Вмешательство бессмертной

После прочтения названия новой главы, Бессмертная дала симуляции фэнь, чтобы перед всеми вновь появилась уже знакомая всем хибара, в которой был заключен Мо Сюаньюй Вэй Усянь. Снова увидев в каких условиях прожил свои юношеские годы её сын, Мо Мэйли не могла не дать себе уже четвертую или пятую по счету мысленную пощечину. Ей давно пора выбираться из своей комнаты, в которой она сама себя и заперла, и начать проводить больше времени с семьей. Если в книге не будет сообщено от чего умер её любимейший родитель, она сама пойдет за лучшим врачом для обследования его тела на скрытые болезни и начнет следить за питанием и здоровым режимом дня её отца. Если будет много работы, то будет ему помогать с ней. Отец в этой жизни имеет лишь двух дочерей и поэтому старшую и законную дочь, Мо Мэйянь, с детства учили как управлять семейным бизнесом. Мо Мэйли также была обучена азам лично своим отцом, так как тот не хотел обделять девушку и рациональное и правильное использование денег было бы одним из важнейших жизненных навыков, которые облегчили бы ей жизнь после замужества. Увы, в шестнадцать она встретила Цзинь Гуаншаня и влюбилась бесповоротно. Испортила своё тело и в конце концов забеременела вне брака. Все вокруг порицали её, а Цзинь Гуаншань, как она только сейчас поняла, был почти равнодушен к её выбору: избавиться от плода лекарством или рожать. Только её отец, также в молодости, поведшийся на эмоции и влюбленность к служанке и своей подруге детства, что породило её саму, заверил, что не бросит её и не выгонит из дома. Когда она была беременна, то удовлетворять потребности главы Цзинь в полной мере не могла, да и у того была работа (хотя она в этом уже не так уверена), поэтому виделись они лишь один-два раза в месяц. За её здоровьем следил врач, нанятый лично отцом, что в последние месяцы беременности даже жил в их поместье, готовый в любой момент принимать роды. Отец, уже имевший двух детей, успокаивал её во время нервных срывов. После её криков она всегда извинялась и по ночам благодарила судьбу за такого прекрасного отца. Вся её жизненная удача ушла на то, чтобы родиться в семье такого замечательного человека, наверное, поэтому она влюбилась в такого ужасного мужчину. И, после увиденной горы трупов ныне величайшего и сильнейшего ордена, она поняла, что «ужасный человек» это ещё мягко сказано. О, слава всем небожителям, что её А-Хань пошел характером в её отца, такой же заботливый и понимающий, так как не часто трогал свою мать, когда у неё была депрессия, после ещё одной вылазки на улицу, где она успевает почти утонуть в слюне, а её спину постоянно преследуют чужие взгляды. Её дорогой А-Хань и любимейший отец являются её последним оплотом, что держит её на этой земле. Ещё был Цзинь Гуаншань, но ей хватило этих нескольких шичэней и пары чашек успокоительного чая, чтобы не отбросить, но хотя бы подавить чувства к этому мужчине. Она не сможет мгновенно забыть всё, что связывало их, так как он был её первой любовью, её первым и единственным мужчиной. И даже есть живое доказательство их связи в виде сына, но именно ради своего сына и ради себя, она попытается оставить Цзинь Гуаншаня в прошлом и перевернуть страницу своей жизни. Она не сможет снова стать молодой и самой красивой девушкой в округе, за чью руку будут биться несколько ухажеров, как раньше, но она постарается стать самостоятельной. Если после увиденного кто-то пожалеет её А-Ханя и согласится принять в свой орден, то она с радостью отпустит сына на обучение, но не будет полностью терять с ним контакт и проследит, чтоб её А-Хань открылся, расправил плечи и гордо встал на меч, покоряя небеса, сражаясь с нечистью и заслуживая уважение, которого она не могла никогда получить. Но это будущее, возможно совсем скорое, но всё же будущее. А сейчас ей надо впитать в себя как можно больше знаний и информации, ведь это может ей пригодиться. Одно знание о грядущей войне и стороне победителя уже многого стоят. Если война всё таки начнется, то она сможет увести своих отца и сына в безопасное место. Насчет своей старшей сестры и её семьи она подумает. Эта симуляция поможет ей в этом нелегком выборе. Она не монстр, чтоб бросать людей на верную смерть, но чаша её весов начала наклоняться, когда она вспомнила о поведении и действиях Мо Цзыюаня. – Вэй Усянь хотел умыться, чтобы взглянуть на новое лицо, которое досталось ему в виде пожертвования, но не смог найти в комнате ни капли воды: ни для мытья, ни для питья. После услышанного многие начали приглядываться к окружению Старейшины Илин, подмечая состояние комнаты, что после "набега" Мо Цзыюаня опустилось с «ужасное» на «почти невозможно жить здесь». Везде были пыль, грязь, клочки бумаги, где-то лежали поломанные кисти, под столом лежал раскрошенный в песок чернильный камень, простыни смяты и выкинуты на пол, шкафы раскрыты нараспашку, всё содержимое в ужаснейшем состоянии и вряд ли там осталось что-то целое и ценное, одна-две единственные книги были порваны, а самое дорогое богатство обитателя сия места, коробочка с косметикой, была перевернута и девушки заметили, что многое из косметики пропало, вероятно ворованное теми слугами Мо Цзыюаня, чтобы подарить понравившимся им девушкам. Лишь несколько человек сосредоточились на поиске умывальника или любой похожей емкости, но к своему ужасу нашли лишь ночной горшок. – Единственная похожая на таз емкость явно служила для справления нужды, а не гигиенических процедур. – Как можно заставлять жить кого-то в подобных условиях, – поразился Цзинь Цзысюань, никогда в жизни не видевшего подобного помещения. Ещё понятно заброшенное или разрушенное, но чтобы в этом месте продолжал жить человек, и не один год? У него просто в голове не укладывалось как можно жить здесь, у многих молодых господ и дев был тот же вопрос. Мэн Яо согласился с мнением своего сводного брата. Даже он, живя в борделе и работая там слугой, никогда не подвергался подобному отношению, какое получил этот молодой господин из богатой семьи. Осознание того, что это была жизнь его другого сводного брата и то, что он сидел рядом с ним ещё здоровым, невинным и довольно милым ребенком не могла не огорчить и пронять до слёз. Он вытер слезинки и стал гладить по голове Мо Ханя, что был прижат к матери, а потому не мог видеть симуляцию. Почувствовав чужую руку на своей голове, он улыбнулся и повернул слегка голову, чтобы этот гэгэ увидел его улыбку. – Он толкнул дверь, но та оказалась заперта снаружи, скорее всего, чтобы пресечь его своевольные шатания по улице. И всё это совсем не наполняло сердце Вэй Усяня радостью и ликованием от перерождения! – Ха, я бы призадумался насчет твоего душевного состояния, если бы ты обрадовался, – закатил глаза Цзян Чэн, после получив тычок локтем в грудь. – Меня держат взаперти в ужасном для проживания месте, почти без какого-либо источника света и я нахожусь в теле странного парня, что даже ядро не сформировал окончательно, и он тем более так неумело накрашенный! – возмутился Вэй Усянь. – Мне кажется или Вэй-сюну было обиднее всего из-за макияжа... – те, кто услышал вопрос Не Хуайсана, не могли не прыснуть, так как им также показалось, что сильнее всего расстроил настоящего и похоже симуляционного Вэй Усяня именно макияж. – Он подумал, что можно скоротать ожидание в медитации и обвыкнуться в своём новом доме. Время пролетело незаметно, и когда Вэй Усянь открыл глаза, солнце уже пробивалось сквозь щели окон и дверей. Теперь он мог стоять на ногах и передвигаться по комнате, однако голова по-прежнему кружилась. Вэй Усянь недоумённо подумал: «Мо Сюаньюй не обладал значительными духовными силами, так почему же я всё еще никак не могу совладать с его телом? В чём же причина?» – Тебя какая муха укусила, Да-шисюн? – спросил шокировано шестой шиди. Шокированным выглядел не только он, но почти все члены ордена Цзян. Вэй Усянь был известен во всём ордене и даже во всем Юньмэне своим неусидчивым характером. Он был самым активным адептом за всю историю их ордена и по мнению Госпожи Юй подтекст «активного адепта» не был весьма положительным. Вэй Усянь присутствовал на всех тренировках Госпожи Юй по боевым искусствам и закалению тела и духа, не пропускал занятия по стрельбе из лука и обучение лично главой ордена стилю меча ордена Цзян. Но сколько бы времени не прошло медитацию главный ученик боялся как огня. Его крайне редко заставали в позе лотоса, и то он приступал к всеобщей медитации лишь после криков Госпожи Юй и её угрозы получить разок Цзыдянем по одному месту. А иногда даже удар Цзыдяня не мог его усадить на одно место. Лицезреть как первый ученик по собственной воле в силу обстоятельств скорее приступает к медитации и проводит, как они поняли не один шичэнь, шокирует. – Всё-таки наконец-то вырос, паршивец, – только Юй Цзыюань смогла быстро прийти в себя, но это не значило, что её шок был меньше чем у остальных. Именно она же была самым старательным учителем Вэй Усяня, пытаясь превратить то нечто, чем он является, в одного из лучших, сильнейших и прилежнейших адептов в своём поколении. Одним из лучших и сильнейших она сделать его - сделала, а вот с прилежностью всё как-то не задалось. Она могла бы вновь вспыхнуть и разразиться гневной тирадой на, неподдающегося никаким наказаниям и учениям, мальчишку, но факт того, что даже смерть не смогла исправить его, успокоил её начавший воспламеняться пыл. – Но тут живот издал урчание, и он наконец понял, что дело вовсе не в духовных силах. Ответ оказался куда более простым: это тело ещё не познало инедии, и странное чувство оказалось не чем иным, как бурно разыгравшимся аппетитом. Вэй Усянь понял, если он сейчас же не начнёт поиски пищи, то рискует оказаться первым в истории злым духом, который умер с голоду, едва успев переродиться. Те, кто начали смеяться после звука урчания, расхохотались, услышав умозаключение Вэй Усяня, даже сам Вэй Усянь. – Ну и в этом кому-нибудь нужно быть первым, – сквозь хохот смогли услышать другие и раунд смеха начался с новой силой. – Спасибо за ожидания, но всё же оставлю это место кому-нибудь другому - не всегда же быть первым, – замахал рукой Вэй Ин и со всей напускной серьезностью и самоотверженностью на какую был только способен, решил "милостиво" отказаться от подобного первенства. Теперь к хохоту младших присоединились и несколько старших. Он уже занёс было ногу для удара, намереваясь вышибить дверь, но снаружи послышались шаги. – Наконец-то хоть какой-то слуга сообразил появиться и помочь своему хозяину умыться и прибраться, – высказался двенадцатилетний мальчик из клана Цзинь, похоже он являлся внуком одного из старейшин. С детства рядом с ним всегда были либо няня, либо личный слуга, но их обоих не затянуло сюда, поэтому ему было непривычно, что он не мог кому-то что-то приказать сделать. – Я думаю он здесь не для этого, – опроверг предположение своего младшего брата мальчик постарше, который уже бывал в путешествиях без слуг и был более самостоятельным. – Если бы молодому господину Мо хоть кто-нибудь прислуживал, то дом не был бы в таком запущенном состоянии. Кто-то пнул дверь с той стороны и проворчал: — Время обеда! – Что? Уже обед? – удивился четвертый шиди, только осознавший, что его да-шисюн просидел в одной позе немало времени. Это был личный рекорд, который тот вряд ли уже побьет. – Что-то мне кажется обед будет не таким, каким мы его ожидаем увидеть, – прошептала своим подругам Цинь Су. Но дверь по-прежнему оставалась заперта, несмотря на восклицание. Тогда Вэй Усянь склонил голову и увидел внизу ещё одну дверцу, уменьшенную копию первой. Её-то слуга и открыл, небрежно поставив напротив чашку с едой. – О-он даже дверь не откроет, чтобы просто передать еду? О сервировке я вообще молчу, – возмущению второй госпожи Мо не было предела. Он прокричал ещё раз: — Топай сюда, чего ждёшь? И выстави потом всё за дверь! – Что за наглость? Что за отношение? Кнутом его или вообще на корм пустить надо, – теперь возмутился Вэнь Чао, способный и не за такое устроить "сладкую" жизнь какому-то служке, что тут говорить об увиденном. – Этот слуга возомнил о себе невесть что, – цыкнул Цзинь Цзысюнь, бросив косой взгляд на Вэй Усяня. Заметивший это, Цзинь Цзысюань сам с укором посмотрел на двоюродного брата и показал жестом замолчать. Дверца была ещё меньше, чем те, что предназначены для собак, — человек при всём желании не смог бы протиснуться в неё, но для миски размер как раз подходил. В миске оказался рис и два вида жареных овощей, выглядящих крайне неаппетитно. Вэй Усянь печально поковырялся в рисе палочками и вздохнул. – Чего вздыхаешь-то? У тебя хотя бы крыша над головой и еда, хоть какая, но имеется, – высказался Сюэ Ян, сам же два дня назад питавшийся отходами одной обжиточной семьи. – А ведь правда... – кивнул Вэй Усянь, после его кивка Старейшина принялся есть, одновременно с этим еще больше вздыхать. – Ты... ты это ешь, Вэй-сюн? – не поверил своим глазам Не Хуайсан. – Ну это же еда, а силы мне нужны. Да и я в своей жизни и не такое пробовал, Не-сюн, – пожал плечами юноша. – К примеру, жаренные арбузные корки. – Ты ел жаренные? Я ела только простые, – отозвалась девочка с белесыми глазами. – Вкусно было? – Сказать по правде не сильно, но вкус стал необычным, поэтому, если был огонь, я их старался жарить. – Кажется есть блюдо, где используют арбузные корки и их жарят в крупе, – решила высказаться одна служанка. – В северо-западной части страны, где нехватка фруктов, местные жители научились использовать даже корки фруктов в своих блюдах. – О как, надо будет посетить те края, если будет возможность! – обрадовался Вэй Усянь и повернулся к своим брату и сестре. – Шицзе, Цзян Чэн, а давайте съездим туда вместе после окончания учебы Цзян Чэна в Гусу. О, и Лань Чжаня давайте возьмем, я ему про жареные арбузные корки рассказывал уже. Лань Чжань, поехали с нами, а то ты ни разу, наверное, не выходил из своего ордена, если только на конференцию. Лань Ванцзи молчал, но в упор смотрел на Вэй Усяня, будто пытаясь подобрать слова. В конце концов он высказал только: – Убожество, – после он понял, что сказал, но было поздно. Вэй Ин на секунду замер, прежде чем снова улыбнулся. Цзян Ваньинь бросил на него недобрый взгляд и фыркнул, отвернувшись от него. Дева Цзян вздохнула и тоже отвернулась к своим братьям. Многие подслушивавшие решили отвернуться от Лань Ванцзи, считая, что ему действительно подобное приглашение не интересно. Только Лань Сичэнь с легким укором и беспомощностью в глазах смотрел на него. – Молодой господин Вэй, А-Чжань не очень общителен. Вы можете спросить его еще разок после окончания обучения, он может передумать к тому времени, – решил вмешаться Лань Чжэнхао и не заканчивать общение молодежи на такой неприятной ноте. Сам он про себя вздыхал на состояние своего сына. Он тоже не был общительным в молодости, но обучение наследника, посещение Советов Орденов и переговоры с разными главами помогли ему, так сказать, развязать язык. Когда они выберутся отсюда он и А-Хуань должны заняться обучением общения А-Чжаня, а то он когда-нибудь от неумения общаться не сможет выразить свои искренние чувства, что только принесет ему боль. Сам он на собственном опыте это понял, когда не признался своей жене в чувствах. Быть может всё было бы по другому будь он тогда решительнее и лучше... Сам Лань Ванцзи с благодарностью посмотрел на родителя так, как не хотел терять шанс попутешествовать с Вэй Ином, но он просто почему-то хотел, чтобы они путешествовали только вдвоем, но выразить это не мог, да и не решался. – Старейшина Илин, наконец, вернулся в мир смертных, но встретили его здесь пинками, руганью и холодными объедками вместо приветственного ужина. Где же кровавая баня? Беспощадная резня? Полное уничтожение, наконец! Расскажи кому — не поверят. – Расскажи кому – не поверят? А вот мы верим! – А вот из будущего точно не поверят. Они же все там чокнулись, раз ради одного человека соорудили сто двадцать каменных изваяний, да вели строгий контроль за всеми, чье тело захватил злобный дух и кто использовал энергию обиды. – В этом теле он стал словно феникс без перьев, тигр на равнине, водяной дракон на мелководье — утративший всё свое превосходство и приниженный теми, кто слабее его. – Сколько эвфемизмов в одном предложении... Да вы хорошо начитаны, юноша, – похвалил Вэй Усяня один старейшина из Гусу, что являлся ответственным за библиотеку. – Всё-таки да-шисюн мастер шести искусств, да и ответственен за обучение у самых младших учеников, – за место засмущавшегося парня выдал шестой шиди. – Опять эти эвфемизмы! – Цзян Чэн вздохнул, снова вспомнив о жарком поединке Не Хуайсана и Вэй Ина на одной из их пьянок. Тут слуга снаружи опять заговорил, но на этот раз со смехом, будто стал совершенно другим человеком: — А-Дин! Идём сюда! – Вот это отношение как резко поменялось, – проговорил удивленно благородный мальчик из Цзиней, младший внук старейшины который. – Ну это понятно. Перед понравившейся девушкой всегда меняешься, – вздохнул старейшина на удивление своего внука, но понять того можно, не дорос до такого ещё. Издали зазвучал мелодичный девичий голос: — А-Тун! Ты опять принёс еду тому дурачку? – Я уж понадеялся, что раз ему девушка нравится, то она будет ничего так. Если не внешностью, то хотя бы характером. Какое разочарование, – вздохнул молодой юноша, числившийся на обучении в Гусу в этом году. – Мне одному кажется или «опять» означает не каждый прием пищи... – Хорошо, если его кормить будут раз в день, а то могут и раз в два, – решил высказать свои опасения присутствующий здесь бродячий заклинатель. – Страшно осознавать, что кормить Мо Сюаньюя будут лишь когда этот слуга соблаговолит сходить из кухни к его месту заключения, – также высказался Мэн Яо. – Если этот А-Тун заболеет или уедет по делам, то про Мо Сюаньюя могут же и забыть... – после его слов Мо Мэйли схватилась за сердце, она залпом выпила чашку успокоительного чая и начала шепотом уговаривать своего сына что-нибудь поесть. Только увидев его пухлые от сладостей щеки, она смогла нормально дышать. А-Тун в ответ цокнул языком: — Зачем бы ещё я пришёл в этот жуткий двор! Голос А-Дин раздался ближе, словно она стояла прямо перед дверью: — Ты — лентяй! Кормить его раз в день — вот и вся твоя работа! Никто слова не скажет, даже если ты будешь отлынивать от обязанностей. А ты всё ноешь, что это “жутко”. Посмотри на меня! У меня вот дел по горло, так что даже на улицу выйти времени нет. – Что у вас там за слуги в доме, вторая госпожа Мо? Все совсем от рук отбились. Что этот А-Тун, что это "занятая" А-Дин, – с сильной хмуростью поинтересовалась Сю Шуфэн. – У нас со слугами всё хорошо. Но похоже после принятия власти сестра испортила то что осталось от внутреннего персонала отца, а новых слуг не слишком хорошо воспитала. А-Тун же продолжал жаловаться: — Я не только кормлю его, у меня и других дел полно! И зачем тебе на улицу?! Сейчас время такое, что все наоборот закрываются в своих домах, опасаясь ходячих мертвецов! – Ходячие мертвецы? Похоже Вэй-сюн скоро столкнётся с кем-то из заклинателей, – обмахнулся веером наследник Не. – И чувствую, что встреча будет со старым знакомым, – добавил Цзян Чэн. – С тобой что ли, Шиди? – Навряд ли... Вэй Усянь присел на корточки перед дверью, ел рис палочками, которые даже отличались по длине, и слушал. – Оказалось, что деревня Мо с недавних пор перестала быть мирной. Как видно из названия, ходячие мертвецы — это мертвецы, которые способны передвигаться. Они относились к самому распространённому типу низкоуровневых преображенных трупов, имели замутнённый взгляд и передвигались весьма медленно. Такие мертвецы не представляли особой опасности, но вполне могли доставить неприятности обычному человеку, особенно если вспомнить об их чудовищном зловонии. Обыватели слегка вздрогнули от легкого страха, в то время как заклинатели вздрогнули после упоминания о неприятном запахе нечисти. – А почему в этой книге всё заклинательское подробно описывается? – поинтересовалась молодая девушка из боковой семьи среднего по размерам клана. Она была одной из тех, кого с заклинательством связывало лишь рождение в клане заклинателей. – Это скорее всего для младших адептов и обывателей, которые не всё могут знать или помнить об заклинательстве. Ну и для нас, – прошептала ей в ответ последнюю часть подруга, тоже не сильно с самосовершенствованием контактирующая. – Однако для Вэй Усяня подобные трупы являлись самыми послушными марионетками, и когда он услышал упоминание о них, то даже ощутил лёгкий укол ностальгии. – Ностальгии? – даже сам Вэй Ин был удивлен тем, что он будущий будет скучать по этим, воняющим за пару чжан, ходячим трупам. – Марионетки? А теперь понятно почему Старейшину Илин боялись, – закивал Вэнь Жохань. – Если он мог поднимать десяток, а то и сотню трупов одновременно, то бояться его было к месту. Представив сотню устремляющихся к ним ходячих трупов, многие задрожали. Юноши были рады, что они итак сидят, а то ослабление ног от страха и падение на колени сильно ударило бы по их гордости. Тем временем А-Тун не упустил случая покрасоваться перед девушкой: — Если ты всё же хочешь выйти на улицу, то возьми с собой меня, чтобы я мог тебя защитить. Но А-Дин ответила: — Ты? Защитить? Хвастун! Ты уверен, что сможешь справиться с этими существами? А-Тун обиженно парировал: — Если я не смогу справиться с ними, то и другие не смогут. – Он совсем заврался... Даже девушка ему не поверит, – покачал головой юноша, тоже ухаживавший сейчас за девушкой. – И кого он имел ввиду под «другие»? Обывателей только или он всё же и заклинателей посмел включить? – приподнял насмешливо бровь Цзинь Цзысюнь. Девушка засмеялась: — С чего ты это взял? Послушай, сегодня несколько заклинателей приехали в деревню Мо. Мне сказали, что они из очень именитого ордена! Госпожа разговаривает с ними в главном зале, да и целая деревня пришла посмотреть. Разве ты не слышишь шум? Так что некогда мне тут с тобой болтать. Не ровен час, опять пошлют исполнять поручения. – «Из очень именитого ордена»? Адепты какого-то Великого ордена вышли на ночную охоту? – огляделся вокруг спрашивавший, но остальные тоже пожали плечами. – Вторая госпожа Мо, какой самый ближайший к вашей деревне Великий орден? – поинтересовался Цзян Фэнмянь. – Великий Орден Гусу Лань, – после её слов адепты из Гусу сели ещё прилежнее и стали внимательнее смотреть на экран. – Похоже мы скоро увидим повзрослевших А-Чжаня и А-Хуаня, – прошептал Лань Цижэню Лань Чжэнхао. Для него это будет довольно большим шоком, так как он только недавно встретил своих сыновей превратившихся из мальчишек в юношей, а через двадцать лет они оба будут мужчинами и у каждого, скорее всего, уже будет своя семья. Лань Цижэнь ничего не сказал, но тоже с нетерпением ждал возможности увидеть повзрослевших племянников. Может им повезёт и они даже увидят их детей. – Вэй Усянь внимательно прислушался. И действительно: с востока доносился слабый гул толпы. Он немного помедлил, а затем встал и пнул дверь. Засов звонко треснул. – Всё-таки не зря медитировал, – кивнула Юй Цзыюань, которую похоже обрадовал тот факт, что юноша поступил так как давно должен был. – Наконец-то свобода! Я уже устал пытаться что-то разглядеть в такой темноте, – вздохнул радостно Сюэ Ян. Воркование А-Дин и А-Туна нарушила распахнувшаяся настежь дверь, и они испуганно закричали. Вэй Усянь отбросил в сторону миску и вышел на улицу, щурясь от яркого солнца. Даже по коже прошлось лёгкое покалывание. Он поднёс руку ко лбу и на секунду закрыл глаза. Парочка ребят тоже вскрикнули так, как те, кто сидят подальше, не смогли рассмотреть нормально макияж Старейшины Илин и только сейчас при солнечном свете сделали это. – А-Тун, который только что визжал громче, чем А-Дин, наконец разглядел, кто перед ним стоит, и понял, что это всего лишь Мо Сюаньюй — сумасшедший, которого любой мог унизить. Смелость сразу же вернулась к слуге. Он испугался, что ударил в грязь лицом перед А-Дин, и захотел хоть как-то исправить ситуацию, поэтому приосанился и замахал руками, словно прогоняя пса: – И это он то говорил, что справится с ходячими мертвецами? Да он, как только их увидит, точно сбежит, бросив девушку, – фыркнул Вэнь Сюй. – Исправлять в ситуации нечего, ведь если девчонка с головой на плечах, то всё равно поймёт, что этот А-Тун не лучший вариант. – «Всего лишь Мо Сюаньюй — сумасшедший, которого любой мог унизить»? – шипение Мо Мэйли не обещало ничего хорошего ни этому слуге, ни похоже её сестре. — Кыш-кыш! Пошёл прочь! Зачем ты вообще вышел?! – Сам пошёл прочь! Уж знай, что мне плевать, что это будущее, но тебя я за порог нашего дома не пущу даже туалет драить! – ударила кулаком по столу Мо Мэйли, что испугало многих слуг. Некоторые недобросовестные начали молиться, чтобы ничего о них и их действиях не было показано. – А-Тун обращался с ним хуже, чем с уличным попрошайкой или с назойливой мухой. Нужно признать, что все слуги семьи Мо почти всегда относились к Мо Сюаньюю точно так же, потому что тот никогда не протестовал, и они ощущали собственную безнаказанность. Все решили благоразумно промолчать, когда снова услышали и увидели как страдает стол второй госпожи Мо. Тарелку с печеньем Мо Сюаньюя Мэн Яо благоразумно перенес на свой столик, а мальчика вытащил из крепких объятий матери. На чувствах женщина может нечаянно причинить тому вред, ведь она уже сама ударила древесину до крови. Но Вэй Усянь отвесил А-Туну легкого пинка, повалив на землю, и засмеялся: — Ты хоть представляешь, кого унизить собрался? – Кого-кого? Самого Старейшину Илина! – Мне интересно как бы он отреагировал, если бы знал, что перед ним тот самый из слухов сильнейший темный заклинатель, что своим появлением предрешит мир на погибель? – Ставлю на то, что он в штаны наложил бы! – Я тоже. – Зачем вам такие ставки, если мы всё равно не узнаем исход? – поинтересовалась молодая девочка одиннадцати лет. – Просто так. – А этого А-Туна не должны будут наказать за то, что он ослушался приказа хозяина и позволил "Мо Сюаньюю" выбраться на свободу? – ради интереса спросила замужняя молодая девушка. – Да какая разница? Он всё равно давно заслужил наказание за подобное отношение к больному человеку, – фыркнула рядом сидящая с ней золовка. С этими словами он двинулся в восточном направлении, ориентируясь на доносящийся оттуда шум. Уже довольно приличная толпа народу собралась в Восточном зале и вокруг него. – А чего так много народу собралось в одном месте? Представление какое? – Это не наш дом, мама? – спросил Мо Хань и другие поняли, что вслед за Вэй Усянем приближаются к поместью семьи Мо. Для заклинателей очень маленькому по размеру поместью, но для простых обывателей это был очень зажиточный дом, тем более по сравнению с другими домами в деревне. – Уже не наш... – Не наш? Тогда где нам жить? А дедушка где будет жить? А тетя с дядей? – Твоя мама имела ввиду, что дом перед нами не твой, а тот в который ты вернешься, когда покинешь комнату будет твой. Этот дом просто очень похож на твой, – попытался более просто объяснить всю сложную ситуацию ребенку Мэн Яо. Пришлось немного соврать, но никто из более взрослых не исправил то, что он сказал. Едва Вэй Усянь ступил во двор, как услышал голос женщины, что звучал несколько громче, чем остальные: — Кое-кто из молодого поколения нашей семьи тоже когда-то был заклинателем… – Ты, твой сын и твои слуги посмели так относиться к моему сыну все эти годы, но, как только появилась малейшая возможность сблизиться с кем-то из заклинателей, ты сразу используешь нашу родственную связь?! – многие в этот момент подумали, что будь здесь первая госпожа Мо, она бы сейчас была избита и может даже задушена своей сестрой. – Должно быть, говорила госпожа Мо, которая не оставила попыток хоть как-то сблизиться с кланом заклинателей. Вэй Усянь не стал ждать, пока она закончит, а быстро протиснулся через толпу вперед и, размахивая руками, воскликнул: — Вот он я, бегу-бегу! – Пф!.. – многие не могли не прыснуть от вида молодого юноши в пыльных и мятых черно-красных одеяниях с ужасно белым лицом и ужасно красными кругами вокруг глаз. Некоторые взрослые покачали головами, но потом какой-то глава сказал: – Ну она сама подняла тему о заклинателе в их клане... – Как говорится: Вспомнишь солнце, а вот и лучик, – сказал Верховный заклинатель, про себя радующийся, что отпить чаю не успел. – Тут скорее: Заговори о гуе и он тут как тут, – прошептал своим шиди Цзян Чэн. Те согласно кивнули. Уж для госпожи Мо их да-шисюн точно скоро покажется монстром воплоти. Симуляция обогнала бегущего к главному залу Вэй Усяня и показала им, наверное, самое большое помещение в поместье, в котором первая госпожа Мо со своим мужем сидели напротив гостей. – Похоже тут только молодое поколение, – отозвался Лань Чжэнхао, поняв, что самому старшему из присутствующих заклинателей 16-17 лет. – Ну на простых ходячих трупов и младших адептов хватит, – погладил свою бородку Лань Цижэнь, оглядывающий сидящих юношей. У всех была правильная осанка и прекрасные манеры. От этого глаза не могли не нарадоваться у старейшин клана Лань. – А-Хуань, А-Чжань, посмотрите. Эти молодые юноши в кровном с нами родстве, – и посмотрел глава ордена Лань на самого старшего юношу и похоже лидера этой группы младших учеников. – Интересно чей он сын? Лань Чжаня или Цзэу-цзюня? – поинтересовался Вэй Ин, тоже разглядывая статного юношу, а потом с ухмылочкой посмотрел на Второго нефрита. – Мне кажется, что Лань Чжаня~ – Тебе перец в глаза попал? Видно же сразу, что это сын Цзэу-цзюня! – Да всё в порядке с моими глазами. Но я просто знаю, что вот такие вот манеры присуще больше Лань Чжаню. Этот юноша просто более... эмоциональный? Нет. Родился с более выражающим эмоции лицом. Вот! Мнение толпы разделилось, но большинство всё же считало, что юноша в середине процессии ордена Лань является сыном старшего из братьев, а значит и будущим наследником. Но в меньшинство входил и сам старший из братьев, тоже по мелким движениям юноши поняв, что тот скорее сын его брата. А значит он его племянник? Лань Сичэнь полюбил юношу ещё больше, как только это понял. Он был рад, что его младший брат встретил свою судьбу и судя по возрасту мальчика эта встреча не за горами. Возможно будущая вторая госпожа Лань присутствует здесь? От этого стало ещё радостнее и нежная улыбка на лице стала ещё выраженнее. Пышущая здоровьем женщина средних лет, облачённая в дорогие одежды, восседала в зале на почётном месте. Это была госпожа Мо. Рядом с ней, согласно положению человека, живущего в семье жены, на менее почётном месте сидел её муж, а напротив них — несколько юношей в белых одеяниях с мечами за спиной. – Вы просто посмотрите на этот контраст с Мо Сюаньем и его тетей! Да, она крупнее его выглядит, хотя парень же должен быть ее на голову выше! С этим Мо Цзыюанем даже сравнивать нельзя юношу. Это тоже самое, как сравнивать камень и палку. – А эти дорогие ткани? – поинтересовалась девушка из мелкого и относительно бедного ордена. – Я понимаю, что это её лучший наряд, ведь перед заклинателями предстаёт всё же, но ей жалко хотя бы кормить племянника три раза в день, хоть и рисом, но три раза в день! – А почему она вообще не выгнала тогда Мо Сюаньюя, раз так к нему относится? Он ведь всё равно что лишний рот для неё? – поинтересовался Сюэ Ян. – У него одного есть хоть какая-то связь с заклинательским миром, тем более не с каким-то простым, а с Великим орденом. А так простым обывателям очень сложно контактировать с заклинателями даже из какого-нибудь обычного ордена, если это не устранение нечисти на их территории, что тут говорить о Великих. – Она через него пытается пропихнуть своего сына на обучение? Но с жалким талантом Мо Цзыюаня, о котором я подозреваю, ему уже поздно развивать ядро. – Ей, наверное, это уже кто-то да объяснял? Ну там пригласить проходившего мимо бродячего заклинателя на консультацию она могла? – Ну тогда она могла попытаться пропихнуть своих внуков. – Интересно дожил бы до них Мо Сюаньюй с такими-то условиями? Толпа встретила растрёпанного чудака с макияжем гробовым молчанием, но Вэй Усянь продолжил болтать без признака смущения, словно вовсе не замечал напряженной атмосферы вокруг: — Меня кто-то звал? Ведь это же я тот самый заклинатель! – Эх-х-х, иногда ты так бесишь, когда не чувствуешь атмосферу, – потер переносицу Цзян Чэн. Не раз и не два ему приходилось силой затыкать Вэй Усяня в неподходящие для разговора моменты. Пудра на его лице лежала таким толстым слоем, что при улыбке начала осыпаться. Один из заклинателей, тот, что помоложе, фыркнул, едва сдерживая смех. Но тут же взял себя в руки и вновь сделал серьёзное лицо, стоило другому юноше, вероятно, главному среди них, бросить на него неодобрительный взгляд. Все рефлекторно повернули голову и увидели в переднем ряду сидящего юношу, что прикрыл рот рукой и слегка испортил свою ровную осанку. Самое удивительное было то, что его налобная лента была расшита облаками, что причисляло его к члену клана. – А что? А как? – не мог подобрать правильный вопрос от удивления Не Хуайсан. За три года обучения в Гусу Лань это была самая большая эмоциональная реакция от адепта этого ордена, что он увидел. Да, он редко контактировал с учениками ордена, так как общежития и учебная комната приглашенных учеников были с краю территории Облачных Глубин, но это не исключает того, что он видел большую часть мужской половины ордена. Женская половина находилась похоже в другом краю и туда без "происшествий" почти не добраться. – Похоже следующее поколение твоей семьи будет более эмоционально выразительным? – поинтересовался у друга Не Минцзюэ, которого очень позабавила реакция младшего брата. – Скорее всего..? – неуверенно ответил Лань Сичэнь. – Да я как погляжу тут они все более невинные и открытые, что ли? – добавил Цзинь Цзысюань, разглядывая всех младших заклинателей в симуляции. – Военная напряженность. – Хм? – Сейчас мы этого можем не осознавать, но из-за напряженности в сторону действий ордена Вэнь и Его Превосходительства, мы молодое поколение на подсознательном уровне более серьезные и осторожные в своих действиях, – решил высказаться внутренний ученик из среднего ордена. – Также нам постоянно говорят прилежно и правильно себя вести снаружи, дабы не привлечь внимание ордена Вэнь... – с каждым следующим словом голос младшего становился всё тише, но многие поняли, что он имел ввиду. – Ну после того как угроза была устранена старшие ослабили свой поводок на поведении младших, – хмыкнул Вэнь Жохань, не сильно задевшего данная ситуация. Всё таки во многом вина именно его и его ордена. – Похоже это коснулось даже Ланей, – хмыкнул вслед за ним его второй сын. – Вэй Усянь проследил, откуда шёл смешок. К его удивлению, слуги, несмотря на своё невежество, не преувеличивали, и заклинатели действительно оказались из «именитого клана». От тона каким прочитала последние слова бессмертная у многих адептов клана Лань появилось сильное чувство смущения, некоторые даже покраснеть быстро успели. Многие удивились такой реакции от всегда равнодушных и правильных Ланей, но потом они подумали, что когда будут читать о них, у них и не такая реакция появится, поэтому решили благоразумно промолчать. Даже Вэнь Чао с Цзинь Цзысюнем решили не смеяться над ними почему-то. Хотя наверное это из-за взглядов, направленных на них старшими. – Эти юноши в белоснежных облачениях с ниспадающими рукавами и поясами, мягко очерчивающими талию, обладали изысканной красотой и являлись несомненной усладой для глаз. Стоило лишь раз взглянуть на эти одежды, и любой бы понял, что перед ним ученики Ордена Гусу Лань. Более того, они состояли в кровном родстве с кланом Лань, о чем свидетельствовали плывущие облака, вышитые на белых с палец толщиной лобных лентах. – Как красиво описано... Я тоже хочу, чтоб меня так кто-нибудь описал, – вздохнула в свой веер девушка, не подозревая, что была услышана своим тайным воздыхателем. Тот решил, что как только они отсюда выберутся он напишет девушке целые стихи восхваляющие ее внешность и описывающие его чувства к ней. Он погиб в том будущем на войне и скорее всего она вышла за другого, но в этот раз он хочет попытать судьбу. – Девизом Ордена Гусу Лань была фраза «будь праведен», а плывущие облака — его отличительным узором. Обладатели лобной ленты с ними относились к числу адептов клана. Те же, у кого этой вышивки не было, являлись обычными и приглашёнными учениками или же заклинателями других фамилий, которые, тем не менее, входили в состав Ордена. У Вэй Усяня аж зубы свело от вида этих одежд. В своей прошлой жизни он часто называл их «траурным облачением» и точно ни с чем бы не перепутал. – А почему вы их таковыми считаете, юноша? – поинтересовался один из спокойнейших старейшин клана Лань. Некоторые другие старейшины, в чье число входил Лань Цижэнь, успели воздухом подавиться от возмущения, а Великий учитель Лань чуть не накричал на мальчишку за неуважение к одеждам другого ордена. – У многих белый ассоциируется с чистотой, правильностью, невинностью и всем хорошим и светлым, как я могу понять, что вы вложили в смысл своих одежд. Но также он ассоциируется у тех, кто не часто его видит, именно с траурными одеждами. Просто кроме ваших адептов я никогда не видел, чтобы кто-нибудь так часто носил белую одежду, если они конечно не держат траур. У меня подсознательная реакция, вы уж извините. – Я понимаю, – кивнул старейшина, а объяснение юноши поумерило пыл других старейшин. – Вот было бы у вас кроме белого ещё что-то, так для контраста, то думаю лучше смотрелось бы. К примеру... Не-сюн, дай свои краски! У тебя ведь с собой они? – Да, – услышав ответ, Вэй Усянь встал со своего места и подбежал к столику друга. – У тебя есть голубой или синий и белый цвета? – Эм... А вот нашел, – достал из мешочка Цянькунь свои краски и пару кистей наследник Цинхэ Не. – Так помоги-ка мне... – они вместе начали рисовать на листе, перешептываясь. Не Минцзюэ было интересно подсмотреть и он придвинулся немного поближе. Он должен признать, что выходило у юношей не дурно. – Вот примерно, что я имел ввиду, – прежде чем он успел передать, только высушенный с помощью ци, рисунок, как он подлетел к центральному кругу и прошел сквозь барьер. Симуляция с Восточным залом поместья Мо слегка отодвинулась вбок и на освободившемся месте начали появляться очертания двух юношей. Это были два нефрита клана Лань. Лань Сичэнь был облачен в одежду старшего ученика, а Лань Ванцзи в одежду младшего ученика. Всех удивила увиденная картина. По фасону ханьфу не сильно изменились было лишь пару отличий. Основную же роль необычности сыграл нежно голубой цвет, что прекрасно сочетался с белым. Вышивка облаков стала более заметна из-за того, что были вышиты голубыми нитями, талию подчеркивал темно синий ремень, на котором висел жетон-пропуск для свободного входа и выхода в Облачные Глубины. Лобную ленту юноши не сильно изменили, лишь обведя облака голубым, оставив их белыми внутри. – Это правда выглядит намного лучше, – восхитился Цинхэн-цзюнь, разглядывая статные фигуры его сыновей, что стали ещё прекраснее в этих одеждах. – Ах, если ещё и ткань хорошую подобрать... – вздохнула счастливо Цзян Яньли, что умело орудовала иголкой с нитками и умела работать с любым типом ткани, даже с самым капризным. Её желание творить было зажжено этим прототипом. Женской половине ордена и некоторым юношам очень понравилось новшество в клановые одежды. Началось несвойственное ордену довольно громкое обсуждение. Кто-то предлагал что-то видоизменить, кто-то предлагал попробовать другую цветовую гамму, кто-то считал, что новшество не должно коснуться налобных лент. Лишь спустя пару фэней и чашки успокаивающего чая обсуждение закончилось, но рисунок попал в надежные руки Лань Сичэня, что пообещал своим шицзе и шимэй, что будет сторожить этот драгоценный лист и в руки других он не попадёт. Хотя может в самом конце, когда новшество будет принято, а наряд видоизменён он отдаст рисунок своему брату, которому, как он заметил по частым бросаниям взгляда то на рисунок в симуляции, то на первого ученика ордена Цзян, рисунок очень понравился. Ну всё-таки ведь первый друг впервые нарисовал его. Хуань тоже очень сильно дорожил своими рисунками от Минцзюэ и Хуайсана. – Госпожа Мо уже давно не видела своего племянника и далеко не сразу поняла, что за ярко накрашенный мужчина явился сюда. Догадавшись же, она пришла в ярость, но решила не терять самообладания и не выказывать гнева перед гостями. Радостное настроение женской половины присутствующих, что вслед за Ланями стали обсуждать новшества в их клановые наряды и сами узнавать о последних новинках в модных бутиках, угасло, когда они вернулись к симуляции о будущем. С первой строчки было видно как их сияющие улыбками лица потускнели. – «Давно не видела племянника»? – спросила одна из мадам. – А «давно» это насколько? – спросила вслед её подруга. – Если она не сразу его узнала хотя они живут в одном доме... Хотя нет, вру, она со своей семьей жили в поместье, а Мо Сюаньюй был заключен в том сарае. Ну я как вижу она вряд ли соизволила бы туда явиться, навестить племянника так сказать, поэтому думаю, что они не виделись не один год, – ответила другая мадам. – И она ещё смеет использовать родство с Мо Сюаньюем для налаживания связей? – если бы она не была приличной леди, то эта девушка точно бы плюнула на пол от гнева. – Человеческое бесстыдство не знает границ, – ответила ей её бабушка, качая головой. Вместо этого, понизив голос, госпожа Мо обратилась к своему мужу: — Кто его выпустил? Выпроводи его отсюда! – «Выпроводить»? Ты сама только что рассказывала про вашу связь, я уверена ты бы завралась, что даже после того как он покинул стезю совершенствования ты всё равно не бросила его и заботишься о нём! – ударила по столу Мо Мэйли со слезами на глазах, а потом отвернулась от симуляционной сестры. – Теперь я уже не знаю счастье это или нет, что отца здесь нет. Но будь он здесь, ты его точно полностью разочаровала бы, Мо Мэйянь. Муж госпожи Мо незамедлительно улыбнулся, чтобы её успокоить, досадливо поглядел на Вэй Усяня и подошёл к нему, готовый исполнить веление супруги. Однако тот внезапно плюхнулся на пол, намертво вцепившись в него руками и ногами. Даже несколько слуг, прибежавших на помощь своим господам, не смогли поднять его. Если бы не присутствующие в зале гости, его бы давно наградили пинками. От их бесплодных попыток лицо госпожи Мо становилось темнее и темнее с каждым мигом, а её муж всё сильнее потел. Вскоре он выругался: — Ты, проклятый псих! Если сейчас же не отправишься к себе, будешь наказан! – Насколько бы бесстыдно это не кажется, но я вообще не могу осудить Вэй Усяня за подобные действия, – вздохнула Юй Цзымань, обращаясь к старшей сестре. – Ну перед своей смертью эти гуи должны вкусить унижения, – прошептала ей Юй Цзынань. – Смертью? – Ты забыла про проклятье? – Оу, точно. – Все обитатели деревни знали, что в доме семьи Мо проживает молодой господин, выживший из ума, но Мо Сюаньюй уже несколько лет сидел в своей тёмной лачуге, опасаясь выходить наружу, и не показывался никому на глаза. Увидев, сколь диковинны его внешность и поступки, люди зашептались с удвоенной силой, надеясь на хорошее представление. – «Опасаясь выходить наружу»? Да его в неволе держали несколько лет! – Цзинь Цзысюань почувствовал истинный праведный гнев. – Его заперли в той хибаре, не предоставили нормальных условий для проживания, вроде той же воды для умывания и свеч для освещения, кормили не пойми чем и не пойми когда, отрезали от общения и взаимодействия с миром, издевались, били, воровали, что слуги, что их хозяева, то, что он стал полностью сумасшедшим и решился призвать злейшего врага человечества, стало виной именно действий семейства Мо, – вслед за наследником Цзинь заявила Вэнь Цин. – Всем очень повезло, что этот самый злейший враг человечества таким и не являлся, а то грехам семьи Мо не было конца, – подметил старейшина Не. – А вообще раз они все в одной деревне живут, то почему вообще никто не помог Мо Сюаньюю? – спросил молодой адепт. – В смысле его дом не был огорожен забором, а вопли Мо Цзыюаня точно были достаточно громкими, чтобы долететь до ближайших домов. Я по опыту знаю, что любой случай через некоторое время вся деревня узнает, а вылазки Мо Цзыюаня точно не были единичными. Так почему никто не помог? – Все простолюдины и не только они действуют по принципу: «Ваши проблемы - не мои проблемы, но моя тема для разговора», – ответил тому старший адепт. Когда многие взглянули на него из-за его довольно наглого изречения, то он насупился. – Что? Не врите, что стали бы влезать в чужие дела, но не сделали бы их тем, что нужно кому-то рассказать. У нас постоянно о чем-то сплетничают: о действиях Великих орденов, о достижениях наследников и талантливых адептов из молодого поколения, о помолвках и свадьбах, о смерти глав и кто унаследует орден и что за наследник такой. – Вы довольно храбры, раз решили раскрыть эту умалчиваемую истину, – Вэнь Жохань даже немного восхитился смелостью юноши, хотя статус того и его сила как заклинателя были средними. – Как видно по сплетням обывателей из пролога все они или их основа пришли от заклинателей, а значит нам точно покажут какие сплетни ходили по нашим кругам. Хоть вспомнить тот банкет в Башне Золотого Карпа, что нам показали. Как обычно после официальной части начинается распитие вина и светские разговоры, которые всегда, повторюсь, всегда в какой-то момент переходят в обсуждение той или иной сплетни. Думаю, что не один раз на таких банкетах заклинатели перемывали погибшему Старейшине Илин все косточки за все его "грешки". – Совершенно верно. Лучше поднять тему сплетен сейчас, чем когда всё начнётся и все будут отнекиваться, что никогда такого бы не сказали, – кивнула Сю Шуфэн, что не одно десятилетие живёт в эпицентре всех сплетен заклинательского мира. Она часто видела, как отнекивались нижестоящие и пытались спихнуть вину на самого слабого из них, когда их застукивали за обсуждениями о вышестоящих. Вэй Усянь сказал: — Хотите, чтобы я ушёл? Да запросто! Но пусть сначала он вернёт мне украденное! — и тут он указал на Мо Цзыюаня. Мо Цзыюань никак не ожидал, что после вчерашней трёпки этот никчёмный дурачок осмелится прийти сюда и доставить неприятности. – Подождите. «Вчерашней»? Да-шисюн серьезно столько просидел в одной позе? – адепты ордена Цзян просто не могли понять и принять это открытие. – А это точно Вэй Усянь внутри этого тела? – задалась вопросом Юй Цзыюань. – Я что-то начинаю сомневаться, госпожа, – прошептала ей Иньчжу и Цзиньчжу согласно кивнула. – Он. Просто его душе нужно было привыкнуть к телу, а потому он провёл так долго в медитации, хотя сам этого и не понял, – подавила растущие сомнения Баошань Саньжэнь. – Это открытие ещё раз показало, что наша теория о забывчивости слуги А-Туна верна: вчера никто не приходил с едой, – добавил бродячий заклинатель. – Тело Мо Сюаньюя было настолько голодно, что Вэй Усянь даже сначала не понял в чем проблема с управлением этим телом... – Как печально... Он раскраснелся от гнева: — Что за чушь ты несёшь?! Когда это я крал твои вещи?! Зачем мне это нужно?! – Этот свин сам признался вчера! Он избил, обругал и ограбил собственного кузена! Говорите, что хотите, но он точно заслужил смерть. Уж лучше он умрёт, прежде чем испортит какой-нибудь девушке жизнь, женившись на ней, – не выдержала одна из учителей среднего клана. Вэй Усянь ответил: — Всё верно, ты не крал, ты меня ограбил! – Давай, Вэй-сюн, уделай их всех, чтобы они все захотели спрятаться в нескольких ли под землёй! – Не Хуайсан замахал, как флажком, своим веером, подбадривая симуляционную версию своего друга на самый бесстыдный и унизительный из самых бесстыдных и унизительных представлений, на которые тот только способен. – Теперь госпоже Мо стало понятно — Мо Сюаньюй пришел не просто так. Его сознание было ясным, а действия имели чёткую цель — опозорить её семью. – Молодой господин Вэй, вперёд! – к Хуайсану присоединилась вторая госпожа Мо, а вслед за ней стал подбадривать Мо Хань, так как он понял, что сейчас должно произойти что-то хорошее, раз его мама этого с нетерпением ждёт. Госпожа Мо недоумевала и гневалась одновременно: — Ты ведь весь этот концерт затеял специально, не так ли? – Даже если и так, то ты его полностью заслужила! – хмыкнул один из мужчин среднего возраста. – Вэй Усянь притворился, что ничего не понял. — Он украл мои вещи, и я здесь, чтобы получить их назад. Это считается за концерт? – Молодец, парень! – хлопнул по колену Не Минцзюэ, когда услышал ответ Вэй Усяня, а потом задал вопрос женщине из симуляции: – И не поспоришь ведь, старая карга? Госпожа Мо еще не успела ничего ответить, как её сын в ярости поднял ногу, намереваясь пнуть Вэй Усяня. В этот самый момент один из юношей в белой одежде, тот, что постарше, сделал незаметное движение пальцем, и Мо Цзыюань поскользнулся, едва ли вскользь задев Вэй Усяня, зато грохнулся на пол сам. Однако Вэй Усянь прокатился по полу так, словно удар всё-таки достиг цели, и распахнул одежду на груди, демонстрируя всем отпечаток ноги, что оставил Мо Цзыюань вчера. – Спасибо тебе, – улыбнулся юноше-лидеру Вэй Ин. Ему с первого же мгновения очень понравился этот юноша. Когда тот родится и вырастет Вэй Усянь хочет подружиться с таким хорошим мальчиком, как этот Лань. О, и того что слишком эмоциональный для Ланя он тоже хочет себе в друзья, надеюсь с помощью Цзэу-цзюня и Лань Чжаня, он сможет с ними познакомиться. Были и те, кто хотели импульсивно осудить мальчика за его поступок, но потом поняли, что тот не применял никакой физически силы против противного обывателя, а лишь предотвратил незаслуженное избиение более слабого из спорщиков, в таком случае поступая очень праведно. От вырисовавшейся картины жители деревни Мо пришли в неописуемый восторг, концерт явно пришёлся им по вкусу: все понимали, что Мо Сюаньюй никак не мог пнуть себя сам. Так или иначе, семья Мо всегда слишком безжалостно относилась к своему кровному родственнику. Ясно как белый день, что нынешнее состояние Мо Сюаньюя было их заслугой — вернувшись от отца, юноша не был столь безумен. Как бы там ни было, на шумиху зеваки всегда были рады поглазеть, ведь это не им доставались тумаки. Представление выходило столь занимательным, что появление в деревне заклинателей полностью меркло рядом с ним! – Видите, они всё знали! – фыркнул старший адепт, затронувший тему сплетен. Он был из клана Мин и являлся двоюродным братом нынешнего главы. – Я тут также задумался почему никто не помог Мо Сюаньюю и пришел к неутешительным выводам: у Мо Сюаньюя не было ни близких, ни знакомых, которые вообще захотели бы заступиться за парня, а также семья Мо управляет этой деревней, то есть главой деревни стала его ненавидящая тетя и зачем другим жителям помогать парню, что и так сумасшедший и если его выгонят из семьи Мо, то он останется без крыши над головой и без еды. – Если бы помогли Мо Сюаньюю, когда всё только начиналось, то он мог бы хотя физическим трудом заниматься, раз в заклинательстве обучение не закончил, – опроверг неутешительные выводы старшего Вэй Усянь. – Он я как понимаю до четырнадцати жил с матерью и дедом, что его кормили и ухаживали за ним, потом в Башне Золотого Карпа, где точно бы адепта не оставили голодать, а с тренировками он стал сильнее сверстников из обывателей. Нашелся бы кто-то умный, что заметил бы его силу, да нанял бы парня. Тот бы и на стройке пригодился и дрова мог бы рубить, а потом продавать зимой. Много где нужна физическая сила у обывателей, а раз он ещё и умен, раз смог провести такой сложный ритуал с первой попытки, то точно бы научился какому ремеслу, да зажил бы по нормальному. – У всех есть потенциал к чему-либо, просто иногда обстоятельства или условия мешают его раскрыть, – добавил к речи своего воспитанника Цзян Фэнмянь вывод. – К примеру у нас была ученица, что не была сильно талантлива в заклинательстве, но семья ожидала от неё результатов именно в этой стезе, а она в тайне от них начала заниматься рукоделием и торговлей, и сейчас путешествует с бродячими караванами, иногда возвращаясь в орден. – Вы её отпустили? – Мы свободолюбивый орден и своих адептов на привязи не держим. Она продолжает ходить по пути дао, но также занимается любимым делом. Она также сверяет какие цены на те или иные товары и находит лучшие по качеству, присылая мне отчеты и мы опираемся на них, когда закупаемся необходимыми товарами и материалами. Взрослые поняли задумку, но многие младшие до сих пор не могли понять почему этой ученице разрешают так долго покидать орден без, как они считают, важной причины, по типу ночной охоты или задания главы. Цзян Яньли решила подробнее объяснить, так как это всё равно не было сильным секретом и её отец уже раскрыл больший замысел этого поступка: – К примеру шицзе может написать, что недавно случилась сильнейшая гроза и после неё какой-либо вид растения стал расти в избытке и мы можем приобрести его по более низкой цене или она может первей обывателей заметить что-то неладное, заподозрить наличие темной твари на территории, и прислать отчет отцу, что сможет вовремя отправить группу, до того как кто-нибудь из жителей пострадает. – Как умно, – в восхищении соглашается Лань Чжэнхао. – Обычно о присутствии нечисти мы узнаем уже из прошений о помощи, когда погибло или пострадало уже несколько человек, а так можно обойтись вообще без жертв. – Конечно, когда вокруг столько любопытных глаз, жадных до сплетен, просто ударить Мо Сюаньюя и вышвырнуть вон не представлялось возможным. Госпожа Мо кипела от гнева, но всё, что она могла себе позволить — это попытаться примирить обе стороны: – Ха, значит стыда издеваться так над ребенком несколько лет у тебя было, а стыда признать этот факт перед посторонними нет? – фыркнула Юй Цзыюань. – Ну давайте посмотрим на её жалкие попытки. Мириться надо было, когда мальчик Мо в теле был и пришел к тебе жаловаться на кузена своего, а не когда его тело занял темный заклинатель, что скоро уже вырежет твою семью, – вслед за младшей сестрой высказалась Юй Цзымань. – А не бесстыдно ли то, что Вэй Усяня за убийство семьи обычных людей, что даже сопротивления должного оказать не смогут, никто не накажет? – решил высказаться наконец открывший от заклятия рот глава Яо. – Что? – приподнял бровь Не Минцзюэ. – Но как же праведность и защита обычных жителей от нечисти? Тем более, что темный заклинатель тоже порождение тьмы. Наступила тишина, а после на главу Яо посмотрели все как на идиота, даже его близкий друг глава Оуян. Глава Чан согласно кивал на высказывания и хотел добавить что-то, как заметил удушающую тишину. – Вы в своём уме? – поинтересовался глава Не, дивясь тупости этого главы. – Похоже вам пора обратиться к врачу: зрение там со слухом проверить, если уж не голову. – Прошу не грубить! – У вас точно не все дома, раз вы решили что можно осуждать Старейшину Илин, которого без согласия сунули в это слабое и истощенное тело недозаклинателя и заставили подписать кровавый контракт. – согласился с Не Минцзюэ Вэнь Сюй. – Радоваться надо, что такой самородок за такую маленькую цену, в лице жизней противной семейки, вернули в этот мир и он сможет спасти намного больше людей и поступать намного праведнее многих заклинателей. – Жизнь заклинателя стоит намного больше каких-то там обывателей, – добавил Вэнь Чао, но его предложение скорее разозлило присутствующих из-за его формулировки, чем обрадовало, но в какой-то степени были и те, кто был с ним согласен. Мэн Яо и Мо Мэйли почти обиделись на это высказывание, но если считать, что выбор был между Вэй Усянем и семьей Мо, то конечно же выбор падал на первого. Вэй Усянь стоил намного больше, чем одна семейка Мо. — Воровство? Кража? Какие неуважительные слова! Мы все — одна семья. Он просто взял их, чтобы посмотреть. А-Юань — твой младший брат. Что с того, что он взял твои вещи? Ты же старший, неужели не можешь поделиться? Сущий пустяк, а ссоритесь как малые дети. Он обязательно тебе всё вернёт. – Во-первых, этот Мо Цзыюань точно взял эти вещи без спроса! – начал адепт из ордена Не. – Во-вторых, он определенно применял силу, если Мо Сюаньюй отказывался их ему отдавать, – продолжила его шимэй – В-третьих, он никогда ничего не возвращал! В комнате Мо Сюаньюя не было даже обрывка талисмана! – добавила дева Ло. – Сущий пустяк? Да он забирает все его вещи, избивает, проклинает и запирает, как псину в клетке. Ох, раз это сущий пустяк, то давай и с твоим сыном это провернём, а? – зашипела Мо Мэйли, смотря на повзрослевшую свою сестру. – Юноши заклинатели безмолвно уставились друг на друга, а тот, что пил чай, едва не поперхнулся. Они росли в клане, утопающем в роскоши, и, возможно, никогда не сталкивались ни с подобными ситуациями, ни с такой логикой. Что ж, сегодня их кругозор явно расширился. – ...Не у них одних он сегодня расширился, – со вздохом заметил один из старейшин, наблюдая за всеми реакциями младших. Вэй Усянь же истерически захохотал про себя и протянул руку: — Тогда пусть он вернёт их сейчас! – Вряд ли вернёт, – подметил Цзян Чэн. – Угу, он же не знает, что с ними делать, то наверное большую часть уже израсходовал или сломал, – согласился его да-шисюн. – Он понимал, что Мо Цзыюань не мог ничего ему вернуть, поскольку давно уже либо всё выкинул, либо разломал. И даже уцелей что-нибудь из вещей, гордость не позволила бы ему признаться в содеянном. – Значит гордость есть, а совести нет? – приподняла бровь Хань Имэй, жена Цинь Цанъе. – Ну что сказать: какая мать, такой и сын, – подметила Сю Шуфэн, не подозревая, что это замечание задело внутренности Вэй Усяня и Цзян Ваньиня, которым всегда говорили об их ужасном сходстве с матерями. Они были очень благодарны, что их матушки были не такими как первая госпожа Мо. Вместо этого Мо Цзыюань стал совсем пунцовым от гнева и завопил: — Матушка! Во взгляде его явственно читалось: «И ты позволишь ему вот так унижать меня?!» – И вот этот хотел стать заклинателем? Он что, даже на ночную охоту с матушкой будет приходить или своей матушке будет жаловаться на ранившую его нечисть? – Никакой самостоятельности, даже за себя сам постоять нормально не может. Мошенники и ловеласы даже лучше него будут в этом плане, хотя бесстыдства у всех них одинаково, – подметила бродячая заклинательница. – Мать сердито взглянула на него, будто прося не усугублять ситуацию. – Поздно, милочка, надо было просить и вообще работать над сыном, когда время было подходящее, а сейчас уже поздно, – заметила няня одного из молодых господ. Тем временем Вэй Усянь продолжил: — Знаете, а ведь дело не только в том, что Мо Цзыюань украл мои вещи, а ещё и в том, что он сделал это посреди ночи. Все знают, что я предпочитаю мужчин. Прокрасться ко мне в комнату под покровом темноты… Пускай ему стыд неведом, но я-то знаю, что могут поползти слухи. – ...Что я сейчас услышал? – повернул голову к своим шиди Цзян Чэн, что тоже в ступоре смотрели на него, а потом все дружно медленно повернули к молодой версии говорившего. – Хей-хей, я по девушкам! – Вэй Усянь не подозревал, что его отрицание почему-то очень расстроило Второго нефрита, но тот пока ещё был в стадии отрицания своих чувств к негоднику. – Тогда, что это сейчас было, Вэй-сюн? – заговорчески прищурился Не Хуайсан и прикрыл веером растягивающуюся ухмылочку. – Я скорее всего исполню твоё желание и заставлю их захотеть спрятаться под землю на несколько ли. Госпожа Мо принялась хватать воздух ртом, а отдышавшись, воскликнула: — О чём это таком ты говоришь, не стыдясь целой деревни! А-Юань — твой двоюродный брат! – Сейчас будет! – как только Цзян Чэн это сказал, остальные члены его ордена и его семья начали заполнять свои кружки успокаивающим чаем. Госпоже Юй налили две чашки и одну уже заставили выпить, хотя та не сильно сопротивлялась. Видя реакцию родного ордена Вэй Усяня, другие решили подготовиться, хотя бы психологически. – В безумствах Вэй Усянь оставлял далеко позади всех своих конкурентов. В прошлом, когда он хотел натворить что-нибудь эдакое, ему приходилось помнить о своём положении в обществе, чтобы никто не посмел обвинить его в отсутствии воспитания. Но сейчас он был уже провозглашенным деревенским дурачком, ни о каком стыде не могло быть и речи, а значит абсолютно ничего не сдерживало полёт его фантазии. Вытянув шею, Вэй Усянь дерзко парировал: – Он сдерживался? – вопрос вылетел, к удивлению многих, изо рта Цзян Фэнмяня. Вопросительный знак на лицах адептов клана Цзян был виден всем, даже семья Юй никогда не видела такого выражения лица у хозяйки Пристани Лотоса, её супруга и у их детей. Цзян Яньли решила, что тоже не откажется от чая и подала рукой знак Иньчжу, чтоб та налила ей его. — Это он не смог держать себя в руках, хоть он и мой двоюродный брат! Ну и кто тут не стыдится никого? Если ему и безразлична собственная репутация, то пусть не порочит хотя бы мою честь! Я, знаете ли, ещё надеюсь найти себе достойного мужчину!!! «Мужчину, мужчину, мужчину...» – многие могли поклясться, что слышали эхо. – Я столько лет живу с тобой под одной крышей, но никогда даже не думал, что услышу подобное, – признался шокированный Цзян Ваньинь и выпил залпом свой чай. – Правду говорят, что всё познается в сравнении, – Юй Цзыюань не находила сил, чтобы даже обругать мальчишку, все её силы шли на то, чтобы принять тот факт, что негодник действительно сдерживался все эти годы. – Бесстыдник, – выдохнул слово Лань Ванцзи, что услышали все присутствующие. Заявление Старейшины Илин было таким умопомрачающим их свободные от мирских дел умы, что всех повергло в немой шок, а всегда молчаливого второго молодого господина клана Лань наоборот заставило открыть рот. Мо Цзыюань испустил боевой клич, схватил стул и швырнул в двоюродного братца. Вэй Усянь, поняв, что ему, наконец, удалось вывести Мо Цзыюаня из себя, откатился в сторону и вскочил на ноги, едва успев избежать запущенного в него стула, который с грохотом развалился при ударе о пол. Праздные зеваки, только что злорадно глазевшие на посрамление семьи Мо, мигом разбежались, опасаясь попасть под горячую руку. Все отмерли, когда началось активное движение в симуляции. Некоторые начали переговариваться между собой, кто-то что-то бубнить, а молодые засмеялись над состоянием опозоренной перед всей деревней семьи и ужасного поведения Мо Цзыюаня перед следующим молодым поколением одного из Великих орденов. Когда народ начал разбегаться, из многих ртов вылетели слова осуждения и презрения в их сторону. Поглазеть - поглазели, а помочь - не помогли. Вэй Усянь же бросился к группе юношей из Ордена Гусу Лань, которые изумленно наблюдали за происходящим, и завопил что есть мочи: — Вы это видели? Видели? Мало того, что он украл мои вещи, так теперь ещё и покалечить меня хочет! Каков подлец! – Мне даже жаль этих малышей, – решил признаться Вэй Усянь, так как у него сердце немного заболело и одновременно потеплело, когда он увидел их растерянные лица. – Когда-нибудь они всё равно столкнулись бы с таким, хотя и на не твоём уровне, – подметил Цзинь Цзысюань, которому в возрасте этих Ланей пришлось столкнуться с похожей сценой ссоры двух братьев, что боролись за наследство отца. Этот опыт немного уменьшил его пыл и тайное желание подружиться хоть с одним из своих многочисленных братьев, хотя можно попытаться раз тут присутствуют целых два его младших брата. Но вряд ли матушка одобрит его близость с тем, что постарше и подпустит только к Мо Сюаньюю. Мо Цзыюань бросился вдогонку, и почти схватил Вэй Усяня, но тут юноша, бывший лидером среди заклинателей, торопливо остановил его: — Пожалуйста… молодой господин, словами можно добиться большего, чем кулаками. – Истинный Лань, – кивнул Вэнь Жохань в одобрении. Этот юноша ему понравился, так как не был так скучен как его старшие коллеги и похоже не придерживался правил вне ордена так строго, но был очень вежлив и учтив по натуре. – Это можно считать как комплимент? – поинтересовался у Минцзюэ Лань Сичэнь и тот со своим братом согласно кивнул. Госпожа Мо увидела, что гость явно собирался защитить её племянника, и предусмотрительно натянула улыбку: — Он сын моей младшей сестры. И у него… не всё в порядке с головой. Все в деревне Мо знают, что он помешанный и говорит всякие глупости. Его слова не стоит воспринимать всерьёз. Так что, пожалуйста… – Это скорее её слова не стоит воспринимать всерьёз, – тцыкнул Цзинь Цзысюнь и ему начали поддакивать его приятели. Цзинь Цзысюань и госпожа Цзинь с удивлением посмотрели на кузена/племянника, а потом переглянулись, похоже предсказание оракула уже влияет на всех не очень заметно, но влияет. Все становятся терпимее к необычному для их кругов поведению Вэй Усяня, его использованию темной энергией и похоже начинают видеть тех, кто действительно отвратителен, но скрывает это за маской, как эта госпожа Мо. Цзинь Гуаншань тоже это заметил, но решил, что это только на пользу племяннику, поэтому промолчал. Да и не решался он открывать лишний раз рот, чтобы не напомнить о своём присутствии кому не надо. Не дав ей закончить, Вэй Усянь опасливо высунулся из-за чужой спины и произнёс: — Это почему же мои слова не стоит воспринимать всерьёз? Только попробуй еще раз украсть мои вещи! Стащишь ещё хоть что-нибудь, и я тебе руку отрублю! – Ой чую, что тебе эти слова аукнутся, Да-шисюн, – покачал головой, как какой-то всезнающий старец, третий шиди. – Так было всегда, – закатил глаза Цзян Ваньинь и с ним согласились все их шиди, шицзе и шимэй. – Ставлю корзину отцветших лотосов, что это случится уже в этой главе, – сделал ставку девятый шиди. – Не, глава уже скоро должна закончиться по опыту прошлой, поэтому я ставлю на следующую, – вошел в спор пятый шиди. – А я ставлю, что не шисюн его руки лишит, – отметил Цзян Чэн, который знал, что его брат может и забыть о семейке Мо, как только выйдет из этого дома на улицу. – Этот жирдяй слишком туп и сам может на что-то напороться. – А-Сяня часто винят в том, что он не делал, так как он что-то не то сказал перед происшествием. Нам же часто приходилось доказывать его невиновность в некоторых инцидентах, хотя и не во всех это удалось... – добавила дева Цзян, вспомнив те случаи, что до того как они успевали объясниться за Вэй Усяня, его уже наказывали. – Ставлю, что А-Сянь даже не успел ничего придумать, как с семьей Мо уже разобрался кто-то другой. – Но, Шицзе, твою корзину всё равно тебе помогут собрать да-шисюн с эр-шисюном! – отметил девятый шиди, что захотел вместо корзины лотосов получить кое-что другое от своей шицзе. – Ставлю кастрюлю супа, – поняла замысел своего шиди Яньли, но решила ему подыграть. Поставившие ставки обрадовались, а те, что нет, корили себя, что молчали. После этих слов Мо Цзыюань был готов вновь взорваться, несмотря даже на то, что отец крепко его держал. – Я и забыл, что отец Мо Цзыюаня присутствует здесь. – Он такой тихий и молчаливый, и похоже, кроме как выполнять приказы своей жены, на многое не способен. – Он такой маленький... Как вообще у них мог родиться такой большой сын? – Похоже в детстве перекормили. Поэтому Вэй Усянь, напевая под нос, поспешно выскочил на улицу, а лидер заклинателей встал в проходе, закрывая его таким образом, и сменил тему разговора, со всей серьёзностью возвращаясь к более важной проблеме: — Что ж… Значит, мы займём на ночь Западный двор. И помните, что я сказал: с наступлением темноты закройте все окна и двери, не выходите на улицу, а главное — не приближайтесь ко двору. – Я чего-то не догоняю или они не за ходячими мертвецами пришли охотиться? – решил уточнить адепт из мелкого клана. – Для их возраста ходячие мертвецы самая подходящая добыча, – ответил ему старший из его же ордена. – Да и известно местным только, что ходячие мертвецы здесь бродят, ни о какой другой нечисти речи не было. – Но почему тогда именно Западный двор? Мертвецы же ходячие и бродят скорее на опушках лесов у тропинок, дабы на мимо проходящих людей нападать, – спросила заклинательница из клана Чан. – Может нашли какой-то новый способ борьбы с ними? – предположил старший из клана Цзинь. – Всё-таки почти двадцать лет прошло. – Если ещё считать, что после войны заклинатели получили доступ к библиотеке в Цишане, то что-то придумать да и можно было, – решила добавить одна из старших адептов ордена Вэнь. Многие, в том числе глава Вэнь, вспомнили, что библиотека сильнейшего ордена точно таила все разные секретные и необычные свитки, не уступая в количестве книг библиотеке Ланей, а то и превосходя, ведь была же ими найдена техника Сжигания ядер, что глава Вэнь передал подходящему для её изучения Чжао Чжулю, который получил фамилию Вэнь, когда освоил её полностью. Госпожа Мо, трясясь от гнева, не могла бесцеремонно оттолкнуть юношу и броситься за Мо Сюаньюем, поэтому выдавила из себя: — Да, да… Спасибо вам! Спасибо! Её сын не мог поверить своим глазам: — Матушка! Этот чокнутый опозорил меня перед целой деревней, и ему это сойдёт с рук?! Ты же сама говорила, что он всего лишь… – Ха, лицемерка! Для посторонних ты любящая тетушка, терпящая своего сумасшедшего племянника, а за дверьми ты просто нечисть и тварь, от которой давно нужно было избавиться! – вторая госпожа Мо вновь не выдержала и начала проклинать сестру всеми известными ей ругательствами. Госпожа Мо прикрикнула на сына: — Помолчи! Не можешь подождать со своими жалобами?! – И чего она кричит на сына, которого сама таким воспитала? – усмехнулась Сю Шуфэн. Если бы её А-Сюань был хоть на одну десятую таким как этот Мо Цзыюань, то она бы выпросила Цзыдянь у названной сестры и самолично выбила бы из него всю эту дурь. Цзинь Цзысюань почему-то почувствовал как по его позвоночнику пробежал холодок. – Мо Цзыюаня никогда раньше так не позорили и не выставляли полным дураком, а осуждающие слова матери только подлили масла в огонь. Ненависть переполнила его, и он в гневе бросил: — Сегодня этот сумасшедший получит своё сполна! – Стоять, но всего фэнь назад вам молодой господин Лань объяснил, что за порог дома ни ногой! – Похоже шок от встречи с Вэй Усянем заставил его пропустить эти слова мимо ушей. – Ну видели же, как он к матери рвался дабы пожаловаться на её бездействие. Ему было не до всяких там предупреждений от заклинателей, – закатила глаза молодая дева. – Вэй Усянь вдоволь навеселился, изображая умалишенного, и, покинув Восточный двор, пошел прогуляться по деревне Мо. Хоть многие шарахались от него, он начал получать настоящее удовольствие от своего статуса сумасшедшего. Вэй Усянь даже привёл в порядок свой напоминающий призрак висельника макияж и почти передумал смывать его, подумав: «Всё равно поблизости нет воды, так что пока не буду умываться». Закончив приглаживать волосы, он осмотрел запястья. Порезы и не думали затягиваться, а это означало, что просто разозлить Мо Цзыюаня было явно недостаточно для исполнения желания Мо Сюаньюя. – Так ты не просто над ними перед их смертью издевался? – удивленно спросила Юй Цзынань. – Ну я не привык рубить с плеча. Если была альтернатива, то зачем руки марать? – пожал плечами Вэй Ин и его слова у многих засели. – Вы правы, юноша. Многие в вашем возрасте сначала делают, а лишь потом думают, а надо наоборот, – согласился старейшина клана Лань, который самый спокойным был и тему проблемы одежды их ордена поднял. Этим он заслужил больше уважения от женской половины своего ордена, сам того не подозревая. Неужели ему действительно придётся стереть с лица земли всю семью Мо?.. Впрочем, это не являлось такой уж сложной задачей. – Я уже устал ждать, хочу чтоб Вэй Усянь поскорее разобрался с этой семейкой и наконец приступил к поиску Тигриной Печати Преисподней, – выдал довольно молодой адепт лет 11-12. – Кстати, о ней тоже нельзя забывать, хоть об этом и не говорится сейчас в книге, но всё-таки печать является главной причиной возвращения А-Сяня к жизни, – подметил Цзян Фэнмянь, что не забыл, но отложил в сторону данную тему. – Вэй Усянь, предаваясь размышлениям, вскоре вернулся в поместье семьи Мо. Неспешно прогуливаясь мимо Западного двора, он увидел, что здесь ученики Ордена Гусу Лань стоят на крышах и гребнях стен, с серьёзным видом тихо переговариваясь между собой. Поэтому он точно также неспешно вернулся и во все глаза уставился на них. – Что они творят? – удивился и завозмущался старейшина клана Лань. Он в жизни не видел, чтобы кто-нибудь из заклинателей, тем более из его ордена, ходили по крышам, если конечно не была экстренная ситуация. – Они кажется устанавливают что-то, но зачем? – Может они готовят защиту для мирных жителей? – Но зачем она здесь, если всем проживающим в поместье сказали не подходить к Западному двору близко, не целесообразнее тогда установить её в Восточном дворе? – Может это отпугиватель? Хотя тоже почему он тогда не у Восточной стороны поместья. – А может он для привлечения? – поинтересовался адепт из Цзинь, сидящий рядом с Цзинь Цзысюанем, который что-то вспомнил: – Точно! Вэй Усянь, на озере Билин ты же говорил, что было бы хорошо, если бы было что-нибудь, что сможет приманить всех гулей! – А ведь правда. Похоже вашу идею кто-то сумел воплотить, – вспомнил об этом Су Шэ, также присутствующий на озере Билин в тот день. – Ха-ха-ха! А ты говорил, что это глупые мечты, Чэнчэн! – Ладно, ты был прав. Но прекрати меня так звать! – Хотя Орден Гусу Лань внёс немалый вклад в поражение Вэй Усяня при осаде горы Луаньцзан, в то время эти юноши либо ещё не родились, либо были совсем малышами. Он понимал это и не видел никаких причин держать зла на них, поэтому решил подождать и узнать, что же молодые заклинатели собираются делать. И через некоторое время почувствовал: что-то тут не так. От услышанного всем присутствующим стало неловко. Всё-таки Вэй Усянь в будущем стал героем войны, был первым учеником Великого Ордена Юньмэн Цзян и, наверное, какое-то время после неё был правой рукой нового главы своего ордена, Цзян Ваньиня, но даже это не умаляло того, что он был в первую очередь темным заклинателем. Клан Гусу Лань славился праведностью своих адептов, их вежливостью, следованию многотысячного списка правил и сильной неприязни к темным культиваторам. Вэй Усянь итак с самого начала не подходил под первые критерии и последний, самый важный, сумел запороть, что неудивительно вылилось в неприязнь всего ордена к его персоне. Да и не только один этот орден проникся к нему в будущем, если не ненавистью, то презрением, ведь Вэй Усянь был первым и самым сильным темным заклинателем, Основоположником Пути Тьмы и самим Магистром Дьявольского культа. Вэй Усяня называли первым, но на деле самым первым темным заклинателем он не являлся. О попытках применении темной энергии и самих условиях такого совершенствования известно до смешного мало, даже имя первейшего темного заклинателя нигде не записано. С давних времен всех темных заклинателей приписывали к тиранам и жадным до власти и силы людям, готовым на всё ради желаемого, даже на использование энергии обиды и управление трупами, как своими марионетками. Многих из них просто истребляли и несколько поколений не было встречено ни одного из последователей темного пути. Вэй Усянь славится первым в том будущем так, как его имя всё равно будет записано в исторические трактаты, как «союзника» в войне с Вэнями. Он первый темный заклинатель, который имел умопомрачительную силу, покорил неприступную гору Луаньцзан, сделав её своим логовом, и получил заслуженный титул «Старейшины Илин». В таком молодом возрасте он обрёл статус равный главам Великих орденов, превосходя их по силе. Его также приписали к тиранам и извергам, когда он пошел против других сект и защитил военнопленных. Страх взял верх и всё больше лжи и грязи покрывало имя Старейшины Илин. Люди скорее всего пытались его убить – он сопротивлялся, а когда кого-то убил во время сопротивления – на него пошли осадой. – Нам очень жаль, молодой господин Вэй, и я благодарю, что вы не винили в нашем грехе детей, – поклонился сначала симуляции, а потом и молодому оригиналу глава клана Лань. Другие старейшины тоже спустя мгновение поклонились. Даже ненавидящий всё связанное с темной энергией и самого мальчишку, Лань Цижэнь последовал за своим главой и братом. Наследники клана Лань и другие адепты также поклонились. – Нужно признавать свои ошибки, обдумывать их и стараться не повторить, – высказалась Бессмертная, смотря сквозь симуляцию на застывшего от шока внука. – Я уже говорила об этом, но повторю еще раз. Темный путь когда-нибудь всё равно изобрели и лучше бы он не стоил жизни такому гению. Даже убив его и убив следующего, вы бы только оттягивали неизбежное. Исследования светлого пути однажды зайдёт в тупик и умы гениев всё равно бы пошли в изучении нового и неизвестного им пути. – О, Небожители, спасибо, что подобный талант был отдан Старейшине Илин, – вдруг послушник Храма Байсюэ встал правильно на колени и возвёл молитву. Некоторые вслед за мальчиком Сун начали благодарить богов ниспославших им Старейшину Илин и Оракула. – Всем о-о-очень крупно повезло, что подобную силу получил Вэй-сюн. Любой другой на его месте... – замер наследник Не, просто представляя, что бы было, и пришел в настоящий ужас. Последовавшие его примеру тоже осознали самый вероятнейший исход и стали ещё сильнее благодарить богов вслух и про себя. – Как только выберемся отсюда, я точно должна поблагодарить богов и сделать крупное пожертвование, – высказалась госпожа Оуян и многие дамы и старики закивали ей, также планируя посетить храмы, когда выберутся отсюда. – П-п-похоже "я" тоже удивлен новому способу охоты на эти ходячие трупы, – Вэй Ин попытался справиться со смущением и шоком, а потому сосредоточился на своей симуляционной версии. Он демонстративно придвинулся поближе к симуляции, готовясь рассмотреть шокированное лицо будущего себя, хоть и в другом теле и с толстым слоем макияжа, но это была игра и на деле внутри он сальто крутил от радости и за себя, и за Старейшину Илин. Почему чёрные флаги, развевающиеся на крышах и стенах, казались такими знакомыми? – Знакомые? Так новый способ охоты появится в ближайшие шесть лет? – спросила у окружающих девушка. – Скорее всего сразу после войны его начали изобретать, – высказался старейшина Цзян. – Стяг такого типа назывался «Флаг, привлекающий духов». Возьми его живой человек, он привлечёт всех духов, злобных призраков, ходячих мертвецов или иные темные создания в определённом радиусе. Твари атакуют лишь его одного. Поскольку человек с подобным флагом в руках становился самой настоящей живой мишенью, по-другому его называли «Флаг-мишень». Установка стяга на дом также допускалась, но только если внутри находились живые люди, становящиеся целью тварей. Иное наименование подобных флагов — «Флаги Чёрного Ветра», потому что они притягивали тёмную энергию со всей округи, подобную завихрениям чёрного ветра. Судя по всему, выходило, что установив их в Западном дворе в определенном порядке и строго-настрого запретив кому бы то ни было приближаться, ученики Ордена Гусу Лань планировали заманить сюда всех ходячих мертвецов и уничтожить их одним махом. – без остановки прочитала объяснение Баошань Саньжэнь. – Какая потрясающая вещица, – глаза Не Минцзюэ и других любителей ночных охот аж загорелись, просто представляя сколько нечисти можно приманить к себе, а не бегать за каждой по лесам, отлавливая. – Теперь понятно почему всем жителям поместья сказали не приближаться к Западному двору, а не сказали покинуть поместье полностью и ночь переждать в деревне. Юные заклинатели использовали их как мишень. – Понятно... Флаг усиливает или скорее распространяет присутствие Ян, что находится в любом живом человеке, а Ян привлекает, всегда наполненных Инь, темных тварей, – начал анализировать работу «Флага, привлекающего духов» его будущий изобретатель. – Но это привлечет всю ближайшую нечисть, что для молодых адептов может плохо кончится. А если ещё что-то действительно сильное этот флаг приманит, то наоборот сделается хуже, так как тварь сначала убьет адептов, а потом нападёт на мирных жителей. – Вот если бы можно было регулировать силу нечисти или то, что он притягивал бы только определенный тип нечисти, – призадумался заклинатель, что был создателем магического оружия. – Неплохие идеи, надо будет переговорить об этом с создателем флага, может работа с данными корректировками далась ему плохо даже спустя 13 лет работы? – уже всё для себя решил старейшина из клана Не. – Что до того, что они казались знакомыми… Могло ли быть как-то иначе? Ведь создателем «Флагов, привлекающих духов» являлся не кто иной, как Старейшина Илин! – Я? – раньше всех поразится и раньше всех отреагировать успел сам будущий Старейшина Илин и гениальный изобретатель. – Вау, Вэй-сюн, – в восхищении протянул его и Цзян Чэна одноклассник из обучения в Гусу. – Я знал, что ты умный, но не настолько. – Да ложь это всё! Не мог человек придумать целых две невиданных ранее в мире вещи, как новый путь самосовершенствование, так и артефакт для ночной охоты. Его используют адепты клана Лань, а те уж точно не пали бы использовать злые творения отступника, – завопил глава Яо, что отказывался принимать подобную чушь за чистую монету. Он не идиот, чтобы поверить в подобное. – Успокойтесь, глава Яо, и попрошу без криков и оскорблений в сторону моего ученика, – высказался Цзян Фэнмянь, потеряв свою обычную слабую улыбку на лице. – Если никто не против, то... – раздался голос Бессмертной и все заметили как глава Яо задергался. Было сразу понятно, что на него наслала своё заклинание молчания Оракул. – Старейшина Илин был темным заклинателем и сражался в основном с помощью нечисти. – А эту нечисть надо где-то найти, прежде чем вообще подчинить себе, вот и изобрёл себе «Флаг, привлекающий духов», – понял намёк своей боевой бабушки Вэй Усянь и подметил не сразу очевидное сходство темного заклинателя с остальными. Обоим нужно было найти нечисть и если первому она для подчинения, то вторым она для истребления или упокоения. – А доработать не успел из-за своего, так сказать, перерыва в течении 13 лет, – шестой шиди вспомнил замечания старших о недоработке артефакта, созданного его шисюном. – Похоже, несмотря на то, что заклинатели хором ненавидели его, всё же многие изобретения Вэй Усяня пользовались популярностью. – Ненавидеть значит ненавидели, а выгоду терять не захотели, – цыкнула Вэнь Цин. – А ведь этот старикашка только что говорил, что этот флаг "злое творение" и в будущем похоже все так и считали, но что-то даже самые праведные Лани позволяют молодняку пользоваться изобретениями ужасного и кровожадного Магистра Дьявольского культа, – решил скорее задеть других, чем высказаться в пользу Вэй Усяня, Вэнь Чао и вы его простите, но он и не подумает запомнить имя или титул этого жалкого крикуна, которого недавно заткнули. Его намёк и то, что прочла бессмертная, ещё раз ударило по самолюбию гордых заклинателей, которым прямо в лицо показывают какие они ужасные и что они сотворить могут по отношению к человеку, только из-за его приверженности к иному пути. – Подождите, а я одна услышала «многие изобретения Вэй Усяня»? – Нет, я тоже слышала. – Что ещё этот молодой гений успел придумать? – поинтересовался неизвестно у кого Вэнь Жохань, загоревшийся небывалом исследовательским интересом к чему-то новому и необычному. – В книге будет описано. Прошу потерпеть, – решила ответить ему бессмертная. Хотя ей было жаль, что не все изобретения были включены, но если будет такова судьба, то её внук снова их всё равно изобретёт и на этот раз она должна уговорить его взять с этого выгоду. В том будущем такое решение Вэй Усянь принял только после серьезного диалога с Не Хуайсаном, который прямо разжевал все плюсы продажи изобретений под его именем, так как считал, что всё равно кто-то их продавать да будет, а так деньги попадут в карман истинного владельца изобретения и на эти деньги можно получить лучшие ресурсы для улучшения изобретений и создания новых, а также это даёт шанс не быть ограниченным в подарках, которые темный заклинатель любит часто дарить своим друзьям и семье, а также будут лишние деньги в кармане, если мужья опять захотят попутешествовать. Один из учеников на крыше увидел, как он шатался неподалеку, и предупредил: — Пожалуйста, идите к себе. Здесь не место для вас. – Несмотря на то, что юноша прогонял Вэй Усяня прочь, делал это он из доброты, да и тон был совсем отличен от речей слуг семьи Мо, шпынявших его. Вэй Усянь, улучив момент, подпрыгнул и сорвал один из флагов. – Хей, что он делает? – удивился старший адепт такой реакции на предупреждение юноши. – Может проверяет не изменили как его изобретение? Может те новшества, о которых мы говорили, кто-то да сделал со флагом, пока Вэй Усянь был мертв, – предположил старейшина из клана Не. – А как он вообще смог так высоко подпрыгнуть туда с таким слабым телом? – не могла понять этот момент девушка. – Похоже, что хоть ядро и не полностью сформированное, но всё же было у Мо Сюаньюя. – Ещё одно доказательство, что мальчик Мо стал бы хорошим заклинателем, если бы продолжил учебу, – вздохнула горько старейшина Лань, а Мо Мэйли погладила по голове своего бедного сына, который не понимал почему его маме снова стало грустно, но ласку принял. Ученик Ордена Гусу Лань, опомнившись от неожиданности, спрыгнул за ним, пытаясь догнать: — Не двигайтесь! Вам не стоит его брать! – Вы только посмотрите на эти живые эмоции, на эту мимику! И это ученик клана Лань? – не мог поверить наследник Цинхэ Не, никогда не встречавший такого эмоционального младшего ученика среди Ланей. Самым эмоциональным младшим на его памяти был первый наследник этого клана, о, и кажется адепт по имени Су Шэ, с которым он как-то пересёкся в библиотеке на повторном году обучения. – А он действительно из клана Лань? – Ну не надо так критично. Ведь понятно, почему он так распереживался. Всё-таки любой взявший в руки этот флаг становится мишенью для темных тварей, а уже близится закат, – на автомате защитил своего будущего младшего ученика и похоже родственника глава Лань. Вэй Усянь, с растрёпанными волосами и болтающимися в разные стороны руками, похожий на настоящего душевнобольного, убегал от него и голосил на всю улицу: — Не отдам! Не отдам! Моё! Моё! – «Похожий»? Скорее ты действительно настоящий душевнобольной, – не выдержал желания как обычно высказаться Цзян Чэн. За что получил щипок от сестры и легкий удар по плечу от брата. – Самое смешное, что флаг то действительно принадлежит Вэй Усяню, – прыснул один адепт. Другие подхватили его шутку и тоже немного посмеялись. – Ну скорее не сам этот флаг, а его разработка, – решил уточнить для точности щепетильный в мелочах старший адепт из среднего по размерам ордена. Юноша в несколько прыжков догнал его и схватил за руку: — Если не отдашь, я тебя ударю! Все ахнули и подавились воздухом. Даже те, кто никогда не контактировали с Великим Орденом Гусу Лань, но были о нём наслышаны не могли сдержать удивленного вздоха. – Что-то вопрос «А он действительно из клана Лань» обретает всё больший смысл, – высказал своё мнение Мэн Яо и многие с ним согласились. – Нет, ну правда. Он шумит, он кривляется, он бегает, он слишком эмоционально реагирует, а теперь уже и угрожает, – первый ученик Юньмэн Цзян перечислил все неточности и несостыковки в поведении этого «уже возможно и не Ланя вовсе» с остальными его соклановцами. – Может он приглашенный ученик? – Но тогда почему на его ленте расшиты облака? Облака на ленте есть только у членов клана. – Может он в мать? Ну или недавно только вступил в клан отца или матери, а до этого был в клане другого родителя? – Надеюсь это объяснят, а то мы тут просто строим теории. – Правда надеюсь. Я же от желания узнать правду спать не смогу по ночам. – А вам не кажется, что нам стало важнее происхождение младшего ученика, который не подходит под стандарты своего ордена, чем судьба семьи Мо или сам «Флаг, привлекающий духов» в руках его создателя? – засомневался один младший адепт из среднего ордена. – Во-первых, семья Мо уже и так одной ногой в могиле и заслуженно, кстати. А во-вторых, Вэй Усянь праведный человек и недавно же говорилось, что он ничего плохо не сделает с юными адептами, так как не считает, что дети должны платить за ошибки взрослых, – ответил ему его лучший друг. – О важных вещах будем думать в важные моменты, а сейчас развлекайся, – прошептал ему старший брат. – И смотри внимательно, вдруг мы узнаем о своём собственном будущем или даже увидим собственных детей. Судьба мира судьбой, но я и своё личное будущее хочу узнать. – Ну и интересно же узнать у какой пары родился такой ребёнок, что даже спустя годы воспитания в таком ордене, как орден Лань, не сильно отличается от своих сверстников и в чём-то даже живее многих из них. Вэй Усянь вцепился во флаг мёртвой хваткой, не желая отпускать свою добычу. Главный среди учеников, заканчивающий последние приготовления, услышал их перепалку и мягко спрыгнул с крыши: — Цзинъи, уймись. Не шуми и просто возьми у него флаг. Лань Цзинъи ответил: — Сычжуй, я же не собирался бить его по-настоящему! Но посмотри, он нарушил нам весь порядок установки! – Даже если этот Лань Цзинъи не имел ничего такого, можно же было более нормально попросить? – фыркнул молодой юноша. – А ты бы сам как отреагировал на сумасшедшего деревенщину, забравшего ценный и опасный артефакт, – приподняла бровь его старшая сестра. – Уж я-то знаю, что терпением в этой жизни ты не сильно разжился. – Хэй! – А ну замолчали оба, – их отец прервал начинающийся спор. – И всё-таки он был Ланем, – заметил Вэй Усянь, который несмотря на наружный восторг и широкую улыбку, внутри был поражен как и другие. – И всё-таки он оказался Ланем, – поправил его шиди, который тоже старался не показать свой шок, дабы не показаться кому-нибудь идиотом с широко раскрытым ртом. – Пока Вэй Усянь боролся с Цзинъи за флаг, он успел как следует его изучить. Узоры оказались верными, а заклинания — точными. Ошибки в изображении отсутствовали, а значит, никаких проблем не ожидалось. Однако художнику недоставало опыта, так что стяг привлекал злых существ и ходячих мертвецов только в радиусе пяти ли. Впрочем, этого было достаточно. – Значит флаг никаких изменений не претерпел, – разочарованно высказался опытный создатель духовного оружия. – «Только в радиусе пяти ли»? Только? Вэй-сюн, я даже боюсь спрашивать какой максимальный радиус у этой штуки, – страх слышался в голосе младшего брата главы Не, к которому дрожащий мальчик прижался, ища чувство защиты. Многие девушки и трусливые и молодые юноши аж обзавидовались такой смелости наследника Не показывать свои слабость и страх перед посторонними, они бы тоже не прочь найти утешения у близких. – А почему мы не можем увидеть сам флаг? – спросил один из вассалов ордена Цзинь, которому подал знак для вопроса Цзинь Гуаншань, который сам не хочет сильно напоминать о своём существовании здесь присутствующим. – Я специально размыла его, дабы никто из вас не попытался украсть технику, – Оракул высказала прямо свои не опасения, а закономерные выводы. – Флаг, привлекающий духов и другие изобретения принадлежат только Вэй Усяню и только он имеет право получить с них выгоду. Он может как поделиться своими разработками с миром, так и оставить их только у своего ордена или же пользоваться этим самолично. И никто не имеет право его к чему-либо принуждать. «Глупая женщина, думаешь это меня остановит? Легко можно что-то украсть или кого-то переманить на свою сторону. Ах, Вэй Усянь в детстве жил на улице, поэтому возможно будет жаден до денег...», – начали строить планы глава Цзинь и ещё несколько глав орденов. – Те, кто уже что-то пытаются задумать, знайте, что даже после этого предсказания, я смогу его защитить. – А как, если не секрет? – поинтересовался сам объект защиты. – Я была близко знакома с Яньлин Даожэнем, – ответила бессмертная. Ну она никому не врала, ведь всё-таки она была его учителем, а значит была с ним близко знакома. – И он показал мне способ, как связаться с Баошань Саньжэнь. После услышанного весь зал стал хаотичным, перешептывания становились всё громче и многие вспомнили или рассказали другим, в основном младшим и обывателям, известный для прошлого поколения, но мало где упоминающийся факт – мать Вэй Усяня, Цансэ Саньжэнь, являлась ученицей Бессмертной и много лет назад покинула гору своей наставницы, дабы исследовать внешний мир. – Вэй Ин является сыном её любимой ученицы, также он невероятно талантлив в заклинательстве и имеет высокие моральные качества, – начала перечислять достоинства своего внука женщина. – Со своим живым характером, как и у его матери, а также необычными изобретениями и исследованиями он сможет скрасить ей жизнь на горе. – Вы-вы-вы хотите позволить ей забрать А-Сяня? – от осознания возможной потери члена своей семьи Цзян Яньли стало всё равно на приличия и чужое мнение. Она обняла своего замеревшего в одной позе шиди и не желала никак отпускать. Цзян Чэн тоже подсознательно встал в защитную позу перед своими братом и сестрой. – Я лишь предупреждаю всяких глупцов и оповещаю о подобном варианте Вэй Усяня и других. Надеюсь те, кто не хотят лишаться подобного гения, рождающегося раз в тысячелетие, предпримут меры, – через голос все почувствовали как ухмылялась говорившая и ощутили на себе её скользящий взгляд. Многие главы и старейшины переглянулись. Потерять подобный талант из-за всяких эгоистов и интриганов и своего собственного бездействия будет верхом глупости, а потому этого гения нужно защищать. Клан Цзян вряд ли справится один, но общие усилия должны окупиться. Вэнь Жохань отметил, что было бы легче забрать Вэй Усяня к себе в орден, но из-за увиденного будущего и той боли, что клан Вэнь причинил бы приемной семье Вэй Усяня вытекает вывод, что подобное не предоставится возможным. Лань Сычжуй улыбнулся Вэй Усяню: — Молодой господин Мо, уже темнеет, и совсем скоро мы начнём охоту на ходячих мертвецов. Ночью здесь будет очень опасно, поэтому, пожалуйста, вернитесь в свою комнату для вашего же блага! – Похоже в клане Лань родится ещё один нефрит, – пробормотал Вэй Усянь, но это услышали многие присутствующие и согласились с юношей, чей статус рос в геометрической прогрессии. От услышанного комплимента многие члены клана Лань почувствовали гордость, но старались её не показывать. Только легкие, но искренние улыбки выдавали их поднявшееся настроение. Никто не заметил, но Лань Сичэнь с улыбкой посмотрел на своего брата, который хоть и не улыбался, но с искорками смотрел на симуляционные фигуры юноши и Вэй Усяня. Будущий глава был рад за своего брата, чьего сына похвалил возможный друг. Лань Хуань не терял надежды, что его младший брат сможет завести хотя бы одного друга, жену же себе нашел, сына родил и воспитал, а это намного сложнее, чем завести друга. – Вэй Усянь окинул взглядом статутную и изящную фигуру ученика, от которой так и веяло благородством. Вэй Усянь молчаливо одобрил юношу, на губах которого играла лёгкая улыбка. Скрупулёзная и тщательно выверенная расстановка флагов, уважительные манеры — всё говорило о большом потенциале, сокрытом в нём. Удивительно, что подобный ученик воспитывался именно в столь замшело консервативном и ужасно скучном месте, как Орден Гусу Лань. Старейшины клана Лань и некоторые адепты подавились воздухом и их хорошее настроение немного поубавилось. С одной стороны это было комплиментом, что из их ордена вышел такой прекрасный адепт, но с другой стороны это можно считать оскорблением так, как их орден назвали «замшело консервативным и ужасно скучным местом». – Молодой господин Вэй... Это считать комплиментом или же...? – решил уточнить Лань Чжэнхао, который задавался тем же вопросом, что и добрая половина присутствующих. – Конечно комплиментом, глава Лань, – поспешно сказал Вэй Усянь, которого с ответом подгоняли все присутствующие Цзяны. – Будем честны, что ваш орден хоть и воспитывает прекрасных адептов, но вы слишком зажаты всеми этими тысячами правилами и запретами. Хоть вы и привыкли соблюдать их и некоторые из них действительно нужны, но остальные правила присутствующие здесь будут считать ненужным для соблюдения или даже просто дикостью следовать им, – решил дополнить ответ Вэй Усяня сам Вэнь Жохань, которому давно хотелось высказаться на эту тему перед Ланями. Лань Цижэнь хотел возмутиться, но, дослушав Верховного заклинателя, решил, что в чём-то он прав, но не хотелось и не виделось причины как-либо менять вековые устои и заветы предков. – Я признаю, что, возможно, правил слишком много, но наши адепты уже привыкли так жить по правилам, поэтому мы не видим какой-либо проблемы, – согласился Лань Чжэнхао, но высказал свою и своих соклановцев точку зрения. – Я заранее извиняюсь, если ещё что-то будущий А-Сянь скажет по поводу вашего клана, я не думаю, что он желал кого-либо обидеть, – решил подстраховаться Цзян Фэнмянь, который за годы жизни с Вэй Усянем мог предположить, что подобные ситуации имеют место быть в его случае. – Мы всё понимаем. Наш клан никогда не желал навязывать наши правила другим, – кивнул с улыбкой Лань Чжэнхао, который даже не заметил как замерли его сыновья и брат. У многих присутствующих, кто побывал в Облачных Глубинах или был знаком с кем-то из Ланей появилась застывшая молчаливая улыбка. Никто не решился просвятить об обратном главу ордена Лань, который сам не контактировал с членами собственного ордена больше десятилетия, кроме членов семьи и части старейшины, то что вообще говорить о других? – Кхм-кхм, давайте вернёмся к чтению. Осталось совсем немного прочесть, – затянувшуюся паузу решила нарушить рассказчица. Все будто пришли в себя и вновь обратили внимания на симуляцию, но на главу клана Лань больше никто не решался взглянуть дабы чего-то ему не выдать. Даже два нефрита и Великий учитель решили закрыть данную тему. Никто из них не подозревал, что вскоре всеми известный, но умалчиваемый, факт будет раскрыт в полной мере. Лань Сычжуй снова заговорил: — Флаг… Не дав ему закончить, Вэй Усянь бросил полотнище на землю и выпалил: — Всего лишь дурацкий флаг! Что в нём такого особенного? Я смогу нарисовать гораздо лучше, чем этот! Все опять подавились, но в этот раз от сдерживаемого смеха. Кто-то не выдержал и начал смеяться, а его следу последовали остальные. – И не соврал ведь, – кто-то сказал это в перерывах между смешками и новые смешки окатили белый зал. Бросив флаг, Вэй Усянь рванул с места и пустился наутёк. Юноши, наблюдавшие за всей этой кутерьмой, едва не попадали с крыш от смеха, когда услышали столь нелепое заявление. Лань Цзинъи тоже зафыркал и подобрал флаг, привлекающий духов: — Вот ведь чокнутый! – Лань Цзинъи, переписать раздел о благонравии три... – начал один из старейшины. – Да убудет вам. Мальчик ещё и не родился ведь, – вмешалась Сю Шуфэн, которую немного позабавило и то, что юные адепты клана Лань посчитали правду, сказанную Вэй Усянем, нелепицей и то, что кто-то из старейшин клана уже захотел наказать гиперактивного мальчишку. Лань Сычжуй одёрнул его: — Не стоит так говорить о нём. Лучше вернись на крышу и помоги! – Какой молодец, даже о сумасшедшем не говорит ничего плохого, а для других же это нормально оскорбить подобных Мо Сюаньюю ненормальных, – не выдержал и похвалил юношу Мэн Яо, который сам, нечасто, но получал оскорбления и обвинения в сумасшествии в свою сторону и в сторону матери от других проституток и хозяина борделя, которые считали их ожидания о возвращения за ними главы Цзинь пустыми мечтами и сумасшедшими бреднями. Сейчас он даже может с ними согласиться и не может поверить, что пару шичэней назад всей душой верил, что что-нибудь да значил для отца. Гордость вновь начала заполнять сердца старших и их шокированные вопиющим поведением Лань Цзинъи умы успокоились. Вэй Усянь ещё немного бесцельно побродил по деревне и вернулся в маленький дворик, где располагалась лачуга Мо Сюаньюя. Не обращая никакого внимания на сломанный засов и царящий внутри беспорядок, он выбрал более-менее чистое место и опять сел в позу лотоса. – Мне одному это мерещится? – Цзян Ваньинь решил всё-таки спросить у сестры об увиденном. – Я тоже это вижу, А-Чэн, – пробормотала Цзян Яньли, которая тоже сначала не поверила увиденному. – А-Сянь... ты действительно вырос, – все могли поклясться, что слышали нотки гордости и чего-то ещё в голосе Цзян Фэнмяня. Всех и особенно Вэй Усяня и семейство Юй поразило то, что Юй Цзыюань согласно кивает на данное утверждение. – Я всегда говорила, что надо слушать, что говорят старшие, – добавила она и в её голосе тоже можно было почувствовать что-то особое, что было слышно и в голосе её мужа. Только более старшие поняли, что госпожа Юй и глава Цзян ощутили, что их ребенок ученик и подопечный наконец вырос. Но ещё до наступления рассвета какой-то шум снаружи прервал его медитацию. – Да что такое? – мысленно чертыхнулась третья дочь старейшины Юй. – Почему этот сопляк не может наконец нормально помедитировать? – всем казалось, что появись тот, кто прервал Старейшину Илина, перед Пурпурной Паучихой и его скорее всего отхлестали бы Цзыдянем по самое не хочу. – Почему с тобой всегда что-то происходит, Вэй-сюн? – не удержался задать вопрос наследник Не, который не раз становился свидетелем прерывания моментов, когда первый ученик ордена Цзян старался вести себя тихо и мирно. – Такая у меня удача, – широко ухмыльнулся Вэй Усянь, которому в душе было очень радостно и тепло от действий и высказываний дяди Цзяна и госпожи Юй. – Такая у тебя судьба, – буркнул Цзян Чэн, за полжизни привыкший к подобным инцидентам. Шум, порожденный беспорядочной поступью нескольких пар ног и криками, быстро приближался. Вэй Усянь разобрал несколько повторяющихся фраз: «Просто вломитесь и вытащите его!», «Сообщите властям!», «О чём ты говоришь — «Сообщите властям»? Скроем лица и забьём его до смерти!» Все пытались переварить услышанное и когда переварили, то начали возмущаться с новой силой на мысли этой кучки простолюдин. – «Скроем лица и забьём его до смерти»? Надеюсь сказавшего это постигнет кара! – Зачем что-то сообщать властям? – прикрыла рот рукавом ханьфу от шока молодая девушка. – Что вообще происходит? Он открыл глаза и увидел, что несколько слуг уже вломились в его лачугу. Яркие факелы заливали двор жёлтым светом. – Всё-таки вломились... – цыкнул кто-то. – Почему здесь так много народу? – человек насчитал уже человек шесть и это только те, чьи силуэты смог разобрать. – Что происходит? – Я как будто знаю, – не выдержал кто-то и съязвил на бесконечный поток вопросов. Кто-то выкрикнул: — Тащите сумасшедшего убийцу в Главный зал, пусть поплатится жизнью за содеянное! – Что?! – многие одновременно спросили это и напряглись в ожидании действий со стороны вломившихся, но... симуляция застыла. – Да ладно... – Давайте продолжим! – Нельзя же так заканчивать главу! – любитель романов аж забил по столику от негодования. – Вэй Усянь, ты забыл смыть кровь! – хоть это было не сильно заметно с первого взгляда и запаха они никакого не чувствовали, но наследник клана Цзян заметил в малоосвещённой части следы уже знакомого кровавого магического круга. – Знаю! – его шисюн тоже обратил на это внимание, но решил не говорить никому, так как в этот момент сильно беспокоился внутри и тем более не хотел волновать ещё больше близких, но... – А-Сянь... – Шицзе, спокойствие, со мной ничего ещё не сделали. А про ритуал эти люди и знать не знают - посчитают выходками сумасшедшего, – принялся успокаивать девушку Вэй Усянь, но решил промолчать, что дело может принять совсем другой оборот, если в его "дом" заглянут юные адепты из клана Лань, которые точно решат помочь в расследовании чьего-то убийства. Вот тогда переживать действительно начнёт и он сам за себя будущего. Ну как будущего скорее другого себя, который на лет 20 старше, хотя нет 13 лет пребывания в неизвестно где его души наверное не стоит считать, но что уж говорить о 6-7 годах, если всего один день и один переломный момент могут изменить жизнь и судьбу человека навсегда. – Мы не можем продолжить? Думаю многие согласятся отдать часть своей ци уже сейчас, – предложил Цзян Фэнмянь, по которому с первого взгляда было видно, что он беспокоится об Старейшине Илин и хочет поскорее узнать, что же случилось и в чьем убийстве его обвиняют. – Я согласен и готов дать ещё больше прошлых разов, дабы покрыть тех у кого маленький объем, – согласился Вэнь Жохань, который тоже переживал об Основоположнике Пути Тьмы, но не так сильно, как семья Цзян, так как был не сильно знаком с Вэй Усянем и не имел к нему сильных чувств, кроме восхищения его изобретательностью и талантом, уважением к нему как к истинному праведному заклинателю, а также благодарностью за временную защиту членов его клана. – Так... Прошу сильных заклинателей из присутствующих выпустить свою ци, молодое поколение и те у кого недостаточно ци должны начать медитировать, чтобы пополнить ци. Золотые Руки, прошу вас приготовить отвар для пополнения ци, который надо будет отдать тем, кто будет выпускать ци, – взвесив все за и против, начала отдавать приказы Бессмертная. Все беспрекословно начали следовать им. Но были некоторые гордецы, что не желали признавать себя на стороне слабых и потому принялись выпускать свою ци, но жительница горы заблокировала их, а то такими темпами те могли упасть в обморок от слишком резкой потери сил. Также ей пришлось остановить некоторых младших, в том числе Вэй Усяня, Лань Ванцзи, Цзян Ваньиня, Цзинь Цзысюаня, Цзинь Цзысюня и Вэнь Чао, последним двум она также перекрыла рты , чтобы спасти всех от их возмущенных криков и дабы те не мешали начавшим медитацию адептам. Вэй Усянь как обычно не мог усидеть на месте и постоянно дергался, чем сильно мешал Цзян Ваньиню и тем же его раздражал, и только легкие поглаживания по голове от Цзян Яньли смогло усмирить энергию первого и нарастающий гнев второго. Вэнь Цин, взяв в охапку своего брата и мешочек Цянькунь, полный лекарственными травами и настойками, направилась к главному столу, на котором им недавно готовили обед и скоро будут и ужин. Она с помощью огненного талисмана нагрела воду в кастрюле и начала смешивать травы, которые она просила Вэнь Цюнлиня вытащить из её мешочка, а некоторые и обработать перед попаданием их в отвар. В скором времени травяной аромат заполнил почти весь зал, что помогло многим медитирующим сильнее войти в особое состояние, что привело к более эффективному пополнению их ци. Спустя одну благовонную палочку отвар был готов, а необходимое количество ци почти полностью поглощено книгой. Когда осталось совсем чуть чуть, Бессмертная подала сигнал Вэнь Цин и та вместе с Вэнь Нином раздали миски с лечебным отваром. Вкус был горьким, но терпимым, поэтому все залпом выпили свою порцию и принялись снова выпускать последнюю часть необходимой книге ци. Всеобщая медитация была прекращена, когда брат и сестра начали подавать своё творение старшим. Слуги же, до этого не смевшие потревожить заклинателей или сами медитирующие в этот момент, принялись обновлять чай в чайниках и пополнять тарелки с закусками и сладостями, которых в предоставленных Баошань Саньжэнь запасах было очень много. – Обсуждение этой главы перенесём и обсудим обе сразу, – решил напомнить об пропущенном анализе Лань Цижэнь, на чьем столе лежал свиток с заметками. – Хорошо, – утвердительно кивнули или ответили другие. До этого блеклая симуляция вновь начала обретать краски и всё в симуляции вновь задвигалось и действие продолжилось: – Жестокость. Часть третья, – прочла Оракул и в ушах наблюдателей снова возник шум спорящей и взволнованной толпы. Некоторые простолюдины заметили кровь на полу жилища Мо Сюаньюя и не решились войти внутрь. Только спустя пару мгновений трое сильных мужчин среднего возраста вошли и схватили за руки ничего не понимающего и немного шокированного, всё ещё сидящего в позе лотоса, Вэй Усяня.