Киното Луны

      Гора Натагумо встретила демона мертвой тишиной, с той битвы прошло около месяца, и вот наконец он нашел время подняться сюда. Верхушки деревьев прекрасно скрывали лучи солнца и луны, которые пытались пробиться сквозь листву. А потоки ветра, кажется, терялись между стволами, так и не коснувшись его за весь путь, который он уже проделал. Кокушибо мягко ступал по траве, слушая как хрустят ветки, его рука покоилась на рукояти катаны, а сам он шел на сладкий запах крови, который был ему знаком. Где-то на этой горе была Мирай, точнее, то, что от неё осталось, он не чувствовал тепла, кулон в виде луны лежал где-то на земле без своей хозяйки. Кулон, который он ей отдал, был сделан из его плоти и он мог легко найти девушку когда ему будет это нужно. Так он отслеживал передвижения Мирай, знал когда она в опасности и при смерти. Но помогать не торопился.       — Вот оно что, — задумчиво прошептал демон найдя свой кулон измазанный кровью юной мечницы. Его желание подняться сюда было связано с мимолетным видением, которое он почти не помнил. Единственное, что до сих пор отзывалось в голове — это её голос. То как она кричала и истошно плакала срывая свой голос, — Я не мог помочь тебе, Мирай Кацурэ, — странная тяжесть опустилась на его голову, но он умело травил в себе воспоминания, которые несколько столетий назад просто стер из своей памяти.       Опустившись на одно колено, Кокушибо поднял кулон, его тело пронзило внезапными воспоминаниями. Вот беловолосый демон швыряет Мирай в дерево, она падает на живот и теряет в себе силы подняться вновь. Он резал её тело, душу, своими нитями, которые создавал... Он хотел, чтобы Мирай стала демоном, призывал её к этому и за этим избивал. Неизвестное, давно забытое им чувство зародилось вновь внутри. Гнев. Слыша её плач, истошный крик, Кокушибо вновь поднялся, убирая кулон за пазуху. Сжав одну руку в кулак и на мгновение потеряв самообладание, мужчина удивился своим эмоциям, которые он не должен был испытывать. Эта девочка... Точно... Единственный отголосок, который остался — это её мать. Когда-то безумно любимая им женщина. Керрианн Цугикуни, его жена несколько столетий назад. Картинка настоящего и прошлого уже давно начала складываться в его голове, а сейчас последний пазл опустился на свое место, создавая общую картину.       — Ты не сможешь вечно уничтожать свои воспоминания из-за агоний боли и страданий по нам, — этот голос. Прошиб его неистовым потоком, который пронесся через тело. Кокушибо уничтожил все воспоминания, избавился от всего, что напоминало ему о человеческой жизни, но эта женщина. Она обладала неистовой силой, о которой даже не подозревала, — И знаешь почему? — Кокушибо не поворачивался, он смиренно ждал когда она закончит и уйдет, ведь повернись он сейчас, пробудит всё то, что так усиленно уничтожал, отвергал, не желал помнить о них, превращая демоническое бытие в умеренное и спокойное, — Потому что ты уже подпустил её к себе, приоткрыл створки своей души, и она чувствует это, — прошептала Керрианн, точнее, то, что от неё осталось. Лишь остаточные части её души и разума, были заключены её силой в этом месте.       — Не неси чушь, у меня нет души, человек, — сталь, которая отразилась в его голосе ни чуть не тронула Керрианн, она всё прекрасно понимала, и знала по какой причине Кокушибо поднялся на то место, где Мирай почти умерла. Керрианн оказалась за его спиной, и мягко коснулась лопатки своей ладонью. Чувствуя как демон вздрогнул и резко развернувшись, с замахом ударил по тому месту, где стояла женщина. Будь она действительно здесь, то тотчас умерла бы от силы с которой он хотел отшвырнуть её от себя. Только вот его гнев сменился чем-то теплым, что когда-то разлилось по его телу в обществе Киното Луны.       — Мы смогли спасти её, Мичикацу... У нас получилось сохранить жизнь нашей дочери, — это было последнее, что сказала Керрианн и пропала из леса, а Кокушибо так и остался стоять там. Ему предстоит долгий внутренний диалог с самим собой, и когда Киното поправится, и сможет сражаться он направит всё её силы на уничтожение штаба Истребителей, а так же поисков Голубой Паучьей Лилии. Поджав губы, он чувствовал как тепло от руки женщины всё ещё осталось на его холодной коже, даже сквозь несколько слоев одежды. Он не должен вспоминать её, прошло столько времени, а она всё её помнит его. Его память о ней уничтожит последнее светлое пятно на его жизни. Он обязан вновь погрузиться в пучины тьмы, даже несмотря на эти яркие пары глазок, которые смотрели на него. Глаза, которые Мирай получила от него, а так же глаза спокойного и мерного океана. Он не должен был вспоминать и позволять Керрианн встретится им с Мирай... Это была ошибка.

Поместье Бабочек.

      Прошло несколько дней с того самого времени как Мирай открыла глаза. Её комната была постоянно наполнена людьми, к ней приходили её товарищи, а Танджиро не позволял ей даже руку самой поднять, дабы взять воды. Она пролежала так два долгих месяца в мучительных ожиданиях когда всё же откроет свои глаза. А для Мирай это время пролетело моментально, ей казалось, что она только вчера сражалась с Руи, истекала кровью, и молила все силы поскорее направить Столпов на помощь. Сидя на кровати, она смотрела в раскрытое окно: Её каждое утро встречал прекрасный сад, её слабость к цветам взяла верх, и она сидела так чуть ли не все сутки. Рядом с ней стояла тумба, а на ней прекрасные цветы. Идеальная композиция из веточек глицинии и сиреневых ирисов, которые она так сильно любила. Вдыхая их запах она чувствовала как идет на поправку, как ей становится лучше, а цветочный запах наполняет её внутренности вынуждая всё там цвести.       Стоя в проходе, Кёджуро ощутил как сильно ударило его сердце, дыхание сбилось, он потерял концентрацию ровно в тот момент когда ему сообщили о том, что Мирай пришла в себя. Парень бежал со всех ног в её комнату, чтобы своими глазами встретиться с алым закатом и увидеть в них жизнь. Смотря на профиль девушки, которая сидела смотря в распахнутое окно. Кончики его пальцев слегка подрагивали, и вот он видит как девушка медленно поворачивает голову в сторону, чтобы увидеть своего гостя, и поприветствовать его. Как только Мирай повернула голову, её гость пропал с места и оказался рядом с ней, мягко стягивая своими пальцами её плечи. Химэ растянула губы в слабой улыбке, а потом подняв руку опустила её на спину парня, которая сгорбилась. Её сердце отозвалось неистовым теплом от такого жеста Ренгоку.       — Прости, Кёджуро.       Что касаемо состояния юной мечницы. Благодаря помощи Керрианн, почти все раны на теле Мирай затянулись, и сейчас ей предстояло вернуть свою форму, и вернуться в ряды истребителей. Всё самое страшное уже было позади, сейчас ей ничего не угрожало, помимо скуки с которой она встретилась в этих четырёх стенах. Она ждала пока кто-то зайдет к ней, чтобы попросить об одолжении. Сидя и рассматривая сад, девушка держала в своих руках фиолетовую заколку канзаши, которую обнаружила на тумбе, она была завернута в мягкую ткань, а само украшение поразило её. Девушка не могла им налюбоваться настолько оно было прекрасным, ей не терпелось закрепить ею свои волосы, и отправиться на задание. Она представляла как красиво впишется эта заколка, как крепко будет держать волосы и украшать её голову. Кацурэ-Химэ догадывалась кто именно оставил её, но пока предполагаемый человек не появлялся на пороге её комнаты, что немного расстраивало Химэ.       Мира поворачивает голову в сторону и видит напольное зеркало во весь рост. За всё то время, ей так и не позволили посмотреть на себя в зеркало и увидеть тяжесть всех последствий. Откинув одеяло в сторону, алые глаза встретились с забинтованными ногами, где-то проступила кровь, но как таковой боли не было. Рассматривая бинты, Химэ боялась даже предположить в каком состоянии её доставили сюда, насколько глубоки и серьезны были её раны. Ей сказали, что её правая сторона была раздроблена, кости осколками расплылись в теле и впились в органы. Раны от нитей были глубокими и доставали почти до костей чуть ли не задевая их. Мира помнила ту боль, которую испытала на горе Натагумо, помнила свои слезы и истерику... Кинув взгляд на руки, она не увидела ничего нового... Всё те же бинты, которые не покрывали только её пальцы.       — Ты куда, Мира? — на створку окна опустился черный ворон Уз, который с интересом смотрел на Охотницу. Она свесила свои ноги с кровати, еле как касаясь пальцами пола. В тот день больше всех ревел её ворон, которому не сообщили о том, что Мира пришла в себя и он узнал самым последним. С фиолетовым шарфиком на шее он уловил её легкую улыбку.       — Хочу подойти к зеркалу, а потом прогуляться с кем-нибудь по саду, — честно призналась Мирай и увидела как вздрогнул ворон, который прекрасно знал, что отражение ничуть не обрадует девушку, а наоборот. Ворон Уз, хотел даже возразить, но понимал, что Мирай это куда больше раззадорит и она расшибется, когда понесется к зеркалу, — Я давно не видела тебя, — девушка опускается босыми ступнями на прохладный пол, и чувствует давление, которое резко упало на её ноги.       Прикусив нижнюю губу, Кацурэ медленно выпрямляется чувствуя как ноги отдались тупой болью. Да, раны затянулись, но внутренние повреждения всё ещё были, пусть и не такие сильные. Прохладный ветер пронесся по её телу, даря приятную свежесть, она на секунду прикрыла глаза, подставляя свое лицо под слабые потоки. Тело покрылось мурашками, они быстро пронеслись по её телу, а сама Мирай сделала первый неуверенный шаг. Острой боли не последовало, но легкие отголоски всё же вновь коснулись её, и Химэ тихо зашипела. Втянув в себя воздух, она наполнила легкие воздухом, распределяя кислород по всему телу, уничтожая боль, перекрывая её. Боковым зрением она уловила как её ворон расправил крылья и покинул комнату, оставив девушку вновь одну. Ворон прекрасно понимал какая будет реакция, и пока её лучший друг был в поместье, он решил позвать его.       На ходу, она развязала шнуровку, которая держала рубаху на её теле, и скинула на пол. Оставшись в одних бинтах, которые закрывали её грудь, а так же раны. Шагая более уверенно, Химэ замерла у зеркала, смотря в свое отражение. Её глаза расширились, а нижняя губа задрожала, кажется она на мгновение перестала дышать. Впалые щеки, острые скулы, которые теперь были четко видны, ещё более бледно-мертвая кожа и темные круги под глазами. Часть её длинных серебристых волос была срезана, и ей придется подравнять всё под одну длину. Нервно сглотнув слюну, она судорожно опустила ладонь на зеркало рассматривая шрам, который рассекал её правую сторону лба. Три яркие полосы, которые только затянулись, но никогда не пропадут с когда-то миловидного чистого личика, которым она так гордилась. Эти полосы уходили больше в сторону роста волос, но всё равно были ярко заметны. Подбородок заходил в разные стороны, когда она стала опускать глаза ниже, на её тело... Линии из шрамов окрасили всю правую сторону, розовые рубцы были опухшими. Осмелившись, девушка повернулась спиной и ощутила как выпустила весь воздух из легких.       Тело Мирай медленно опустилось на пол, встав на четвереньки она видела перед собой лишь деревянный пол на который выпадали капли слез. Сжав руки в кулаки, Мирай расплакалась, вся её спина была изуродована, огромный шрам, который остался от многочисленных ударов Руи, а так же её удара об воду. Он расползся от самих лопаток, и чуть ли не до поясницы. Тело Кацурэ-Химэ неистово дрожало, словно она сейчас находилась не в комнате, а на улице в суровую зиму. Осознание того, что одна битва так изуродовала её тело, и восприятие себя, никак не умещалось в её голове. Она не могла поверить в то, что эти шрамы теперь останутся с ней на всю жизнь. Если бы она тогда не потянула Гию на прогулку, если бы не боялась высоты, то всё было бы иначе! Черт! Неприятное чувство связалось в её груди, её красота, её больше не было. Какая она Принцесса Клана с такими шрамами? Отец убьет её прямо на месте, если она вернется домой...       — Мирай! — дверь с грохотом раскрылась и Химэ услышала голос своего друга, единственного человека, который никогда не бросал её и был рядом. Её единственная поддержка и опора в этом мире, — Мира, тебе нельзя вставать! — Кёджуро замер на месте лишь на несколько секунд, когда прилетел её ворон и сообщил, что Мирай встала с кровати дабы посмотреть на себя в зеркало он и Столп Воды сорвались с места и понеслись в её комнату.       Кёджуро ринулся к девушке упав рядом с ней на одно колено, обхватив своими руками её хрупкие плечи, он слабо обнял её. Слыша как она шмыгает носом, из-за её плеча он смотрел на отражение в зеркале. То, что касалось каждого истребителя — шрамы, оставленные демонами, и от них ты не избавишься, всегда будешь помнить как получил их. Мирай будет до конца дней помнить тот день когда столкнулась с демоном Низшей Луны, будет помнить каждый шрам и боль, которую испытала. Парень еле ощутимо дрогнул, когда почувствовал руки Мирай, которые обвили его плечи под подмышками и прижали его сильнее. Ренгоку с печалью осмотрел её тело, а после поднял взгляд на Столпа Воды, который держал в руках её фиолетовое хаори. Ему его передала Мицури, которая ушла на задание. Девушка взяла на себя задачу зашить его и привести в божий вид, чтобы порадовать Миру, она очень хотела прийти сама, но увы не получилось. Демонов в последнее время становилось всё больше и больше, мирный люд умирал и нуждался в них.       — Ты видишь их, Кёджуро? — в плечо прошептала Мирай поднимая алые глаза на ещё одного человека, которого на подсознании ждала. Химэ замерла с широко распахнутыми глазами. Она была рада видеть его, но в тот же момент её щеки окрасились легким румянцем. Чувствуя теплые руки Столпа Пламени она медленно успокаивалась, ей было так тепло в его руках, жар, который он таил в себе, именно им он зажигал Мирай изнутри. Одним только своим присутствием, — Кёджуро, они отвратительны... — прошептала девушка, слыша как её голос вновь задрожал, стянув пальцами его белое хаори она вжалась лицом в плечо.       — Нет, Мирай, — прошептал Столп и принялся медленно подниматься с ней, чтобы уместить девушку на кровать, — Эти шрамы лишь напоминание о том через что ты прошла, и с каким трудом пришла в себя, — подняв девушку на ноги, он отстранился от неё, чтобы заглянуть в заплаканные глаза, — Шрамы есть у всех, и теперь ты полноправный член Организации Истребителей! — парень ярко улыбнулся, пронзая своим светом тот самый туго связанный, темный узел, в душе Миры. Химэ опустила голову вниз, дабы не показывать этот шрам на лице, будто его никто не рассмотрел пока она лежала бессознания, — Не прячь лицо, юная Мирай! Ты пришла в себя и это главное! Ни один шрам не изменит мое отношение к тебе! — Кёджуро вновь улыбнулся ей, а его глаза, которые сияли ярче любого солнца в летний день, вновь согрели Мирай, распространив тепло в её душе, — Томиока! Ты чего встал!? Заходи, я думаю, Мирай рада видеть нас!       И вот тут Химэ дрогнула, она медленно подняла свою голову и столкнулась с его темно-синими глазами. Словно море, которое спрятали от солнечных лучей, и оно открывало новые оттенки под ликами полной луны. И вновь она ощутила это чувство, будто она тонула в этом море, оно топило её, пыталось захлестнуть волнами и погрузить в себя. А она, кажется, и не сопротивлялась.Томиока смотрел точно ей в глаза, и ни одна эмоция не показалось на его сурово-равнодушном лице, еле ощутимо раня сердце юной куноичи. У Химэ было странное ощущение внутри, словно что-то изменилось за эти два месяца пока она была бессознания, словно темный овраг, который расползся между ними, стал чуточку светлее. Или ей только казалось это? Мирай ничего не помнила, ни места где встретилась со своими родителями, ни рассказа Цукикако, ни Гию, который возник в её сознании. В её голове была кромешная тьма, ни одного отголоска увиденного и ощутимого.       Держа в руках её хаори, он вспоминал из раза в раз, те алые глаза, которые впились в него с какой-то мольбой. Помнил как нежно она обхватила своими пальцами его руку, как прижалась к шершавой ладони своей мягкой щекой. Эти дни парень провел за раздумьями, он анализировал всё то, что испытал за последнее время, не понимая новых чувств, которые открылись ему. Кацурэ-Химэ была лишь Истребительницей с редким дыханием и силой Столпа, которую признал Господин. И сейчас смотря в её глаза, внутри было ощущение словно распустился сад цветов, а он всеми силами уничтожал этот сад, который растила Химэ. С нежной улыбкой, мягким касанием, и ярким смехом. С отражением звездного неба в её кровавых глазах, которые открылись ему в тот день. Он уже ни раз осмотрел её тело, ни раз рассмотрел её шрам на лбу, ни раз мысленно коснулся шелковистых волос. И сотни раз уничтожал распустившийся сад стоило ему только проявиться.       — Кандроджи, зашила твое хаори, — наконец вымолвил парень наблюдая за тем как Кёджуро посадил Мирай на кровать, и опустился на стул рядом, — Держи, — в пару шагов оказавшись рядом с ней, Томиока опустил хаори на её колени, задевая её оголенную кожу. Пронёсшийся ток по телу, и парень быстро убирает руку, опуская её вдоль тела. Химэ даже не заметила этого жеста, она с нежностью во взгляде смотрит на свое хаори подаренное Учителем.       Учитель... Химэ всматривалась в хаори, а в её голове всплывал демон, который многому её научил, который помог ей выжить в этом мире. Благодаря ему она смогла выстоять против Руи. С нежностью проведя по ткани Химэ не заметила как на губах расплылась улыбка, такая трепетная, такая добрая, будто сейчас она думала не о демоне, а о любимом и самом дорогом человеке. От чего-то Химэ, казалось, что это так и было, где-то внутри, что-то неистово кричало ей, но никак не могло донести истинной сути. Она ухватывалась за мысль и она тут же ускользала от неё, терялась в её голове, а после вовсе забывалась. Она терзала себя этим уже несколько дней, но сколько бы усилий она не прилагала, вспомнить или поймать мысль у неё не выходило. Словно само тело отвергало это, не желая вспоминать то, что она забыла. Какой ужас и какое счастье.       — Спасибо, что принесли мне, Томиока-сан, — Химэ наконец отрывает взгляд от хаори, и подняв голову одарила парня ослепительной улыбкой, которой научилась у Кёджуро, смотря ему в глаза, она понимала, что за ощущения просыпались внутри, но не принимала их. Они пробудились не так давно, даже её ворон заметил и пытался помочь ей, но смотря сейчас в невозмутимое лицо Гию, Химэ всё понимала. Всё повторялось. Ничего не изменилось.       Только Химэ не знала, даже предположить не могла, что то, что она испытывала касалось не только её. То как у неё раскрывалась каждая клеточка тела, как всё расцветало, как озарялось ярким сиянием лунного света. Как всё вытягивалось вперед, на встречу ему. Как всё внутри переворачивалось с ног на голову, вызывая у неё легкий трепет, легкий румянец на щеках и тихий смех. Может быть она просто пыталась так заполнить свою пустоту? Может так она хотела избавиться от осознания, что желанной Госпожой Хьюга она может и не стать вовсе. И канет в нелюбимых руках, утыкаясь в шею нелюбимого мужчины, который будет её к себе нежно прижимать. Могло ли оно быть так? Химэ, ровно как и Томиока крутились, извивались, но не признавали самого очевидного. За эти месяцы многое изменилось, Гию открыл для себя новые эмоции боясь их, а Мира почувствовала их когда увидела заколку канзаши, и вместе с ней почувствовала такой явный трепет, дрожь и удар сердца.       — Мне было не трудно, это тоже тебе, — Кандроджи так быстро всунула ему всё в руки, что он даже не успел запротестовать. Пришлось идти к Химэ, с каким-то ожиданием глубоко-глубоко внутри. Гию протянул Мирай письмо, которое отдавало приятным запахом карамели. И вот тут Мирай поднимает на него взгляд полный непонимания, почему Мицури сама не зашла к ней, а прислала всё с Гию?       — А...       — Её отправили на задание, — опередив девушку, парень ответил на её вопрос, кинув взгляд на довольного и светлого Ренгоку, а после переведя взгляд на девушку на лице, которой отразилось понимание. Химэ не долго думая раскрыла письмо, ей кажется, или у неё появилась подруга? Кажется наверное...

Моя дорогая Мирай!

Прости меня пожалуйста, я не смогла навестить тебя, отправили на задание!

Я побегу туда со всех ног, чтобы поскорее вернуться к тебе и наконец обнять.

Я так соскучилась, мне столько нужно рассказать тебе!

Твой дом достроили, я позволила себе небольшую вольность и оформила твой сад сама, пока было время.

Мне так хотелось тебя порадовать, надеюсь, когда ты зайдешь на территорию своего нового дома, то обрадуешься.

Обязательно сходи туда, как тебе будет лучше, я приготовила для тебя сладости!

Кстати, по секрету, Томиока-сан, почти не отходил от твоего тела. Хи-хи!

Только ему не говори, что это я тебе рассказала!

Я очень рада, что ты пришла в себя, мы очень волновались за тебя.

Все очень перепугались, когда Томиока принес тебя почти мертвую.

Надеюсь на скорейший ответ, буду очень ждать твоего милого ворона, который чуть сам не умер, когда обрабатывали твои раны.

Канроджи Мицури.

      Дорогая Мицури!       Большое тебе спасибо за волнение, и за то, что зашила мое хаори.       Я всё понимаю, уничтожение демонов превыше всего! За меня не переживай, со мной Кёджуро.       Когда Шинобу отпустит меня, я обязательно заселюсь в сво новый дом и оценю по достоинству твои труды!       Будь осторожнее на задании, буду ждать тебя в гости когда вернешься!       Мы обязаны выпить вместе чаю!       С нетерпением жду тебя, Мицури!       Кацурэ Мирай.       Привязав ответное письмо к ноге своего ворона, Химэ не удержалась и легко погладила его по крыльям. Тепло улыбнувшись ему, она внимательно проследила за тем как он вылетел и унесся прочь. Оставшись с Томиокой и Ренгоку, Кацурэ одарила и их слабой улыбкой. Хотелось поскорее забыть весь тот ужас, который она пережила, хотелось оставить это все и повернувшись новому дню, жить новую жизнь. Этот бой научил её многому, а пробуждение открыло новые эмоции и чувства. Опустив свою ладонь на руку Кёджуро, она заглянула в его яркие глаза, которые каждую ночь освещали её путь. Повернув голову на Гию, она ощутила неистовый поток, который прошиб всё её тело, оно было теплым, согревающим тело и душу.       — Сводите меня в сад, хочу посмотреть на цветы в близи.

***

      Прошло две недели, за это время Мирай почти полностью восстановилась, для неё это было удивлением, на ней так быстро зажили раны, и от них остались лишь небольшие отголоски. Удивлением это стало и для других охотников, пока девушка скидывала это на истинную природу, другие ломали голову. Ведь юные Мидзуното, которые пришли в себя куда раньше, до сих пор восстанавливали свою форму и не полностью восстановилась от полученных травм. Киното решила не копаться в этом, рано или поздно, если ответ ей так понадобится, то он сам придет к ней. Она чувствовала себя комфортно и уже была готова выходить на задание. Только вот бабочки её не отпускали пока, сказали нужно ещё несколько дней. Ей казалось,что когда она выйдет на задание, то обязательно встретится с Учителем, почему-то ей очень хотелось этого, хотя ей нечего сообщить ему.       Сидя на кровати она гладила черные волосы милой Незуко, которая пришла к ней вместе с Танджиро. Мирай чувствовала как мягко и нежно, Незуко обнимала её ноги, а головой терлась об них. Не в силах сдержать своей улыбки, Мирай смотрела на Камадо. Этот ребенок вызывал в ней огромное количество положительных эмоций, она хорошо помнила все их встречи, и ни одна из них не заканчивалась её гневом или злобой. Юный Камадо был таким добрым, так ещё и его сестра-демон, которой разрешили остаться с Танджиро — были воплощением доброты и сочувствия. Она всем своим телом и нутром ощущала его эмоции, его благодарность за то, что она, будучи, при смерти всё равно встала защищать их.       — Кацурэ-сан, Вы уж извините её, — прошептал парень еле как сам сдерживая улыбку, Незуко ещё при прошлой встрече прочувствовалась Мирай, и не хотела выпускать её из своих объятий. Ситуация повторялась, она спасает её жизнь вновь, и Незуко безмерно благодарна, не зная как ещё отблагодарить, она нежится в объятиях и дарит тепло. Какое могла, — Я точно не знаю, но видимо Незуко так благодарит Вас, — смотря на девушку он провел глазами по обстриженным волосам, которые теперь спускались чуть ниже лопаток, а так же три яркие полосы от нитей Руи, которые пусть и не бросались в глаза, но всё же были видны.       — Не переживай, Камадо, всё хорошо, мне даже приятно, что Незуко видит во мне хорошего человека, — девушка улыбается и закрывает свои глаза щеками, тем самым щурившись, перебирая волосы Незуко. Камадо насторожили её слова, он чувствовал, что с Мирай что-то не так. Что-то изменилось в ней, но пока он не мог понять, что именно. Он уже давно ощутил это странное чувство... Она была иной, не такой, как все остальные, было ли это связано со слабым запахом демона от неё или может из-за её редкого стиля дыхания? Парень не знал, и не хотел копаться, пока Мирай никому не вредит, не предоставляет для его сестры и друзей угрозу, он не будет думать о плохом.       — Я хотел ещё раз сказать Вам, спасибо, за то, что спасли Незуко, — парень вновь поднял эту тему и рука девушка замерла, чем вызвала недовольное мычание демона, которая так пригрелась на её коленях и утопала в ощущениях, — Как только я пришел в себя сразу пошел к Вам, в надежде, что Вы пришли в себя... Но Вы были при смерти, хотя Госпожа Кацурэ и заверила всех, что в скором времени Вы придете в себя, мы переживали за Вас, — честно признался парень и увидел как яркий блик в её глазах потух... Госпожа Кацурэ.       По описанию, которое ей дали Истребители это правда была её мать, только вот почему она ушла сразу же как Мирай пришла в себя? Почему не проведала? И как она вообще сюда попала? Пока её затягивало сюда, мама приходила по собственному желанию в любой момент. Хотя... Миру это не волновало, почему и как, её больше волновало, почему мама ушла? Было так неприятно, в какой-то степени даже обидно, но в тот же момент она была ей очень благодарна. Ведь если бы не Керрианн, Мирай бы умерла, а её лекарство довольно быстро поставило её на ноги. Втянув воздух с задержкой, Химэ быстро его выпустила и взяла себя в руки. Пусть Танджиро и заметил её грусть, услышал запах, но решил промолчать.       — Я не могла стоять в стороне зная, что вы там с Незуко сражаетесь против Низшей Луны, — проговорила Мирай, вновь запуская пальцы в голову Незуко, слушая её довольное мурчание, — Вы ещё слишком слабы, чтобы одолеть кого-то из Дюжины, — девушка свела брови к переносице, если бы она попала туда с клинком, то разобралась бы с Руи довольно быстро, — Какое Дыхание ты используешь? — девушка ещё тогда на поляне уловила странное ощущение, словно мальчик резко изменил свой стиль и за это же поплатился. Но оно было настолько мимолетным и приглушенным, что она признала это как простое наваждение.       — Вообще я использую Дыхание Воды, как и Томиока-сан, — парень задумался, он не знал как точно описать то, что произошло в битве с Руи. По его заминке, Мирай поняла, что тогда не ошиблась, и он действительно резко сменил стиль дыхания, — При жизни мой отец тяжело болел, но он всегда находил в себе силы танцевать даже в такой мороз, что дышать было невозможно, — Химэ изогнула бровь в вопросе ожидая продолжения, рассказ о почившей семье Камадо? — Так вот! Я про Танец Бога Огня, который мой отец исполнял каждый раз, танцевал до самого рассвета, всю ночь. Тогда на поляне, я и сам не заметил как повторил его движения, — парень выпалил это на одном дыхании, сбивая Мирай своим потоком. Химэ склонила голову в сторону, Танец Бога Огня, ранее она никогда раньше не слышала о подобном, — Может Вам известно, что-нибудь о нём? Вы обладаете редким Дыханием, может и о нём знаете?       — Танец Бога Огня, — повторив его слова, Химэ задумалась вспоминая всё, что Учитель рассказывал ей про стили и ответвления Дыханий, — Прости, Камадо, но я не знаю ничего про Танец Бога Огня, тебе лучше спросить это у Пламенного Столпа – Ренгоку Кёджуро, — девушка мотнула головой, но сама заинтересовалась этой темой, — Как только меня отпустят, я посмотрю бумаги оставленные моим Учителем, там есть всё про первородные Дыхания, которые породили другие, — она спросит у него на прямую известно ли ему хоть, что-нибудь, ей хотелось как-нибудь отплатить Камадо за его доброту и учтивость, — И после дам тебе ответ...       — Точно! Ваш Учитель же был обладателем Дыхания Луны – если я не ошибаюсь это второе Дыхание после Дыхания Солнца? — Мирай лишь кивнула, она уже устала это слушать из раза в раз. Сначала Дыхание Солнца и Луны, а потом и другие, не было бы Дыхания Солнца, другие Дыхания бы не появились, — Оно настолько древнее, что ранее мечников с этим Дыханием не было! Я уверен, что у Вас получится, что-то найти в записях! — то как парень воодушевился придало Мирай уверенности, она смотрела на него с доброй улыбкой, поражаясь его энергетикой, — Кацурэ-сан, я хотел ещё у Вас спросить, — Кацурэ кивнула, девушке было приятно давать юному Мидзутоно ответы на его вопросы, пусть она и пришла из иного мира, но знала больше Танджиро, — Не сочтите за грубость, у меня очень острое обоняние, и от Вас в последние наши встречи исходил запах сильного демона, он куда сильнее Руи... — Мирай дрогнула, как он смог учуять его, если она пропиталась маслом, которое ей дал Кокушибо, дабы избавиться от его запаха, — Почему от Вас так сильно пахнет демоном, Кацурэ-сан?       — Кацурэ, Господин просит тебя зайти к нему, — девушку спасает Шинадзугава Санеми, который очень вовремя зашел оставляя Танджиро без ответа. Она обязательно подумает над тем, что ему сказать, а сейчас побежит переодеваться в новую форму на встречу с Господином.