Лисья нора

Помнит ли она себя до того, как попала сюда? Конечно же нет. "Дом - это стены и стены осыпающейся штукатурки… ". Так звучало в головах большинства домовцев. Между этими стенами сотни узких проходов. Можете быть уверены, через все эти проходы Обжора пролизала множество раз. Ее маленький рост позволял помещаться даже в чемодан, поэтому та без страхов пролезала через пути, напоминающие кроличью нору. Ее одежда близко знакома с грязью и плесенью. Ломкие кончики волосы запутаны. Она зачем-то некоторые пряди заплетает в косички, а концы завязывает в узел. Издалека вам покажется, что внешний вид Обжоры напомнит вам упыря. Вы будете правы. Несмотря на ее образ немытого щенка, Обжора, заходя в комнату всегда помоет руки с мылом, а одежду, с которой капает вода с пола, просто снимет. Вечером же, когда эта мыльная одежда застынет, наденет обратно. Живет, или лучше сказать обитает, та в комнате по соседству с Немой и Кусакой. Прошлые соседки все время пытались ее как-то исправить. Гнали ее спать с книжных полок на обычную кровать. Когда приходило время трапезничать, то давали ей в руки инструменты, что было опасно и угражало всем вокруг жизнью. Нет, Обжора не была неразумной. Даже наоборот являлась очень сообразительной по меркам дома. То что ее голоса почти никто не слышал, еще не говорит о ее интеллекте. И да, та умела разговаривать и выражать свои мысли. Окружающие боялись улыбки со вздернутой губой и взгляда упыря. Ее не страшилась только Гадалка, говоря "я и не такое вижу...". Уважение со стороны этой странной девушки в черном жутко интересовало домовского лазутчика. Кстати об увеличении Обжоры. Ее постоянные вылазки по коридорам давали свои плоды. Мало того, что теперь у нее есть целая коробка попрыгунчиков разного цвета, так еще она находила те вещи, которые бы не стоило находить или слышала очень пикантные новости. Так, прячась в одной из коробки для телевизора на чердаке, услышала разговор Расчески. Так Кошка и узнала о предках этой плосколицей в панамке, находящиеся прямо тут. Конечно же, перед этим Обжора написала записку Гадалке и та все выдала. Писать собирательница попрыгунчиков тоже умела. Причем очень красиво. Наблюдать, как ручка скользит по бумаге, оставляя за собой зигзаги пожалуй самое успокаивающее занятие. Ей нравились предметы, которые прыгали, крутились, вертелись, подобно мячам или колесам. Места, где не может пролезть даже кошка или места, где поместится почти все жильцы дома, приводили в восторг. Вкус творога, тающего пломбира на солнце, булочек с изюмом только что из печи, супа из пакетика, докторской колбасы, леденцов с барбарисом, йогурта с черносливом, сыра с плесенью и черного чая с лимоном был любимым с самого появления в этом сером и забытом здании. Запах сырой коры, кошачьей шерсти, желтого, как солнце, одуванчика, старого и колючего ковра, шампуня с ментолом и дыма сигарет заставлял Обжору любить эту жизнь снова и снова. Громкие звуки, драки, нарушение личного пространства, комары, иглы на шприцах, запах ванили, горькие таблетки, компот с рябиной, запах жареной рыбы, яркий свет от лампочек в люстре, лай собак и клубничное варенье не нравились ей. Все эти вещи, которые раздражали слух, нюх, вкус приводили ту в ярость. В ярость необычную, а дикую. Стоит ли говорить, что Обжора, почувствовав что-то из этого, вставала на четвереньки и вела себя словно животное. Такова сущность, которую подарило ей это место. Тело вставало на четвереньки, Обжора рычит и шипит, топчется на одном месте. "Настоящее домашнее животное!" скажите вы. Можно снимать на камеру, продавать и показывать такую зверушку в цирке. Только, если вам она даст себя взять. Ее зубы уже три раза прокусили кожу паукам медицинского кабинета, пытаясь поставить дикой девочке прививку против гриппа. Увидев острый конец иголки, зрачки сузились, бросило в холод, пена из уголка рта потекла, волосы встали дыбом, а Обжора ринулась в сторону, столкнув медсестру. В разные стороны полетели пробирки, лекарства, упакованные шприцы, сыворотки, вата, поднос с этим добром. Женщина, принимающая у себя Обжору, как завопила скверными словами, а ее пациент снова бросился в бега. От стресса начало шатать в сторону. Паучиха попыталась схватить за руку бледную и напуганную Обжору. Идя на нее, женщина замахала другой рукой. И снова раздался звук разбитого стекла. На этот раз треснуло стекло в дверце шкафа, где хранились горькие препараты от простуд. От страха, что опять попытаются вколоть этой проклятой иглой, дикая пациентка отскочила от паучихи и локтем двинула по хрупкому покрытию. Даже немного крови осталось. Медсестре через пару часов придется отчитываться за весь беспорядок в кабинете, а она продолжала смотреть на дыру в стекле старого шкафа, оставленную детенышем Маугли. В своей голове Обжору паучиха назвала именно так. Такой и была эта девочка с ломкими пшеничными волосами, чуть ниже плеч. Все время в одной и той же одежде. С монеткой в кармане. И без памяти о старой жизни в наружности. Чтобы не думать о том, кто ее родители, Лиса придумала краткую историю, как Обжору родила очень большая медведица. Ребенок медведицы родился пушистым, но потом его нашла Гадалка, принесла в дом и выщипала всю шерсть. Якобы, дите зверя в пухе носила страшную болезнь, от которой можно умереть. И все довольны этой историей. Если не знать, что у человека родитель не зверь, то выдуманную биографию дикого ребенка из дома вполне примут за чистую монету. У всех же есть такой знакомый, который в игре дочки-матери играет роль собаки? Чтож, дайте оскар Обжоре. Капна волос, похожи на золотистую пшеницу, собирала на себе мелкий мусор и мелких вредителей. Ногти, обкусанные до крови, искали в них области раздражения кожи, чтобы как следует расчесать до крови и содрать старые болячки. Хозяйка такой головы не особо беспокоилась за свою себорею. Комки перхоти не мешали как-то передвигаться, а вот одежда стесняла тело. Ползать по дому голой тоже не хорошая затея. Все же нужно Обжоре беспокоиться о своем достоинстве. Серебряная монетка выпала из рукава и поскакала от своей обладательнице хаоса на голове по кафелю. Раздался звонкий звук удара металла по полу. Монета выкатилась из туалетной кабинки, где был сломанный унитаз. Кто-то из девушек решил, что будет гениальной идеей выбросить туда прокладки и вату, а затем достать вантуз. Пошло все не по плану. В итоге сейчас кафель в туалете до сих пор мокрый. Монета остановилась около одной из раковин, где зеркало украшено яркими следами помады Габи, Мадонны. Их отпечатки губ по краям размазались слегка. Кто-то пытался убрать помаду, но слой краски очень жирный и не удалось убрать обычной салфеткой. Сандали слезли с унитаза. Дверца кабинки со скрипом открылась. В этом месте скрипело абсолютно все. Двери в туалетах не имели замков, ручек. На их месте были огромные дыры, размером с кисть. Неужели взрослые думают, что на этих ручках можно повеситься? Бред и вздор. Обувь намокла. Подошва начала хлюпать. Пятки скользили внутри и вылетали из сандалей. Обжора встала на то место, где лежала ее собственность. Блестящая, серебряная монета, на которую ничего не купишь. Рука потянулась вниз, колени присели. Они хрустели. В женскую уборную кто-то вошел. -Вонища здесь. Невозможно находиться,-эта кто-то, явно девушка, не заметила сначала Обжору около одной из самых грязных раковин на этаже. Только после того, как они обе посмотрели друг на друга, замолчали. Тишина длилась пять секунд. -Ты можешь освободить туалет?- попросила Расческа, закрывая ладонью нос. Вид у нее стал еще более неприятный. Обжора лишь неуверенно пожала ей плечами, немного улыбаясь для дружелюбного вида. Выглядела она только не особо приветливо. -Выйди отсюда, если ты закончила. Там целая очередь из-за тебя. Очереди там нет. Когда домовский лазутчик вышел из женского туалета, то кроме Кобры и Язвы рядом никого не обнаружилось. У Язвы плохой вид. Лицо ее избито настолько, что нижнее веко налилось кровью и опухло, словно шарик. Верхняя губа и ноздри в мясо измучены. Вся она ходила неуверенно, от всех убегая при любом контакте. Кобра осталась та же. Обжора очень догадливая. Ей не надо объяснять кто и зачем так избил желтоволосую. Отчасти, даже заслуженно получила по заслугам. Недалеко от туалета расположился уголок с диваном, креслом и журнальным столиком. Раньше тут собирались часто жители женского крыла и кутили. После принятия нового закона, место опустело. Оно прекрасно по своему. От журналов исходил запах арбузной жвачки и пробниками духов Шанель. Стены исписаны довольно неплохими цитатами из фильмов и книг. Диван и кресло похожи на мебель из кукольного домика, только очень старую в пыли. Туда шли, хлюпая резиной, сандали на худых ногах. Сейчас там, как всегда, никого нет. Можно выспаться или снова попробовать пролезть рукой между подушек на диване. -Рада видеть, посиди со мной, если хочешь. Знакомый голос предложил Обжоре присесть на диван. Гадалка-странный человек по мнению Обжоры, но для Дома подходит как нельзя лучше. Вид ее напоминал о депрессии, грусти и злости на мир. Человек она не такой. Трудно описать ее. Саркастическая, но не со всеми. Скорее она тактичная и подбирает для каждого человека свой подход. Чтобы другому человеку было комфортно. Достаточно доброжелательная и щедрая. Быстрая речь и иногда краткость. Хочет угодить всем и учитывает мнение каждого или большинства. Обжоре нравилась позиция Гадалки тем, что та не искала выгоды для себя. Скорее она ставила себя на последнее место. Поэтому ей тяжело жить с Кошкой, у которой "я" на первом месте. Две знакомые сначала смотрели в потолок, ничего не говоря друг другу. По итогу первая заговорила Гадалка. -Шумные деньки нас ждут. Слыхала, что Ральф вернулся?- черные ногти барабанили по колонке. Вторая руки подпирала щеку с родинкой. Да, все уже давно знали о возвращении Ральфа. Никто уже не ждал его. Его запах остался в этих стенах и навряд ли бы исчез навсегда. Вроде он уходил в отпуск на три месяца, но не было его около полугода. Обжора кивнула и шмыгнула, вытерев соплю с губы. -Есть новости у тебя? Улитка завела роман с логом. Теперь обмениваются всеми слухами. Гибрид мне ничего почти не говорит. Неудивительно, что ей этот не говорит. Что-то Обжоре подсказывало, что отношения Гибрида и ее подруги появились не в результате светлых и прекрасных чувств. В любовь из них двоих верила только ведунья в черном. Гибрид не внушал доверия, как и Кошка. Наглая и самоуверенная соседка Гадалки не просто так их свела вместе. Ей что-то надо узнать. От доброты та мало что делала. Вспомнить только как Кошка и Лиса изводили до трясучки сначала Енота, а потом и Гадалку. Обжора прекрасно помнила эти моменты. Как черная тушь стекала по горячим щекам, оставляя жидкий темный след, а глаза краснели и болели, как Енот и Гадалка просили переночевать у Кусаки и Немой, когда ситуация уже выходила из под контроля. Эта девушка, что каждый раз с лазутчицей сидит рядом и о чем-то говорит. Голос ее успокаивал, убаюкивая. Запах от одежды напоминал воск свечи в церкви. Ладан и опиум кружил над ней в воздухе. Корица только добавляла сладость в этот аромат. С ней ты словно находишься во сне, который может тебя убить. Уж слишком он спокоен и нетороплив. -...мне не удается перенести Енота...- единственное, что уловила Обжора, пока смотрела на потолок в монологе собеседницы. Пришлось резко повернуть голову к ней, чтобы дать знак о заинтересованности. -Все остальные уже смогли сами прыгнуть, а Енот...словно не могу ее ухватить. Я переоценила себя. Обжора пожала плечами. Очень и очень странно, но с другой стороны отшельница норы сама этому препятствует из-за таблеток. Ее сон слишком глубокий. Гадалка не из тех людей, что насильно втягивает кого-то. У вас есть желание? Она исполнит. Только бойтесь своих желаний. Улитку она конечно испугала своим монологом о сущности дьявола. Она слишком увлеклась. Чем Обжоре не нравится Гадалка, так это ее вера в совесть человека. Это не самое глупое, но отличный пример бессовестного поведения - Разбойница. Пока размышления лазутчицы заходили все дальше и дальше, ее собеседница достала из кожаной черной сумки со множеством булавок флакон, размером с большой палец. Наклейка на нем старая и потрепанная. Напечатано там следующее: "Индийское масло с ароматом шоколада и Nag Champa". Никакого масла там и нет. -Это отрава. Меня попросила Кошка достать ее. Как думаешь, зачем?- рука боялась прикасаться к флакону. Да и к черту? Зачем вообще приносить такое? Особенно, когда просит эта самоуверенная тварь. Плохая, очень плохая идея. -Не бойся, она не смертельна. Я хоть и обещала, что принесу яд, но взяла с нее слово. И сама же его исполнила, да? Гениально. Такими темпами на нее и Кошка обозлится больше. Пытаясь усидеть на двух стульях, смотри только, не упади. Обе затихли. Флакон стоял перед ними. Внутри жидкость, способная вывернуть человека наизнанку. Вокруг летает мелкая пыль. В носу вызывает лишь раздражение. Хочется постоянно чесать ноздри. Обжора взяла ядовитую смесь и обратно положила в черную сумку, пока Гадалка крутила в пальцах Солнцеворот из металла на нитке. Глаза ее стали ужасно печальными. То ли от пыли или от мысли, что она кому-то навредит, глаза заслезились. Не хотелось смотреть на жалость картины, поэтому светловолосая отвела взгляд. Долго не вытерпела. Устроилась около черной юбки, головой легла на колени, ноги поджала под себя. -Ты чего?- теплая ладонь легла на светлую макушку. Благо в голосе нет грусти, жалости толи тоски. Значит во всем виновата пыль. Она повсюду здесь, как мертвые, засохшие мухи и бабочки под диваном. Или как пух тополя под конец мая. -Уйдешь в наружность после конца?- пальцы зарылись в гладкие волосы. Кожа чувствовала легкие прикосновения. Обжоре не нужны родители или опекуны в наружности. У нее была Гадалка. Гадалка, как дева возрасте сидела в кресле и гладила голову чужого ей человека по крови, но беспокоилась о ней не меньше родной. Черная одежда, что вгоняла в печальные мысли и тихий ужас, казалась самой родной. Запах духов и масел на одежде говорил "Вот твой дом! Забудь о наружности, где ты потеряла воспоминания." -Хочешь потом вместе уйти?-читала она все ее мысли, поглаживая все нежно. -Да... Запах приправы для сладких пирогов все еще остался в носу. От толстовки теперь немного отдавало опиумом. Это еще одна причина, по которой Обжора не захочет стирать свои вещи. Волосы потрепаны, а взгляд опьяненный слегка. Так всегда происходило после встречи с подругой. Признаем, что их отношения больше напоминают мать и дочь. Мать из Гадалки очень дурная. Дочь из Обжоры никакая. Но их дуэт весьма теплый и добрый. В комнате, где жила Кусака и Немая была еще кровать и для Обжоры. Чистая, убранная и отличается от всей комнаты. По первому взгляду не скажешь, что это кровать той, что не меняет одежду неделями, ест объедки из мусорного ведра и ловит тараканов в туалете. Кусака за тараканов ее всегда ругает. В этот раз Кусака и Немая сидели на подоконнике, пили чай, курили. Узкие глаза еще больше прищурились, когда в комнату вошли со скрипом в двери. Дверь хлопнула и посыпалась штукатурка с потолка. -И тебе день добрый, Обжора,- подняла кружку с чаем пепельноволосая и отпила немного, заев свежим лимоном. Обжора кивнула. Направилась к своей постели, чтобы привлечь. -Интересно, я сегодня встречу, кого-нибудь разговорчивого? Эй, слышь,- Кусака присвистнула, но Обжора даже не повернулась к ней. Слишком уж та устала.- Как всегда. От нее мало чего добьешься. Они слишком разными для соседства. Кусака- разговорчивая девушка и без комплексов. Немая- громкая в молчании. Их троих много чего разделяло, но и одновременно объединяло. Совместная комната служила показателем того, что дом им не рад. -Не нравятся мне ее игры с Гадалкой. Это ведунья играет в очень опасные игры,- словно нарочно громко говорила Кусака, пока Обжора пыталась лечь на свою кровать, точнее на полку.- Кошка это чувствует и это еще больше заставляет встревожиться. Она будто чувствует, что со всех сторон пахнет жареным и держит всех на расстоянии. Гадалка хоть и предсказывает будущее, но в реальности слепа, как котенок. Ее враг не там, где пытается его найти. Еще и ее втянула в это все... Конечно спящая и уставшая их соседка все прекрасно слышит, но на то белобрысая и рассчитывала. Может хоть это как-то остановит ее. Кусака не совсем понимала сути дела и спускала все на игру. Искала того, чего не было. Совала нос не в свои дела. -Может лучше все это прекратить?...- тут уже зашипела Немая, прикладывая палец к губам, прося Кусаку не продолжать. Да, если все выйдет из под контроля, то придется резко дать заднюю или поступить так, как требует ситуация. Запасного плана нет, но...всем же хочется на секунду почувствовать себя как дома? Даже если это и игра, то как поступают люди? Им нравится азарт, нравится думать "кто же проиграет, кто же уйдет, а кто останется?". Так думала Обжора. Но это не игра и мало тут есть азарта. Скорее кроме надежды нету ничего. И как печально. Хотелось бы это выставить, как минутную шалость, но нет. В этом деле замешаны больше, чем можно представить. Глаза очень слипались. Нету сил больше слушать Кусаку, которая не переставала говорить и жевать свежий лимон в сахаре. Усталость одолевала все тело. Кажется, что целый день ты нес тяжелый груз на плечах, ноги подкашивались, голова не могла соображать. Тяжелый труд быть лазутчиком. Труд лечит и укрепляет, наверное. Хотелось поскорее заснуть и Обжора начала вспоминать самые приятные звуки и запахи в ее жизни. Черный чай с лимоном, творог и докторская колбаса. Так вкусно звучит. Воспоминания о звуке музыкальной шкатулки, когда-то услышанный на чердаке, мяуканье кота и приятное дуновение ветра из окна успокаивающее действовало на мозг. Вот-вот она уснет. Ладонь схватилась за край жесткой подушки. От кожи рук пахло жидким мылом с алоэ. Пальцы слегка холодные. Кровать холодная, а в комнате еще прохладнее. От ощущения чистоты на ногах и на руках становилось еще спокойнее. На лице появился легкий румянец. Так приятно стало, как в медвежьей шкуре. Хоть сейчас и не время для сна, но Обжора не спала два дня или больше. Беспокойные сны сделали ее лунатиком. Она знала, как с ними бороться и что нужно делать. Нет, ей не снилась сова, коридоры, двери. У нее сейчас другие абсолютно сны или не сны. Чему она несомненно рада. Немая отъехала от подоконника, где стояли чашки с горячим травяным чаем и где сидела ее хамоватая соседка. От всех этих разговоров колесница уставала так, что кружилась голова. Она очень жалела, что не могла выругаться и сказать пару ласковых ее соседкам. Ее не интересовали все эти игры, иди. Та просто плыла по течению жизни, изредка принимая решения. Кусака злилась на нее за это, но ее чувства к Немой, как к сестре, не давали делать это долго. -Ладно, больше не буду об этом. Белобрысая нервно вздохнула и взяла пачку сигарет рядом с пакетиками чая. Немая ответила улыбкой. -Да ладно притворяться. Я же знаю, что ты нефиговое такое хамло в душе. Кусака будет права и даже больше. -Мне просто не нравится, что происходит в женском крыле. Ало, там эти курицы между собой либо шепчутся, либо пропадают у пацанов. Это подозрительно! Немая покивала ей, пока шумела посудой, убирая ее в шкафчик с одеждой. Она заметила, что у них заканчивается сахар и указала на это ее белобрысой соседке. -Хрен с ним с сахаром. С ней то что будем делать?- Кусака показала на Обжору, уже уснувшую на верхней полке. Ответ как всегда краткий и тихий. Простыми движениями рук Кусаке сказали: "Оставь ее, пускай спит. Сама разберется ". Вот только что-то говорило Кусаке о недобром. Решили, что пока не станут толкать Обжору. Она не любит, когда ее беспокоят. -Еще чаю? Ближе к вечеру в комнате осталась только спящая лазутчица. Во сне ей словно подсказали: "В комнате что-то слишком долго стоит тишина. Это плохо." Чутье заставило ее открыть глаза. Она бы рада еще поспать, но в комнате и правда никого нет. Немая редко выходила из комнаты, играя на своем телефоне в пиксельного зайца, собирающего морковь, либо пришивая пуговицы к забытому свитеру. Ее за шторкой не оказалось. Кусака тоже не часто выходила, но может та пошла за чем-то в столовую? В такой поздний час буфет должен быть закрыт. Все их вещи остались на местах, кроме грязных тапок Кусаки. Видимо, та ушла в них. Убедившись, что отбоя еще не было, Обжора взяла из под подушки свою монету, положила в карман и спустилась с полки тихим прыжком. Ее часто ругали, что она прыгает так резко с полок. Может расшибиться. Коридор ближе к отбою постувал. Он опустел даже когда лазутчице удалось дойти сонными шагами до лисьей норы. И там никого. Совсем все плохо. Если воспитательницы узнают, что они не в постелях, то снова заставят мыть полы в туалетах и классах. Чего бы не хотелось. Ничего не оставалось, кроме как постучаться в нору и узнать, там ли сидят Немая с Кусакой. Подойдя чуть ближе, обнаружилось, что дверь в нору чуть приоткрыта. Как странно, Гадалка ненавидит, когда дверь не до конца закрывают. У нее необычные страхи и точки кипения. Она предпочитает чтобы дверь плотно была закрытой или полностью открытой. Как она говорила: "Уж если не закрываешь до конца, то распахни ее. Пускай все увидят меня голую, одетую, заплаканную, радостную, злую. Народу ведь нужны хлеб и зрелище?". При Кошке та бы просто процедила тихо: "Закрой. Дует." Щелчок и дверь открылась вовнутрь. И в этой комнате тихо. Хотя, нет, тут кто-то есть. И этот кто-то-Енот. Обжора разбудила ту своим визитом. Хлам на одеяле сразу же упал на пол. Показалось худое и больное тело. Все в синяках и в венах. Кожа как прозрачная резина. Под глазами синие мешки, а белки глаз красные. Ее вид ничуть не испугал Обжору, но остальные юы сразу же ужаснулись. Почему лазутчица знала Енота? Потому что лазутчица. --Привет, чего потеряла?- спросил голос с хрипотцой. Усталые глаза еле закрывали веки. Дрожащие руки обнимали тонкий плед. -Искала своих соседок, а в итоге потеряла всех. Не заходи, они скоро вернутся. Как всегда, очень гостеприимно и тепло. Большего Обжора не ждала. -Еды у меня нет. Сама есть хочу. Губа Обжоры вздернулась и старалась походить на улыбку. Но выглядело это так, словно ту перекосило. -Язва снова за свое. На этот раз, кто-то попал в могильник. Интересно кто... Интереса в голосе Енота нет. Только отчужденность и равнодушие. Дверь плотно закрылась. Теперь все ясно. Язва снова устроила потасовку и ей видимо ответили тем же. Если Енот утверждает, что кто-то попал в могильник, значит там произошло нечто страшное. Но что, где и как...