Киното Луны

      Поезд быстро набирал скорость, а удары об рельсы были подобны колыбельной. Мирай вовремя успела сесть на поезд, в один из первых вагонов, она попрощалась на время со своим вороном, спрятала катану за спину и села. Уперев локоть на оконную раму, она опустила подбородок на пальцы. Наблюдая за тем как всё быстрее и быстрее пролетает пейзажи за окном, Мира пыталась вырвать с каждого кусочка хоть, что-то красивое. Солнце уже уступило свое место луне, и сейчас ночной поезд нёс их на встречу с демоном. По дороге прослушав условия, Химэ поняла, что все те кто садился на этот поезд, из него больше не вышли, включая Охотников. И именно поэтому сюда направили Столпа, ну и она напросилась на это задание. Химэ ждала когда проверят билеты, чтобы потом направиться искать Кёджуро.       Приятный свет ламп освещал весь вагон, позволяя Мирай осмотреть каждую часть. Все вагоны между собой были одинаковыми, не считая количество людей в них. Ей нужно запомнить все, чтобы в пылу битвы не вмазаться куда-нибудь. А она могла. Нога болела, а бок разрывало кажется на части, она ещё не полностью восстановилась после последней битвы, и ей следовало бы остаться в поместье Бабочки, или же у себя дома. Прикусив нижнюю губу, она опустила ладонь на рану, которая пропитала кровью её форму. Отодвинув руку она увидела кровь, которая осталась на ладони, тяжело выдохнув, Химэ вытерла эту же руку об сухую часть формы, дабы не испачкаться самой ещё больше. Бинты на её ноге тоже окрасились в красный, и кровь медленно расползалась по белым бинтам. Она могла приостановить кровь, но рану заживить была не в силах. Втянув побольше воздуха, она пустила его по телу дабы остановить кровь. Вновь.       — Предъявите Ваши билеты... — билетер, который зашел в вагон, показался Мирай каким-то странным. Кацурэ вынимает свой маленький желтый билет, и протягивает его мужчине в форме и фуражке. Внимательно рассматривая его, она уловила бледный цвет лица, и впалые щеки, а сам он отдавал мертвечиной. Нет, он был живым человеком, но аура была смертная, словно он был вот-вот испустить дух, из-за невесёлой и без радужной жизни.       Убрав билет обратно, Мирай сложила руки под грудью, рассматривая свои сандали с красными лентами. Проводив боковым зрением билетёра, Мира откинулась назад. Откуда было это странное чувство? Химэ была очень благодарна Господину, за то, что он позволил пойти ей на задание вместе с Кёджуро, поверив в её плохое предчувствие. Как только Ренгоку ушел, так на неё накатила волна волнения, и даже сейчас когда она так близка к нему, это нечто плохое не уходило из её сердца и души. Кацурэ не хотела думать о плохом, но никак не получалось. Она не могла позволить этому случиться, они вдвоем одолеют тут всех демонов и пойдут к ней домой. Позовут Томиоку, она заварит им чай, и по дому разольется яркий смех Кёджуро.       — Так и будет! — прошептала Химэ сжимая руку в кулак, резко поднявшись, она поправила свое хаори, закрывая клинок от посторонних глаз. Ношение оружия было запрещено, а Организация Охотников официально не признана. Поймав на себе взгляды пассажиров, Мирай лишь отвернула голову выдерживая на лице непоколебимую уверенность и серьезность.       Раскрыв двери вагона, она быстро нырнула в следующий, и так продолжалось ровно до тех пор, пока она не услышала дикий крик... Который был знаком её ушным перепонкам. Зеницу Агацума! Эта троица тоже на поезде? Мирай лишь на мгновение помедлила, чтобы потом пропасть с места. Здесь демон, она чувствовала его, слышала его противное мычание, и то как капали его слюни. Подумает потом, сейчас её волновал только демон, который появился в следующем вагоне. Обходя людей, она быстро вынула свои ножны из-за спины, наконец-то! Она так долго ждала этого момента, когда вновь сможет перерубить голову демону! Раскрыв дверь, она замерла за спиной демона, который сидел на корточках рассматривая четверых Охотников впереди. Обхватив второй рукой рукоять катаны, Мирай стала медленно вынимать его.       — Дыхание Луны. Первый стиль: Тёмная луна: Вечерняя Святыня! — Химэ прыгает вверх и наносит одиночный удар катаной прямо по шее демона. На мгновение замерев в воздухе над его головой, Мирай поджала одну ногу к груди и приземлилась прямо перед ним. С её фиолетовым надрезом следом последовали точно такие же хаотичные удары, которые моментально разрубили тело демона, превращая его в куски мяса. Они упали к ногам Мирай и мгновенно превратились в пепел, полностью испаряясь. Девушка стояла перед Кёджуро, Танджиро и Иноске, пока Ренгоку ощутил Мирай, для остальных её появление было чем-то невероятным.       — Кацурэ – сан! — Танджиро впервые увидел Дыхание Луны в действии, да и саму Мирай с клинком. Он даже моргнуть глазом не успел, как Химэ внезапно появилась и обезглавила демона. Камадо застыл лишь на мгновение в каком-то шоковом состоянии, вот она сила Столпов, которые считаются сильнейшими мечниками истребителями. Она даже не дрогнула, ни одна эмоция на лице не промелькнула. Она делала это настолько часто, что, кажется вошло в привычку. Мирай поднимает лезвие и резко дергает им в сторону скидывая с лезвия кровь демона, а Танджиро следил за каждым её движением,— И Вы здесь! Как здорово! С Вами и Ренгоку – саном, мы быстро убьем всех демонов на этом поезде! — Мира хмыкнула, и заглянула в глаза Кёджуро.       Парень стоял с улыбкой глядя в красные глаза, осмотрев её тело, его улыбка быстро сошла с лица. Мирай ещё не полностью оправилась. Она пришла сюда за ним, потому что сильно переживала. Как он мог звать себя Столпом, когда за него настолько сильно переживала его подруга, что пошла за ним с открытыми ранами? Ренгоку хотел было сделать шаг к ней, но тут же послышались дикие крики из другого вагона. Ещё один демон, Мирай подходит к Кёджуро и опустив руку на его плечо, сжимает свои пальцы, говоря тем самым, что всё хорошо. Подняв на него свои алые глаза она расплылась в улыбке, она не позволит ему погибнуть, или демону прикоснуться к нему. Химэ делает шаг вперед, своей рукой отодвигая Столпа немного назад, насколько он позволил. Встав перед ними, девушка ринулась вперед, пропав так же быстро, как и появилась.       — Кацурэ – сан! — Камадо только и успел, что вытянуть руку как его тут же обдало ударной волной, девушки и след простыл. Парень застыл на месте слушая крики людей, как же быстро! Черт! Он даже сообразить не успел, а Кацурэ уже скорее всего обезглавила демона! — Иноске! — он увидел как его друг побежал следом за Мирай, и вот они вместе ринулись следом.       Мирай чудом не снесла людей, которые бежали из вагона, следом за ней несся Иноске, который тоже хотел отрубить демону голову, но был медленнее Мирай. Химэ встала посередине вагона, наблюдая за туловищем демона. Его длинные ноги упирались в сиденья, а руки держались за верхние полки для вещей. Он стал изгибаться, его тело неестественно скрутилось в сторону, а голова упала на плечо, он смотрел на Мирай. Его рот приоткрылся, а после показался длинный язык с которого капали слюни на пол. Кацурэ была готова обезглавить его моментально, но остановилась. Под ним, сжавшись в комок, сидел мужчина, он сквозь слёзы смотрел на девушку с клинком как на спасение. Она им и была. Рядом с Мирай показался кабан, который совсем не видел человека под демоном.       — Уха! Кисрай! Я отрублю этому демону голову, и буду сильнее тебя! — Иноске помнил её, и когда она появилась в поезде обезглавив демона, его озарило вспышкой. Она так беспощадно избивала его, и вот наконец выдался шанс сразиться с ней и доказать, что сильнее великого Иноске никого не было. Только вот, стоило ему ринуться вперед, как его схватили за штаны и легко остановили на месте. Кацурэ одной рукой удержала Иноске на месте, и одним простым движением откинула его назад, вынуждая парня упасть на ягодицы, — Что творишь!?       — Там человек, Иноске, — проговорила Мирай и вот руки и ноги демона рассекаются, а сам он падает вперед. Хашибира под маской вскинул брови, он, как и вся троица впервые видели Мирай в сражении против демона. И её быстрые удары для Иноске были невидимы, он даже не заметил как она пропала со своего места, — Мы ведь не только головы демонам отрубаем, но и людей защищаем, — Химэ аккуратно присела на одно колено, держа клинок наготове. Такой демон не сможет навредить ей, а она отведет этого мужчину в безопасное место, — Вы в безопасности, вставайте, — Мирай помогает мужчине подняться, внимательно наблюдая за демоном, который смотрел на неё с широко распахнутыми глазами.       Эта девица. Её запах, и тот, кто стоял за её спиной. Демон ощутил, нет, он увидел своими глазами три пары глаз, которые выглядывали из-за спины этой Охотницы. Первая. Высшая. Луна! Его аура, и эта жажда крови, неужто она передалась этому человеку вместе с запахом демона? Его всего трясло от страха, он не мог и пальцем двинуть, регенерация проходила медленно, словно его конечности отсекли не обычным клинком, а раскаленным. Боль была невероятной, и он ничего не мог с этим поделать. Демон наблюдал за тем как Мирай подводит человека к выходу, и с улыбкой отправляет его в другой вагон. Нет, демон не может быть таким добродушным, а человек не может истощать такую жажду крови, которая от неё исходила! Кто она?       — Первая... — прохрипел демон привлекая внимание девушки. Она кидает судорожный взгляд на Иноске, и сцепив зубы оказывается перед демоном. Его рот был рассечен её лезвием, и кровь брызнула в разные стороны, язык расползся на двое, а сам он заплевал, — П..Ф...Ер...Л...На... — он пытался говорить и даже где-то Мирай увидела его уважение к Первой Высшей Луне, Химэ свела брови к переносице. Как же раздражало! И так каждый раз! В ней видят Первую Высшую Луну, но не Охотника! И поклоняются ей потому что думают, что она демон! Пусть она и обучалась у него, но своего ранга она добилась сама! Сама сносила головы демонов!       — Заткнись! — рявкнула Мирай, а её глаза загорелись красным огнем, который был несвойственный людям, да и ниндзя тоже. Химэ не заметила как поток агрессии и ненависти вылился наружу, кажется, ранее неизвестная ей злоба, захватила всё её тело, а жажда убийства этого демона добралась до пика. Её взгляд стал улавливать куда больше чем до этого. Кажется она даже видела как пылинки опускались на пол, обостренное зрение, чем оно было вызвано? — Дыхание Луны. Третий стиль: Ненавистная Луна: Цепи! — Химэ быстро проводит клинком в воздухе, как бы рисуя два полумесяца, которые были устремлены друг на друга. И вот остатки демона, который почти восстановился уносит назад, его тело начало резать со всех сторон, а вагон осветился фиолетовым свечением её Дыхания. Голова слетает с его тела так же быстро как были отрезаны руки и ноги. Он даже ничего понять не успел, но последнее, что он желал увидеть, были явно не горящие красным огнем, нечеловеческие глаза Охотницы.       Химэ дернула катаной в сторону, а потом аккуратно, придерживая второй рукой ножны, вернула катану на место. Новая катана была куда лучше предыдущей, она была настолько легкой и невесомой, что проводить атаки стало одним удовольствием из-за легкости в руке. А иероглифы, которые она видела внушали в неё силу. Нервно выдохнув, девушка чувствовала как дрожали её конечности, как подрагивали пальцы. Химэ слышала за своей спиной дикий ор Иноске, слышала как подбежали остальные, но не могла повернуться к ним. Мира чувствовала взгляд Кёджуро на своей спине, чувствовала взгляд Танджиро, они не понимали, что происходило с Мирай, но чувствовали, что-то странное. Резко сжав руку в кулак, Мирай невольно опустила голову вниз, прикрывая глаза волосами. Что с ней происходит?       — И она такая, вшух! Вжих! И всё, голова, — он замолк на секунду, — Да какая голова, всё тело демона в одну секунду превратилось в решето! — Иноске пересказывал детали битвы, которую ребята упустили. Он был так воодушевлен, что не мог замолкнуть, она была такой сильной, такой быстрой. А Мирай словно его не слышала, — А она даже и глазом не повела! Ты представляешь?!       Это уже второй раз, когда она чувствует прилив неконтролируемой агрессии, эта злоба сочилась, распространяясь клубами вокруг неё. Это внезапное желание убивать, она желала перерубить демона, раскромсать его тело и оставить регенерировать, чтобы потом вновь провернуть то же самое. Упиваясь его криками, мольбами прекратить, чтобы он страдал, а она тем временем снова и снова будет заносить катану над его телом, и рубить. Рубить. Рубить. Пока его кровь полностью не окрасит её тело. Пока он не сдохнет на рассвете. Мирай не понимала, что происходит, ранее такого не было, она никогда раньше подобного не испытывала. Даже когда на её дом напали, даже когда Руи кромсал её тело. Она чувствовала как тьма, которая сгущалась внутри неё, становилась всё больше и больше, обхватывая каждую частицу её тела.       — Мирай, — на её плечо опустилась рука Пламенного Столпа, и вот тут Химэ резко выпускает весь воздух из легких и распахнув свои алые глаза, аккуратно поворачивает голову. Огонь в них пропал, возвращая им привычный оттенок уходящего алого заката, — Всё хорошо? — он почувствовал. Когда прибежали в этот вагон, он увидел, нет, поток злобы пробил его доброе сердце, которое тут же содрогнулось. Что с Мирай? Откуда эта жажда крови, и почему она исходила из этого маленького тела юной Киното?       — Д... Да, — сдавленно прошептала девушка и быстро натянула на лицо улыбку, которая скрывала слишком многое. Химэ сдерживала свои потуги, уничтожала цепи, которые впивались в её доброе сердце, а Пламенный Столп помогал ей. Стоило его руке опуститься на её плечо, как эта добрая энергия коснулась её тела и выбила всю злобу из неё, но надолго ли? — Со мной всё хорошо, Кёджуро, — она кинула взгляд на троицу, которая смотрела на них. Они тоже заметили, им стало на мгновение страшно, злоба присущая сильному демону. Присущая Первой Высшей Луне. Мирай опустила свою руку на пальцы Кёджуро, а он дрогнул от их холода, — Давай вернемся в наш вагон, — находиться здесь больше не хотелось.       Парень кивнул и отпустил её плечо, а вот Танджиро, который уловил запах Мирай, и Зеницу, который услышал эту злобу, смотрели на них ничего не понимая. Она появилась внезапно, быстро убила двух демонов, не дала им даже подумать как отправила их в ад. Эта злоба была рассеяна Столпом Пламени, рядом с которым Мирай засветилась, её дыхание пришло в норму, а душа озарилась светом. И сейчас когда они двигались в их сторону, Мирай улыбалась смотря своими глазами на Кёджуро. Девушка скрывала свою рану на боку своим хаори, а юбку спустила немного вниз, чтобы кровь скрылась от глаз Столпа. Только вот он уже заметил всё, как и ребята. Они знали, что произошло с Мирай на горе Натагумо, и подумать даже не могли, что как только она выйдет из комы, довольно быстро встанет на ноги и ринется на задание. Им казалось, что их будет достаточно для поддержки Столпа, но как оказалось их силы было недостаточно по мнению руководства.       — Ты уж прости меня, Кёджуро, — проходя мимо Танджиро, Зеницу и Иноске, Мирай кинула на них добрый взгляд, — Я верю в твою силу, но странное предчувствие не оставляло меня, — то как неформально она общалась со Столпом, удивило ребят. Они друзья? Ребята двинулись вслед за ними, слушая о чем они говорили, — Я не могла сидеть и подумала, что моя помощь тебе не помешает, да и подходящих заданий для меня пока нет, — она решила утаить как на коленях просила Кагаю отправить её вслед за Кёджуро, не нужная информация, которая могла нагнать на мысль, что Мирай в нём сомневалась.       — Я рад, что ты прибыла сюда, — весело проговорил парень и внезапно его улыбка сошла с лица, Химэ напряглась, она редко видела Ренгоку без улыбки, и его серьезное лицо выбило её из равновесия. Неужели всё же обидела? — Но ты сойдешь на следующей станции, — серьезность, которая прошибла девушку и его слова. Нет! Она не сойдет с поезда, даже если он её выкинет отсюда, она побежит за ним. Мирай только хотела открыть рот, как её резко схватили за плечо, останавливая на месте. Кацурэ удивленно подняла брови, боковым зрением видя как троица уставилась на них не зная чего ожидать от этого, — У тебя кровь, — парень аккуратно коснулся её бока, а после одним легким движением пальцем поднял край юбки, открывая всем её кровоточащие раны. Троица удивленно раскрыла глаза смотря на кровь, которая впитывалась в одежду, а после переводили взгляд на непроницательное лицо Мирай, которой, кажется, было всё равно, — И ты сойдешь на следующей станции, отправишься домой и будешь ждать меня в гости, — Ренгоку взглянул на свои пальцы на которых была кровь и нахмурился.       Мирай сцепила зубы, не спрятала, черт! Теперь Ренгоку настроен серьёзно, он не позволит ей драться с демонами если они ещё остались на поезде. Химэ скрывала свои эмоции, но все быстрые атаки, которые она провела, внутри разрывали от боли. На ногу наступать вообще было не возможно, а когда она втягивала воздух, то бок быстро отзывался протестом данного действия. Химэ поправила свою юбку, теперь не скрывая рану, кровь уже давно перестала течь, но остатки ещё окончательно не впитались, оставаясь влажными. Девушка прошла вперед и заняла свое место, а рядом с ней тут же опустился Ренгоку с волнением смотря на девушку. Да у неё на лице было написано, что она никуда не пойдет, и доедет до конечной остановки. Напротив них сел Танджиро, поставив короб с Незуко рядом с собой. Он внимательно наблюдал за ними, раны Мирай раскрылись, но они одолели двух демонов, и доехав до конечной просто сойдут с поезда.       — Мирай...       — Мы вместе сойдем с этого поезда, Кёджуро, — перебив друга, Мирай свела брови к переносице и заглянула в солнечные глаза, которые постоянно грели её душу и тело, — И ты не сможешь меня высадить, — Химэ хмыкнула, и стрельнула глазками в Танджиро с какой-то коварной улыбкой. Девушка берется за свои ножны и вынимает их из ремня, под заинтересованный взгляд Танджиро отдает их Кёджуро, — Эту катану мне вручил сегодня мой новый кузнец, который семь дней работал над моим клинком, по приказу Главы, — и конечно же Мирай умолчит о том, что это просто как знак истинного признания, но никак не признак её согласия на повышение.       — Вау! — яркий удивленный писк донесся со стороны Танджиро и тут же подтянулись Зеницу и Иноске, которые смотрели из-за спины Ренгоку. Парень взял её катану и стал медленно вынимать клинок из ножен, чтобы потом застыть. Ненависть. Уничтожай демонов. Убивай. Гравировка, которую делают только на клинках Столпов. Фиолетовое лезвие с лунами по металлу бросились в глаза, тонкая работа выполненная мастером своего дела, — Какой он красивый! Никогда раньше не видел фиолетового лезвия! — Танджиро, как и ребята смотрели на новую катану Мирай с каким-то воодушевлением.       — Я тоже хочу фиолетовый цвет! Суйрай! А ну, давай махнемся клинками! — Иноске приблизился к Мирай, которая лишь тихо посмеялась, она отмахнулась от него и с улыбкой взглянула на Кёджуро, который рассматривал надпись.       — Идиот! Лезвие окрасилось в фиолетовый, потому что Кацурэ – сан обладательница Дыхания Луны! В твоих руках эта прекрасная катана превратиться в груду бесполезного металла! — цвет клинка говорил по большей части о стиле Дыхания, которым владеет мечник, а так же его особенностями. Считалось, что фиолетовый цвет символизирует благородство и силу, что подстать Кацурэ Мирай, которая вышла из благородного клана, и с гордостью носила звание будущей Главы клана, а так же Химэ, — А так же, внимательно посмотри на гравировку возле цубы, — Зеницу сведал больше всех в знаниях о клинках, а так же рангах и самой Организации Охотников, поэтому он и обратил внимание Танджиро и Иноске на такую деталь, — Такую гравировку делают только...       — На клинках Столпов, — Кёджуро продолжил вместо Зеницу, и вот все взгляды обратились на Мирай, которая лишь косвенно заняла это место. Теперь ребята смотрели на мечницу иначе, в их глазах проснулось уважение, куда большее чем было до этого. Кацурэ забрала ножны и вернула их обратно, поправив их и расположив удобнее, девушка вновь вернула свой взгляд на Кёджуро. Парень знал, что Мирай под острием катаны не займет место Столпа, уж очень это муторно для неё. Пусть ей и дали дом рядом с поместьем Убуяшики, вручили новую катану, но это не означало, что она теперь Столп. Она всё та же Киното, но с силой и знанием Столпа, — Столп Луны – Кацурэ Мирай.       — Вот поэтому ты не можешь меня выгнать с поезда, я буду драться, — в шутку сказала Мирай ярко улыбаясь парню, который моментально смягчился. Когда Мирай так делала, ему хотелось сделать всё, что она просила, и неважно что. То как Ренгоку обратился к ней, немного вогнало девушку в дрожь. Столп Луны. Звучало красиво, но явно не для неё, — Ты же знаешь, что мой дом готов? — Мирай ловко перевела тему, и поймала кивок парня, — Я была там сегодня, очень красиво, это вы с Мицури постарались?       — Мы лишь выбрали цветы и распорядились, чтобы их высадили в нужной последовательности, — Танджиро вскинул брови, и Кандроджи Мицури? Мирай общалась со многими Столпами и поддерживала хорошие отношения, — Я лично, распорядился, чтобы в твоем саду посадили дерево глицинии, — пусть их дома скрыты настолько, что ещё ни один демон не смог найти их, ровно, как и поместье главы, всё равно такая маленькая подстраховка не помешает. Только вороны уз знали точно нахождение всех домов, — Тебе понравилось?       — Очень, — девушка воскликнула невольно сжимая свои ручки в кулачки, от злобы осталось лишь одно название, эта эмоция пропала словно её никогда и не было, — Я пригласила Томиоку на чай, как вернемся с задания, обязательно зайдем за ним и пойдем, хорошо? Ты же не против? — душа Мирай затрепетала только от одного упоминания Гию, кажется, Химэ очень ждала этого момента когда они все вместе сядут пить чай у неё дома. От упоминая Столпа Воды, не только Кёджуро удивился, но и Танджиро.       — Нет, мы же все товарищи! — парень ответил быстро, он увидел как зрачки Мирай расширились, а щеки покрылись еле заметным румянцем. Он всё понял. И от осознания этого, глаза слегка приоткрылись вместе с губами, которые раскрылись. А Танджиро уловил запах, который исходил от Мирай и приятно улыбнулся, теперь ему было интересно посмотреть на Томиоку, и вдохнуть его запах.       За долгим разговором трех мечников, они не заметили как Зеницу и Иноске уснули. Танжиро всё расспрашивал и расспрашивал Мирай о её тренировках, Дыхании и об их дружбе с Кёджуро. Следом за Иноске и Зеницу, голова Мирай опускается на плечо Кёджуро, глаза закрылись. Не ощутив как Ренгоку облокотил свою голову на её, и как сладко засопел Танджиро обнимая короб с Незуко, они провалились в свои самые лучшие сны.

***

      Яркое солнце на чистом небосводе освещало тропинку, по которой двигались несколько Охотников. Они громко смеялись, разговаривали, и делились своей радостью со всем живым, что попадалось им на пути. Будь то человек или же пролетевшая птица. Никакие демоны им были не страшны, Столпы защитят всех и подстрахуют спины своих друзей. Вместе с ними шла Мирай, которая покрутила головой, а после пробежав немного вперед прокрутилась сама, отдаваясь ветряным потокам. Ветер тут же подхватил её длинные серебристые волосы, которые спускались вплоть до копчика Химэ. На лице не было ужасных трех полос, а её тело вовсе не болело и не помнило ран, которые нанес ей Руи.       — Будешь так крутиться, расшибешься, — грубый голос остановил Мирай на месте, и вот она поворачивает голову через плечо и сталкивается глазами со Столпом Ветра. Рядом с ним стоял Обанай и Мицури, а с другой стороны Столп Пламени. Кацурэ ярко удивилась увидев их здесь. Теплота внутри разлилась быстро по всему телу, а улыбка расцвела прямо на глазах. Её друзья рядом с ней, и у неё не было причин для грусти.       — Да ладно! Такая хорошая погода, так ещё и настроение какое! Так и шепчет повеселиться, даже если Мира расшибется, — Мицури улыбнулась сверкая своими зелеными глазами в сторону Мирай, которая лишь кивнула и показала язык Столпу Ветра. Этот жест был таким дружеским, таким добрым, то, что она никогда не смогла бы сделать в реальной жизни. Химэ не понимала, что это сон, ей всё это, казалось, взаправду, — Сюда бы остальных, вместе было бы веселее! — а остальные уже разошлись по своим домам. Тропинка, которой они шли связывала все дома Столпов.       — Если она расшибется, Кацурэ – сан с нас потом все шкуры снимет, — Кёджуро вступил в диалог напоминая о маме Мирай, которая с неё пылинки сдувала. Было вообще непонятно, как она отпустила дочь в Охотники, зная какая опасность её там ждет, — И Учитель её, тоже очень оберегает Мирай, а с создателем Дыхания Луны столкнуться не особо хочется, — всё это рисовало подсознание Мирай, все слова, которые они говорили были взяты исключительно из её головы и памяти об Учителе. Мира тихо посмеялась, приковывая к себе взгляды.       — Вы что, мой Учитель очень добрый, — скорее всего в подсознании Мирай, она считала его человеком, но никак не сильнейшим из Лун. Это всё, один прекрасный сон Мирай, где её мама рядом, Учитель – человек, а со Столпами у неё отличные отношения, и она считает их своими друзьями, которых у неё никогда не было. Ребята двигались медленно, всё разговаривая и разговаривая, кажется темы никак не заканчивались, и расходиться не хотелось.             Мирай впервые ощутила себя такой нужной, казалось, что её друзья очень огорчились если бы с ней, что-то произошло. И именно сейчас она испытывает того, что раньше никогда не испытывала. Чувство сильной дружбы, она знала, что если упадет, они звонко посмеются, а потом поднимут её и отряхнут от пыли. Если заплачет, то они сотрут обидчика с этой земли, уничтожат его за каждую пролитую слезинку. Если ей вдруг станет грустно, то её друзья окажутся рядом, чтобы помочь её улыбке расцвести на губах. У девушки болели скулы от того сколько она улыбалась, их сводило, но она никак не могла придать лицу серьёзность, ведь с ними смех не затихал, а хорошее настроение приумножалось в несколько раз.       — Мирай, — этот голос нарушил их смех и вот ребята остановились возле забора дома Мирай, у ворот стоял Столп Воды, который ждал её прихода. Химэ тут же заробела, а сердце ушло в пляс так же быстро как при изнурительной тренировке. Оно стучало так быстро, казалось, вот-вот и выпрыгнет. Прямой взгляд Гию, вызвал мурашки, которые быстро пробежали по телу, — Мы тебя заждались уже, — Столп Воды прибыл раньше чем Мирай, и они ждали её к совместному ужину. Девушка скромно улыбнулась ему и кивнула, чтобы потом повернуться к ребятам.       — До завтра, ребята! — Мирай помахала им рукой и получив в ответ то же самое, скрылась за забором своего дома вместе со Столпом Воды. Её длинные волосы развивались на теплом летнем ветру, а сама Мирай смотрела точно на лицо Гию, которое было очень серьёзным. Она запоминала его черты лица, аккуратный нос и бледную кожу. В свете солнца открылись новые оттенки его глаз, которые так и дурманили юную мечницу.       Привычный двор её дома, а из открытых сёдзи шел приятный запах готового ужина. Сад был украшен самыми разными цветами, где-то вдали показывалось небольшое озеро, обложенное фигурными камнями для красоты и ограждения. А древо глицинии радовало глаз, веточки красивых сиреневых цветов свисали вниз, чуть ли не касаясь лица девушки, а под этим деревом лежала книга и фиолетовые ножны. Мирай рассматривала глицинию как в первых раз, и так было всегда, она очень любила её цветы. Девушка остановилась лишь на мгновение, чтобы после её взяли за руку и повели дальше. Кацурэ дрогнула. Нет, всё тело содрогнулось, а чувства разлились по каждой клеточке. Шершавая и грубая ладонь Охотника с таким трепетом и нежностью сжимала её ладонь, Гию не смотрел на неё, но почему-то Мирай, казалось, что он покраснел от своих же действий. Девушка не могла отвести от него ошарашенный, затуманенный взгляд влюбленных алых глаз. Как давно это произошло? Как давно её чувства, которые она прятала взяли над ней вверх? Как давно Гию принял, то, что ворвалось в его сердце и голову?       — Мирай, почему так долго? — Керрианн в белом кимоно с красным поясом оби, вытирала руки об полотенце смотря на дочь и Гию, который держал её за руку. Глаза слегка приоткрылись, а после её губы растянулись в улыбке, эти милые дети, которые отводили друг от друга взгляды. Сейчас, казались, Керрианн самым очаровательным, что могло быть. Кацурэ убрала полотенце и тут её взгляд смягчился ещё больше, она смотрела за спину Мирай, которая удивленно вскинула брови.       — Мирай.       Химэ резко поворачивает голову назад и сталкивается с алыми глазами своего Учителя. Мужчина выше её на несколько голов, шире и куда крупнее, черное кимоно и фиолетовое хаори, точно такое же как и у Мирай, которая не могла убрать широкой улыбки с лица. Девушка отпускает руку Гию, и делает еле заметный шаг в сторону мужчины, который смотрел на неё одной парой алых глаз. На его лбу бордовое родимое пятно, которое бросалось в глаза. На боку у него катана в фиолетовых ножнах, а теплая улыбка так и сверкала в сторону Миры. В подсознании Миры, Кокушибо был человеком, а не демоном, который мог убить её в любой момент, а его глаза она вспомнила...       — М, Учитель, а можно задать Вам вопрос личного характера? — Химэ жевала онигири, пока демон наблюдал за ней витая в своих мыслях. Опираясь спиной на ствол дерева, мужчина смотрел в глаза, которые были у него при жизни. Кокушибо шумно втянул в себя воздух, а после склонил голову в сторону. Он не собирался разговаривать с ней о его жизни будучи человеком, не хотел вспоминать и копаться в прошлом, которое оставило жирный след в его сердце.       — Насколько личного? — спросил он, и увидел как девушка замотала головой, говоря тем самым, что её вопрос совсем невинен, она проглотила рис и слабо улыбнулась, — Спрашивай.       — А какого цвета у Вас были глаза при жизни? — девушка надеялась, что такой вопрос ничуть не заденет Учителя, и рамки дозволенного она не перешла. Мужчина дрогнул, смотря в её глаза он видел собственное отражение, она была подобна ребенку, который ждал заветного ответа на вопрос. Такой невинный и простой, не было злобы или попытки выведать что-то. Хиное просто интересовалась.       — Точно такие же как и у тебя.       Их глаза были одинаковыми, поэтому Мирай сейчас подбегала к мужчине, который, подняв руку опустил свою болью ладонь на её голову. Пропустив светлые пряди через пальцы, он слабо улыбнулся ей, а после потрепал, вызывая тихий смех мечницы. Её алые глаза загорелись смотря на Кокушибо, а он смотрел так, будто ничего дороже Мирай у него и не было. То, что девушка забыла, но где-то внутри знала кем приходился ей демон, и как он страдал. Его любовь при жизни была настолько велика к Керрианн, что он просто не смог смириться с её потерей. Он стер себе память, уничтожил всё связанное с любимой женой и дочерью, лишь бы его демоническое бытиё не было похоже на ад.       — Пока твоя мама накрывает на стол, давай потренируемся, — мужчина убрал руку с её головы опустив её на плечо, девушка тут же кивнула и вынула со скрежетом свою катану. За ним с улыбкой наблюдали двое: Рианна и Гию. Мичикацу и Мирай сражались, а лицо Миры сияло от счастья. Это всего-лишь сон, от которого она не захочет пробуждаться, ведь здесь она была поистине счастлива. Мокрые дорожки блеснули в свете фонаря, из закрытых глаз лились слезы, а на губах была улыбка.