Киното Луны

      Девушка смотрела на себя в зеркало с улыбкой на губах. Привычная для неё форма Охотников, по которой она уже соскучилась. Химэ поправила ненавистную короткую юбку, заправленную в неё белую рубашку и черный пиджак, забинтованная левая нога, и правый бок, ничуть не мешали Кацурэ. Эти раны и шрамы будут напоминать ей о том, через что она прошла, сражаясь за свою жизнь. Затянув ремень потуже, она одним взмахом просунула руки в рукава хаори, и расправила его в некоторых местах. Застегнув одну пуговицу у горла, девушка поправила волосы, откинув их за спину и вышла из-за ширмы, которая скрывала её от Танджиро и Незуко. Мягкими шагами, она прошла вперед с улыбкой смотря на парня. Не только её сегодня отпускают, но и Танджиро с его друзьями тоже. Он зашел проведать её и отправиться на задание. Химэ напряглась.       — Я ухожу на задание, Мирай! — Кёджуро стоял у её кровати смотря в алые глаза, которые тут же отразились вспышкой волнения. Столп опустился на одно колено и коснулся её ладоней своими, он хотел так успокоить Мирай, которой не следовало волноваться по пустякам, — Что случилось, Мирай? Неужто ты переживаешь за меня? — девушка недовольно надула губы от его слов, и сведя брови к переносице дернулась вперед, тем самым вызывая неловкое дерганое движение Кёджуро назад. Парень ощутил поток недовольства, который она направляла на него, и пытался сделать вид, что ничего не говорил.       — На какое задание? Куда ты идешь? — у девушки внутри, что-то закололо, душа протяжно заныла, подавая невероятные вибрации волнения. Оно быстро разлилось по всему телу, заставляя её ёрзать на месте. Странное предчувствие, ей стало очень неспокойно после слов Ренгоку. Ранее когда он отправлялся на задания, такого не было, она верила в его силу и знала, что он напишет ей письмо по завершению и отправится дальше. А тут, что-то не то.       — Поезд "Бесконечный", там пропадают Охотники разных рангов, — парень улыбнулся смотря в её глаза, погладив большим пальцем кожу её руки, он поднялся, вынудив девушку запрокинуть голову, — Ояката – сама, поручил это задание мне – Столпу! Я обязательно одолею демона, — девушка опустила голову вниз, от чего было так неспокойно? Почему её душа металась в разные стороны? Ей хотелось бежать к Господину, пасть перед ним на колени и молить, чтобы он отправил туда её, вместо Кёджуро. Настолько было велико её плохое предчувствие, — Да что с тобой, юная Мирай? Настолько ты в меня не веришь! — Химэ втянула воздух в грудь и резко подняла на него взгляд.       — Я верю в тебя, Кёджуро Ренгоку, прошу будь аккуратнее и вернись живым! — она уняла дрожь внутри и с уверенностью посмотрела в яркие солнечные глаза.       Мирай поджала нижнюю губу, он ушел вчера, но это странное чувство нарастающей тревоги никуда не делось. Химэ плохо спала этой ночью, постоянно ворочалась, ей снились кошмары, настолько жуткие, страшные, что она каждый раз вскакивала в холодном поту, утирая запястьем свои слезы. Эта ночь нагнала на неё ещё больше тревоги, ещё больше паники и страха за своего первого друга. Шквал непонятных ощущений вылился на девушку невероятным потоком, он охватил её не желая оставлять.       — Мирай!       Темнота. Всепоглощающая. Она вонзалась в неё своими щупальцами, вытягивала жизнь и всё светлое. Химэ крутила головой в разные стороны, пытаясь, понять откуда этот голос. Он был ей смутно знаком, но стоило ей только попытаться, что-то найти в недрах её памяти, как голову пронзило острой болью. Она быстро распространялась вокруг, давила на глаза. Казалось, что они вот-вот и выпадут из глазниц. Она знала этого человека, знала кто это и кому принадлежал такой родной голос. Но не могла подобраться к ответу. Он крутился у неё на языке, прилипая к небу сухим куском. Упав на колени, Химэ зажимает пальцами свои волосы, и раскрыв рот не могла вымолвить ни слова, воздуха не хватало, а голос и вовсе пропал, будто она никогда и не умела разговаривать.       — Отец! — это был её голос, но кричала не она. Голос доносился отовсюду и в тот же момент ниоткуда, — Папа! Я здесь! Помоги мне!       Несколько таких снов подряд за одну ночь, и Химэ больше не сомкнула глаз. Она видела во сне отца, слышала его голос. Это был её родной отец. Но кто он? Почему он пришел к ней во сне, но в реальной жизни всё никак не появлялся? Остановившись возле своего клинка ничирин, Химэ рассматривала его. Всё те же фиолетовые ножны, обвязанная рукоять, и цуба с маленькими вырезанными лунами. Эту цубу, Учитель сделал специально для неё, что грело душу. Пусть он и был демоном, пусть он и был Первой Высшей Луной, но он всё ещё оставался тем самым существом, которое протянуло ей руку помощи. Спас её от гибели, обучил, рассказал всё, что знал, и даровал ей Дыхание Луны. Как она могла предать его после того, что он сделал для неё?       — Ты так и будешь стоять, Киното? — Столп Ветра, который неожиданно пожаловал к ней стоял подпирая плечом косяк. Парень закричал так, что уши Мирай прорезало, а перепонки, кажется провибрировали. Девушка громко цокнула, не скрывая своего раздражения, и в сторону самого гостя и в сторону его крика, — То, что Господин прозвал тебя равной нам, ещё ничего не значит! Не строй из себя невесть что! — Санеми не доверял ей, точно так же как и Обанай. Общаясь между собой они пришли к одному выводу. Мирай – самозванка.       Химэ молча обхватила пальцами свои ножны и под взгляд Танджиро и Санеми, пропустила их между ремнем юбки и своим поясом, закрепив их поудобнее, девушка ощутила прилив силы и уверенности в себе. Да уж, за все два года, которые она провела здесь, Химэ очень привыкла к катане и постоянной опасности когда солнце уступало место луне. Мило улыбнувшись, она помахала рукой Танджиро. Мирай надеялась, что этот юный Охотник не погибнет, и дорога вновь сведет их, чисто случайно. Как только она выйдет за пределы Поместья бабочек, попытается найти информацию о Танце Бога Огня, которым так интересовался Камадо. Сделав шаг в сторону, Химэ ласково провела ладонью по волосам Незуко, и повернулась к Санеми.       Парень еле уловимо дрогнул. То с какой ненавистью она повернулась на него, её алые глаза кажется стали ярче, а внезапная жажда крови вызвала у него шок. Поток, который пронзил его, рука, которая дернулась в сторону катаны, и этот взгляд из полуопущенных ресниц. В алых глазах танцевала ненависть в обнимку со смертью, они испускали невероятное желание убивать, выпотрошить его, изуродовать так, что мать родная не признает. Разве обычный человек способен испытывать такую жажду крови? Сглотнув, Санеми вновь подтвердил мысль Обаная. Мирай, не та за кого себя выдает, и это было ощутимо сейчас острее чем в любой другой день. Не подавая виду, он остался стоять и смотреть в её глаза, полные злобы. Сама Мирай даже не поняла, откуда у неё вырвался такой лютый поток ненависти и злобы в сторону Шинадзугавы. Ранее она всегда держала отрицательные эмоции в узде, дабы не поддаться им.       — Пока-пока, Камадо, ещё увидимся!       Химэ идет в сторону выхода, и аура вокруг неё меняется. Она возвращается в привычную, Химэ скинула с себя наваждение, и отмела эту ситуацию в сторону. Она просто очень долго времени пробыла на кровати, ей нужно выплеснуть все негативные эмоции на демонов этой ночью, и больше таких казусов не повторится. Санеми внимательно следил за ней, и ощутил вновь эту резкую перемену. Дойдя до Столпа, Мира толкает его в плечо и выходит из палаты, ей предстоит обязательно разобраться в себе и понять: Почему Шинадзугава вызвал у неё такой всплеск негативных эмоций? В последний раз кинув взгляд на Танджиро, который ощутил ровно то же самое, что и Санеми, она подняла уголок губ и двинулась по коридору, на выход из Поместья.       Раскрыв двери, лицо Мирай обдало приятным теплым ветром, который забрался под её одежду, как бы приветствуя мечницу. Мира не заметила как приоткрылся её рот, а ноздри втянули свежий воздух полностью наполняя свои легкие, сделав первый шаг и ощутив мягкую почву, девушка не смогла сдержать радостного писка. Она наконец-то свободна, её раны почти затянулись, и она может вернуться в прежнюю жизнь и течение. Только вот радость долго не продлилась, стоило девушке раскрыть глаза, как у забора она увидела Столпа чей рот был перевязан бинтами, а змея на его шее извивалась и шипела в её сторону. Изогнув бровь в вопросе и ощутив присутствие ещё одного Столпа за её спиной, Химэ напряглась и обострила все свои чувства, наполнила грудь ещё большим воздухом, насыщая каждую клеточку кислородом.       — Мне сопровождающий не нужен, — прошипела девушка ведя руку к рукояти, что-то не так, не просто так здесь стоял Обанай, а за ней шел Санеми, — Я знаю как дойти до дома Господина, не трать время впустую, — она вновь попытала удачу, но не успела среагировать. Прошедшие два месяца без сознания оставили свой след и её реакция притупилась, что непозволительно для Охотника её уровня.       Перед девушкой оказывается Обанай, Мирай не успела ничего понять, как к горлу подставили лезвие зеленого клинка. Санеми завел свою руку под правой рукой Мирай, для того, чтобы она не смогла вырвать свой клинок. А вот Игуро только вынимал клинок, хищно смотря на Кацурэ, которая даже не дергалась. Химэ не ожидала прямого нападения от Столпов, но по прошлой их встрече было понятно, что отношения нормальными никогда не станут. Девушка сцепила свои зубы, это была их уловка, чтобы вывести её на улицу, а не устраивать погром в доме, Господин не ждал её! Поднятая рука коснулась твердых волос Санеми, а вот вторая стягивала ножны до скрипа. Им запрещено драться! Только тренировочные бои с использованием деревянных мечей. Что происходит? Почему сами Столпы нарушили устав? Какова причина?       — Вот ты и попалась, Киното, — прошипел Шинадзугава дернув рукой к её шее, и слегка поцарапав бледную кожу. Только вот Химэ этого даже не ощутила, но уловила сладкий запах, который был ей очень знаком, и хмыкнула, — У нас к тебе очень много вопросов, не знаю почему Ояката-сама тебе доверяет, но нас провести не получилось! — вновь дикий ор, который очень близко раздался с бедными ушами Миры, она скривилась, и выпустила воздух.       — Что ты несешь, Шинадзугава? О чем ты говоришь вообще? — девушка смотрела точно в гетерохромические глаза Игуро, которые плескались в ненависти и недоверии к ней. Она понимала их чувства, но вот так зажимать её с двух сторон дабы добиться ответов? Химэ на смертном одре правды не скажет им, только Господин знал, больше никто не смел. Если бы они узнали, что она ученица Первой Высшей Луны, то убили бы её, а так как она ещё жива – значит у них лишь какие-то необоснованные догадки.       — А ты не понимаешь? — Химэ изогнула бровь в вопросе, с каким-то отрешением смотря на Игуро, она была мыслями явно не здесь, и это бесило. Даже когда они зажали её с двух сторон, Киното всем видом показывала, что данная ситуация для неё ничего не значит, — На горе Натагумо, демон не съел тебя, а решил сразиться с Охотником без клинка, — парень зашипел и был похож на свою белую змею, Мирай согласно промычала, — Почему? Будь там любой другой, он бы без раздумий убил бы его, — Кацурэ понимала к чему он клонил, но всё же ждала их логического завершения, — С самой эпохи Сенгоку не было ни одного мечника с Дыханием Луны, а тут резко появляешься ты, набираешь силу, и Господин признает тебя равной нам - Столпам, — Игуро навел острие на её переносицу, но даже после этого действия, Химэ не изменилась в лице, с серьёзностью, без капли страха, смотрела ему в глаза, — Тебе не кажется это странным?       — Нет, — да, будь она на их месте, она бы возможно тоже заподозрила себя, но точно не стала бы так поступать. Если бы их догадки были верны, то сейчас они подвергают всех Истребителей огромной опасности, — Что странного в том, что я встретила своего Учителя на грани его кончины, он передал мне свои знания, свои записи и покинул этот мир, дабы сохранить Дыхание Луны? — девушка отвечала ровно и без запинки, она отработала эти слова задолго до их подозрений. Она подготовила готовые ответы, вызубрила их, чтобы в этот самый момент дать отпор Столпам, которые её сразу невзлюбили.       — Допустим, эти твои слова являются правдой, кроме тебя ведь никто нам её поведать не может, — прошипел Санеми опалив шею мечницы горячим дыханием. Дернув катаной, он вновь задел кожу Мирай, пуская по бледной шее кровь. По коже пронеслись мурашки, а сама Мирай втянула сладкий запах яда Глицинии, который Охотники использовали против демонов, — Может тогда ответишь, почему твой Учитель выбрал именно тебя? Почему он передал такое редкое Дыхание такой девке как ты? — девушка сцепила зубы до скрежета, никто не смел говорить такое о её Учителе, который дал ей всё! — Неужели не нашлось никого приличнее, или на старость лет, старик не различал умелых бойцов от неопытных смертников!?       Не нашлось никого приличнее? Почему Учитель выбрал её? Да потому что она была на грани жизни и смерти. Она не пила и не ела, сил в теле не осталось, а понимание того, что ты в другом мире ломало с новой силой, не позволяя подняться на ноги и бороться за свою жизнь. Мирай ощущала как яростные потуги плавно вонзались в её голову, как гнев и обида за Учителя превращалась в необузданную свирепость. Это не она пришла к нему тогда, это он снизошел и решил обучить Дыханию, который знает лишь он. Да, она была слаба, и зваться вторым обладателем Дыхания Луны не имела права! Ведь она даже не жилец этого места, а лишь временный её поселенец. Он стоял за её спиной по одной простой причине: Она куноичи Деревни Листа, джоунин. Если бы она была обычным человеком без плетения чакры, он бы просто убил её и насладился молодым телом.       — Не смей... — прошептала Мирай выпуская из себя воздух, левой рукой она обхватила рукоять, раз они начали первыми, она стоять в стороне не будет, — Не смей говорить так о нём! — с этими словами, Мирай бьет Санеми головой по носу, а правой ногой ударяет Обаная прямо в грудь, откидывая его от себя на несколько метров. С лязгом вытянув катану, она резко поворачивается на Санеми и на огромной скорости наносит первый удар, — Да, что вы вообще знаете?! Так интересно откуда я, и почему именно меня выбрали в качестве обладателя Дыхания Луны?! — Шинадзугава выдерживал яростный напор Мирай, их лезвия создавали маленькие искры, а тела подрагивали от натиска друг друга. Парень воодушевленно смотрел в её яростные красные глаза, которые сверкали.       — Вот ты и показала себя, Киното!       Обанай нападает на Мирай со спины, девушка изворачивается, и встречает его ребром катаны, сдерживая в воздухе. Оттолкнувшись ногами от земли, Химэ наносит удар из-за спины по Санеми, а Игуро откидывает от себя вновь. Шинадзугава подключил скорость и оказавшись с правого бока тут же бьет туда кабуто-ганэ, вынуждая Мирай изогнуться в сторону. Девушка раскрыла рот, а глаза её широко раскрылись. Больно. Рана ещё полностью не зажила, и было максимально неприятно получить по больной ране вновь. Мирай даже не успела опомниться, как дважды откинутый ею Игуро бьёт ступнёй по животу, откидывая Мирай в высокий каменный забор. Химэ ловко перевернулась в воздухе и коснувшись ступнями стены, полностью сконцентрировалась. Поднятая пыль, медленно оседала, но увидеть двое пар разъяренных глаз, которые летели на неё.       Химэ принимает атаку Обаная, и подпрыгнув в воздух уходит от прямого удара Шинадзугавы. Приземлившись на землю, девушка тут же ловит как искры разлетаются в разные стороны от соприкосновения двух лезвий. Парень наносил быстрые удары катаной, постоянно сталкиваясь с фиолетовым лезвием Мирай. Девушка как наступала так и защищалась, самое интересное в этой внезапной битве было то, что ни один из Столпов не пытался нанести ей рану. А все удары, которые наносили, будто знали, что она увернется, примет, или отразит их. Химэ дергается вниз и делает подлую подсечку Столпу Змеи, и опустив корпус вниз, делая опору на руки, она выносит левую ногу и бьет Столпа Ветра по грудной клетке. Троица летала по двору Поместья бабочек, создавали много шума, они вкладывали всё больше и больше скорости, оставляя после себя лишь еле заметное свечение своих катан: Зеленый, фиолетовый и лавандовый.       — Что...? — на улицу вышел Танджиро с коробом на спине, за ним вынырнул перепуганный и ошарашенный Зеницу, и воодушевленный Иноске. Троица смотрела на быстрый и внезапный бой Столпов с раскрытыми ртами. Их сила, которая поражала, то с какой точностью и аккуратностью они наносили удары по друг другу. В их сражении не было намерения убить, — Что происходит...? — всё-таки закончив фразу, он пошатнулся от сильного ветра, который был создан ударом Мирай и Игуро. Сделав опору на переднюю ногу, они давили друг друга вперед, вкладывая силу.       — Как быстро... — Зеницу даже не успел понять, что произошло, вот фиолетовое свечение Дыхания Луны, расходится в сторону от лавандового свечения Дыхания Змея, а сверху на них упал зеленый луч Дыхания Ветра. Вновь пыль, которая била в глаза, заставляя жмуриться и прикрываться рукой, — Никогда раньше подобного не видел, — он слышал как трещали мышцы, как катаны разрезали воздух, и как Охотники уходили от атак прыгая в разные стороны.       Из Поместья на шум вышли бабочки, девочки замерли с открытыми ртами не понимая, что тут происходит. Столпы дерутся друг с другом, и кажется не на жизнь, а на смерть. Их удары были настолько ожесточенными, настолько быстрыми и сильными, что за ними было тяжело уследить. Двое против одного, парни теснили Мирай количеством и силой, которой у Мирай не было. А девушка брала их куда большей скоростью и ловкостью. Проходила под ногами, извивалась по их телам, путала их остаточными телами созданные Дыханием. С той стороны у ворот показались черные волосы и синие глаза, которые улавливали и видели куда больше ударов и движений мечников. Томиока замер, смотря на то как они дерутся друг с другом, во дворе бабочек. Когда Шинобу прознает об этом, им мало не покажется. Парень решил подождать и посмотреть как далеко зайдет эта битва, а потом уже вмешается и остановит их, а точнее Мирай, которая была злее всех, и наносила удары куда быстрее.       — Дыхание Луны. Четырнадцатый стиль: Бедствие — бессмертный гордый полумесяц! — Мирай взмахивает катаной в воздухе, и в ту же секунду создает мощный светло-фиолетовый вихрь, который несся на Санеми и Обаная в несколько раз быстрее чем они сами.       — Дыхание Ветра. Четвертый стиль: Поднимающаяся песчаная буря!       — Дыхание Змеи. Первый стиль: Удар змеи!       Парни ловно защищают себя от лунного вихря созданного Мирай, используя блокирующие стили, которые смягчили встречу с атакой Мирай. Химэ и не думала их ранить, она прекрасно знала, что если они серьёзно вступят в бой, то живыми навряд ли выйдут. Это прямое нарушение Устава, за нарушение которого их по головке явно не погладят. Кацурэ отталкивается ногами от стены и летит прямо в свой почти исчезнувший вихрь, занеся катану в левую сторону и поджав колени к груди, она зависла в воздухе. Рассекая пыль перед собой, разгоняя потоком остатки в стороны, Химэ увидела перед собой Столпов. Их глаза, они были довольны проделанной атакой Мирай, даже спустя два месяца проведенного в коме, её тело не забыло, что такое сражаться и крепко держать катану перед собой.       Химэ пропадает, юные Мидзуното не могли заметить быстрых передвижений Мирай, но услышали неприятное: "Ай!". Кацурэ используя полную концентрацию и стиль Дыхания, перемещалась по полю битвы в световых лучах. Эта техника была куда эффективнее и быстрее под потоками лунного света, но даже при свете дня стиль не сильно уступал по скорости. Девушка оказывается за спиной Игуро, и столкнувшись с его катаной, тут же оказывается перед ним и проскальзывает под рукой. Прыжок в сторону, и Охотница смотрит в глаза Санеми, чтобы потом сделать опору на его плечи, ударить его ступней в позвоночник. Изогнувшись в спине, делает опору на руки и быстро переворачивается назад отскакивая от Столпов на несколько метров. Оказавшись к ним спиной, Химэ поворачивает голову назад и с гордой и такой противной ухмылкой смотрит им в глаза.       — Сучка! — прошипел Санеми, касаясь вырванной части волос, которые сорвала Мирай в тот момент, когда оказалась за его спиной, — Волосы рвать было необязательно! — завопил парень и вот девушка показывает руку, в которой держала две копны волос, одна грубо вырванную, а другую аккуратно срезанную.       Стоявший Гию впервые спустя долгое время увидел её в бою и приятно удивился. В прошлый раз когда они виделись, она была в разы медленнее, а о постоянной концентрации дыхания и речи не шло. Битва закончилась ничьёй, Мирай показала, что её силы всё те же, и кровоточащая рана на животе ничуть не помешала ей показать свои приёмы и навыки владения катаной. Химэ полностью повернулась к ним смерив тяжелым взглядом, то, что они все ощутили... Резкая смена её эмоций и ауры. Жажда крови, смерти, желание убивать пропала также быстро, как и появилась. Кацурэ не дала этому чувству развиться.       — А мне отрезала, — Игуро почувствовал рукой короткую прядь и увидел как Химэ выпустила их на поток воздуха.       — То же мне, Столпы, ведете себя хуже детей маленьких! — девушка была нацелена на Санеми. Это он больше всего говорил, он задел её своими словами за живое, поколотить его бы было сложно, а вот вырвать волосы вполне возможно. Мира выкинула клинок в сторону, — И спрашивается только, для чего вам эта информация? Для чего?! — прошипела девушка стягивая рукоять всё сильнее, парни её слушали, ожидая продолжения, — Господин, всё знает! Раз так ненавидите и не доверяете мне, спросите у него! — яросто прошипела девушка, походя больше на змею Обаная, — Ваше недоверие нарушает Устав, по которому мы не имеем права сражаться вдруг с другом если это не тренировочный бой...! — кажется до Химэ стало медленно доходить от вида их ухмылок.       — Кто бы говорил, — Игуро убирает свой клинок в ножны, то, что от них требовалось они сделали. Киното в полном порядке и её можно отправлять на сложные задания, подстать её рангу, но пока отпускать её не хотелось. Изначально, Ояката – сама лишь попросил узнать как состояние Мирай и готова ли она к сражению с демонами. Они решили извлечь из этого пользу, и не только сразиться с Киното, но и выведать информацию, — Что тебя так выбесило, раз ты первая напала на нас? — Химэ глупо повернула на него голову, а на лбу прям бегущая строка пробежала: "Это я то напала?"       — Я потеряла всё, — прошептала Мирай грубо возвращая катану в ножны. Ей срочно нужно было на задание, совсем разучилась держать себя в руках из-за переполняющих её эмоций. Раз они даже напали на неё, только для того, чтобы узнать правду о том как она получила это Дыхание, она лучше расскажет им, но больше драться с ними не будет, чтобы не расстраивать Господина, — У меня нет ни дома, ни полноценной семьи, мать я почти не вижу, и даже не знаю где она, — с одной стороны это была правда, и Мирай не врала, — В тот день я лишилась всего, и забрела на поляну. Не ела и не пила около трех или четырех дней, — вспоминая те дни и моменты пережитого ужаса, её кинуло в дрожь, повернувшись боком к ним, она уже была готова уходить прочь, — Мой Учитель собирал травы и нашел меня, он правда был очень стар, у него не было ни внуков, ни детей, которым он бы мог передать свои знания, — услышав как Санеми вернул катану в ножны, Мирай повернула на них голову, она не просила жалости, все Охотники прошли через ужас, который привел их к тому, что он имеет сейчас, — Он выходил меня, рассказал всё о демонах, о Столпах, о Дыханиях, и самое главное, он научил убивать, — девушка свела брови к переносице, она надеялась, что этой информации будет достаточно для того, чтобы они отстали от неё на некоторое время.       — Почему демон не сожрал тебя? — логичный вопрос. Любого другого Руи бы отдал на скормление своим членам семьи, а её оставил в живых только потому что он неё несло Первой Высшей Луной. Она скрывала запах от людей, но вот от демонов его никак не скроешь, она пропиталась им, так ещё и кулон из плоти Кокушибо.       — Потому что хотел превратить меня в демона по моей собственной воле, — проговорила девушка опустив взгляд вниз, вспоминать тот ужас было тяжко, сколько она потеряла крови, слез. Она прямо помнила как нити разрезали её плоть, слышала как рвались ткани и мышцы, разрывались сухожилия, — Я отказалась, — Химэ делает шаг в сторону и встречается глазами с Гию Томиока, который слушал так же внимательно, как и Игуро с Шинадзугавой, — " Ты ещё сама попросишь превратить тебя в демона" – вот, что сказал мне Руи перед тем как начать избивать и измываться, — иначе тот бой она назвать не могла, Руи просто избивал её, мучал, не давал продохнуть. Вернув лицу спокойное выражение лица, Химэ двинулась прочь.       — Господин, действительно ждет тебя.       Проходя мимо Гию, Мирай невольно подняла взгляд на него, сталкиваясь с синими глазами, которые никак не отпускали её память. Казалось он жил там постоянно, вынуждая Кацурэ-Химэ засыпать с ними и просыпаться, а сердце так странно себя вело когда он был рядом, когда он смотрел на неё. Так быстро билось, а как потели ладошки... Мирай было стыдно, она Истребительница, но так легко робеет и дает слабину. Неловко, Химэ поднимает свою руку и касается пальцами заколки, которая держала её верхнюю часть волос в пучке, а глаза Гию неожиданно раскрылись шире. От взгляда на её волосы, убранные его заколкой, которая так красиво вписалась в её серебристые локоны. Парень втянул воздух, так шумно, так громко, кажется все услышали его, включая Мирай, которая прятала свое лицо в волосах. Он не имел право на такие эмоции, не имел права, на этот трепет, который вызывала Кацурэ-Химэ, он не смел испытывать радость от принятого ею подарка.       — Спасибо, я буду беречь её как собственную жизнь, — он запомнит эти слова и то, что испытал в этот момент.       Мирай держала путь в Поместье Убуяшики. Медленно ступая по земле, она чувствовала как цепкие когти ворона мягко стягивали её плечо. Этот бой, к чему он был? Зачем им эта неверная информация? Кацурэ понимала их гнев, понимала их недоверие, но никогда бы не подумала, что Столпы кинуться на неё с катанами. Сражаться с ней дабы узнать, что-то, глупость, которую они совершили. Химэ и до этого была аккуратной,теперь же вовсе заляжет на дно, лишь бы больше не подрывать себя и свою тайну. Пусть Кагая и разрешил ей остаться, представил перед Столпами, но сами Столпы не должны знать кто она такая на самом деле. Они сражались несерьезно, выстоять против двоих Столпов будет невероятно сложно, а если они все ополчатся против неё, Мирай мгновенно погибнет, и никто ей не поможет. Бок неприятно саднило, рана открылась, и кровь быстро пропитала её форму, нога ныла, кажется ей было ещё рано выходить на охоту.       Мира чувствовала как потоки ветра приятно обдували её тело, как ветки под ногами хрустели выводя её из транса, а листья танцевали в воздухе, играясь друг с другом. Наблюдая за этим, девушка чувствовала внутреннее умиротворение, спокойствие, которое разливалось медленными потоками по всему телу. Природа жила, цвела, а яркие лучи солнца освещали землю, даря тепло и свободу. Под покровом ночной глади, их всегда ждала опасность, демоны желали вкусить их плоть, убить, и уничтожить Организацию Охотников раз и навсегда. Но даже в такое неспокойное время находились причины счастью, нежной улыбки и трепету сердца. Этот нежный трепет, который заставлял всё тело покрываться мурашками, казалось, что сердце вот-вот и выпрыгнет из груди. Только от одной мысли тело желало танцевать, улыбка никак не уходила с лица, а за всеми чувствами скрывался страх.       — Мира, а ты не хочешь сначала увидеть свой дом? — спросил ворон Уз, сидя на её плече. Как долго он ждал этого момента, ворон не покидал её комнаты, он почти всё свое время провел рядом с ней, дабы застать момент пробуждения. Как же он был рад узнать от Столпа Воды, что Мира пришла в себя. Ворон проревел всю ночь на её мерно вздымающиеся груди в сладком сне.       — Нет, сначала я навещу Господина, — проговорила девушка, Мира очень сильно хотела с ним поговорить, да и плюсом он сам ждал её прихода, она не могла заставлять его томиться в долгом ожидании, — У меня очень плохое предчувствие, — обеспокоенно прошептала Мирай смотря на открывшиеся ей поместье. Химэ ощущала прям под кожей этот липкий страх, который взялся словно из неоткуда. Раньше такого не было, но раз это чувство так сильно обострилось сейчас – значит нужно к нему прислушаться.       Девушка ступила на территорию поместья Убуяшики и вновь замерла от красоты этого места. Насколько оно было великолепным, прекрасным, запах цветов был подхвачен порывами ветра, потоки несли его вперед, позволяя Мирай втянуть его полной грудью. Она видела как кружила пыльца, чувствовала как проносилась через её локоны, отдавая волосы потокам уходящего ветра. Греющие лучи проливного солнца, расплывались по всему телу, и позволяли ей видеть красоты, которые она посмела упустить в прошлый раз. Алые глаза раскрылись в новых цветах, яркие жизненные блики и свет, который от них исходил. Мирай любила цветы, её натура нуждалась в них. Маленькие камни под ногами скрипели от её шагов, цокались друг с другом, а сад никак не оставлял Мирай.       — Мне тоже нравилось смотреть на этот сад, — словно весь ужас покинул жизнь Мирай, словно не было демонов, словно всё было хорошо, голос Господина раздался со стороны. Химэ ощутила невероятный поток, который проник в её тело, Кагая был невероятным человеком, и Мира вновь убедилась в этом. Резко развернувшись, Химэ опустилась на одно колено, склонив перед ним свою голову, — Но увы, болезнь забрала мое зрение, и я уже ничего не смогу увидеть и оценить по достоинству, — его держали дочери, дабы отец не упал, девочки с какой-то тоской посмотрели на фигуру Мирай.       — Господин, рада видеть Вас в здравии, надеюсь Ваш век будет длиться дольше! — проговорила Химэ стягивая руку в кулак. Болезнь прогрессировала, и Господину становилось только хуже изо дня в день. Как бы они не хотели этого признавать, но в ближайшем будущем их ждет огромная утрата, — И не оставит Вас и Вашу семью удача, Столпы и я, будем до последнего вздоха защищать Ваш покой! — стойкий голос Мирай и вот Убуяшики улыбается. Он был благодарен всем богам, которые сохранили жизнь его ребенка. Он навещал Мирай пока ещё мог покидать Поместье, но уже ничего не видел, только по рассказам жены мог представить раны девушки и её состояние. Сейчас он был очень рад, что Мира наконец пришла к нему.       — Рад видеть тебя, Шинобу сообщила мне, что ты почти поправилась, — Мирай подняла голову на него и улыбнулась, хотя прекрасно знала, что он не увидит этой улыбки. Что в прошлый раз, что в этот, Кагая поражал своей энергией. Он был невероятным человеком, которого хотелось спасти и уберечь от всех невзгод, которые посмеют коснуться его, — Ты смело сражалась против демона Дюжины, — Мирай прикусила внутреннюю сторону щеки, да уж, она ещё долго будет отходить от этой битвы, — Будучи без катаны встала на защиту юного Танджиро, спасла его сестру Незуко, и сама выжила, — Химэ слышала в его голосе гордость, а так же благодарность, она спасла его ребенка, уберегла от смерти от рук демона, — Будь добр, отдай Мирай её катану, — обратившись к мужчине, который стол за домом он услышал как новый кузнец Мирай двинулся к ней.       Новая катана? А что не так было с её катаной? Учитывая, что она попала к Руи без неё, с ней ничего не могло случиться. Девушка встала с колена смотря на нового кузнеца, который выковал ей катану. Девушка непонимающе глядела на Господина и на его улыбающихся дочерей, а после на кузнеца. Его руки дрожали, когда он протягивал катану Мире. Фиолетовые ножны, рукоять, она ничем не отличалась внешне от её ножн. Подняв взгляд на кузнеца, она увидела как он вздрогнул под её алыми глазами, не обратив на это внимание, девушка забрала катану из его рук. Именно сейчас она была рада, что Господин не видел, ведь она обязательно бы задела его своим выражением лица. Полное непонимания и какой-то обиды, ей и со своей катаной хорошо, она обращалась с ней аккуратно, на ней даже царапин не было. Зачем ей замена?       — Но... Господин, зачем мне новая катана? — всё-таки решившись она задала вопрос Кагае, который видимо этого вопроса и ждал от неё, — Разве с моей катаной, что-то не так? — она вот только что сражалась со Столпами, и лезвие ни разу не подвело её в бою. И она была уверена, что и в бою против демона, она не поведет её.       — Кацурэ – сан, Вы только взгляните на неё, — одна из близняшек подала свой голос, и кивнула на ножны, которые она держала в руках. Уведя губы в одну сторону и сведя брови к переносице, Мира всё же со скрежетом вынула лезвие. Держа катану одной рукой она наблюдала за тем как лезвие окрашивалось в фиолетовый цвет, но на новой катане теперь был узор: Черные луны, их было пять штук, они шли по всему металлу с двух сторон, а вокруг них лезвие окрасилось в фиолетовый. Мира приоткрыла рот от удивления, у её лезвия не было никаких отличительных черт кроме цвета и цубы, а тут катана была сделана специально для неё. Её стиль Дыхания, луны, — Один из лучших кузнецов взялся за ковку Вашего клинка, — Мира мельком бросила на него взгляд, чтобы потом увидеть у самого начала гравировку. Несколько иероглифов теперь отражались в свете солнца.

Ненависть. Уничтожай демонов. Убивай.

      — Меня зовут Тачинкамори Аёсики, теперь я Ваш новый кузнец, Кацурэ – сан, — Мирай скривилась на его имени. Идиотское. Староста всем такие имена раздавал? У неё даже не получилось запомнить имя своего прошлого кузнеца, настолько оно было странным и сложным, — Клинок изготавливался семь дней, лезвие куда тоньше Вашей предыдущей катаны, в основу легли две руды, которые мы в основном используем для изготовления клинков Столпов, — Мирай удивленно вскинула брови, рассматривая клинок, который был немного легче и действительно тоньше, — Вас всё устраивает? Когда Глава сообщил, что мечница для которой я буду делать катану обладательница Дыхания Луны, я позволил себе небольшую вольность, — намекая на узор, он легко хлопнул в ладоши. Мужчина лет так тридцати пяти, в обычной маске с другим лицом, — А так же я хотел бы забрать Вашу катану, — Мира как зачарованная вынула свою катану и отдала ножны Тачинкамори.       — Да, меня всё устраивает, спасибо Вам за проделанную работу, — Мира коротко поклонилась мужчине и увидела как он занервничал. Он затряс руками в разные стороны говоря тем самым, что Мирай не за что его благодарить, — Ояката – сама, спасибо и Вам за такой подарок, – Химэ увидела как дрогнули его губы в улыбке, он легко кивнул кузнецу и тот скрылся. Девушка с удовольствием поменяла катану, всем телом ощущая как стало легче, Мирай всё прекрасно понимала, эта гравировка на новой катане, её делают только на катанах Столпов, — Господин, но я...       — Я помню, Мирай, ты Киното, — словно прочитав её мысли он опередил девушку, а Химэ недовольно надулась лишь на мгновение. Она предсказуема, пора менять тактику,— Я рад, что ты осталась жива, надеюсь с новой катаной твой путь станет легче, — Мирай улыбнулась, так тепло и уютно ей не было даже дома. Этот человек позволял окунуться в незабываемые ощущения спокойствия, хотя там, за стеной, где-то сидел демон и ждал ночи. Хотелось сохранить это мгновение навсегда, чтобы такое ощущение было с ней везде, чтобы она больше не вздрагивала по ночам, — По-поводу твоего задания...       — Господин! — Мирай перебила его и тут же упала на колени перед ним, опустив голову вниз, она коснулась лбом маленьких белых камней, — Прошу простить мне мою наглость! — одна из близняшек сказала отцу, что сделала Мирай, которая стягивала камни в кулаки, нервно кусала губы, она может так сутки стоять, лишь бы он разрешил отправиться вслед за Кёджуро, — Вы можете отправить меня на задание вместе со Столпом Пламени? Я прошу Вас, неспокойно мне, — честно призналась Мирай не в силах отпустить тревогу, и понять, что это за предчувствие такое, — Я помогу ему, вместе мы справимся быстрее! Я ни в коем случае не сомневаюсь в силе Столпа, он сможет всех защитить, и убить демона, но и от моей помощи хуже не будет!

***

      Великолепие. Изящество. То, что так любила Мирай. Её дом, действительно располагался между домами Столпа Воды и Ветра, одноэтажное поместье, которое занимало большую часть огромной территории. По всей территории были выложены дорожки из маленьких камней, сам дом не представлял из себя ничего необычного. Но, что больше поразило Мирай – это сад. Аккуратно высаженные цветы, тянулись к небу, фигурно уложенные клумбы, и великолепный запах, который Мирай втянула в себя. Цветы были высажены почти у всего забора, ей умудрились даже посадить совсем юное деревце глицинии, которое ещё не скоро обрадует Мирай своими цветами. Озарит сад фиолетовым свечением, защищая её обитель от демонов.       Присев на корточки, Химэ аккуратно обхватила алую розу своими пальцами, коснувшись стебля, девушка ощущала её шипы, но не боялась пораниться. Красота этого цветка заключалась в недоступности, ты мог сорвать розу, но она обязательно ранит тебя своими шипами, изливая кровавые слезы. Нежно наклонив её на себя, девушка втянула запах и на лице озарилась улыбка, такая мягкая и нежная, не свойственная убийце. В свете заката, она была ещё прекраснее, открывая новые оттенки, которые недозволенно рассмотреть днём. Рассматривая тонкие алые лепестки, девушка не сразу заметила своего вечернего гостя, который молча стоял и смотрел на Химэ. Упавшие последние лучи алого заката, освещали хрупкую фигуру девушки. Зачем он пришел? Зачем? Просто же шел домой, и что ей сказать?       Её нежная улыбка, тонкие пальцы, которые с придыханием держали стебель розы, и эта маленькая струйка крови, которая стекала по её пальцу. Её нога кровоточила, форма на животе прилипла к коже, но кажется её это вообще не волновало. Он помнил то мгновение когда её рана во время боя открылась, окрашивая бинты на её ноге, но ей было всё равно. Теплый ветер ударил по волосам Химэ, разнося её локоны назад, канзаши довольно легко и просто запуталась в серебристых волосах. Когда Химэ будет её снимать, то обязательно вырвет себе пару волос, которые она так любила. Он совсем недавно стал замечать за собой, что уж очень пристально он смотрел на Химэ, за её плавными движениями, невольно брошенным взглядом, и голосом. Нежные нотки, которые убаюкивали, она всегда была спокойна, и это спокойствие стоило многих слез. В мечники не от хорошей жизни идут. Она не стала исключением.       — Почему Вы так печальны, Томиока – сан? — не отрываясь от изучения своих цветов, Мирай задала логичный вопрос. Её сердце билось так сильно, что было готово вот-вот выпрыгнуть из груди, сломать ребра, и пасть на землю истекая кровью. Почему было так волнительно? Почему её руки задрожали, а сама она боялась повернуть голову и озарить его легким румянцем, — Посмотрите какой прекрасный сад, когда-нибудь мы убьем Кибуцуджи Мудзана, и я сделаю этот сад поистине великолепным, — если доживет конечно. Если Луна не отправит её обратно в её мир, откуда она и пришла.       — Вырвешь волосы себе, — Томиока быстро оказался за спиной Мирай, парень не понял, что им двигало. Наверное то, что ей будет больно, а он не хотел этого. Коснувшись пальцами её волос, парень замер, шелк, первоклассный. Вольность, которую он себе никогда не простит, но запомнит на всю жизнь. Вот так вот замереть только коснувшись указательным пальцем одного локона. Пусть сейчас они и были короче, но их красоты это не отменяло, — Заколка запуталась в волосах, — как в оправдание своим действиям, Гию прошелся пальцами чуть выше, мелькнувшая в голове мысль, отрезвила его разум. Ему хотелось зарыться в эти волосы пальцами.       Химэ так и замерла, её глаза расширились, а рот слегка приоткрылся. Она чувствовала его руку, которая медленно поднималась по волосам, чувствовала его жар, которых исходил от тела и проникал ей под кожу. Кажется она забыла как дышать, как моргать и говорить. Волна, которая сшибла её, качнула и без того беспокойное сердце куноичи, которая просто не могла поверить в то, что чувствовала. По телу пробежала дрожь, от того как пальцы Гию аккуратно распутали её волосы, и поправили ей заколку. Она будет думать, что Томиока нечаянно коснулся пальцами её оголенной шеи, но этот непозволительный жест, Гию запомнит и больше не позволит себе подобного в адрес Кацурэ-Химэ. Она была такой горячей, а от холода его пальцев моментально покрылась мурашками. Убрав свои руки, Томиока отошел на полшага от Мирай, заметив, что солнце совсем село, а на место вышла прекрасная полная луна.       — Спасибо, — сдавленно прошептала девушка, и поднялась. Аккуратно, робко повернувшись, Мирай заглянула в глаза, которые её не отпускали, ни днём ни ночью. Губы тронула легкая улыбка, которая пронеслась перед глазами Томиоки, она останется в его памяти приятным воспоминанием, которое он будет пытаться убрать всеми силами, — Раз Вы пришли, может зайдете? Я сделаю Вам чай, он Вам вроде понравился в прошлый раз, — Мирай была права, чай, который он пил после был другим, не таким как её. Где-то отличался вкус, где-то запах, а где-то температура, всё не то. А от её вопроса, парень распахнул свои глаза. У него не было друзей, не было приятелей среди Столпов. Только одна Мирай тянулась к нему. Или же это он неосознанно позволил ей приблизиться, делая маленькие шаги на встречу?       — Я был бы не против...       — К-ар! — он не договорил, ворон Мирай, который приземлился на металлическую палку, которая была сделана специально для него. Ворон увидел и даже ощутил атмосферу, которую прервал, — Мирай! Ты отправляешься на поезд "Бесконечный"! Вместе со Столпом Пламени одолейте демона! — Кацурэ ощутила волну возбуждения, руки зачесались, прям захотелось поотрубать головы всех демонов. Девушка воодушевленно посмотрела в синие глаза, которые почему-то отразились секундной тревогой за девушку.       — Как только вернусь с задания, приходите ко мне, я приготовлю Вам мой любимый чай, — Химэ мимолетно коснулась его руки, обжигая своим теплом его руку и вызывая мурашки по телу вперемешку со странным приливом. Химэ сама не поняла как это вышло, её тело двигалось само, нанося себе же раны, — Мы с Кёджуро быстро разберемся с демонами и вернемся живыми! — она сделает всё, чтобы это было так.       В последний раз взглянув в его чарующие в последнее время глаза, она поймала его кивок, и пропала со двора в первом лике луны, ещё не зная какую боль получит от этого задания.