Киното Луны

      Молчание прерывалось плачем Миры, которая никак не могла успокоиться и прийти в себя. Слёзы лились без разбора, а пятно прямо под ней становилось всё больше и больше, всхлипы и сопли, сильный тремор тела, который Кагая видел. Его зрение ухудшалось с каждым днем, и вот-вот болезнь возьмет свое и он полностью потеряет зрение, но он видел. Видел, как этой девочке было страшно, как она боялась расплаты, как боялась потерять свою жизнь от рук демона. Такой сильный животных страх, только один демон способен на это – тот, кто больше всех приближён к Мудзану. Первая Молодая Луна, которая и воспитала Миру.       Химэ не знала, что ей теперь делать, как провалиться сквозь землю, чтобы Кокушибо не нашел её, не убил за такой поступок. Она всё выложила Кагае на ладони, пусть Господин и знал всё с самого начала, сути дела это не меняло, своими губами, своим голосом, она призналась во всем. Исключат ли её из мечников? Если да, то гибели ей не избежать, тут угроза не только от Кокушибо шла, но и от других демонов. Без клинка она никто. Внутри разливалось чувство легкости, она два года скрывала это, никому не могла рассказать и поделиться накопившимся ужасом. Пусть Кокушибо и перестал её пугать, но последняя их встреча вышла не самая радужная, совсем не такая, какой она себе её представляла.       — Мирай, — Кагая позвал мечницу, надеясь, что она всё-таки поднимет голову и посмотрит на него. Что и вышло: Мирай поднимает свою голову, озаряя Кагаю красными глазами от слез, и слегка припухшим лицом, мокрые дорожки были хорошо видны под светом солнца, которое попадало в комнату через раскрытые сёдзи, — Ты же ведь...       — Вы прогоните меня? Лишите клинка и ранга Киното? — она грубо перебила его, голос девушки пусть и дрожал, но был полон уверенности и сил. Просто так она явно не собирается сдаваться, но лучше бы знать это заранее, чтобы хоть как-то морально подготовить себя к трудностям. Денег хватит на покупку дома, она сможет жить как обычный человек, устроится на работу и будет как-то доживать свои дни в этом мире, если её не убьют раньше, — Ояката – сама, у меня не было выбора, я не знала, как мне быть и что делать, — внезапно начала девушка, она не жаловалась, она не оправдывалась, она лишь делилась этим грузом, — Он нашел меня всю изнеможённую, я не ела и не пила несколько суток, не смыкала глаз, потому что боялась, — Химэ выпрямилась, и опустив глаза в пол, решилась рассказать ему всё до самого конца, — Я ничего не знала о демонах и Истребителях, что такое Дыхание, кто такие Луны и чем они отличаются от других существ. Я же ведь простая Химэ клана, куноичи, мне ничего об этом мире было неведомо. Он был самым первым, кто протянул мне руку помощи, пусть и демоническую.       — Ты куноичи? — переспросил Кагая, внимательно слушая девушку, которая решила открыться ему. Она чувствовала искренность Кагаи, его доброту и не могла сдержать слез печали, ей всего двадцать два года, а ощущение, что все тридцать. Ощущать постоянно за своей спиной взгляд демона нереально тяжело, это очень давило на эмоциональный фон. Мира кивнула на его вопрос, и трясущимися руками потянулась к чашке с чаем, — Почему ты думаешь, что я выгоню тебя? То, что ты обучалась у демона – это, конечно, нарушение устава, ты должна была обезглавить его, как только обрела силу, но, — он дождался пока Мирай выпила немного чаю, и поставила чашку на место, — Ты защищаешь людей, два года верно служишь и добилась ранга Киното, того демона ты ведь тоже не убила... — он посмотрел на неё с легкой улыбкой, — Младшая сестра мальчика, который сейчас сражается с демонами, чтобы спасти её.       — Да, её зовут Незуко, она моя сестра и не опасна!       — Незуко... — она вспомнила, полтора года назад, она вновь встретила того мальчишку с поляны, но вот девочку – демона не видела, — Бывший Столп Воды заверил меня, что этот демон не ест людей, да и глаза того мальчика были настолько яркими и теплыми, что я просто не смогла убить её, хотя это моя прямая обязанность, — она склонила голову. Кто же знал, что Кагая Убуяшики и об этом знает. От него и правда ничего не скроешь, сколько не пытайся, он узнает всё, что ты скрываешь. Тот свет, который излучал парень, его руки, которые стерлись от вечных тренировок в кровь. Он старался ради неё. Упорно трудился ради неё. Доброе сердце Мирай просто не позволило ей поднять клинок на Незуко.       — Незуко Камадо, защищает людей вместе со своим братом Танджиро, — одни слова Урокодаки казались ей бредом, а тут... Как демон может защищать людей? Как она может сражаться вместе с Танджиро и никого не есть! Это же бред полный! — Даже обучаясь у демона, ты продолжаешь защищать мирный народ, убиваешь демонов и поднимаешься всё выше и выше. И почему я должен лишать тебя клинка и ранга? — Убуяшики взял свою чашку и отпил дивного напитка, поворачивая после голову в сторону раскрытых сёдзи, где бушевала листва с пыльцой, образуя приятный запах, которой проникал с порывами внутрь.       — Мне было приказано найти ваш дом, разузнать как можно больше о вас и выдать все Дюжине, но я не смогу, — честно призналась куноичи, смотря на пол. Кагая верил каждому её слову, эта девочка была слишком печальна, слишком измотана и повержена. На её теле неисчислимое количество душевных ран, она тосковала и плакала, горевала и оплакивала прошлую себя, — Я клянусь, Ояката – сама, защищу вас ценой собственной жизни и никому не позволю найти ваш дом и вашу семью! А с Демоном Двенадцати лун разберусь сама! — Кацурэ опускает ладони на пол, и тут же кланяется, касаясь своим лбом приятной ткани.       — Первая Высшая Луна, тяжело тебе будет Мирай, — прошептал Ояката – сама и тут же протянул свою руку в сторону Мирай, кладя её на голову девушки, от чего она вздрогнула, да так сильно, что молодой парень сам дернулся, — Возможно моя просьба покажется тебе дикой, но расскажи всё, что успела узнать о Дюжине, о Мудзане и Первой Луне, любая информация будет нам очень полезна.       Почему она согласилась? Почему предала верность Кокушибо? Она говорила и говорила, рассказывала всё, что знала. Люди куда приятнее демонов, когда она была с первым, кто помог ей для того, чтобы использовать, ей всегда было страшно, жутко. Сидя в поместье Господина она впервые за два года ощутила себя дома, в полной безопасности. Поэтому и решила помогать ему, может быть тогда с помощью Столпов она сможет избавиться от влияния Кокушибо и вернется домой. Приложит все силы и будет извиваться как только может, лишь бы вернуться домой и больше не бояться.

Господин Убуяшики Кагая.

В силу моего чрезвычайно опасного положения я не могу представиться вам, прошу, простите за грубость.

Впервые, с самой Эпохи Сенгоку, выросла мечница, которая смогла завладеть вторым по силе Дыханием после Дыхания Солнца – самое первое Дыхание, от которого произошли другие.

Дыхание Луны.

Имя этой девушки – Кацурэ Мирай. Обрела силу с помощью демона, присмотритесь к ней, не гоните её, она принесет вам много пользы.

У неё светлая и чистая душа, она добрый ребёнок, у которого не было иного выбора.

Я понимаю, что вам чужды слова незнакомки, но, прошу вас, присмотрите за Мирай, она обязательно поможет вам одолеть Кибуцуджи Мудзана.

Премного благодарна, к сожалению больше я ничего не могу написать вам.

      Кацурэ выговорилась ему полностью, рассказала всё от и до, только умолчала о своем происхождении и появлении в этом мире. Пока она не могла себе этого позволить, только Кокушибо знает об этом. Кагая отпустил её в сад, сообщив о том, что там она может пообщаться со Столпами, которые в скором времени должны прибыть на совет. Пусть она и отказалась от исполнения задания, но познакомиться со Столпами было бы не плохо, учитывая, что её уже признают как им равной. Химэ аккуратно спустилась в сад, и остановилась чуть дальше дома. На душе было так легко и свободно, этот груз наконец-то покинул её душу, её спину и позволил вдохнуть полной грудью.       Мирай прибывала в саду Господина. Чарующее место, которое никак не отпускало Миру. Девушка ступила на камень, и медленными шагами стала осматривать сад с другой стороны. Вот она наконец подошла к небольшому водоёму, который так привлек её внимание несколькими часами ранее. Девушка опускается на корточки, и опускает руку в прохладную воду, которая обволокла её пальцы. Вода была кристально чистой, как и всё это место. Казалось, тут не было причин для появления злобы, она просто не могла появиться в этом месте, окруженным светом Господина Кагаи. Кацурэ чувствовала как с прохладой этой воды, утекали и её страхи. Она открылась Оякате – саме и выдохнула.       — Здесь очень красиво, не правда ли, Томиока – сан, — она почувствовала его приближение, оно было беззвучным, подстать Столпу, но и она была не обычной мечницей, поэтому смогла почувствовать его, — Оно чарует, сковывает, пленит, невозможно сказать всего, что я чувствую, — Томиока слушал её мелодичный голос, и смотрел на длинные серебристые волосы, которые сыпались по спине, и опускались на мелкие камни сада.       — Ты права, он очень красив, — ответил парень, и увидел как девушка вздрогнула, она, видимо, не ожидала ответа от Гию. Кацурэ поворачивает голову в сторону и поднимает глаза на Томиоку. Вновь плен, двойные оковы, вновь эта мимолетная дрожь во всем теле, в момент, когда они встретились взглядом, и вновь Столп Воды, с которым они сейчас вдвоём, — Химэ? — Гию забыл имя этой мечницы, и помнил лишь то, что она являлась Химэ своего клана.       — Кацурэ Мирай, Киното Луны, — Мирай поднялась и встала напротив Гию, не в силах отвести взгляд от него. Она ощущала как что-то внутри зарождалось, как что-то внутри переворачивалось с ног на голову. Внезапное желание, которое крутилось в голове, смотреть в его глаза вечность, не сметь отводить взгляда, словно от этого будет зависеть вся её жизнь. Словно отведи она взгляд в сторону, как тут же падет наземь и тут же покинет этот мир, — Вы видимо забыли моё имя, Томиока – сан, но теперь мы будем видеться чаще, — только от одной мысли, что они будут теперь видеться чаще, её колени дрожали.       Высокий, с темно-синим омутом, который поглощал Мирай с каждой встречей всё сильнее и сильнее. Её невольные мысли о мечнике в цветном хаори, её сердцебиение, которое, казалось, слышали все. А тремор рук и тела? Как же она дрожала, внутреннюю дрожь невозможно было описать. Снаружи, она Мирай, Киното Луны, которая сражается без страха в глазах, а внутри, она всё та же милая девочка Химэ. Любимая принцесса, которая просто желала ласки, и эту ласку хотела получить исключительно от Гию. Коснуться его руки, а может и зарыться пальцами в волосы, чтобы понять каковы они на ощупь. О большем она не смела мечтать, ей бы самую малость, лишь на мгновение ощутить себя девушкой, а не воином.       — Верно, — Томиока и не скрывал, но пытался скрыть странные ощущения. Раньше, он никогда похожего не испытывал, и не собирался, но как тут указывать своему сердцу и телу? Перед ним стояла девушка безумной красоты, да, Мирай была по истине Химэ. Ухоженные волосы, мягкая на вид кожа, и прекрасная фигура. Его мысли были лишь помутнением разума, Томиока собирался исправлять это и избавляться от подобного, чтобы не возникло никаких проблем.       Внезапный порыв ветра, разнес по воздуху лепестки цветов и пыльцу, а длинные волосы Мирай, вырвались вперед, касаясь лица Гию. Локоны её серебристых волос, щекотали его щеку, но Томиока не мог отвести взгляда от покрасневшего лица Химэ. Время словно остановилось, вновь, оно останавливается только тогда, когда он с ней. От её волос пахло розами, запах был ненавязчивый, приятный аромат, который нежно проникал внутрь. Он вновь удостоверился в том, что она и вправду была Химэ. Они были безумно мягкими и красивыми. Мирай поднимает свою руку и пытается убрать прядь волос за ухо, неловко отводя красные глаза в сторону. В лучах солнца, Томиока прекрасно видел её алые щеки.       — Извините, — прошептала девушка, и сделала шаг назад, чтобы больше не доставлять дискомфорта Гию своими локонами, которые просто не слушались её, так ещё и ветер, — Забыла резинку в поместье Бабочек, не могу их убрать, — оправдываясь, Мира откинула свои роскошные волосы назад, не в силах совладать с собой.       — Всё хорошо, — сконфуженно проговорил Гию, не в состоянии отвести от неё взгляда. Он терял над собой контроль и признавал это, а что тут поделать, они взрослые люди, перед ним прекрасная девушка, которая ворвалась в его голову, словно лунный лик проник через окно в темную комнату.       — А я и не думала, что наша Киното общается с Томиокой, — этот голос, который развеял все мысли и весь момент соприкосновения их душ. Мира делает шаг в сторону и смотрит на Шинобу, которая стояла с притворной милой улыбкой на лице. Она осматривала их с ног до головы, а руки её были сложены под грудью, — Мира, ты забыла кулон в поместье, как будешь уходить, зайди и забери его, — Кочо специально не взяла кулон, ведь знала, что Мирай не уйдет без него, и ей придется сделать огромный круг.       — Не зови меня так, — зло прошипела Мирай, сжимая свои руки в кулаки, она, сцепив зубы, смотрела на Шинобу, в её алых глазах были видны искры ярости и злобы, которые она направляла прямиком в сторону Столпа Насекомого. Химэ видела как равнодушно Гию смотрел на Кочо, да и слова её, никак парня не тронули, словно это было абсолютной нормой у них.       — Кацурэ Мирай! Какая встреча! — а вот этот голос полностью развеял её злость. Мирай с радостью поворачивает голову левее и видит Пламенного Столпа, который смотрел на неё с широкой улыбкой, — Рад видеть тебя! — громко воскликнул Столп, смотря точно в глаза Мире. Девушка потеряла интерес к Кочо и тут же переключилась на Ренгоку, которого она очень давно не видела, и сейчас была несказанно рада этой встрече.       — Кёджуро! — девушка подбежала к своему другу и, вскинув голову, заглянула в его глаза, — У тебя всё хорошо? — она вновь убирает волосы за ухо, ощущая как радость наполняет её, слишком хороший день, слишком много радости, что-то точно должно пойти не так. Ренгоку складывает руки под грудью и кивает, чем вызывает куда большую радость на лице куноичи. Мира невольно кидает взгляд в сторону и видит молодую девушку с розовыми волосами и зелеными концами.       Её фисташковые глаза с интересом рассматривали Мирай, а на лице появлялся еле видный румянец. Форма истребителей у неё была немного иной, из-за пышной груди она не смогла застегнуть форму целиком. Белое хаори и зеленые гольфы, а так же клинок, который покоился на её поясе. Девушка была довольно крупного телосложения, мускулистая девушка, чуть выше Мирай. Кацурэ с интересом её осмотрела, а после перевела взгляд на Кёджуро, который смотрел за тем как девушки изучают друг друга. Кацурэ была знакома лишь с тремя Столпами, а остальные были ей неизвестны, хотя она о них и слышала.       — Должно быть, вы – Столп Любви? — она обратилась к девушке, которая тут же улыбнулась. Мицури была очень доброй девушкой, и любила заводить новые знакомства. Мирай они все знали, как мечницу с очень редким дыханием, — Меня зовут Мирай, — она представилась первая и увидела как улыбка Столпа стала ещё шире.       — Все итак знают, как тебя зовут, нечего тут распинаться, Киното, — молодой парень с бинтами на рту и с белой змейкой на шее, появился на ветке дерева, полосатое хаори и разные глаза, он смотрел на Мирай с неким укором и неприязнью, что девушке очень не понравилось. Кацурэ изогнула бровь в вопросе и, сложив руки под грудью, подняла голову вверх.       — А тебя вообще никто не спрашивал, — Мирай полностью забыла о уважении с которым относилась ко всем Столпам. Столпы прибывали в неком шоке от ответа девушки, Игуро это просто так точно не оставит, и сейчас начнется ссора, если не драка. Между ними искры летали, а воздух кажется стал тяжелее, Столпы внимательно смотрели как Обанай опускается на землю, а его хаори развивается на ветру. Парень смотрит на мечницу, как на полное ничтожество, но и Мира была не лыком шита, она отвечала ему таким же взглядом.       — Ты хоть понимаешь с кем разговариваешь, Киното? — прошипел Игуро, покрутив в воздухе своим пальцем. На его слова Мира лишь хмыкнула, а губы её искривились в усмешке. Девушка с кроваво-красными глазами не смела проигрывать. Ветер раздул её белоснежные волосы в сторону, закрывая нижнюю часть лица и делая взгляд куда более хищным.       — Понимаю, с грубияном, — на её слова, Кёджуро невольно прыснул в кулак, а после вернул руку под грудь, внимательно слушая и наблюдая за этой ссорой, которая началась по вине Игуро, — И до тебя бы очередь дошла, зачем влез в наш диалог? — Кацурэ словно ребенок уперла руки в бока, недовольно надувая губы. Как же её раздражали такие люди, которые лезли куда не просят.       — Нет, кажется ты не понимаешь с кем сейчас находишься, девка, — вот и ещё один влез в ссору, но теперь это был Столп Ветра. Молодой, высокий парень с пепельными волосами, которые торчали в разные стороны. Его грудь была открыта и были видны множество шрамов, — Ты в присутствии Столпов, и должна проявить должное уважение, — Санеми подошел к Мирай вплотную, смотря в её глаза, которые явно были против. Химэ вновь хмыкнула и отвернула голову в сторону.       — Должна? — она посмотрела на Гию, который слушал их ругань, и смотрел исключительно на Химэ. Все Столпы молчали и слушали их, но никто не лез, — Уж кому, но тебе я точно ничего не должна! Проявить должное уважение? Кому? Вам? — девушка дернулась вперед, вынуждая Санеми сделать обратное. Парень такого напора явно не ожидал, Санеми невольно приоткрывает рот от удивления, и немного отстраняется от Химэ, — Вы друг друга научитесь уважать, а потом уже требуйте от других! — да, она когда-то Луне слово поперек сказала, и теперь ей ничего не страшно. Никакие Столпы её в ужас не вгонят.       — Да как ты только...       — Многоуважаемые Столпы и Киното, Ояката – сама здесь, — две близняшки уведомили всех о приходе Кагаи и в ту же секунду, все оказались в одной линии. Головы мечников были опущены, а сами они стояли на одном колене. Ссора тут же ушла на второй план, сейчас они приветствовали Господина.       Мирай была между Обанаем и Санеми. Их мимолетная ссора ещё не закончена, и Мира прекрасно понимала, что теперь эта ссора будет длиться вечно. Она не любила ругаться, но такие люди как Обанай и Санеми, просто заставляли её ругаться. Просят уважения, хотя сами не умеют этого делать. Пусть она и ниже по рангу, но она принесла куда большее ценной информации, чем они, и теперь, когда она прибывает вместе со Столпами, они научатся с ней считаться. Пусть и не сразу. Никто не смел поднимать головы, Ояката – сама прошел вперед, внимательно осматривая каждого Столпа и Киното. Мирай обладала по истине ценной информацией, и он решил держать её рядом с собой.       — Рад видеть вас в прежнем составе. Наше собрание будет иметь очень интересный ход, — Кагая улыбнулся, задерживая взгляд на Мире, которая и стала причиной этому собранию. Он не собирался раскрывать её личность, — У нас теперь есть ценная информация, а именно нам известны силы Первой и Второй Высшей Луны, — Столпы удивленно ахнули, поднимая голову на Господина.       Все застыли в удивлении. Кто именно из Столпов принес такую ценную информацию? Каждый смотрел на друг друга, не зная, кто именно из них смог зайти так далеко. И самый главный вопрос: Если они выжили – значит одна из Лун повержена? Кагая внимательно следил за взглядами, а потом остановился вновь на Мирай, которая знала, кто именно принес эту ценную информацию. Рассказав всё Кагае, она очень сильно рискует остаться без головы, а то и без всех конечностей. Неизвестно, что Кокушибо с ней сделает когда узнает. И пока он не узнал, она решила помочь своим сородичам одолеть демонов, хоть как-то протянуть им руку помощи.       — Ояката – сама, кто из Столпов принес такую ценную информацию? — Санеми задал интересующий всех вопрос. Столпы его поддержали и подняли свои головы, ожидая ответа от Господина. Он улыбнулся, а после кивнул. Мирай, под удивленные взгляды, поднялась с колена, и скосила глаза на удивленных Санеми и Обаная, которые были в шоке от наглости девки.       — Ты что творишь?! — Обанай схватил Миру за запястье и сжал свои пальцы до хруста костей. Мира прикусила нижнюю губу от неприятной боли, да уж, силы хоть отбавляй, но вот использовать её в сторону хрупкой девушки было не очень хорошим решением, — Вернись на место! Как ты смеешь проявлять такое неуважение! — хватка стала ещё сильнее и вот парень с силой дергает вниз, но Мирай осталась непреклонна, девушка стояла, выдерживая натиск Обаная.       — Эту информацию принесла мне Киното Луны, — слова Господина, которые повергли в шок всех Столпов. Мирай с силой вырывает свою руку, и аккуратно обхватывает пальцами свое запястье, нежно потирая его пальцами. Скосив недовольный взгляд красных глаз на Игуро, она гордо вскинула голову вверх, — Не стоит ругаться, Мирай теперь будет присутствовать на собраниях, её сила сравнима с силой Столпов, и она обладает очень ценной информацией, — Мира склонилась в глубоком поклоне, не зная как благодарить Кагаю за такой добрый жест, — Прошу всех в дом.

***

      Несколько дней пролетели словно их и не было, Мирай жила в ночи, уничтожая демонов, лунные лучи сопровождали её каждую ночь, не позволяя заблудиться в темноте собственной души. Потеряв надежду вернуться обратно, она уже полностью обжилась в мире демонов, привыкла к нему и боролась за свою жизнь. Кулон на шее постоянно напоминал ей о том, что каждый её шаг был словно над пропастью. В любой момент она могла сорваться и пасть в пучины ада, никогда не увидев добрых глаз своей матери, не ощутив теплых рук отца. Пади она в ад, она больше никогда не сможет окунуться в темно-синий омут глаз, захлебнуться в них и утонуть там.       Сидя на ветке дерева, Мира подтянула одну ногу к себе, поставив её на ветку, а вторая свисала вниз. На боку закрепленная катана ничирин, а длинные белоснежные волосы были убраны в высокий хвост, выпущенные передние пряди приятно касались кожи лица и шеи. На теплых порывах ветра, развевалось её хаори, которое висело на плечах, а вот её рука, которая нашла опору на колене, теребила кулон в виде луны. На лице прекрасной куноичи сияла мягкая улыбка, освещенная лучами луны, которые пробивались сквозь листья и ветви деревьев. Она была спокойна, как водная гладь, а кожа её сияла, как самая яркая звезда на ночном небе. Поистине прекрасная девушка, в объятиях луны.       Спокойная ночь, сегодня для её ранга не было ни одного демона, поэтому она решила насладиться ночной тишиной и позволить своему ворону немного отдохнуть. Кацурэ поднимает взгляд вверх, и видит как луч луны падает прямо на неё, проведя взглядом небольшую поляну, она видит ещё несколько лучей. Оттолкнувшись ногой от ствола дерева, она взмахивает руками вверх, и плавно опускается на землю, ставя сначала мысок, а после опускаясь всей стопой. Кацурэ заносит обе руки в сторону, и тут же скользит ногой по земле. Её хаори развивалось в такт её движениям, а волосы плыли вслед за хозяйкой, на губах всё та же расслабленная улыбка, а в движениях легкость и невесомость.       Вот что-что, а от старых привычек Мирай, кажется, никогда не сможет отказаться, что бы не произошло. Именно поэтому, прокружившись вокруг себя, она останавливается, и поднимет руку вверх, плавно опуская её чуть в сторону. Касаясь пальцами луны, она ловила лунные лучи рукой, прокрутив кистью руки, она словно зачерпнула лунный лик, а после, сжав кулачок, она опускает руку на свою грудь. Плавно склонившись в сторону, она касалась грудью своей ноги, нахмурившись, и закрыв свои глаза, Мира выкидывает руку, сжатую в кулак, вверх, и делает ею полукруг, чтобы потом вслед за ней подняться. Ногами она чертила узоры на земле, плавно прыгая из стороны в сторону. Не поднимая пыли, не тревожа жителей земли и леса, она танцевала.       Её хаори спадает с плеч, опускаясь на землю неровным покрывалом. Кацурэ, оставшись в одной форме Истребителей, ставит одну ногу перед собой, и в ту же секунду выкидывает руку вверх, поднимая следом за ней свою голову. Замерла. И все вокруг неё. Стоя в лунном луче, она смотрела на прекрасную серебристую луну, которая освещала её путь и даровала спокойствие и уверенность в завтрашнем дне. Грудь Химэ быстро поднималась и опускалась, а сама она восстанавливала свое дыхание. Не часто она позволяла себе такое, но после её выброса эмоций через танец, она ощущала невероятную легкость. Да и эти движения не назовешь танцем, так, набор движений, но именно через этот невнятный набор, она могла выплеснуть всё, что копила в себе.       — Красиво, — внезапный грубый голос демона, и вот Мира вздрагивает и поворачивает голову в сторону. Кокушибо ступал по земле прямо к её хаори, которое упало с плеч, аккуратно подняв его и скинув грязь с вещи, демон подошел к Мире, — Не только сражаться, но ещё и танцевать умеешь, — на удивление, демон был в хорошем расположении духа, что Мира видела всего один раз за эти два года. Кацурэ замерла с широко распахнутыми глазами, глупо хлопая ресницами. Кокушибо быстро оказался рядом с ней, протягивая хаори.       — Спасибо, Учитель, — поблагодарив демона, она нерешительно протянула руки к хаори и аккуратно обхватила ткань, чтобы потом забрать и прижать к своей груди, — Что-то случилось, Учитель? — просто так демон никогда к ней не приходил, и этот раз исключением не станет. Кацурэ смотрела в средние глаза пытаясь понять, что именно произошло.       Мира откидывала вариант разоблачения сразу. В прошлый раз, когда демон подумал, что Мира предала его, он сразу налетел на неё, а сейчас всё иначе, она не ощущала от него вражды, не чувствовала опасности и ей не хотелось кричать от жути. Сейчас перед ней был самый обычный Кокушибо, который не хотел свернуть ей шею в одночасье. Запрокинутая голова вверх, и какая-то неловкая улыбка на милом личике Химэ. Демон смотрел на неё, не отводя взгляда, уже прекрасно зная всю правду, эта улыбка и эти глаза, которые он знал как свои. При жизни человеком у него были точно такие же алые глаза, которые горели неистовым огнем стремления.       — Если ты здесь – значит заданий для тебя пока нет, — Кокушибо опускает свою руку на плечо Миры и несильно стягивает свои пальцы, от чего Кацурэ вздрагивает и с какой-то опаской смотрит на демона, — Идем со мной, Мира, — то как он её назвал взбалмошило её душу, задело все нервные окончания, а в воздухе появилась теплая атмосфера.       — Мира...       Мирай смотрела на демона, который держал её за плечо, не в силах описать, что сейчас происходило внутри. Внезапно всплывший в голове голос и смутные, неразборчивые воспоминания, которые лишь на мгновение застыли перед глазами. Этот голос был ей до жути знаком, словно она его уже где-то слышала. Она раньше никогда такого не испытывала, словно, что-то родное и теплое коснулось её. То, как демон назвал её, то, как держал за плечо, от того ужасного существа, который вводил в ужас одним только взглядом, не осталось и следа. Его словно подменили с той самой ночи, когда он чуть не убил её за предательство, которого не было.       — Теперь я понял, — картинка медленно сложилась в голове. Вот почему его так тянуло к Мирай, вот почему он не захотел убивать её, после вести о том, что она всё ещё Хиное. Никому и никогда не давал больше одного шанса, кроме верной ученицы Кацурэ Мирай, — Мирай, — прошептал демон, медленно поднимая свои пальцы на её подбородок. Обхватив его пальцами, он начал всматриваться в её кроваво-красные глаза, пальцы пачкались в её крови, но его это не волновало, — Будущее.       Внезапно лес сменился комнатой, демон перенес её в свое жилище, в котором он прятался от солнца. Она была тут впервые, он никогда раньше не приводил её к себе домой, они постоянно встречались на той самой поляне, где впервые познакомились. Кацурэ внимательно осматривала каждый уголок, но ничего примечательного и не было. Дом в старом Японском стиле, деревянные полы, шкаф и тумбы. Демон всё ещё держал её за плечо, следя за тем как Мира осматривается, с какими глазами глядит на каждый уголок. Да, он поразил её своим жестом. Такой внезапный, но настолько теплый, что прыгать хотелось. Весь страх перед демоном растворился, сейчас Мира и забыла о том, что и правда предала его, и совсем недавно спать не могла от тревожных мыслей.       — Учитель, — прошептала Мира, поднимая на него свои яркие красные глазки. Словно в бреду, Кокушибо увидел малютку, которая тянула к нему свои маленькие ручки, звонко смеявшись, она озаряла его своими алыми глазами, которые светились ярче солнца. Кокушибо уже и забыл какого это выражать эмоции, и умел ли он в обличии демона, делать это? Будучи человеком, его жизнь в один момент наполнилась яркими красками, он обрел свою жизнь, женщину, которая спасла его от тьмы, а после самолично и опустила его туда, исчезнув из его жизни раз и навсегда.       — Ты голодна? — этот вопрос ввел Миру в некий ступор, она смотрела на демона полными шока глазами, не понимая, что именно стало причиной такой смены, — Хочу поговорить с тобой, — заметив ступор мечницы, Кокушибо решил, что она не голодна, а если захочет, то скажет ему об этом, ну или он сам ощутит и услышит её голод, — Садись, — демон зажег свечи и сел на колени чуть дальше, где стояла Мира.       Химэ аккуратно опускается на колени прямо напротив демона и смотрит на него без единого страха. Почему-то сейчас она не могла бояться его, Кацурэ посмотрела на него с другой стороны, и пока эта сторона с ней, она не хотела бояться его. Химэ слегка наклонила голову в сторону и убрала пальцами прядь волос за ухо, внимательно смотря на Кокушибо. Мужчина не сводил с неё взгляда, подмечая мелкие детали. Её идеально чистая кожа, длинные серебристые волосы, и этот мелодичный голос. Он вспоминал, окунался в события прошлого, когда он был по истине счастлив, и понимал, что сейчас перед ним не просто девушка. Демон неожиданно для себя улыбнулся, слабая, еле заметная улыбка, которая поразила Мирай с концами. Больше её ничто не удивит, Кокушибо – Первая Молодая Луна, улыбнулся.       — Учитель, о чем вы хотели поговорить...?       — Расскажи мне что-нибудь, — демон перебил Миру, а его просьба прозвучала очень странно, но Кацурэ не могла позволить себе отказать ему и задумалась. Рассказать что-нибудь? Что она могла рассказать демону, которому более четырехсот лет, — Любую историю, которую хочешь, — Химэ сложила руки под грудью, обхватывая пальчиками подбородок, слегка надув губки, она резко подпрыгнула и ударив руками об пол сделала на них опору, смотря на демона.       — Хотите расскажу вам историю, как я сдавала экзамен на ранг Чуунина? — Мира вспомнила как дралась с Темари из Песка, и как их бой закончился ничьей, ведь ни одна не собиралась сдаваться и продолжала бой до последнего. Кокушибо сел поудобнее, а именно: Перекинув вес тела на правую сторону, он опустил одно колено на пол, а вторую ногу поставил, опуская на колено свой локоть. Кивнув, он увидел в глазах Миры радость, — Экзамен на ранг Чуунина, после выпуска из Академии шиноби, все выпускники имеют самый низкий ранг – Генин, потом сдают экзамен на ранг Чуунина и Джонина, там можно и до Анбу дослужиться, а кто особо упертый и обладает выдающимися способностями добьется и титула Хокаге, — она видела, что Кокушибо вообще ничего не понимал из её слов, лишь ранговая система, а вот кто такой Хокаге? Это как Столп?       Мира начала свой рассказ, окунаясь в прошлое, где она была Химэ, где жила со своими родителями и радовалась каждому дню. Её рассказ начался с самого начала, а именно: С объяснения титулов и экзаменов, ведь если она начнет свой рассказ с экзамена, Кокушибо ничего не поймет, а этого Мире не нужно было. Долгий монолог, который изредка прерывался вопросами Кокушибо. Мужчина внимательно смотрел на Миру, у которой эмоции сменялись чаще, чем порывы ветра в пасмурный день. Она эмоционально жестикулировала и даже складывала печати, только вот никакой техники не выходило, чакрой она не обладала. Рассказ о бое вышел довольно интересным, ведь Кацурэ поднялась на ноги, и принялась показывать, кто и как пригнулся, а после упал. Кокушибо смотрел на неё с легкой улыбкой, слушая и запоминая всё, что она говорила. Он пытался вникнуть в её жизнь и в её мир, откуда она пришла, хотя раньше он уже слышал о нём.       — Но потом я всё-таки пересдала экзамен, и сейчас я никто иной, как Джонин Конохи, а так же Химэ клана и будущая глава! — Кацурэ вскинула руки в разные стороны и загорелась как маленькое солнышко, её улыбка и небольшие клычки, а так же осязаемая радость, которая парила в комнате, — Я думала, что мама будет ругать меня, но нет, наоборот, она сказала, что я большая молодец и показала отличный результат, — внезапное воспоминание о своей матери вогнало Миру в некую тоску, она очень скучала по ней.       — А какая она? Твоя мама? — внезапно спросил Кокушибо и увидел искреннюю улыбку, только одно упоминание матери превратило её в ребенка. Девушка села на пол и, сложив руки на колени, подняла на Кокушибо добрый взгляд красных глаз, а он, словно, увидел там отражение женщины с небесно-голубыми глазами и пепельно-белыми волосами, которые он любил перебирать.       — Моя мама... — Мира окунулась в воспоминания о своей матери, которая могла затмить своей красотой любую женщину, — Она прекрасна, у неё точно такие же серебристые длинные волосы, и голубые глаза, небесно-голубые, да, очень-очень яркие и безумно красивые! — Кокушибо слушал её с улыбкой, то, как она рассказывала, как освежала его память, — Она невысокого роста и всегда носит традиционное кимоно, её любимый цвет – это фиолетовый, она очень добрая, и у неё очень красивое имя! — девушка сдержала свой зевок и несколько раз проморгавшись, пыталась привести себя в сознание.       — Керрианн, — в один голос демон и Мирай назвали имя женщины божественной красоты. Девушка удивленно ахнула, смотря на Кокушибо, откуда он знал имя её матери? — Чего так смотришь? Неужели не помнишь как обмолвилась этим именем?       — Правда? Не помню, — словно котёнок она непонимающе посмотрела на него, ощущая как её глаза слипаются, а веки становятся всё тяжелее и тяжелее, — Я копия мамы, но вот только глаза папы, — Химэ вновь улыбнулась Кокушибо, который не заметил, как его рот слегка приоткрылся, да и Мира этого не заметила, — Я очень хочу увидеть своего родного отца, — мужчина внимательно её слушал не особо понимая о чем она, — Я случайно обнаружила мамины письма, она писала какому-то мужчине, и как я поняла он и является моим настоящим отцом. Я была уже взрослой и приняла это нормально, но своего нынешнего отца не перестала им считать.       Мирай было тогда семнадцать лет, она случайно нашла письма Керрианн, которые были не отправлены, а лишь сложены в шкатулку. Её красивый слог написания, и то, как она признавалась этому мужчине в любви. Она писала, что дочь взяла его глаза и характер, стремление и упорство. Керрианн любила смотреть в глаза Миры, ведь там видела мужчину своей жизни, того, кого по сей день безумно любила. Когда Мира об этом узнала, она не осмелилась рассказать матери правду о том, что теперь всё знает. Её отец был ей не родным, а лишь прикрытием, чтобы маму не засмеяли за блуд и не выгнали из родного клана с позором. Понесла ребенка от другого мужчины и вышла замуж за другого. Так Мира и стала Кацурэ, не имея к этому клану никакого отношения.       — Не помню имени... — пробурчала Мира, всё-таки закрывая свои глаза, Химэ склонило в сторону и в ту же секунду, там оказался Кокушибо, который несильно надавил на плечо Миры, призывая её опуститься вниз без страха удариться, — Но оно было таким красивым... Наверное, как и мой родной отец... Учитель, вы даже не представляете как сильно я хочу отыскать его... — Химэ падает головой на ногу Кокушибо, её последние слова были сказаны в полудреме, а коснувшись головой мягкой поверхности она ушла в сон.       — Как ты там говорила... — Кокушибо смотрел на Миру с теплотой во взгляде, сам того не подозревая. Девочка мирно спала на его ноге, совершенно не переживая о своей сохранности, она не видела сейчас в нём угрозы, и это в какой-то степени очень радовало демона, он смотрел как серебристые волосы сыпались по его ноге, и падали на пол. Её мирное дыхание сливалось с тишиной в доме, и лишь дыхание говорило о том, что куноичи живая, — Как звезд на небе не сосчитать...       — Так и всю любовь мне свою не передать, — её сладкий голос, робкие касания, и эти глаза, которые никогда не смотрели на него с отвращением. В них была лишь любовь, сколько он помнил её, всегда смотрела только с любовью. Видел как она точно так же засыпала на его колене, как её серебристые волосы сыпались по его ноге и полу, и как трепетно она сжимала в кулачок ткань его штанов, боясь проснуться в одиночестве, — Запомни мои слова, Мичикацу.       — Я помню, — в пустоту прошептал демон, опуская свою руку на голову девочки, которая сладко спала. Мягкие, словно первоклассный шелк, словно лепесток только что распустившегося бутона, словно первая любовь, такие мягкие, — Это твои волосы, Керрианн, — прошептал мужчина, вспоминая волосы женщины, которую он безумно любил, которая изменила его мир и не отказалась от него даже тогда, когда он предстал перед ней в обличии демона. Она ушла, но взамен отдала нечто дороже, то, что он отпустил вместе с ней в ту ночь, не смог защитить, и решил забыть раз и навсегда.

Дорогой Кёджуро!

Пишу тебе с огромной, усыпанной цветами, поляны.

Здесь так красиво, что сердце замирает от мысли, что кто-нибудь испортит эту красоту.

У меня такое хорошее настроение, и держится оно уже несколько дней.

Всё ли у тебя хорошо?

После собрания Столпов, у нас так и не вышло поговорить, прости, что убежала тогда.

Неизвестно когда мы снова сможем увидеться, не сражаясь за свои жизни, но я желаю, чтобы этот день настал как можно раньше.

Надеюсь, ты хорошо кушаешь и много спишь.

Будь аккуратней!

Буду ждать от тебя ответа, мой дорогой друг!

Кацурэ Мирай.      

      Отправив письмо с вороном, Мира встала с колен и сладко потянулась. После их встречи с Кокушибо прошло несколько недель, больше они никак не взаимодействовали, но Мира готова была поклясться, что по ночам ощущала чьи-то глаза на себе, каждую ночь за ней кто-то следил. И почему-то этот взгляд не вызывал у неё тревоги и страха, лишь теплоту. Словно родитель приглядывал за своим чадом, когда он решился сделать что-то сам. Сейчас же Мира, смотрит на чистое небо с пышными и такими мягкими облаками. Машинально опустив руку на свою катану, она улыбнулась, каким-то своим мыслям, которые никак не покидали её голову.       Химэ откинула хвост за спину и, вскинув голову вверх, решила пройтись по тропинке. Мира изучала местность, заданий было не так много, а её территория для охраны ещё не определена и она ждет указа от Оякаты – самы, чтобы уйти туда, или занять место рядом. Она ранга Киното, но с силой Столпа, именно так ей сказали, и сообщили, что требования будут точно такие же как и к Столпу. Пусть официально она и не занимает этот ранг, но таковой всё-таки является. Та ещё морока, слишком много обязанностей и ответственности. Химэ это было не по душе, но идти против Господина она не собиралась, поэтому смиренно приняла свою участь и решила следовать всем указаниям.       Будучи неофициальным Столпом, она удосужилась предложения поселиться рядом с домом Оякаты – самы, а если быть точнее, в нескольких милях от его поместья. Её дом будет находиться рядом с домом Гию Томиоки и Санеми Шинадзугавы, а охраняемая территория в ближайших округах от дома. Всё это ей доложил её ворон, да с такой гордостью, которой сама Мирай не обладала. Но всё это ещё было не точно, и Мирай скиталась по городам, останавливаясь в гостиницах или же ночуя на улице рядом с демонами, которых потом убивала. Химэ за два года уже привыкла к этому и давно забыла, что такое собственный дом, где всё устроено так, как хотела лично она.       — И даже после всего этого, ты не вытащишь свою катану! Тупица! — внезапный яростный крик вывел Мирай из мыслей. Девушка остановилась на месте и, повернув голову чуть левее, увидела не очень приятную картину: Парень с желтыми волосами и желтом хаори закрывал своим телом какой-то ящик, пока второй в маске кабана и с голым торсом бил его ногой по телу, размахивая своими катанами, — Если ты тоже Охотник на демонов, посмотрим как ты сражаешься! — с этими словами парень с желтыми волосами падает наземь, всё ещё держа в руках деревянный ящик.       Мира уперла руку в бок, вставляя бедро в сторону, девушка внимательно наблюдала за этим недопобоищем Мидзуното с какой-то иронией во взгляде. Похвально, что малец в желтом защищал ящик своего товарища своим телом, но почему же не мог дать отпор? Почему терпел побои и не встал против кабана? Химэ стала делать медленные шаги в их сторону, ведь по Уставу они не могли сражаться друг с другом, это строго настрого запрещено. И именно сейчас маленькие Мидзуното игнорировали этот пункт в Уставе, сражаясь друг с другом. Девушка напряглась, когда парень в маске перекрутил свою катану, наставляя острие прямо на паренька в желтом. Химэ хотела было дернуться, но тут же услышала яростный протяжный крик.       — Прекрати! — а вот его она знала. Танджиро Камадо оказывается прямо перед ним и наносит точный удар по животу с кулака, да такой, что ребра сломались. У них завязывается драка, никто из парней не собирался уступать, пока Мирай поджидала нужного момента, чтобы их остановить.       — Ясно, раз этот мальчик здесь – значит в том ящике его сестра демон – Незуко! — она разговаривала сама с собой, не сводя с них взгляда. Парень с маской кабана упал наземь, раскинув руки в разные стороны, его катаны покоились на земле, а Танджиро, кричал ему об Уставе и о правилах, по которым они не могли поднимать оружие друг на друга без причины.       — Я понял! — Мира вскинула брови, наблюдая за парнем, который в миг поднялся на ноги и понесся на Камадо, — Значит сразимся в рукопашную! — девушка опускает свою голову на руку, этот парень ничего так и не понял из слов Танджиро, который знал о правилах и пытался вразумить этого парня.       Химэ не могла стоять на месте, девушка пропадает с тропы и оказывается прямо между парнями, которые и понять ничего не успели. Они замерли в немом шоке, смотря на сребристоволосую мечницу Истребительницу, которую даже не смогли почувствовать, насколько она была быстрой и незаметной. Химэ с одного размаху наносит удар ногой по телу Танджиро, откидывая его к стволу дерева, а после легко поворачивается на кабана, который уже ушел ей в ноги. Девушка, не ожидая такого, помедлила лишь на секунду, чтобы потом прогнуться вперед и, сделав опору руками на его спину, перекрутиться вперед прямым колесом. Встав ровно на ноги, она поднимает одну и в ту же секунду на огромной скорости опускает её на грудную клетку кабана, вырывая из его тела хрип и больной стон.       — Разве вы не знаете, что нам запрещено сражаться друг с другом! — прокричала Мирай, да так, чтобы её услышали все на этой поляне возле странного дома, от которого несло демоном, — В рукопашную захотел, я покажу тебе, что значит не следовать правилам! — кабан видимо её не понял или не услышал, он с хрипом поднимается на ноги, и тут же нападает на Мирай.       — Значит сначала ты! — прокричал парень, пытаясь схватить её за ноги, а после нанести удар прямо в солнечное сплетение, но сколько бы он не пытался схватить её, она была безумно быстрой. Химэ легко, не прикладывая усилий, уворачивалась от его прямых ударов, и захватов, — Какая проворная! А ну стой на месте! Я покажу тебе силу великого Иноске! — на эти слова Мира пропустила пару смешков, и прыгнула вверх, чтобы потом оказаться прямо на шее Иноске.       — Сила? — Химэ сидела на его плечах, прогнувшись вперед, с её головы упал хвост, а лицо оказалось прямо напротив маски кабана, Мира улыбалась, прекрасно зная, что он видит её, — И какова же твоя сила? — девушка в одно мгновение скрещивает одну ногу, и зажимает мысок коленом, — Её нет, вместо того, чтобы орать здесь, займись подготовкой, с таким телом и рефлексами демона тебе не одолеть! — прокричала Мира, зажимая его шею своей ногой. Она прикладывала минимум усилий, парень то был крепким, но вот техники и скорости ему не хватало.       Танджиро наблюдал удивительную картину. Та самая мечница, которую он видел на поляне, а после у дома Урокодаки, сейчас душила Иноске. Он был довольно быстрым и проворным, но она в сотни раз быстрее. Камадо даже не почувствовал её запах, она появилась словно из неоткуда, не было слышно ни шагов, ни бега. Она так легко справилась с Иноске, так ещё и села ему на шею, и начала душить ногами. Какой у неё ранг? Кто она? Танджиро видел, как Иноске пытался сопротивляться, но у него совершенно ничего не получалось, он не мог разжать её ноги и спустя минуту, его тело стало слабеть.       Мирай расслабляет хватку, и просунув руки между ногами и телом Иноске, ставит руки на его плечи, чтобы легко поднять свое тело вверх. Химэ красиво выгибается в спине, и падает вперед, потянув за собой ослабленного Иноске. Мира ловит тело Иноске, а после сделав пару шагов назад, аккуратно кладет его на землю. Девушка выпрямляется, отряхивая руки от грязи и пыли, а после поворачивает голову в сторону Танджиро и его нового друга, который смотрел на неё с животным страхом в глазах. Кажется даже слезы появились. Кацурэ откидывает хвост в сторону, и опустив руку на рукоять катаны, смотрит на Камадо, который не мог перестать улыбаться.       — А! Ты кто ещё такая?! Демон!? Нет, я слышу, что ты человек! Кто ты такая!? — его невероятно громкий крик ударил в ушные перепонки Мирай и девушка зажмурилась от таких волн, которые кажется ещё никогда не поступали в её слуховые каналы, — Отвечай!!! Кто ты такая!? Ты пришла нас убить?! — он всё не прекращал кричать, чем очень сильно нервировал Мирай. У Миры бровь нервно задергалась, она оказывается прямо за спиной парня и сжимает руку в кулак.       — Хватит орать, отдохни немного, — с этими словами, кулак Мирай опускается на голову парня, и в мгновение отправляет его в мирный сон. Химэ успевает схватить его за плечо, чтобы он не ударился головой, её удара ему будет достаточно. Аккуратно опустив его на землю, она вновь выпрямилась. Ей не приходилось ещё вырубать Мидзуното, которые то ли перенапряглись, то ли выбросили не весь адреналин, — В этом ящике демон, — констатировав факт, она повернула голову на Танджиро, который уже делал небольшие шаги в сторону ящика с сестрой.       — Это моя сестра...       — Незуко, и она не опасна, я помню, Танджиро Камадо, — с доброй улыбкой проговорила девушка, поворачиваясь к нему в пол-оборота, — Меня зовут Кацурэ Мирай, твои друзья довольно взбалмошные, интересно будет понаблюдать за ними после того как они очнуться, уверенна, что этот Иноске вновь в драку полезет, а желтоволосый парнишка начнет вопить, как ненормальный, — посмеиваясь проговорила Химэ, откидывая свое хаори в сторону, ей всё равно заняться особо нечем, хоть за ними понаблюдает, да развеселит себя на какое-то время.