают хорошие.
Госпожа Мо в полузабытье сидела в своем кресле и выглядела так, словно только что очнулась от глубокого обморока. Щёки ее сверкали влагой, а в глазах блестели слёзы. Стоило же слугам втащить Вэй Усяня, скорбь в её взгляде тут же сменилась холодным светом лютой ненависти.
– А я уже знаю кто умер, – оскалился девятый шиди.
– Ну это не было такой уж тайной, – пробормотал шестой шиди.
– Да и умер же он в этой, а не в прошлой, как ты говорил, поэтому не тебе ухмыляться тут, Девятый, – теперь ухмылку на себе примерил пятый шиди, поставивший корзину отцветших лотосов на эту главу.
– Но слуги пришли за да-шисюном в прошлой главе, а значит умер Мо Цзыюань в прошлой! – отстаивал свою точку зрения девятый шиди. Ему было всё равно победит он или проиграет, но это было делом принципа немного поворчать и позащищать свой не такой уж и призрачный шанс на победу.
– Но тогда было не ясно в чьей смерти обвиняют да-шисюна, – тоже из принципа стал защищаться пятый шиди.
– Успокойтесь оба, вы ещё можете оба проиграть, так как не понятно как тот жирдяй умер, правым может оказаться эр-шисюн или даже шицзе, – стал успокаивать спорщиков четвертый шиди, так как чувствовал как в их сторону летят обещающие расправы взгляды госпожи Юй.
Двое шиди вспомнили, где находятся и с кем рядом сидят и тут же заткнулись, сели с прямыми, как бамбук, спинами и стали разглядывать симуляцию впереди, не смея повернуть голову в сторону главной ветви семьи Цзян.
Рядом с госпожой Мо на полу лежала человеческая фигура, от шеи до пят накрытая белой тканью, и лишь голова оставалась на виду. Лань Сычжуй и остальные юноши с серьёзными лицами склонились над телом и негромко переговаривались.
– Хм... Что-то этот Мо Цзыюань как-то по другому выглядит, – не мог понять старший ученик клана Не.
– Он... похудел что-ли? – заметил Не Хуайсан, тоже до конца не понимая, что на деле не так с Мо Цзыюанем потому, что тот был довольно далеко от Вэй Усяня и следовательно от них.
– Не очень сильно видно его тело за адептами клана Лань, – пробормотал Вэй Усянь, пытающийся разглядеть, что же стало с Мо Цзыюанем и в чем причина его скоропостижной кончины.
– Ну хотя бы младшие не пострадали, Цижэнь, – заметил Лань Чжэнхао, чем смог успокоить начинающиеся возмущения своего брата в сторону воспитанника главы Цзян.
До ушей Вэй Усяня донеслось:
— Прошло менее получаса с тех пор, как обнаружили труп?
— После победы над ходячими мертвецами мы поспешили из Западного двора к Восточному, и у входа нашли его.
– Есть вероятность, что какой-то ходячий труп мог пройти мимо и напасть на шатающего на улице Мо Цзыюаня? – решил уточнить у старших Су Шэ.
– Нет. Мо Цзыюаня нашли у самого входа в Восточный двор, а значит при нападении ходячего мертвеца и даже при получении парочки укусов у него был шанс закричать, позвать на помощь и его бы услышали. Первая госпожа Мо точно бы сама лишила кого-то головы, если бы они не защитили её сына, поэтому слуги точно бы поспешили к нему на помощь, а кто-нибудь из слуг даже ринулся бы просить помощи у адептов в Западный двор, – стал объяснять невозможность подобного варианта один из из его учителей.
– Поэтому такая тихая смерть прямо рядом с набитым кучей народу двором больше смахивает на убийство. И конечно же люди начали искать в этом виновного и ведь как раз накануне днем у убитого была крупная ссора с сумасшедшим кузеном, который не постесняется начать скандалить перед уважаемыми заклинателями и может разукрасить всю комнату собственной кровью. Убийца на лицо, – проанализировала мыслительный процесс обывателей, которые вломились в хибару Мо Сюаньюя, жена главы Юй и невестка трех сестёр Юй.
– Ну теперь понятно почему они вломились ко мне. Я ведь первый подозреваемый, вероятный убийца, и самое главное, что "я" после захода солнца находился в медитации у Мо Сюаньюя дома, а потому меня никто не видел и никто не знает, что я делал и где был в момент смерти Мо Цзыюаня, никто не встанет да и не сможет встать на мою защиту, – Вэй Ин согласился с этой теорией, которая скорее всего является истинной причиной последующих событий.
– Человеческой фигурой на полу оказался Мо Цзыюань. Поначалу Вэй Усянь лишь скользнул взглядом по его телу, но в следующий же миг посмотрел ещё раз, уже внимательнее.
– Похоже не мы одни заметили что-то неладное с трупом Мо Цзыюаня, – подметил Не Минцзюэ.
– Я надеялся увидеть ночную охоту адептов клана Лань, а не выяснения обстоятельств смерти какого-то простолюдина, – возмущенно прошептал глава мелкого нового клана, желающий почерпнуть для себя что-то полезное из ночной охоты адептов Великого ордена.
– Как бы мне тоже не хотелось увидеть их охоту, брат, но сейчас над Вэй Усянем висит проклятие и ему надо поторопиться разобраться с ним, поэтому конечно больше внимания уходит к семье Мо, а не к младшим адептам клана Лань. Всё-таки мы смотрим будущее с точки зрения Вэй Усяня, – старший адепт напомнил своему брату этот умалчиваемый факт.
– Вэй Усяню теперь жить в этом теле и понятное дело, что ему не хочется, чтоб на него повесили чужое убийство - он и так натерпелся несправедливыми обвинениями в прошлой жизни, – продолжила его жена, помогая успокоить нетерпеливый нрав деверя.
– С одной стороны, труп походил на Мо Цзыюаня, а с другой — словно принадлежал другому человеку. В чертах мертвеца явно угадывался его двоюродный братец. Но щёки его глубоко запали, глаза, наоборот, выпучились, а кожа сморщилась: в сравнении с пышущим молодостью Мо Цзыюанем, это тело словно постарело лет на двадцать. Кроме того, казалось, что кто-то высосал из него всю плоть и кровь, и теперь на полу лежал лишь скелет, обтянутый тонким слоем кожи. Если при жизни Мо Цзыюань просто выглядел уродливо, то в смерти стал не только уродливым, но ещё и старым.
Когда Вэй Усяня приволокли поближе к центру Главного зала Восточного Двора, он и они все наблюдатели смогли наконец полностью разглядеть труп Мо Цзыюаня. Похоже какой-то адепт при осмотре тела забыл или не стал накрывать тело обратно белой тканью, а потому, кроме головы, им предстала возможность рассмотреть и часть верхней половины умершего. И все были шокированы увиденным. Даже те, кто часто ходит на ночные охоты, вздрогнули, так как перед самой охотой у них есть шанс хотя бы психологически подготовить себя ко встрече со страшными темными тварями и обезображенными трупами их жертв, а в этот момент никто и не предполагал, что увидит подобное.
– И-и-и в каком м-месте вина в смерти Мо Цзыюаня ложится на плечи моего сына?! – истерически поинтересовалась женщина, прикрывая рукой глаза сыну.
– Мне тоже и-интересно, госпожа М-Мо, – присоединился к ней Мэн Яо, которому точно ещё долго будет сниться труп Мо Цзыюаня в кошмарах. Он ещё раз поблагодарил небожителей, что его мать сейчас крепко спит и не видит этого ужаса.
– У них глаза из другого места растут, чтобы не понять, что это точно не работа человека? – не мог не возмутиться Цзян Ваньинь - человек, шисюна которого несправедливо обвинили в убийстве какого-то гуя без весомых доказательств. Труп Мо Цзыюаня стал из доказательства причастности Мо Сюаньюя Вэй Усяня к этому делу к его твердому алиби.
Другие отходили от шока, а у некоторых просто не находилось слов от тупости происходящего, все не могли понять откуда вообще взялась уверенность у слуг в конце прошлой главы, чтобы возжелать Мо Сюаньюя «сдать властям» или же «просто забить до смерти». Хотя может быть слуги и не видели трупа своего молодого господина и лишь следовали яростному приказу госпожи Мо немедленно привести "убийцу" её сына.
Пока Вэй Усянь пристально разглядывал труп, госпожа Мо внезапно бросилась на него, зажимая в руке блестящий кинжал, но зоркий Лань Сычжуй ловко выбил у неё лезвие. Не дав сказать ему ни слова, госпожа Мо пронзительно завопила:
— Мой сын умер ужасающей смертью, а я лишь хочу за него отомстить! Почему вы меня останавливаете?!
– Так мсти кому надо, а моего А-Ханя не смей даже трогать!
– Спасибо, Сычжуй, – решил поблагодарить симуляцию юноши Вэй Усянь. Его решимость познакомиться с малышом через Лань Ванцзи только усиливалась.
– Это было близко, – пробормотала Цзян Яньли и тоже искренне поблагодарила юношу, за спиной которого стал прятаться её симуляционный шиди.
Вэй Усянь на всякий случай опять спрятался за спину Лань Сычжуя и, присев на корточки, произнёс:
— Как ужасающая смерть вашего сына связана со мной?
– Вот именно! – не мог не поддержать Старейшину Илин Цзинь Цзысюань, разъяренный ложными обвинениями в сторону его единокровного брата. В смысле, в сторону тела его единокровного брата и души Вэй Усяня в нем.
– Нам всем тоже очень интересно узнать как они связаны, – сказал Вэнь Сюй, при этом с интересом разглядывая выбившего нож адепта клана Лань. Ему всегда казалось, что он ему кого-то напоминает. Может если он вспомнит, то поймёт кто является родителем или даже родителями этого Лань Сычжуя. Хотя по правде ему намного интереснее узнать чьим ребенком является тот шебутной Лань Цзинъи.
– Вчера днём Лань Сычжуй присутствовал на представлении, устроенном Вэй Усянем в Восточном зале, а после слышал различные раздутые сплетни о незаконнорожденном сыне Мо.
– Слышал сплетни? Когда? – не могла не поинтересоваться дочь одного среднего клана.
– Скорее всего, когда они только направлялись в Западный двор. Им, наверное, какой-нибудь слуга показывал дорогу и одновременно с этим рассказывал гуляющие по округе слухи о безумце из семьи Мо, – ответила ей невеста старшего брата, которая всё это время поглаживала свою будущую свекровь по руке, морально поддерживая и успокаивая. Её будущая свекровь была такой впечатлительной женщиной и до сих пор не могла отойти от вида иссохшего трупа Мо Цзыюаня. – Уверена, что язык за зубами слуги в этом доме не держат и не страшатся почесать языки не только о ничтожестве семьи, как Мо Сюаньюй, но и о других своих господах.
– Я тоже согласен с этим, но склоняюсь больше к тому, что он рассказал им о Мо Сюаньюе по приказу первой госпожи Мо. Дабы заставить полностью поверить, что какая-то там толи кража, толи воровство была просто бреднями сумасшедшего и всё то увиденное в Главном зале представление является неудавшейся попыткой утихомирить сошедшего с ума родственника. И что на деле семья Мо очень благородная и милосердная, и относятся к Мо Сюаньюю очень даже по-человечески - это он просто не понимает, так как не все дома, – высказал свою точку зрения её будущий муж.
– И что-то по выражению лица Лань Сычжуя и других адептов, кажется, что у них не сильно получилось их в этом убедить, – невеста не могла не указать на жесткие выражения лиц у юношей в белых одеяниях с ухмылкой на лице.
– Он искренне сочувствовал безумцу и не мог не встать на его защиту:
— Госпожа Мо, судя по состоянию тела вашего сына, из него вытянули все жизненные соки. А это значит, что его убили твари, а не он.
– Вот-вот. Парень дело говорит, – согласно кивнул глава Великого ордена Цинхэ Не.
– Не думаю, что она его послушает... – не мог не прошептать свои сомнения наследник ордена Не.
Грудь госпожи Мо тяжело вздымалась:
— Да что вы понимаете! Отец этого сумасшедшего был заклинателем! Должно быть, он научился от него этим демоническим трюкам!
После крика обезумевшей от горя женщины у всех застрял ком в горле от такой дерзости.
– К-как эта ничтожная вообще посмела заявить, что дядя обучит хоть кого-то демоническим трюкам?! – первым раскрыл рот племянник главы Цзинь, который на самом деле очень уважал своего дядю.
– Те-тем более собственного сына! – не мог не последовать за ним возмущенный крик Цзинь Цзысюаня, которого очень сильно оскорбила эта реплика.
Невидимая для всех за симуляцией Баошань Саньжэнь лишь горько покачала головой. Скоро эти двое братьев Цзинь поймут как ошибались на счёт своего старшего родственника. Да, он не обучал кого-то демоническим трюкам, так как не смел даже касаться темной ци, боясь за свою репутацию и положение, но всячески поддерживал Сюэ Яна во время его исследований.
– Да что мы понимаем? Мы многое понимаем в отличие от тебя, необразованная ведьма, – не мог удержаться от ругательства глава Оуян, у которого сильно накипело, но всё время он боялся раскрыть рот и оскорбить кого-нибудь неправильно брошенным словом. Но сейчас он решил ловить момент и высказал что думал, при этом даже не получив обычный щипок от жены, которой не сильно нравилось когда он выражался или вообще сплетничал со своими закадычными приятелями в лице угрюмого главы Чан и до сих пор заткнутого заклинанием главы Яо. – Она хоть понимает кому перечит?
– Вряд ли, – поддержал его глава Чан, фыркая. – Кричит так будто знает, что в ордене Цзинь Мо Сюаньюя действительно учили чему-то из спектра демонических трюков.
– Ха, а ведь значит, что эта дура сама же тогда желала отправить своего сына в орден изучать, по её нынешнему мнению, те самые демонические трюки, а не заклинательство, – иронично усмехнулся глава Цинь.
– Как говорилось ранее при анализе поведения жителей деревни Мо: мнение толпы и соответственно отдельных людей очень переменчиво, – выдохнул воздух глава Цзян, который задержал, чтобы мысленно успокоиться.
– Лань Сычжуй обернулся, ещё раз взглянул на Вэй Усяня, который и в самом деле походил на дурачка, и продолжил:
– Он не походит, он и есть дурак, – второй сын Верховного заклинателя не выдержал желания унизить сына какого-то там слуги, как привык делать, дабы возвысить себя над осмеянным, но тут же очнулся от последующего обычного удовлетворения, так как получил первый за долгое время подзатыльник. От брата. Хорошо, что от брата. От отцовского он бы упал в обморок и осмеянным в конце концов оказался бы только он сам.
– И скажите мне на милость, как мне на дурачка не походить с таким-то макияжем на лице? – стал защищаться друг и почти брат наследника Цзян.
– Просто надо нормально вести себя, а не как ты обычно себя ведешь, – высказалась Юй Цзыюань, которую часто одолевали сомнения о ясности ума подопечного. Особенно в те моменты, когда он творил полную хрень и продолжал смеяться и улыбаться этой своей улыбочкой, унаследованной от матери.
– Госпожа Юй, я, конечно, иногда выхожу за рамки, но ничего безумного никогда не творю, – стал отнекиваться первый ученик. Знания того, что хозяйка его ордена перепила успокоительного чая и не имеет возможности прямо здесь и сейчас его наказать пробежкой с утяжелителями в течении шичэня или же одним смачным ударом Цзыдянем по одному месту, дали ему смелость раскрыть рот. Но когда он увидел её приподнятую в сомнении бровь, тут же заткнулся, не забыв прошептать. – И всё-таки большую роль играет именно этот макияж, без него я буду казаться не деревенским дурачком, а забавным и кривляющимся, но милым юношей!
– Вэй-сюн, ты просто должен признать, что иногда действительно похож на дурачка, – не мог не вздохнуть в свой веер Не Хуайсан. – И макияж тут не причем.
— Госпожа Мо, у нас нет доказательств, так что…
— Доказательство — это мой сын! — госпожа Мо перебила его и указала на труп: — Посмотрите сами! Останки моего бедного А-Юаня говорят сами за себя! Сразу ясно, кто убийца!
– Что эта тварь вообще мелит? – не удержался от ругательства один бродячий заклинатель, но мало кто его стал за это судить. Кроме Ланей конечно, но и среди них на ругательство отреагировали только старейшины, и то легкой нахмуренностью от режущего их чувствительный слух ругательства, но крики госпожи Мо посильнее ударили по их ушам. Ну теперь хотя бы понятно от кого Мо Цзыюань унаследовал такой громкий визжащий голос.
– Что она вообще имеет ввиду под «Сразу ясно, кто убийца»? Да по одному его виду понятно, что это дело нечеловеческих рук!
Вэй Усянь, не дожидаясь помощи со стороны, сам приподнял белую ткань и стянул её к ногам покойника. В теле Мо Цзыюаня не хватало одной важной детали.
Вслед за Вэй Усянем их слегка приблизили к иссохшему трупу юноши. Благородные дамы, юные леди и большинство младших заклинателей отвернулись или уткнулись взглядом в стол, не желая видеть это вблизи. Более закаленные ночными охотами юноши и старшие адепты стали пристально разглядывать труп покойника. Кто-то заметил, что ткань лежит как-то неправильно с левой стороны, но ответ на их сомнения пришел почти сразу.
– Р-рука! У него нет руки! – закричал впечатлительный юноша, который хотел первым рассказать о находке.
– Его левая рука, отделённая от тела у самого плеча, отсутствовала! – в подтверждение показанному и заявлению этого кричавшего адепта Бессмертная прочитала эту строчку.
Это стало подобно переключателю, что заставил всех отвернувшихся вернуть взгляд вперед на симуляцию. Все желали подтвердить всё собственными глазами, но конечно не все выдерживали взгляда на обезображенный труп и после мимолетного взгляда снова отворачивались. Кто-то преодолевал себя и продолжал рассматривать тело в поиске ещё каких-либо странностей.
– М-Мы же в-всё время б-были с мо-молодым господином В-Вэй, – Вэнь Цюнлинь не мог не начать сразу защищать Вэй Усяня от возможных последующих обвинений.
– Верно, – продолжил за племянника Вэнь Жохань. – Мы как тень следовали за Старейшиной Илин, поэтому можем подтвердить, что это не его рук дело.
– Но эти обыватели нет, – высказался Вэнь Сюй, – поэтому те связали две бросающиеся в глаза вещи: произнесенные ранее Старейшиной Илин слова и потерю руки Мо Цзыюаня.
– Связали три вещи. Так как Мо Цзыюань с какого-то перепугу забыл на улице ночью, когда всем наказали оставаться внутри. Все в этом доме привыкли к его нетерпеливости и мстительности за любое сказанное в ответ слово, а потому посчитали, что тот наведался к Мо Сюаньюю и спровоцированный окончательно Мо Сюаньюй исполнил обещанное, – дополнила их высказывания Вэнь Цин.
– Они так шокированы отсутствием руки, что даже не видят, что произошло с оставшимся трупом? – не веря, спросил неизвестно у кого Мэн Яо.
– Как кричала эта первая госпожа Мо, наверное, они все верят, что Мо Сюаньюй что-то сделал с кузеном. К примеру высосал всю его кровь каким-то демоническим трюком, после лишил руки, а потом дотащил труп из своего дома до входа, – ответ пришел от наследника клана Лань.
– А кровяного следа нет, так как и течь нечему в этом иссохшем теле, – добавил для ясности Лань Цижэнь. Он то по опыту знает, что иногда нужно говорить даже самые очевидные вещи, так как не всегда люди это замечают. Его ученики, к примеру, часто забывают о таких мелочах, когда он ведет опросы.
Госпожа Мо заговорила вновь:
— Видите? Все же присутствовали здесь в тот момент, когда этот полоумный заявил, что отрежет А-Юаню руку, если он ещё хоть раз тронет его вещи!
– Похоже сказанное молодым господином Лань было именно тем, о чем они все и подумали, – вздохнула горько Мо Мэйли, прижимая сына к себе. Она уже заметила, что похоже А-Ханю и той маленькой девочке с белесыми глазами что-то мешает обзору, но всё равно подсознательно защищала своего ребенка от показанного ужаса. Её желание отправить сына учиться в какой-нибудь орден начало ослабевать. Ведь даже и без этого вашего заклинательства люди живут как-то. Хотя у А-Ханя похоже есть задатки и она так уж и быть даст ему возможность поучиться, так для самозащиты, но серьезно заклинательством тот заниматься вряд ли будет. Уж лучше станет главой деревни. Отца она как-нибудь уговорит, хотя это может быть и не надо, сама ведь как-то раз замечала брошенные странные взгляды отца на её сына и его постоянные сожалеющие вздохи. Похоже отец уже заметил каким сообразительным и хорошим у него родился внук.
После столь эмоциональной тирады она закрыла свое лицо руками и захлебнулась в рыданиях:
— Мой бедный А-Юань не прикасался ни к каким его вещам, а этот сумасшедший, мало того, что оболгал и опозорил его, так ещё и убил… Он действительно потерял человеческий облик!
– Ты... Ты...! – вскочила на ноги вторая госпожа Мо с сыном на руках. Она не могла найти слов, чтобы выразить свои чувства. В этот момент она решила отказаться от каких-либо теплых чувств к сестре, хотя похоже их и в помине не было между ними. Мо Мэйянь может делать всё что хочет, даже, так уж и быть, забирать себе эту гадкую деревеньку. Уж лучше на улице жить, чем с ней под одной крышей. Люди без гроша в кармане выживают годами, а у них же будут деньги отца и её накопления. Она неплохо шьет и может пойти учится у ткачих. Она с отцом может переехать в город при ордене, в котором будет учиться её А-Хань и тогда семье из трех человек не нужно будет расставаться. Она полностью уверена, что сможет дать отцу прожить мирную и счастливую старость, в отличие от её разочаровывающей сестры и её свиноподобного сыночка.
– Как она смеет лгать пред всем честным людом? Да даже если бы убийцей был Мо Сюаньюй, все присутствующие там должны понимать, что мотивы у него были!
– Да ещё какие? Годы страданий и унижений под их плевками, ногами и кулаками!
– Эта она и вся её семейка давным давно потеряли свой человеческий облик!
– Потерял человеческий облик!
– Вэй Усянь уже много лет не слышал подобной фразы по отношению к себе, поэтому вновь ощутил нечто сродни ностальгии.
– Да что с тобой такое, паршивец? Сначала ностальгируешь по ходячим трупам, а теперь по оскорблениям? Что дальше? По полученным ранениям ностальгировать будешь? – не удержалась высказать своё негодование госпожа Юй. Она начала увероваться, что с головой её взбалмошного ученика точно что-то не всё в порядке. Может стоит применить на нём колокольчик Цзян для ясности ума, вдруг поможет?
В этот раз юноша решил не раскрывать рот перед женой главы ордена Цзян, так как одним местом чувствовал, что сейчас точно не время для этого. Уж лучше как обычно переждать, когда её гнев немного поутихнет и она сможет с не затуманенным эмоциями разумом выслушать его доводы.
– Он указал на себя, но не нашёлся, что ответить, не понимая, кто здесь в действительности больной на голову, сам Вэй Усянь или госпожа Мо.
– Оба, не иначе, – в этот раз привычно унизить нижестоящего по статусу решил Цзинь Цзысюнь. Он конечно получил несколько осуждающих взглядов, в том числе от тети с двоюродным братом, но никто не стал его исправлять или бить. Всё-таки госпожа Мо действительно стала похожей на настоящую сумасшедшую, а Вэй Усянь с какого-то перепугу стал ностальгировать по оскорблениям в собственную сторону, поэтому утверждение племянника главы Цзинь, что они оба в какой-то степени больны на голову, является правдивым. Но по мнению многих Цзинь Цзысюню лучше было бы промолчать.
– В юности он довольно часто говорил об уничтожении целых семей и кланов, убийстве миллионов людей, неиссякаемых реках крови и прочих жестокостях.
– В юности? Это когда именно? – не мог удержаться от компрометирующего вопроса глава Чан.
– Не сейчас, уж точно, – стал на защиту шисюна Цзян Ваньинь.
– Угу-угу! Мы с Вэй-сюном почти всё время проводим и ничего такого не слышали! – хоть по голосу и не сильно понятно было, но то как замахал сильнее веером наследник Не, показывало как он нервничал. Некоторым показалось, что это волнение вызвано не страхом, что друга мальчика начнут несправедливо опасаться и мысленно злословить, а тем, что юноши пытаются что-то скрыть! Это сильно растревожило многих присутствующих, а некоторые исполнили страхи наследника Не и стали как-то с опаской зыркать в сторону будущего Магистра дьявольского культа.
– Но, в конце концов, то было лишь пустое бахвальство. – вовремя прочитанная строчка стала спасением от каких-либо разгоряченных действий или противно брошенных слов, что могло довольно сильно ранить ещё "невинные" души младших адептов. Хотя следующая строчка вернула атмосфере напряженности:
– Если бы Вэй Усянь действительно оказался способен на подобное, то уже давно воцарился над всем миром заклинателей.
Все решили сначала благоразумно промолчать и даже забыть услышанное, но какой-то адепт решил поступить иначе.
– Это насколько надо быть сильным, чтобы с уверенностью заявить, что может подчинить себе весь мир?
– Наверное до ужаса сильным... может те строки про то, что Старейшина Илин мог «перевернуть Небо и землю, сдвигать горы и осушать моря» появились не из пустого места? – от предположения этого адепта у многих прошелся холодок по коже, только представляя что человек способен на подобное.
– Всё-таки он был способен «уничтожить этот мир мановением руки»...
– Хватит перевирать! Когда покажут Старейшину Илин в действии, тогда и раскроете рты! – приструнил возбужденных адептов один из старейшин, одновременно с этим успокаивая страх и панику растущие глубоко внутри сердец присутствующих.
– Госпожа Мо на самом деле отнюдь не жаждала священной мести за своего сына, а лишь искала того, на ком можно выместить свою злобу.
– Вы только послушайте это! Не даже, чтобы за сына отомстить, а чтобы лишь гнев свой на кого-нибудь выпустить? Что она за мать то такая?! – в этот раз не выдержала молодая девушка, недавно ставшая матерью и готовая за своё чадо драться и кусаться даже с сильным заклинателем.
– Такая мать и гроша ломанного не стоит, – ударила по столу своей чашкой госпожа Цзинь. Ученица, взявшая на себя обязанности следить за наполнением их чашек чаем, стала обмахивать её веером, чтобы поостудить пыл госпожи своего ордена, хотя выражение её собственного лица не сильно отличалось, как и возмущенные гримасы других дам и дев.
– Ха, раз так сильно не любила своего сына, как старалась показать, так зачем было его так развращать и портить? – поинтересовалась единственная женщина-старейшина в клане Лань. – Вдруг вырос бы нормальным человеком без всех её причитаний, что кузен его светлое будущее украл? А так испортила жизнь обоим сыновьям семьи Мо и вообще прервала собственный род.
– Ей похоже ни эта деревня, ни собственная семья не так важны, как возможность просто выплеснуть свои негативные эмоции на окружающих и заставить кого-то страдать, – от этого высказывания вздрогнула пара хозяев Пристани Лотоса. Возвышающаяся во главе семьи жена, пресмыкающийся муж, не способный сказать что-то в ответ, двое братьев с сильной разницей в характерах, статусе и таланте. По сравнению с семьей Мо семья Цзян не кажется такой радикальной, да и в их семье есть такой миротворец, как А-Ли, но сильное сходство у семей имеется. Пара перепугалась, что, как и первая госпожа Мо, Юй Цзыюань могла что-то сделать или сказать, что оставило трещину в отношениях мальчишек, которая со временем только увеличивалась, если включить всё, что переживут мальчики после их смерти: изобретение Вэй Усянем всеми порицаемого Пути Тьмы, война с Вэнями, защита слабой старшей сестры, восстановление секты Цзян, защита невиновных гражданских Вэней, борьба с общественным мнением и чей-то гнусный план по захвату Тигриной Печати Преисподней...
Чем больше Юй Цзыюань думала, тем больше у неё начинала кружиться голова. Похоже её почти настигло отклонение ци. Прийти в себя дало ощущения чужой ладони на своем сжатом кулаке. Её зрение смогло сфокусироваться на лице мужа и она смогла правильно отдышаться, чтобы успокоиться, уже ждя, когда он кинется на неё с наверное заслуженными обвинениями, но тот лишь успокаивающе улыбнулся. Ох, Небожители, как же её бесила эта его извечная улыбочка на лице, но тогда почему в этот самый момент на сердце стало так спокойно и даже тепло? Они неосознанно начали неизвестный никому, даже им самим, немой диалог, который вскоре завершился и они оба повернули голову вперед. Про ещё соединенные руки оба решили на время забыть.
Всё это время, не заметившие изменения на стороне ордена Цзян, заклинатели продолжали осуждать первую госпожу Мо, чуть ли не проклиная всех её предков до седьмого колена. Некоторые также не забывали извиняться перед второй госпожой Мо, но она не обижалась, сама в душе проклиная всю семью Мо Мэйянь со стороны матери, ведь сестра полностью пошла в мать и внешностью и характером. Эта женщина ей никогда не нравилась. Когда та смертельно заболела, она возжелала забрать с собой на тот свет и её матушку. Ей, конечно, никто об этом прямо не говорил, но она и сама могла догадаться, что же на самом деле привело её вполне здоровую мать к смерти в постели от пищевого отравления.
Когда и все окружающие, и семья Цзян подуспокоились, бессмертная решила никого не томить и продолжила чтение.
– Однако Вэй Усянь вовсе не намеревался препираться с ней.
Все опять обратили внимание на проекцию, что стала двигаться поближе в сторону уже холодного трупа Мо Цзыюаня. Только тогда все осознали, что даже не подумали продолжить гадать как именно умер покойник.
– Хей, а мы ведь так и не поняли, что же на самом деле случилось с Мо Цзыюанем, – раскрыл рот девятый шиди, который всё ещё помнил о споре со своими шисюнами и шицзе.
– Одно ясно, что это нечисть. Но вот какая именно?
– Разве это не гуй?
– Нет. Гуи высасывают только кровь умершего, поэтому точно нет, – не согласился с этим предположением старший адепт ордена Цзинь.
– Ходячий мертвец мог и оторвать руку, но они любят больше раздирать своими зубами туловища, а с одеждой Мо Цзыюаня всё в порядке, – продолжил анализ глава Не.
– Да и не способны мертвецы высасывать чью-то жизненную силу, – добавил правая рука главы Не.
– Это может быть демон, поглощающий жизненные силы, но обычно они нападают на девушек...
– Так все девушки спрятались по своим домам. Вдруг он был так голоден, что и с Мо Цзыюанем в качестве закуски смирился? – предположил с сомнением Хуайсан.
– Но если это демон, то на кой черт ему нужна была рука? – в ответ поинтересовался Цзян Ваньинь.
– А может Вэй-сюна действительно решил кто-то подставить? Какой-нибудь зашуганный этим молодым господином слуга вышел на улицу и заметил труп Мо Цзыюаня, вспомнил о дневной ссоре двух братьев и решил отомстить за всё пережитое, оставив Мо Цзыюаня без целого трупа, а Мо Сюаньюя использовал как козла отпущения, – придумал целую схему действий какого-то неизвестного слуги в ответ другу Не Хуайсан, который на деле не сильно верил в свою новую теорию, наученный горьким опытом.
Немного подумав, он потянулся к уцелевшей руке Мо Цзыюаня, пару секунд что-то поискал и выудил на свет смятый кусок ткани. Расправив его, Вэй Усянь с удивлением узнал Флаг, привлекающий духов.
– Всё намного проще, Не-сюн, – не мог не ухмыльнуться наследник ордена Цзян, когда понял, что и выиграл спор у шиди, и разрушил теорию друга. Хотя припомнив оценки этого самого друга, победа показалось ему не такой уж значимой.
– Отнюдь! Это только доказывает, что умер Мо Цзыюань не своей смертью от рук какой-то нечисти, но о пропаже его руки ничего не говорится!
– А вот и говорится. Если бы и нашелся какой-нибудь слуга, готовый на такое, то этого служку ждала бы участь его хозяина.
В то же мгновение он всё понял и пробормотал себе под нос:
— Мо Цзыюань сам навлёк на себя беду.
– И ведь не зря за воровство раньше руки отсекали, – цокнула языком Сю Шуфэн, не раз и не два ловившая слуг на краже, и прямо порывавшаяся им эти самые жадные ручонки подкоротить.
Сюэ Ян и А-Цин вздрогнули, так как не раз воровали деньги, украшения или еду у прохожих и в прилавках. А-Цин была рада, что уродилась с белесыми глазами, что помогало убрать с неё чужие подозрения. Ведь как может слепая что-то украсть? А-Ян же тоже радовался, что кроме избиений ничего хуже не получал после поимки. Ну а палец он потерял после того, как его самого обманули.
– Вторая госпожа Мо, молодой господин Мэн, надеюсь вы помните о чем я вас предупреждала, – слабо улыбнулась дева Цзян, стараясь улыбкой и вопросом помочь двум старшим в группе обывателей быстро отойти от шока.
– К-конечно, леди Цзян, этот ещё раз благодарит вас за напутствие, – решил с благодарностью поклониться ей юноша. Всё-таки этот совет когда-нибудь может спасти ему жизнь.
– Я обязательно буду осторожна со всем заклинательским и обучу этому А-Ханя, – тоже решила поклониться вторая госпожа Мо. Уметь быть благодарным тоже является добродетелью.
– Увидев находку Вэй Усяня, Лань Сычжуй и остальные тоже поняли, в чём дело. Прояснилась и причина такого поступка, стоило только вспомнить произошедшую накануне сцену. Вчера днем Мо Цзыюань опозорился перед целой деревней. Виной тому послужило сумасшедшее поведение его двоюродного брата, поэтому, само собой разумеется, он возненавидел его всем сердцем и захотел поквитаться. Но Мо Сюаньюй до позднего вечера бродил по деревне, не появляясь дома, поэтому Мо Цзыюань решил явиться ночью, чтобы застать врага врасплох.
– То есть... он действительно собирался осквер- – этому безумцу, что вспомнил бредовые речи Старейшины Илин произнесенные в этом зале ранее перед всей деревней, тут же заткнул рот рядом сидящий адепт, при этом шепча:
– Тише ты. Не порть репутацию первому ученику клана Цзян! Что с нами глава сделает, если мы обидим орден Цзян и тем более главу Вэнь, который теперь благоволит ему? – пытался вразумить мальчишку другой. – Кхм-кхм... как повезло, что молодой господин Вэй бродил всё это время по деревне! – немного слишком громко отозвался юноша.
– И-и правда... наверняка к своему новому телу привыкал, – поддержал своего спасителя чуть не попавший в просак мальчик.
На разговоры двух младших адептов почти не обратили внимание, так как все наблюдали, как Мо Цзыюань в симуляции высматривал далекий дом Мо Сюаньюя, а когда похоже устал, приказал слуге дожидаться возвращения его сумасшедшего родственника, а сам побродил по поместью, пока не остановился близ Западного двора, но с другой стороны, а потому не столкнулся с Вэй Усянем, и с интересом стал смотреть за установкой Флагов, привлекающих духов, юными адептами клана Лань. Потом когда стало темнеть к нему подошел слуга, похоже зовя на ужин и тот вернулся в Восточный двор.
– С наступлением темноты он тайком вышел на улицу и, проходя мимо Западного двора, увидел на стенах Флаги, привлекающие духов. Мо Цзыюаня несколько раз предупреждали не выходить ночью из дома и уж тем более держаться подальше от этого места, но он посчитал предостережение лишь отговоркой, придуманной для того, чтобы люди не воровали ценные предметы заклинателей.
– У него уже развилась плохая привычка - воровать чужое.
– И самое главное у кого? У заклинателей ведь!
– Похоже годы издевательств над недозаклинателем-братом вылились в то, что он потерял присущее для других обывателей благоговение перед заклинателями, – фыркнул Вэнь Сюй. – Он даже популярных у простолюдин Ланей ни во что не ставит.
– Ему повезло, что до этого в его деревню заклинатели заходили мимоходом и что подвернулось у него украсть только у Ланей, те только вещь отберут, да извинений подождут, а ведь другие и избить до полусмерти могут.
– И правильно поступят! Раз словами не понимает, то поймёт кулаком!
– Похоже он всю жизненную удачу использовал, когда не взаимодействовал близко с другими заклинателями и чудом не травмировался от украденного им у Мо Сюаньюя добра. И вот теперь наконец пришел черед кары и той самой непредвиденной ситуации, когда что-то точно пойдет не так.
– Конечно же, Мо Цзыюань не имел ни малейшего представления ни о предназначении Флагов, привлекающих духов, ни о том, что флагоносец становился живой мишенью. Юноша уже пристрастился воровать магические талисманы и артефакты своего двоюродного брата и теперь просто не мог пройти мимо столь привлекательного предмета из желанного для него мира. Поэтому, дождавшись момента, пока ученики Ордена Гусу Лань усмиряли ходячих мертвецов на Западном дворе, он потихоньку стащил один стяг.
Все наблюдали, что после того как почти все огни в поместье погасли, пухлый юноша вышел из своей комнаты, которая находилась почти в центре поместья, но с восточной стороны, а потому в отличие от родителей ему не нужно было менять комнату. С фонариком в руках он решил пойти через Западный двор, где нету слуг и его никто не поймает. Он позабыл о предупреждении Лань Сычжуя и смело направился на верную смерть в Западный двор. А проходя мимо, при свете луны заметил развевающийся на крыше черный стяг, исписанный киноварью. Не долго думая, он каким-то чудом залез на дерево и с него смог подцепить нижнюю часть Флага и после сдернул его с флагштока. С интересом разглядывая полученную добычу, он направился дальше, но не дошел до Западного выхода, а свернул, выйдя через задний вход, и направился к одиноко стоящей хижине Мо Сюаньюя. Там было темно, так как медитирующий Вэй Усянь не зажигал свет за ненадобностью, при том, что там и свечей то не было и кроме бумаги нечему было и гореть. После симуляция со стороны Мо Цзыюаня закончилась и все наблюдали как реагируют на находку Вэй Усяня все присутствующие слуги семьи Мо.
– Ой, дурак... – не удержался ударить себя по лбу ладонью адепт из клана Не, когда увидел кражу собственными глазами.
– Ну почему это дерево там росло? Его ветки так низко растут, что даже такой жирдяй смог забраться на него! – негодовал насчет невинного дерева адепт из клана Оуян.
– Дерево как дерево. Нам всё равно не холодно, не жарко от смерти этого Цзыюаня, – пожал плечами его друг.
– Угу... Но как только я представляю, как какой-нибудь отвратительный "Мо Цзыюань" пытается стащить наши вещи, тем более во время ночной охоты... то мне хочется проклясть всё на свете, даже это тупое дерево, растущее не там где надо!
– Ну, это да...
– А если ещё представить, что этот флаг был невероятно важен в формации адептов клана Лань? Ну которая, чтобы флаг вообще привлекал к себе нечисть.
– Своими действиями Мо Цзыюань мог подписать смертный приговор всем присутствующим в этом доме обывателям.
– Повезло, что всё обошлось, и он один получил то, что заслужил!
– Всего флагов было шесть, и пять из них находились в Западном дворе. Юноши из клана Лань служили приманками, но у них при себе имелись бесчисленные талисманы-обереги. Мо Цзыюань же, хотя и взял лишь один, никакой защиты не имел, поэтому, закономерно выбрав лёгкую добычу, твари нацелились на него. Ничего страшного не случилось бы, наткнись Мо Цзыюань на обычных ходячих мертвецов: даже их укусы не несли смерть, и юношу удалось бы спасти. Но к несчастью, Флаг, привлекающий духов, случайно приманил нечто гораздо более опасное, чем обычный ходячий мертвец. Что-то, что убило его и забрало руку!
– Что мы предполагали в самом начале: напади на Мо Цзыюаня ходячий труп и тот смог бы позвать на помощь, но как говорится «не судьба».
– Постойте, – замер адепт из клана Ван и решил уточнить выявленную им неточность. – А почему труп нашли перед входом в Восточный двор? Разве не должны были найти тело на тропинке к хижине Мо Сюаньюя?
– Может привлеченная флагом тварь напустила на него иллюзию и он побрел на самом деле к Восточному двору? – предложил свою теорию ученик из ордена Жуань.
– Но зачем? У него был флаг, а значит он был желанной закуской. Его должны были в тот же миг, как нашли, убить!
– Ну его бы убили и что? Ты думаешь такая сильная тварь одним человеком наестся? В Восточном дворе же настоящий пир! – махнула рукой, обведя кучу слуг в главном зале Восточного двора, наследница маленького ордена.
– Но кроме Мо Цзыюаня Флаги, привлекающие духов, есть ещё у пяти учеников ордена Гусу Лань! Нам же говорил сам создатель, что работать флаг будет на расстоянии пяти ли, а там их вообще пять в одном месте! Почему тогда тварь не напала на молодое поколение клана Лань? – не понял этот момент Цзинь Цзысюань.
– Время! – воскликнул в ответ Мэн Яо.
– Что? – спросил в шоке Цзинь Цзысюань у своего единокровного брата. Хмурость матери он решил в этот момент благоразумно проигнорировать.
– Нашли труп Мо Цзыюаня менее получаса назад, то есть в теории пока тварь лакомилась этим молодым господином Мо и как-то умудрилась привести его ко входу в Восточный двор, адепты клана Лань успели разобраться со всеми ходячими трупами и деактивировали формацию, которая заставляла их флаги работать. Без них они стали простой группой из пяти молодых заклинателей, которые тем более находятся довольно далеко в отличие от кишащего живыми и более слабыми людьми Восточного двора.
– Удача просто улыбнулась адептам клана Лань... Стойте, эта тварь же должна быть где-то внутри, ожидая момента для нападения! – вдруг воскликнул адепт и все заклинатели и обыватели напряглись, инстинктивно готовясь к нападению, кто для защиты, кто для атаки, кто для побега. Только потом все поняли, что опасность грозит не им, а будущим слугам семьи Мо, их хозяевам, юным адептам Лань и Старейшине Илин.
– Каких-либо аномалий я не вижу, а ты? – поинтересовался Вэй Усянь у Цзян Ваньиня, на что получил красочное «неа».
– Вэй Усянь посмотрел на своё запястье — один из порезов на руке исчез. Похоже, нависшее над ним проклятие каким-то немыслимым образом посчитало смерть Мо Цзыюаня за деяние Вэй Усяня. Ведь именно он создал Флаг, притягивающий духов, а значит оказался косвенно причастен к его смерти.
– Какое умное проклятие...
– Угу, может понимать, что ты причастен к смерти нужного человека хотя бы косвенно.
– Вот ведь Вэй Усяню свезло!
– Нет, молодые люди, – отрицательно покачал головой старейшина Гусу Лань. – Проклятия не могут понять косвенной причастности к убийству, только прямое убийство собственными руками.
– Тогда, уважаемый старейшина Лань, почему порез на руке Вэй Усяня исчез? – поинтересовался Чан Пин, наследник ордена Юэян Чан.
– Всё намного проще, – усмехнулся глава Цзян, решивший объяснить более простыми словами в отличие от старейшины Лань с большей вероятностью углубившегося в саму классификацию проклятий и их тщательный разбор. – Во время ритуала из-за не полноты полученного трактата Мо Сюаньюй не сказал в нужный момент своё желание, что-то вроде «Прошу Старейшину Илин, Вэй Усяня, отомстить за меня семье Мо и какому-то ещё четвертому человеку, лишив их жизней». Но в сути ритуала добровольной жертвы должен заключаться кровавый контракт с обменом в виде исполнения желания и отдачи тела злому духу, а так как ничего не было произнесено в нужной части ритуал сам исследовал душу Мо Сюаньюя и нашел его безумное желание лишить своих обидчиков жизни, забрать с собой в могилу грубо говоря. Как именно и кто именно лишит их жизни в контракте не написано, поэтому важно лишь только то, что нужные люди должны быть убиты в срок, контракт будет считаться выполненным и тело полностью станет принадлежать Старейшине Илин.
– Также Вэй Ину не нужно было бы марать руки, если бы Мо Сюаньюй пожелал: «Прошу пусть они умрут, не важно как, но я желаю чтобы они наконец попали в Диюй», – решила дополнить своего мужа госпожа Юй.
– Да, так тоже сработает, – согласно закивал глава ордена Цзян, решивший больше говорить со своей женой, чтобы выражать свои истинные эмоции.
– Госпожа Мо прекрасно знала о пристрастиях сына, но не желала признавать, что Мо Цзыюань погиб по собственной глупости.
Возможность наблюдать за своей высокомерной сестрой, попавшей под осуждающие и насмешливые взгляды своих собственных слуг, дала Мо Мэйли несравненное ни с чем удовольствие. Мо Мэйли всю жизнь жила под похожими взглядами из-за своего происхождения, а потому была так рада, хотя бы в этом ужасном будущем, в котором её самой, отца и А-Ханя уже нет в живых, увидеть ситуацию, когда все окружающие, что в реальности, что в симуляции смотрят с насмешкой, презрением и неприязнью на всегда возвышающуюся над ней законнорожденную сестру-наследницу.
– Не желаешь признавать, что сына своего воспитала пустословым тираном, бездельником и вором? – начала насмехаться над сестрой Мо Мэйли. Её никто не стал осуждать, всё-таки женщине за эти три тяжелые для неё главы стоит выпустить как-то пар. Про побитый ею в прошлой главе столик никто даже и не вспоминал. Кроме Мэн Яо. Но у него память просто хорошая и он решил как и все промолчать, не ему лезть в чужие семейные разборки - своих хватает.
Трясясь от ярости, охватившей сердце, она схватила чайную пиалу и запустила ей в голову Вэй Усяня:
— Если бы ты вчера не оболгал его перед целой деревней, разве вышел бы он из дома посреди ночи? Это всё твоя вина, паршивец!
– Моя вина? Так это значит я его заставил выйти посреди ночи, когда все остальные как миленькие слушали, то что сказал Сычжуй? Или это я его флаг украсть заставил? – вырвалось, что накипело у Вэй Усяня на эту женщину. Он уже и отвыкнуть успел по громким ссорам и крикам в течении трех месяцев в Облачных Глубинах... хотя нет. Один А-Чэн чего стоил. Хуайсан с ним на пару. Не стоит забывать о его мелких перепалках и драке с павлином. О и самое главное - учитель Лань, тот удивительно громко ругается для Ланя, когда указывает на нарушение каких-либо правил или просто отчитывает, читая лекцию и постепенно всё сильнее повышая свой голос, наверное думая, что большая громкость поможет донести до его непробиваемой головушки всю важность заветов и правил его ордена.
– Ну с какой-то стороны она права, – прикрыл пол лица веером и отвёл глаза в сторону младший брат главы Не. – Не устрой ты то представление и Мо Цзыюань действительно не вышел бы на улицу, так как услышал бы с более ясной головой предупреждения Лань Сычжуя.
– И тогда бы он не вышел, флаг остался где надо, а остался он на крыше Западного двора, куда бы и направилась наша сильная и таинственная нечисть, – продолжил его линию Цзян Чэн. – Тогда тварь напала бы на неопытных адептов, убила и принялась за весь честной люд в этом доме и Мо Цзыюань всё равно бы умер.
– Ну при таком исходе у него шансов выжить больше бы было, – почесал подбородок Вэй Усянь. – К утру или скорее к полудню пропажу этой группы младших обнаружил бы кто-то ответственный за получение отчетов о проведенных охотах или старший, охотившийся в этом районе, который ответственен за эту группу, но для развития самостоятельности юных адептов находится от них на расстоянии, хотя есть вероятность, что его тоже могла убить эта тварь, но обычно, когда старшие замечают пропажу группы, они сразу высылают послание и лишь потом идут на разведку. Поэтому любым исходом, но орден выслал бы группу на расследование. Пока помощь подоспела бы вовремя часть жителей могла бы спастись, сбежав в соседние деревни или запершись в своих домах. Мо Цзыюань на правах сына нынешней главы деревни мог бы вломиться кому-то в дом и выжить.
– Сомневаюсь, что с таким телом он быстро бегает, но всё возможно, – показал своё сомнение Сун Лань.
– Он мог приказать слугам защитить себя, – предложила вероятнейший вариант А-Цин.
– Вопрос в том, сколько из них подчинились бы ему в тот момент, – добавил к её ответу Сюэ Ян.
– Как видно слуги этой семьи не сильно верны хозяевам, а потому А-Ян вероятно прав, что послушаются приказа только парочка самых верных слуг, – согласился с мальчиком Сяо Синчэнь.
Вэй Усянь предугадал опасность и успел увернуться от запущенной в него пиалы. Госпожа Мо тут же набросилась на Лань Сычжуя и завизжала дурным голосом:
— А вы! Кучка бесполезных идиотов! Вы должны изучать свою науку, чтобы оградить нас от всяких тварей, но не смогли защитить даже моего сына! А-Юань совсем ребёнок!
Новая волна проклятий посыпалась в сторону этой гадкой женщины. На этот раз даже несколько Ланей раскрыли рты, шепча что-то нечленораздельное, за что точно последовали бы серьезные наказания со стороны старейшин. Хорошо, что в таком шуме и гаме их шепотки не долетели до их ушей.
– Что ей вообще сделали эти дети? – начала Сю Шуфэн. – Они благородно пришли на её зов о помощи и выполнили свою работу. То, что её отродье решило выйти погулять и поворовать на ночь глядя, не их забота!
– Она сама прекрасно понимает, что в своей смерти виноват её сопляк сам, но всё равно смеет перекидывать вину, то на племянника, то на этих детей, – поддержала госпожу Цзинь жена главы Цинь.
– Совсем ребенок? Да эта свинья постарше всех адептов Лань перед ней! – ударил в бешенстве кулаком по столу Не Минцзюэ.
– Глава Лань, на вашем месте я бы отказался отправлять на эту территорию адептов, пока у них не сменится лидер. Зачем работать, если ваш безвозмездный труд никак не ценится, – обратился к Лань Чжэнхао Верховный заклинатель.
– ...Я подумаю над вашим предложением, Ваше превосходительство, – у Лань Чжэнхао на мгновение появилось желание сразу согласиться, но после он решил всё же посоветоваться с Советом старейшин по данному вопросу. Но судя по кислым лицам его соклановцев, ответ на собрании будет положительным.
– Ученики Ордена Гусу Лань были ещё очень юны. Они не часто покидали родное гнездо и не обладали достаточным опытом, чтобы сразу почувствовать опасность. Поэтому и сожалели, что не смогли обнаружить присутствие в деревне Мо или её окрестностях другого злого существа, вдобавок обладавшего столь значительной силой. Тем не менее, грубая брань госпожи Мо заставила их лица потемнеть: в конце концов, они выросли в именитом клане, поэтому никто и никогда не смел разговаривать с ними в подобном тоне.
– Бедные дети. Не завидую их первому опыту в самостоятельной ночной охоте, – глава подчиненного Цинхэ Не ордена, который любил заниматься ночной охотой, покачал головой, сочувствуя.
– Не свезло - так не свезло. Попасть на заказчиков с безумцем в клане, пережить их семейные разборки и скандал, при установке артефактов столкнуться с безумцем, который чуть не украл у них флаг, всё же потерять один флаг из-за другого безумца-дурака в семье заказчиков, и, казалось бы выполнив свою работу, столкнуться с такой трагедией, да еще и получить за место благодарности оскорбления и ругань, – начала перечислять всё это Вэнь Цин, продолжая зажимать пальцы.
– Не стоит ещё и забывать о таинственной сильной твари, которая должна скрываться где-то поблизости, – добавил к её списку кузен.
– Без А-Сяня, который скорее всего сам победит эту тварь, это могла оказаться их первая и последняя самостоятельная ночная охота, – горько вздохнула дева Цзян.
– Ну хоть что-нибудь хорошее за день, – улыбнулся своей шицзе юноша.
– Однако Орден Гусу Лань придерживался очень строгих правил и запрещал любое насилие или даже простую непочтительность по отношению к тому, кто слабее тебя. Вот и сейчас, сколь бы неприятны юношам ни были слова госпожи Мо, они продолжали стоять безмолвно с мрачными выражениями лиц.
– Что?! – воскликнули многие из молодого поколения и даже из старшего.
– В-вы ведь шутите? – приподнял в сомнении бровь Не Минцзюэ, повернув голову в сторону друга.
– Неа, Да-гэ. Такое правило действительно есть, – ответил за наследника клана Лань младший брат задавшего вопрос мужчины. На самом деле это было одно из правил, которое Хуайсан на самом деле считал нужным, но точно не в таком контескте.
– Но это совсем маразм - не давать из-за какого-то правила себе хотя бы возможность защититься в споре! – произнесла с недоверием госпожа Юй.
– Прошу вас успокоиться. Наши правила были написаны нашими предками и мы обязаны, нося одежды клана и обучаясь техникам ордена, следовать им всю жизнь! – высказался в защиту горячо почитаемых правил и заветов один из старейшин. Другие его поддержали, но даже среди них были те, кто не был так в этом уверен.
– Это конечно хорошо, что молодое поколение следует правилам, – начал глава Лань. – Но может стоит подкорректировать это правило?
– Глава! – тихо вскрикнули старейшины и старшие ученики, до сих пор следуя правилу об излишнем шуме.
– Поддерживаю! – воскликнул ярый противник следованию трех тысячам правилам ордена Лань.
– Вэй Усянь, ты не имеешь никакого права вступать в обсуждение по поводу изменения правил другого ордена! – наконец смог отчитать взбалмошного мальчишку Великий учитель Лань.
– Но глава Лань дело говорит, – стал объясняться юноша, понявший, что только сейчас хоть кто-то выслушает его мнение. – «Запрещено любое насилие и непочтительность по отношению к тому, кто слабее тебя». Ведь так произноситься это правило? Как я понял суть этого правила в том, что адепт не должен издеваться ни физически, ни морально над более слабым человеком, будь то заклинатель или обыватель. Но тогда почему, если на вас нападёт заклинатель - вы защищаетесь, а когда обыватель - молча терпите или уворачиваетесь от ударов? Вы сами себе противоречите. Любое правило имеет исключение и я говорю не только о правилах поведения, но и о других типах правил. Потому что даже природа не всегда действует по своим собственным правилам, то как мы, люди, смеем надеяться всю жизнь прожить, ни разу их не нарушив?
– Люди чувствуют эмоции, встречаются с различными людьми, сталкиваются с неприятностями и бедами, преодолевают их и становятся лучше. Всегда будут ситуации, когда можно и вообще нужно нарушить какие-то правила. Не должно быть совестно нарушить правило, когда надо отстоять своё честное имя и защититься или защитить кого-то другого, как в драке, так в споре, – добавила к речи боевого внука женщина свои мысли.
На это объяснение члены клана Лань не могли найти ответ быстро. Все они подсознательно не хотели слушать мальчика и их невольную рассказчицу, но что-то в их словах задело их. Ведь многие из них страдали, следуя правилам, хотя видели как другие заклинатели продолжали спокойно и счастливо жить без всех этих тысяч правил и постоянных ограничений.
– Сичэнь-гэ, глава Лань, Вэй-сюн не говорит вам отказываться от правил, просто говорит, что вы должны начать позволять в особых ситуациях их нарушать, – добавил свою строчку Не Хуайсан, надеясь подтолкнуть не сколько наследника и главу Лань, сколько других их соклановцев в пересмотре правил ордена. Может что-то да и получиться изменить, и тогда в Облачных Глубинах станет легче жить и учиться ему и его одноклассникам.
Вэй Усянь, успев порядком устать от сложившейся ситуации, подумал: «Прошло уже столько лет, а клан Лань всё так же остается верен своим идеалам. И какой прок от этих ваших “выдержки и самообладания”? Смотрите, как надо!»
– Вперед, крашенный гэгэ! – Мо Хань вспомнил мамины поддерживающие восклицания этому странному гэгэ, когда тот спорил в этом же зале с его почему-то постаревшей тетей.
– Крашеный... – подавился воздухом Вэй Усянь. От восклицания мальчика и реакции юноши со всех сторон послышались тихие и громкие смешки, сильнее всего хохотали шиди Вэй Усяня и наследник ордена Не.
Он лихо сплюнул и заговорил:
— И на ком же ты решила отыграться? Ты что, спутала их со своими слугами? Эти юноши приехали издалека, чтобы помочь твоей деревне справиться с нашествием злых духов, и не просили ничего взамен, заметь! Разве они должны тебе что-то? Сколько лет твоему сыну? Не меньше семнадцати! Так почему ты до сих пор называешь его ребёнком? Сколько, по-твоему, должно быть человеку, чтобы он понимал, что ему говорят? Разве эти юноши не предупреждали всех, как опасно бродить по ночам у Западного двора и трогать что-либо внутри магического поля? Твой сын улизнул на улицу посреди ночи по собственной воле. Я в этом виноват? Или, все-таки, он сам?
– Вы всё верно говорите, юноша, – на каждое предложение одобрительно кивал старейшина Юй вместе со своим сыном.
– Аж на душе отлегло, – высказался один адепт и многие его поддержали.
Представители клана Лань почувствовали тепло. Хоть и не их защищал Старейшина Илина, но всё равно было приятно, что тот не дал их будущее поколение в обиду. Нынешнее младшее поколение, которое уже пару раз страдало от похожего отношения, не могло не представить, как было бы прекрасно встань также кто-нибудь на их защиту в те моменты. Может Вэй Усянь действительно в чём-то прав и их правила следует немножко, совсем капельку дополнить парой оговорок?
Лань Цзинъи и остальные облегченно выдохнули, напряжение спало с их лиц.
Ничего не говоря, первый ученик ордена Юньмэн Цзян повернул голову в сторону главной семьи клана Лань и, посмотрев именно на младшего брата нынешнего главы ордена, подвигал бровями. От этой немой усмешки Лань Цижэнь и пара заметивших жест юноши старейшин задохнулись, а после молча отвернулись от мальчика. Лань Сичэнь с легкой улыбкой и смешинкой в глазах стал наполнять опустевшую пиалу дяди. Лань Чжэнхао тоже улыбнулся и решил проверить реакцию А-Чжаня, который был сильным сторонником правил, как и Цижэнь.
К своему удивлению он не заметил каких-либо изменений в выражении лица своего сына. Это его очень насторожило, так как это было довольно ненормально не выражать на лице хоть какие-нибудь эмоции. Ни он, ни его жена, не страдали нарушениями мимики и подвижностью мышц лица. Лань Чжэнхао испугался, что после смерти матери его второй сын мог в столь юном возрасте на подсознательном уровне притупить свои чувства, а годы жизни в их клане лишь ухудшили проблему. Лань Чжэнхао хотелось на перекор всем правилам избить и обругать себя прошлого, что отдался полностью скорби и не вспомнил о своих двух сыновьях, лишившихся матери. А-Хуань уже был достаточно взрослым, чтобы пережить потерю, но по А-Чжаню смерть любимого родителя невероятно сильно ударила... Волнующийся за душевное состояние своего сына и возможные скрытые проблемы, мужчина не заметил за струящимися черными волосами шестнадцатилетнего юноши покрасневших завитков ушей и особого блеска в глазах.
– Госпожа Мо пребывала в состоянии глубоко горя и не менее глубокой досады; все мысли её занимала лишь смерть. Но не собственная, в которой она могла воссоединиться с горячо любимым сыном, а смерть всех в целом мире. В особенности тех, кто стоял прямо перед ней.
– Вот что тебе сделали дети, а?!
– Я теперь полностью не понимаю будущих заклинателей и обывателей, ведь вот! Вот же человек, которого действительно следует утопить в слюне и порицаниях, а не благородного и смелого молодого господина Вэй! – не выдержав, начала в слезах показывать на женщину на экране Цинь Су. Девушку притянула в свои объятия мать, дабы успокоить.
– Мне уже совсем не жаль эту женщину. Ни из-за её потери единственного сына, ни из-за её последующей смерти.
– Надеюсь Старейшина Илин заставит эту каргу страдать перед смертью!
– Уверена, что эту сумасшедшую давно ожидает Янь-ван со своими слугами в Диюе, – сказала брезгливо одна набожная госпожа, смотря с крайним презрением на первую госпожу Мо.
Госпожа Мо привыкла во всём помыкать своим мужем и тут же толкнула его в бок со словами:
— Зови всех! Зови всех сюда!
– Что она удумала сделать с мальчиками?! – схватилась за сердце старейшина-женщина ордена Лань. В этот момент ей было всё равно на правила и потому она проявила слишком много эмоций и повысила голос.
– Черт! Они же даже с напавшей на них толпой будут следовать этому тупому правилу про запрет насилия в сторону слабых! – вспомнил пылкую речь своего да-шисюна шестой шиди.
– Спокойствие, "Я" рядом с ними, поэтому смогу защитить юношей или переубедить толпу. Всё-таки те не дураки, чтоб кидаться на заклинателей с оружием.
– Однако тот словно помутился рассудком. Возможно, гибель единственного сына так повлияла на мужчину, что он толкнул её в ответ. Этого госпожа Мо никак не могла ожидать и потому упала на пол, совершенно обескураженная.
– Ну хотя бы отец Мо Цзыюаня действительно любил его...
– Тогда почему он тоже не кидался с обвинениями на Вэй Усяня со своей женой? После горя же должен прийти праведный гнев на убийцу, не?
– Может потеря сына ударила по нему так сильно, что он сошел с ума от горя? В отличие от воинственной жены, желавшей смерти всему миру, он мог впасть в глубокую депрессию.
– Раньше ей не приходилось даже толкать мужа: стоило лишь повысить голос, как он немедленно бежал выполнять любое требование. Как только он посмел дать отпор сегодня?!
– Каким бы слабохарактерным и потакающим не казался мужчина, в какой-то момент он будет вести себя иначе, – фыркнула вторая старшая сестра Юй Цзыюань, которая как раз вышла замуж за на первый взгляд слабохарактерного мужчину. Голосом в их семье была она, но были моменты когда он брал управление домом в свои руки. – Особенно в такой момент. Эта женщина удумала подставить племянника и начать вражду с Великим орденом, вместо того, чтобы готовиться к похоронам своего сына.
Юй Цзыюань согласилась. Каким бы спокойным не был Цзян Фэнмянь и сколько бы власти не давал ей во внутренних делах ордена, он всё же являлся сильным заклинателем и главой клана, а потому мог отстоять свои решения с ней в споре. За примером долго ходить не надо. Вон же Вэй Усянь сидит рядом с её детьми.
Выражение лица госпожи Мо повергло слуг в настоящий ужас. Трепеща от страха, А-Дин помогла ей. Встав, Госпожа Мо сжала своё одеяние на груди и дрожащим голосом произнесла:
— Ты… Ты… И ты тоже убирайся отсюда!
Выражение госпожи Мо действительно навевало настоящий ужас. Кажется, что даже макияж призрака висельника на Вэй Усяне не такой страшный, хотя может они просто уже привыкли к нему.
– Сначала всех позови, теперь убирайся. Женщина, определись в конце-то концов!
– Она решила овдоветь, выгнав мужа на улицу, где может скрываться та неизвестная опасная нечисть?
– Ну, она же не знает, что поблизости бродит что-то ещё. Она, наверное, думает, что раз с ходячими трупами покончено, то и бродить на улице теперь нечему.
Но её муж остался стоять на месте, будто ничего не слыша. А-Дин красноречиво посмотрела на А-Туна, и тот торопливо увёл своего господина на улицу. В Восточном зале началась полная неразбериха.
– Я прям предчувствую, что сейчас на эту пару господина и слуги наше что-то нападёт, – доверился своей интуиции наследник Цзян.
– И ты будешь как всегда прав... – кивнул согласно Вэй Усянь. – Может с таким талантом тебе лучше пойти в ученики к госпоже Оракулу?
– Заткнись, – шикнул на улыбающегося шисюна юноша, в глубине души зная, что это вовсе не талант, а натренированная годами интуиция.
На губах бессмертной появилась легкая улыбка. А ведь и правда у Цзян Ваньиня всегда проскальзывал подобный талант, хотя есть и вероятность, что годы жизни с её боевым внуком научили его подсознательно угадывать откуда ждать от жизни подлянку. Ну всё возможно.
Как только разговоры немного поутихли, Вэй Усянь вознамерился ещё раз осмотреть труп. Однако едва он успел взглянуть на тело, как очередной дикий вопль прорезал тишину. Он доносился с Восточного двора.
– Я так и знал, – закатил глаза Цзян Чэн.
– Н-но они даже толком не отошли от главного зала!
– Значит эта тварь совсем близко, – оперся рукой на колено Не Минцзюэ, хищно улыбнувшись. Всё-таки этот просмотр будущего лишил его долгожданной ночной охоты, благо, что хотя бы есть возможность пронаблюдать за ночной охоты будущего поколения клана Лань. Это хоть немного поднимет ему испортившееся настроение. Также, если тварь и правда будет что-то с чем-то, он как-нибудь уговорит Сичэня отдать ему эту возможность. Не каждый месяц встречается что-то достаточно сильное, чтобы разгорячить его жаждущую сражений кровь. Хотя заинтересованный блеск в глазах Вэнь Жоханя и его первого сына ему не очень понравился.
– Это кажется кричал А-Тун. Голоса господина Мо не было слышно, поэтому напали скорее всего на него, – начал анализировать Цзинь Цзысюань.
Все поспешили наружу. Во дворе на земле дергались две человеческие фигуры. В одной из них, бессильно сидящей, узнали А-Туна: хоть и живой, он явно был не в себе. Второе же тело, лежащее на земле, оказалось сморщенным и иссохшим, словно из него высосали всю плоть и кровь. Левая рука его уже исчезла, но рана не кровоточила: труп пребывал точно в таком же состоянии, что и тело Мо Цзыюаня.
– Как она только успела?!
– Эта тварь невероятно сильная! – ухмыльнулся Вэнь Сюй, поглаживая рукоять своего меча. Любого охотника раззадорит достойная добыча.
– Я понимаю кровь и жизненная энергия, но рука то на что? – этот вопрос задел какие-то струны в головах нескольких старейшин и те пытались ухватиться за эту странность. Всё-таки годы берут своё и их память не такая яркая как в прошлом, но многие взяли на заметку этот момент. Во время перерыва стоит обсудить это, может они что-то вспомнят.
Секунду назад госпожа Мо отвергла руку А-Дин, поддерживающую её, но при виде трупа на земле глаза женщины широко раскрылись, и силы, наконец, оставили её. Вэй Усянь оказался рядом, когда ноги женщины подкосились, подхватил её и передал подоспевшей вовремя А-Дин. Он взглянул на свое правое запястье и обнаружил, что ещё один порез исчез.
– Иногда твоя галантность, А-Сянь, бывает излишней, – не могла не нахмуриться Цзян Яньли. Ей нравилось, что её шиди вырос юношей, который очень вежлив и заботлив со слабым полом, но таких вот индивидов его забота должна обходить стороной.
– Так. Мо Цзыюаня и его отца уже не стало. Когда-нибудь придёт черед госпожи Мо. Но тогда кто четвертый человек, который должен умереть?
– Подозреваю, что это именно А-Тун, – предположил Мэн Яо. – Тот, наверное, уже долгие годы издевался над Мо Сюаньюем и именно он морил его голодом, специально не принося тому еду и иногда просто отбирая его порцию.
– Думаю это так. Какой бы ни была Мо Мэйянь тварью за закрытыми дверьми, она не захотела бы слухов о том, что племянник под её присмотром умер от голода, – прошипела эти слова Мо Мэйли.
Муж госпожи Мо умер мучительной смертью всего за несколько мгновений до того, как они все выбежали из зала, Вэй Усянь не успел даже порога переступить. Лица Лань Сычжуя, Лань Цзинъи и остальных побледнели при мысли об этом.
Увидев бледность на юношеских лицах, не потерявших до конца своих детских черт, настроение всех присутствующих сильно упало. Многие мадам не могли не пустить слезы, просто представляя на их месте своих детей. Некоторые женщины добрались до своих детей и обняли их.
– К счастью, к счастью, Старейшина Илин рядом, – бормотала Хань Имэй, вытирая платком слезы себе и своей дочери.
Первым взял себя в руки Лань Сычжуй.
Он спросил А-Туна, сидящего на земле:
— Ты видел, что это было?
Смертельно напуганный А-Тун не мог выговорить ни слова — от страха не открывался рот. Лань Сычжуй несколько раз повторил свой вопрос, но А-Тун лишь продолжал молча трясти головой.
– Его от страха парализовало. Тут либо дождаться пока он успокоиться, что не вариант, либо смачно ударить его, чтобы башка быстрее заработала, – высказался юноша, а после на него странно посмотрели окружающие девушки и представители клана Лань. – Что? В такой ситуации нет времени на нежности.
– В ордене Гусу Лань есть только первый вариант из вами перечисленных, – ответил тому один из приглашенных учеников клана Лань.
– Но они теряют драгоценное время, которое с такой тварью, способной за пару мгновений лишить жизни, может дорого обойтись, – не мог успокоиться и понять чужой логики адепт.
Крайне обеспокоенный Лань Сычжуй попросил одного юношу отвести А-Туна обратно в зал и повернулся к Лань Цзинъи:
— Ты послал сигнал?
– Молодец, Сычжуй, правильно соображаешь. Вам эту тварь никак не победить, не надо попусту геройствовать, – поддержал решение понравившегося ему Ланя первый ученик клана Цзян.
– Не тебе это говорить, Да-шисюн, – первый удар пришел от пятого шиди.
– Ты сам попусту геройствуешь, когда мы сталкиваемся с чем-то более сильным на охоте, – второй удар от его любимого Чэнчэна.
– Хотя могли бы использовать сигналы, а не возвращаться с охоты с многочисленными ранами, – мягкий, но больной удар от шицзе.
– На моей памяти ещё ни разу не посылался сигнал, если в группе присутствовал ты, – своевременный четвертый удар от госпожи Юй.
– После вашего отъезда в Гусу, ваши шиди всё же стали иногда использовать сигналы, – неожиданный контрольный от дяди Цзян.
Невероятно обиженный и "побитый" Вэй Усянь отвернулся от семьи и друзей, уткнувшись головой в свои руки на столе. Он больше с ними не разговаривает. И последующие поглаживания по спине от шицзе никак не изменили его решения, вот ни капельки.
Тот ответил:
— Да, но если в окрестностях старших нет, нам придётся прождать ещё как минимум час, пока кто-нибудь откликнется. Что же нам делать сейчас? Мы даже не знаем, что это за тварь.
– Лучше бы кто-нибудь рядом был. Часа может хватить, чтобы половина присутствующих погибла.
– Наоборот, лучше чтобы никого рядом не было. Тогда Вэй Усянь сможет спокойно использовать демоническое культивирование и что-то сделать с этой тварью, не попав под подозрения неопытных адептов.
– Верно, нельзя забывать, что в будущем последователей Пути Тьмы будет еще сильнее отвергать общество. Его могут даже подозревать в том, что он и есть Вэй Усянь.
– Но он и так Вэй Усянь.
– В том-то и проблема, что он и есть тот самый Вэй Усянь - кошмар и страх заклинателей и обывателей, которого ждали аж тринадцать лет! Он слишком слаб в этом теле и его могут легко схватить. Ему же лучше пока залечь на дно и накопить силы для борьбы с новым хозяином Тигриной Печати Преисподней.
– Разумеется, они не могли просто уйти. Если ученики, едва столкнувшись с тёмными созданиями, начинали заботиться только о собственном благополучии, они не только покрывали позором свой клан, но и сами не могли смотреть людям в глаза. Напуганные жители деревни Мо тоже не хотели уходить. Скорее всего, злой дух притаился среди них, и не было никакого смысла бежать.
– Эти юноши станут прекрасными заклинателями, – счастливая и даже гордая улыбка украсила красивое лицо главы Лань. Увидев её, многие молодые девушки и мадам застеснялись, их щеки слегка покраснели, а они сами стали прикрываться своими длинными рукавами и веерами. А ведь многие из них позабыли, что глава ордена Лань является отцом первого и второго места в списке прекраснейших молодых господ. У двух нефритов действительно прекрасные гены.
Лань Сычжуй собрал волю в кулак и сказал:
— Всем оставаться здесь и ждать подкрепления!
– Порядочный юноша, прекрасный лидер, судя по всему сильный для своего возраста заклинатель. Иметь такого адепта в клане - настоящее благословение, – не мог удержаться от похвалы старейшина из Цинхэ Не.
– Благодарю, старейшина Ци, – решил ответить на комплимент Лань Сичэнь. Всё-таки он был более близко знаком с этим старейшиной, так как тот являлся лидером малочисленного совета старейшин ордена Не и часто контактировал с Не Минцзюэ в его присутствии, а там развились праздные беседы за чашечкой чая в ожидании, пока глава Не заполнит какие-то срочно необходимые документы.
– Такого адепта не жалко и перехвалить, – широко улыбнулся старик, с легкой радостью в глазах смотря на напряженную фигуру Лань Сычжуя. Он, как и большинство присутствующих, посчитал юношу сыном первого нефрита, а близко познакомившись с добрым и понимающим наследником Лань, не мог не проникнуться к нему теплыми чувствами и теперь неосознанно проецировал их на прекрасного представителя будущего поколения так похоже на своего отца, хоть не внешностью, но темпераментом.
– Увидев сигнал о помощи, другие заклинатели уже очень скоро поспешат сюда. Вэй Усяню возможная встреча с ними не сулила ничего приятного: хорошо еще, если прибывший не окажется знакомым из прошлой жизни, но если явится кто-то, с кем ему приходилось ссориться или даже сражаться, дальнейший исход событий становился абсолютно непредсказуемым. Ему лучше уходить и держаться подальше от заклинателей.
– Не выйдет. Нужно ещё умереть той мымре и её служке.
– Вэй Усянь, чего стоишь? Ты темный заклинатель или кто?
– Но я ещё не...
– Всё равно от этих двоих больше вреда, чем пользы. Вряд ли по ним кто-то будет сильно горевать, – перебила юношу женщина, крутя на пальце кольцо. – У тебя есть дела и поважнее, чем в этой деревеньке торчать.
– Но, госпожа Юй... – попытался открыть рот юноша, но обратил внимание, что женщина привычно крутит Цзыдянь на пальце и притих.
– Мама, ты же сама знаешь, что А-Сянь всё равно не покинул бы деревню будь проклятие снято. Его долг как заклинателя и бывшего адепта клана Цзян защитить невинных простых жителей от таинственного темного существа.
– ...Хмф, – лишь фыркнула женщина на рассуждения дочери, которые всегда успокаивали её гнев и давали разуму ясно мыслить. «И ведь действительно этот негодник не бросит простых обывателей и неопытных детей, даже если это поставит его под удар...», – Юй Цзыюань решила испить ещё успокаивающего чаю, похоже эффект прошлый дозы уже начал выветриваться из организма. На её резко испортившееся настроение могло сыграть ещё и истощение ци, так как она была в группе, что отдавала ци для этой главы и пускай специальный отвар знаменитого лекаря из Цишань Вэнь облегчил её резкий упадок сил, но тело всё равно начало быстрее переваривать пищу для пополнения сил и энергии, а потому действие чая вышло раньше срока.
– Однако из-за проклятия он не мог покинуть деревню Мо. Кроме того, существо, с которым они столкнулись, забрало жизни уже двух людей за ничтожный промежуток времени, а значит обладало исключительной свирепостью. И уйди Вэй Усянь сейчас, подоспевшая помощь обнаружила бы лишь гору трупов без левых рук. И среди этих трупов лежали бы юноши, состоявшие в кровном родстве с кланом Лань.
– Вы невероятно благородны и добры, молодой господин Вэй, – ещё раз сделал комплимент юноше глава клана Лань, на этот раз лишь слегка склонив голову. Старшие ученики и старейшины повторили действие за главой, а младшие же ученики и приглашенные поклонились надлежаще.
– Ч-что вы, что вы. Пустяки, – замахал рукой перед улыбающимся ртом юноша, слегка подпрыгнув от новой порции неожиданной похвалы. Немного пониженное от слов госпожи Юй настроение вновь поднялось и Вэй Усянь даже сильно засмущался. – Всё равно спасать детишек буду не я, а значит и не моя заслуга.
– То, что нам показывает Оракул является вашим будущим, а значит и вами, молодой господин Вэй, – улыбнулся на реакцию мальчика отец двух нефритов.
– Вы невероятно праведны, благородны и добродетельны. Вы и правда настоящий муж, – решил присоединится к Лань Чжэнхао Вэнь Жохань, которого позабивала неожиданная стеснительная реакция такого на первый взгляд толстокожего юноши не знающего что такое стыд.
– Благодарю за похвалу, – Вэй Ин быстро поклонился, как учила госпожа Юй, и отвернулся от других, уткнувшись в плечо своей шицзе, совсем забыв об прошлой обиде, когда его корили за неиспользование в нужные моменты сигналов. Унять румянец с лица и сильное смущение в груди подрагивающие плечи девушки никак не помогали.
Немного подумав, Вэй Усянь про себя решил: «Пора с этим заканчивать».
– Давно пора, – хмыкнул глава Не, наблюдая как юные адепты клана Лань вместе с парочкой выбежавших на крик слуг и Старейшиной Илин возвращаются внутрь здания.
Почти все приготовились к тяжелой и напряженной борьбе неопытных заклинателей ордена Лань с неизвестной темной тварью, во время которой они и не заметят как исподтишка им помогает сам Основоположник Пути Тьмы. Кровь разгорячилась у заклинателей, а у незаклинателей наоборот кровь стала стыть от ужаса и страха. Но к счастью для одних и сожалению для других симуляция застыла и все осознали, что эта глава подошла к концу.
Мо Мэйли выдохнула, когда поняла, что беда пока миновала. Мэн Яо тоже расслабил напряженную спину. У многих мадам и леди тоже отлегло на сердце, а на более спокойную голову они вспомнили о всех пролитых слезах и принялись поправлять свои наряды и проверять сохранность макияжа. Увы, у некоторых макияж потек, а косметики под рукой не оказалось. Поэтому они либо выпрашивали её подруг, либо стирали лишь то, что было испорчено, а остальное старались подправить.
От мужчин же слышался недовольный то шепот, то почти рёв, когда они с негодованием смотрели на книгу в руках бессмертной, будто надеясь, что та вдруг откроется и покажет им заветную ночную охоту сильнейшего темного заклинателя на довольно опасную нечисть.
Спустя пару фэней атмосфера в зале подуспокоилась и слуги с младшими адептами вновь встали со своих насиженных мест, чтобы приготовить всем ужин. Поздний ужин это или нет никто из-за неимением каких-либо способов проверить не знает.
– Чем скорее начнем обсуждение, тем скорее начнем медитацию, – обратился к ещё шушукающимся присутствующим глава ордена Не, один из самых нетерпеливых мужчин в этом зале. Его вывести из себя не хотел никто, а потому все быстро замолчали. – Итак, что мы имеем? – спросил он, краем глаза заметив, как учитель Лань вытаскивает свиток.
– Молодого господина Вэй несправедливо обвинили в убийстве м-молодого господина Мо Цзыюаня, – начал Лань Сичэнь и мало кто заметил присутствующую в его словах заминку, когда он обращался ко убитому, как к «молодому господину».
– Эту свинью лишила жизни какая-то нечисть, привлеченная украденным флагом в его руках, – высказался Вэнь Чао, который в тайне ото всех находился в группе радующейся, что просмотр ночной охоты Вэй Усяня перенесен.
– Адепты клана Лань расправляются с ходячими трупами в Западном дворе и чудом успевают деактивировать формацию Флагов, привлекающих духов, не попав под прицел этой темной твари, – пригубил свежезаваренный чай глава ордена Болин Оуян.
– Они прибывают в Восточный двор дабы отчитаться о выполненной работе, но находят иссохший труп Мо Цзыюаня возле входа, – продолжает госпожа Цзинь, не понимая почему её чадо отводит от неё взгляд.
– Увидев, что у трупа нет руки, все решают, что убийцей является Вэ- Мо Сюаньюй, – дополняет слова матери юноша. Сейчас ему совестно смотреть в глаза матери, так как большее количество времени нахождения в одной комнате с бывшей невестой и наблюдение за её отношениями с семьей и боевыми братьями показало, что она действительно была хорошей и даже прекрасной девушкой, а его слова, приведшие к драке с Вэй Усянем, точно подмочат ей репутацию и даже могут помешать найти подходящего супруга в будущем. Извиниться хотелось, даже очень. Но-но ни при всём же заклинательском мире! Такого он точно не вынесет! А потому наследник Цзинь растерянно пребывал в смешанных чувствах, не зная как поступить, как извиниться, как загладить вину, как в конце-то концов сообщить об инциденте матушке и тем более госпоже Юй, находящейся всего в чуть больше двух чжанов от него.
– Тогда слуги направляются к хибаре и вытаскивают Вэй-сюна силой, – уж очень хочется сказать что-то одному однокласснику Вэй Усяня и Цзян Ваньиня в этом невероятно серьезном анализе. – В смысле просто волочат, так как Вэй-сюна и заставлять идти не стали.
– А тот и не шибко-то сопротивлялся, – не мог не фыркнуть наследник Цзян, опять вспомнив ту глупую фигуру своего шисюна, когда его то несли, то волочили к Восточному двору.
– Я лишь зря бы потратил силы, Шиди, – объясняла действия Старейшины его молодая версия. – Ну "я" понял, что в своей кончине виновен Мо Цзыюань сам и что убит он темной тварью, и, предоставив в доказательство всем украденный флаг, очистил своё, то есть Мо Сюаньюя имя.
– И мы все в конец уверились, что сумасшедшим в этой семье был не только Мо Сюаньюй, – покачал головой Вэнь Сюй, вспоминая поведение младшего брата, которое всё больше казалось ему схожим с поведением того иссохшего и постаревшего жирдяя. От этого открытия радостно на душе не становилось ни капли.
– После небольшой ссоры супругов, господин Мо покинул помещение вместе с А-Туном и спустя пару мгновений послышался крик А-Туна, тот оказался обездвижен от шока и страха, а его хозяин уже мертв, – открыл рот старейшина Ци.
– Слава небожителям, в группе есть такой лидер, как Сяо Сычжуй, и адепты сразу послали сигнал о помощи, – с улыбкой отметила лекарь из клана Лань.
– Ну они могли и не посылать его, так как совсем рядом с ними находится ещё один старший, способный расправится с этой тварью, – заметил глава Лань.
– Они же не знали, что рядом с ними Вэй Усянь прячется под маской Мо Сюаньюя, Сюнчжан. Поэтому хорошо, что они использовали сигнал, а ведь могли же и нет - самоуверенно реша, что справятся сами, – ответил брату раздраженный Лань Цижэнь, в другом свитке подмечая ошибки и неправильные действия юных адептов в этой ситуации, чтобы, когда те родились, правильно обучить их и искоренить эти ошибки на корню.
– В конце концов А-Сянь решает взять всё в свои руки и серьезно заняться этой нечистью, – заканчивает Цзян Яньли, рубя на кубики морковь и одним ухом слушая их анализ.
– В итоге мы имеем двух убитых из нужных четырех, чтобы снять проклятие. Думаю оставшиеся двое погибнут уже в следующей главе, – подвел итог этой главы и предположил исход следующей глава Вэнь.
После довольно быстрого обсуждения зал снова заполнился самыми разными звуками. Кто-то ещё оплакивал свою семью, кто-то пытался прийти в себя после увиденных иссохших трупов отца и сына Мо, кто-то успокаивал рыдающих и истерящих, кто-то пытался понять, что за нечисть объявила охоту на людей в Восточном дворе, а кто-то вроде Вэй Усяня и ещё парочки мастеров духовного оружия засели за обсуждениями о Флаге, привлекающем духов, все мастера поражались обширным знаниям младшего и не могли не начать объяснять и отвечать на его довольно интересные вопросы, иногда заставляющие серьезно задуматься.
Бессмертная призвала и себе столик с подушкой, так как и сама устала стоять. Она с интересом стала слушать анализы об нечисти, совещания старейшин и обсуждения А-Ина с другими мастерами о возможности видоизменения особых символов для изменения эффектов. За разговорами все и не заметили как приготовился ужин.
Вкусно поев и наговорившись, все заклинатели, даже очень слабые и еще начинающие, стали садиться в позу лотоса, чтобы начать медитацию. Вэй Усянь как обычно не мог до конца войти в состояние за такое короткое время, тем более в непривычной обстановке и полной тишине, хотя правда старался и грозный молчаливый взгляд госпожи Юй тут не при чем. Правда.
Обращавшая почти всё своё внимание на сына ученицы, Баошань Саньжэнь не могла не заметить столкнувшуюся с ним проблему. Она достала из мешочка Цянькунь свою давно запылившуюся там эрху и проверив натяжение струн начала играть очень ностальгирующую для неё мелодию. Представители клана Лань с удивлением открыли глаза, когда услышали прекрасную игру. Поняв, что играла эту необычную песню госпожа Оракул, они решили не тревожить женщину и других своими вопросами, а потому вернулись к медитации. Все были приятно удивлены, так как мелодия помогла многим очень быстро войти в нужное состояние.
Даже слуги и обыватели почувствовали как их разум очищается от других мыслей и они входят в транс. Некоторые из них и дети вскоре уснули, а те немногие были в полудреме блаженно слушая отчего-то отдающую грустью мелодию.
Вэй Усянь и не заметил как знакома ему была эта мелодия, а ведь в детстве он её часто слышал в исполнении отца, что играл для его медитирующей матери.
Примечания:
Отдельная благодарность Liya.mulikova и за подарок, и за комментарии, и за то, что написала мне и спросила «Когда прода?» Я написала уже 3/4 главы, но правда было приятно (((o(*°▽°*)o)))
(И да, я подсела на японские эмодзи (ง ื▿ ื)ว )
