Невозможные

Всё время, что Ки потратил на работу и алкоголь, Акачи пытался на тренировке свыкнуться с новым оружием, да и в принципе вспомнить былые приёмы после месяца больничного. Ему повезло, что раньше он не щадил себя на тренировках, что позволило ему сейчас крайне быстро всё вспомнить и без особых усилий. Вернувшись к себе, парень проверил почту, телефон, разобрал все сообщения и письма по работе, даже умудрился что-то сделать наперёд, не особо думая о том, что он скоро уйдёт и половина из сделанного просто бесполезна. Хотя он за это получит деньги, которые ему явно не помешают – пусть юноша и не бедствовал, имея на счету довольно крупную сохранённую сумму, ведь тратить ему особо некуда, но при переходе в другую организацию стоит внимательнее относиться к данному вопросу. Заснув где-то на диване за просмотром какого-то фильма, Акачи мирно проспал до утра, пока его не разбудила вибрация от сообщения Ки. Сонно бурча, он вытащил руку из-под пледа, на ощупь ища телефон, пока утыкался в подушку, он всё же нашёл холодное устройство и посмотрел на экран. И сразу проснулся. – Ого… Быстро. Потирая глаза, желая укутаться обратно в плед, наёмник отвечает на сообщение друга: «Хорошо. Нам надо будет обговорить план действий, ты когда сможешь? И какого чёрта не спишь в шесть утра?» "Не следил за временем. Прости, если разбудил", — быстро настрочил мужчина ответ. — "Могу в любое время". В подробности почему он внезапно мог обсудить план в любой момент Ки не стал. Незачем Акачи знать, что у него был приступ, из-за которого он пока работать не в состоянии. «Могу сейчас, если ты в порядке», – коротко отвечает Акачи, сонно садясь на кровати, стараясь заставить себя проснуться, пока рассветный свет заполнял комнату. "Жду", — отправив очередной ответ, Ки пошёл ставить чайник и готовить завтрак. В холодильнике были яйца и молоко. Подумав немного, Ки решил сделать омлет. Когда в дверь постучались, он как раз успел вылить смесь на сковородку. Накрыв жидкость крышкой, Ки пошёл открывать гостю. Акачи заставляет себя встать с дивана и умыться, привести себя в порядок. Спустя несколько минут манипуляций парень переоделся и пошёл до Ки. Когда его запускают в квартиру, юноша слегка машет ему в знак приветствия, но продолжал выглядеть так же сонно и мягко. – Утро. Окинув Ки взглядом, наёмник сразу же понял, что здесь что-то не так, поэтому слегка нахмурился. – Ты в порядке? — Бывало и лучше, — уклончиво ответил Ки, жестом приглашая на кухню. Омлет уже был практически готов. Пока мужчина доставал посуду и разливал чай по чашкам, блюдо было готово. По воздуху поплыл приятный теплый аромат яиц и специй, смешиваясь с запахом чая, он пробуждал аппетит. Разделив омлет на две части, мужчина поставил одну тарелку перед гостем, вторую взял сам и сел рядом. — У тебя есть план? Ковыряя свою порцию завтрака, спросил Ки, немного хмурясь. – Спасибо. Всё же слегка парень улыбнулся, чтобы быть вежливым за завтрак, начиная так же его ковырять. – План довольно банальный. Просто прийти к директору организации и словами, через рот, сказать зачем мы здесь. Женщина она хоть и пугающая, но умная. Главное решить ситуацию с Кадзуми. — Я сильно сомневаюсь, что они так просто меня пустят к себе. Не забывай, у них долг только перед тобой, это раз. Во-вторых, с тобой они знакомы, со мной — нет. Впустить меня внутрь для них огромный риск. Сильно сомневаюсь, что они на него пойдут. И то, чем я зарабатываю себе на жизнь играет, опять же, против меня. Не станешь же ты говорить им, что я "шпион Кадзуми", или, еще хуже, "друг Кадзуми". А они наверняка спросят что-то похожее. Либо уже будут знать, не думаю, что они настолько глупы чтобы не внедрить своих людей в ряды нашей организации, — покачал головой Ки. Да и сам он на деле не особо горел желанием переходить из одной организации в другую. Об уходе речи и не шло, но теперь снова всплыл вопрос куда. В голове Ки щелкнула одна мысль куда можно податься, но он пока ее отложил. Не сильно ему хотелось туда возвращаться. — И как ты хочешь решить ситуацию с Кадзуми? — на этом вопросе голос шпиона стал немного тише, даже немного дрогнул. Все же, обсуждать это оказалось труднее чем он думал. Юноша слегка хмурится, тыкая омлет вилкой, потому что понимает, что Ки прав. И почему он каждый чёртов раз прав? – В таком случае… Мне надо прийти и замолвить за тебя слово. И, как бы это не звучало, считаю нужным в данной ситуации говорить им всё честно. Отвлекаясь на чай, он стал думать над вопросом с Кадзуми. – Насколько самонадеянно будет прийти и послать его нахер, шантажируя тем, что у меня есть много информации на него, которую я могу слить? — Акачи чуть усмехнулся и поставил чашку. Ки вздохнул. — Акачи-кун, "Хиганбана" шанс для тебя. Не теряй его в попытках затащить туда и меня заодно. Они ведь могут тебе просто отказать в помощи из-за меня. Оно того не стоит. Я смогу о себе позаботиться, когда окажусь на улице. Что до информации... Если ты хочешь получить пулю в лоб, то да, ты можешь так сделать. Кадзуми довольно терпеливо себя с тобой ведет, но не до такой степени. Тут даже мое влияние на него тебе не поможет. В ответ на его монолог Акачи лишь сильнее хмурится, довольно грозно и уверенно направив взгляд на мужчину. – Без тебя я не уйду. Ты говорил, что я достоин лучшего, но что насчёт тебя самого? Хватит переминаться с ноги на ногу со словами «я как-нибудь справлюсь». Хоть говорил парень и тихо, не повышая голоса, тем не менее его пассивную агрессию нельзя не заметить – придётся рычать, раз Ки не слышит нормально. – Ты сам прекрасно знаешь насколько хорошо «Хиганбана» относится к своим сотрудникам. Глава слишком ценит своих людей, отбирая в свой круг лучших из лучших на «той стороне». А ты лучший из лучших на «этой стороне», и не на своём месте. — Я не лучший из лучших, до моего учителя мне далеко, — спокойно парировал Ки, и сказанное им было правдой. — Вторая причина в том, что я сильно сомневаюсь, что "Хиганбана" будет готова платить мне столько же, сколько мне платят сейчас. Чтобы ты понимал, я здесь, в частности, из-за денег, которые я спускаю на врача и терапию, которая пока что не закончена. Это очень дорогое удовольствие. И... Пойми, Акачи-кун, мне и так тяжело идти против Кадзуми. Как ни крути он мой друг, как и ты. Если я присоединюсь к "Хиганбане", то наверняка столкнусь с ним. Можешь считать это трусостью, если хочешь, но я не хочу противостоять ему. Просто представь, что тебе приказали убить меня и возможности отказаться у тебя нет. Что ты будешь делать? Парень же наоборот продолжает рычать и кусаться, волчонком смотря на Ки. – Глупый вопрос, зная мои отношения с жизнью. Я скорее себя застрелю, и рука не дрогнет. Однако, он слегка остывает, осознав слова про терапию, поэтому с выдохом злости отводит взгляд в сторону, подперев руку ладонью. — Ты только что подтвердил мои слова. Очень трудно идти против дорогих людей, верно? — грустно усмехнулся Ки. Видя недовольство Акачи, мужчина предлагает компромисс: — Давай так. Ты можешь выложить все как есть и спросить. Но если они скажут нет, ты не станешь ни на чем настаивать. Акачи и в самом деле сильно недоволен. Он не вредный подросток, который требует от всех исполнения его хотелок, и начинает дуться, когда что-то не по его – он так просто не умеет. Но сейчас его чувство справедливости и в самом деле было задето, считая Ки отличным сотрудником с правильными принципами, использовать которые можно во благо и спасение, правда тот как обычно противился. Тем не менее, компромисс Ки звучит вполне аргументированно, поэтому, продолжая по-детски злиться, он чуть кивает. Почему-то такое поведение Акачи поднимает Ки настроение. "Как ребенок", — беззвучно, по-доброму усмехается он. — Хорошо, с этим вопросом разобрались. Осталось разрешить второй. Как я уже сказал, твой вариант не подойдет. К тому же, почему просто не уйти, зачем об этом сообщать? Слегка продолжая дуться, Акачи снова отпивает чай и ненадолго задумывается над словами Ки. – Разве он не начнёт меня искать? Он же самостоятельно прогрызёт землю, чтобы найти меня и придушить. — А если ты скажешь и уйдешь, думаешь, будет иначе? Парень чуть пожимает плечами, заканчивая с чаем. – Тоже верно. Считаешь, что проще всего-навсего не выходить на задания, перебираясь к другим? — Можно так. Можно играть на две стороны, пока не переберешься окончательно. – И вот опять ты оказываешься прав. Аж бесишь. Тяжело вздохнув, окончательно успокоившись, Акачи слегка улыбается уголком губ. – Только с собой разберись. — Ты спрашиваешь шпиона как лучше скрыться от быстрого раскрытия и теперь бесишься, что он прав? — Ки изогнул бровь. — Со мной проще. Кадзуми уже сказал, что готов меня отпустить. Я могу уйти в любой момент. Последняя фраза вызвала у мужчины раздражение. Он все еще не мог принять факт, что Кадзуми так просто сдался. – О…го? Видя, что на этих словах взгляд Ки стал содержать в себе несколько другой оттенок, парень слегка озадачился. – Не хочешь поговорить об этом? — Тут нечего сказать, — Ки был все еще немного зол, пара зловещих ноток прокралась в его голос. — Он... Просто слишком легко отпустил. Словно, для него это ничего не значит. И это при том, что именно он хотел вернуть чертовы отношения. Только и всего. Ки уже не был уверен, что это то, что стоило говорить Акачи, но поделившись этим с кем-то стало легче, гораздо. Сделав небольшую паузу, мужчина продолжил более спокойно: — Впрочем, и он, и я понимаем, что рано или поздно все равно придется разойтись. Возможно, в этом причина. Черт его знает. Акачи слушал его, не перебивая. Проблески открытой искренности у Ки бывали довольно редко, поэтому парень не прерывал их, наоборот ценя то, что ему настолько доверяют. Однако что говорить в ответ – непонятно, поэтому он слегка кивнул, издав тихий звук задумчивости. – Возможно, он и сам понял, что тебе лучше в другом месте, поэтому поскорее отталкивает, чтобы не передумать. Сам удивляясь, что он говорит что-то хорошее про Кадзуми, парень всё-таки высказал такую мысль в надежде на облегчение страданий Ки. — Не уверен. Мы с ним жуткие собственники. Если что-то наше, мы это никому не отдадим. Особенно Кадзуми, — высказал свои сомнения Ки. — Но все равно спасибо. Если все действительно так, как ты говоришь, то это куда лучше. Мужчина даже выдавил из себя подобие улыбки, хотя эта ситуация все еще его раздражала. Им незачем было ходить вокруг да около о таких вещах. Если дело было в этом, Кадзуми мог просто прямо об этом сказать. Или хотя бы своим тоном показать, что ему не все равно. Этого не было. "Что черт возьми происходит в твоей голове?", — вздохнул Ки. Не желая снова углубляться в это, шпион перевел тему: — Чем займешься сегодня? Вряд ли одной фразы хватило, чтобы успокоить эмоциональный пожар внутри Ки, но давить Акачи не стал, поддаваясь переводу темы. – Ещё не думал. Пожалуй, стоит потренироваться, всё ещё привыкаю к новому оружию. А так... – парень ненадолго отводит хитрый взгляд в сторону. – Ты должен мне партию игры. — Мгм, я помню. Предлагаю завтра. Сегодня надо сделать парочку дел. Далеко не парочку. Поев и поговорив, Ки почувствовал себя гораздо лучше. А значит надо приниматься за дела. Всё понимая, в ответ юноша кивает и помогает убрать со стола. – Спасибо за завтрак. Время уже ползло к моменту, когда большая часть города начала просыпаться, поэтому и Акачи решает начать день с озвученной тренировки, а потом оставить время на отдых и прочее. – Если что, то пиши. Хорошего дня. Чуть кивнув на прощание, парень уходит, оставляя Ки вновь одного со своими делами и размышлениями. Ки оставался в квартире не долго. Освежившись и переодевшись, шпион отправился делать порученные ему дела. Мотание по всему городу сильно его утомили. Все было очень однообразным и, казалось, бесконечным. Вернувшись домой, он практически сразу рухнул спать, чтобы завтра быть бодрячком и не дать слабину в предстоящей игре. Естественно, перед этим Ки настрочил все положенные отчеты и отправил их заказчикам, а также Кадзуми. При этом он не забыл раздать указания и людям под своим началом. Несмотря на то, что многое делал он сам, совсем смехотворную работу шпион распределял между другими шпионами организации в соответсвии с их способностями. Поэтому, когда он лег отдыхать, за окном уже поднималось солнце, окрашивая небо в алый цвет. Весь день Акачи посвящает тренировкам под удивлённые взгляды коллег, которые так и задавались немым вопросом "он жив что ли?". При этом агрессия в каждом движении намекала на то, что случившееся сильно повлияло на юношу и стать его соперником более, чем опасно для жизни. К тому же, всем известно, чем закончили его обидчики, поэтому больше вряд ли кто-то рискнёт перейти дорогу оружию Кадзуми. Самому Акуме искренне плевать на каждый взгляд в его сторону, ведь он-то уже знал, что скоро его здесь не будет. И именно об этом он начинает размышлять, вернувшись с тренировки. За ужином парень изучает всю известную и доступную информацию по “Хиганбане”, дабы понять, в какой момент ему лучше заявиться к ним. Путём долгих размышлений Акачи приходит к выводу, что лучше завтра сходить на задание и после него на утро прийти на ковёр к главе вражеской организации. Тяжело вздохнув, не до конца веря в то, чем он на полном серьёзе занимается, парень уходит отдыхать, дабы набраться сил перед первой вылазкой. Несмотря на то, что Ки лег спать поздно, проснулся он около десяти утра. Позавтракав, мужчина также решил навестить тренировочный зал. Обычно его появление не вызывало какой-то особой реакции. Всем было плевать. Да, он был хорош в своей работе, но то была добыча информации. Рядовые работники не сильно понимали ценность и значимость этого дела. Настоящий статус в их глазах можно было получить только путем насилия. Сколько ты убил, сколько отправил в больницу. Недавним делом Ки показал насколько он силен. Тот, кого они знали как просто очень хорошего шпиона оказался еще и очень хорошим убийцей, который в одиночку взял целое здание. Все также знали, что именно он переловил всех людей Шоичи, что он избил их и самого самого заводилу практически до смерти. Что если бы не Кадзми, он бы убил Шоичи. Ну и, разумеется, смерть Кацу. Также с этим происшествием всплыла старая репутация Ки. Все узнали, что неприметный разведчик на самом деле ужасный "Еж". Теперь на мужчину смотрели со страхом, иногда с уважением. Можно было предположить, что его положение в их умах было практически таким же как и у Кадзуми. Так как все знали про одиночную зачистку, то и кто вытащил Акачи не осталось секретом. Никто не знал почему так произошло и потому просто решили, что на то был приказ босса. Это многое говорило. Послать такого человека для того, чтобы вытащить свою "вещь"... Это было все равно что послание: "Никто без моего позволения не смеет трогать мои вещи. Или пеняйте на себя". В итоге люди решили, что разумнее будет держаться на расстоянии от них обоих во избежание проблем. Посетители зала даже взглянуть на Ки боялись, вспоминая его "послужной список". Мужчине было плевать. Поделав простые упражения, чтобы не растревожить рану, и немного поколотив грушу, Ки покинул зал. Выйдя из здания, мужчина почувствовал смесь удовлетворения и огорчения. Бой помогал ему отвлечься, прогнать все мысли, прочистить голову. Это сильно облегчало. С другой стороны, избиение груши не идет ни в какое сравнение со спаррингом с живым человеком. Слишком просто, не надо ничего продумывать, не надо думать о том, что противник может дать сдачи. Это немного печалило. Переодевшись, Ки снова отправился по делам, и промотался по ним до самого вечера. Когда он пришел домой, на часах было семь вечера. Управившись за час с отчетами, шпион отправился готовить ужин. Так как он ожидал от Акачи в любой момент звонка с предложением поиграть, готовить что-то сложное и долгое не стал. Салат из помидоров с огурцом и два бутерброда были тем что нужно. Большую часть дня Акачи просто спит, не желая просыпаться и что-то делать – паршиво находиться в таком состоянии ежедневно, заставляя себе через силу заниматься обычными делами. С возвращением Ки парень чувствовал, что ему слегка полегче, осознавая себя хоть немного хоть кому-то нужным, но этого явно было недостаточно, чтобы залечить его проблемы. С трудом заставив себя встать в обед, Акачи машинально делает что-то поесть, лениво тыкает ноутбук с информацией по заданиям. Ближе к вечеру, не понимая, куда делся целый день, словно он его и не жил, юноша пишет Ки короткое сообщение: "не желаешь проиграть?". Получив сообщение, Ки быстро отправил ответ, что сейчас будет. Закрыв шею горлом свитера, шпион направился в гости. Костяшки пальцев два раза аккуратно постучали в дверь. Довольно быстро Акачи открывает дверь и предстаёт перед Ки совсем домашним и уютным. Он слегка улыбнулся ему и пустил его в квартиру. – Привет. — Привет, — ответив на приветствие, Ки вошел внутрь и разулся. В прошлый раз он стоял в дверях, так что не знал куда идти. Теперь он молча стал ждать действий хозяина квартиры. Юноша спокойно показывает рукой вперёд, приглашая в глубь квартиры, пока закрывал дверь. – Проходи, чувствуй себя свободно. Телек в гостиной. Квартира не слишком большая, тем не менее, открытая планировка визуально делает её просторной. Гостиная, объединённая с кухней, довольно гармонично смотрится в помещении, а за ними идёт небольшой коридор в оставшиеся две комнаты. И в давящую пустоту. Сразу видно, что самым оживлённым местом является именно первая часть квартиры. На кухонном столе, на котором вечно что-то лежит, сейчас находились закрытый ноутбук, блокнот и шоколадка. Пахло кофе. А в гостиной шкаф с книгами и коробки из-под игр, будучи единственным декором, придавали некоторую индивидуальность. Ки не стал явно осматривать квартиру, боясь смутить или доставить этим неудобство Акачи. Так что осмотрелся он достаточно бегло, но этого было достаточно, чтобы ухватить основные моменты. Квартира показалась мужчине несколько пустой, но не ему судить, его была не лучше. Убежище шпиона и то было больше похоже на жилое помещение нежели она. — Не ожидал, что ты так любишь кофе, — улыбнулся Ки, вдохнув аромат этого зернового напитка. Комната не пахла бы им так сильно, если бы его не пили часто. Бывший военный сел на диван. Было непривычно мягко. Сам он предпочитал более твердые подушки. Немного попружинив на месте, Ки кратко констатировал: — Очень мягко. Непривычно. Это не было претензией в сторону Акачи. По продавленности и малому количеству пыли на приставке можно было сделать вывод, что юноша проводил здесь много времени. Играть в игры на жесткой поверхности было бы довольно трудно. — Во что играем? — спросил Ки, найдя более-менее удобное положение. В присутствии Ки почему-то Акачи чувствовал себя спокойно, даже расслабленно. На замечание про кофе он слегка смущённо улыбнулся и пожал плечами – ничего не может поделать с собой и своей любовью к этому напитку. – Может, хочешь что-нибудь выпить? Вежливо поинтересовался юноша, забирая со столика геймпады, один из которых передал Ки. Включая приставку, он слегка задумался над тем, что можно дать для разогрева. – Как насчёт мортал комбат? Давно не запускал её, так что, думаю, мы на равных. Или хочешь что-нибудь сюжетное? Так как это была комфортная для юнца тема, то в его глазах был лёгкий огонёк, делающий его более открытым перед Ки. Ки горько усмехнулся про себя. На равных они могли бы быть только в том случае, если бы ему в плену по несколько раз не переломали все пальцы. Мелкая и быстрая моторика более не была его коньком. Благо, для драк это было неважно. С играми иначе. Особенно в таких как мортал комбат. Скорость и ловкость нажимание кнопок в ней были действительно важными элементами. — Можно просто воды, — откликнулся о предложении выпить Ки. "Не думаю, что у человека с такой любовью к кофе найдется чай", — подумал он про себя. В конце концов, он был таким же. Мужчина не сильно жаловал кофе, так что у него его не было. Зато было много разного чая, хотя по итогу шпион отдавал предпочтение зеленому. Видя огонек в глазах парнишки, Ки спросил: — А во что ты сам хочешь сыграть? Какая твоя любимая игра? Пока приставка приходила в чувства, парень пошёл в сторону кухни, доставая стакан. – Если хочешь, у меня есть ягодный чай? Ещё есть чёрный с карамелью, – глянул он на Ки. Чая у него и вправду практически не было, только эти два вида, которыми он баловался в перерывах от кофе. Ягодный просто потому что он любит ягоды, а карамельный просто потому что он любит сладкое. Попутно он перебирает в голове варианты игр, которые могли бы понравиться Ки, но тот был не слишком красноречив, рассказывая о своих предпочтениях, так что это больше похоже на игру "угадай куда бахнет". Пока Акачи делал карамельный чай себе, он стал отвечать на вопрос друга: – Мне нравится линейка Зельды. Размеренно бродишь по открытому миру, выполняешь задания, сражаешься, спасаешь мир. А ещё ЛиС, особенно второй. Довольно сентиментальная линейка, там бродишь по миру и делаешь выборы, от которых меняется сюжет. Интересно наблюдать, какие могут быть последствия. Неплохой социальный воспитатель. Его голос, рассказывающий всё это, был удивительно спокойным и даже с ноткой жизни, которые от него услышать практически невозможно. — Тогда ягодный, если можно. Что за ЛиС? Акачи коротко кивает и начинает делать чай для Ки, плавно двигаясь по кухне. – В переводе "жизнь – странная штука". В основе жизнь подростков, у кого-то из них есть сверх-способности, и герои пытаются выжить в суровой реальности. Где-то проблемы со школой, где-то с родными, где-то с законом. Играешь за одного основного героя, им делаешь выбор, как поступить, что сказать. И сталкиваешься с последствиями. Договаривая описание, юноша подходит обратно в область гостиной и ставит две кружки на столик перед диваном. – Надеюсь, понравится. — Спасибо, — мужчина сделал глоток чая. Тепло разлилось по всему телу, а во рту осталось приятное ягодное послевкусие. Было вкусно. Ки помнил, что Акачи не сильно жаловал игры с насилием, так как ему этого хватало в жизни, да и просто выбирать решения явно не так сложно для его поврежденных пальцев. — Тогда давай в ЛиС. Звучит интересно. Подобный выбор показался Акачи слегка необычным для Ки, но сопротивляться он не стал, поэтому сел рядом и запустил игру. Парень стал объяснять базовые механики игры и куда тыкать, показывая своим примером. Ему довольно забавно, по-доброму, наблюдать за Ки и его попытками свыкнуться с джойстиком, вызывая мягкую улыбку. — Не смейся. Я уже лет восемь джойстик в руки не брал, — пробурчал Ки. «Коротко о том, как почувствовать себя старым», — вздохнул он про себя. После долгой возни, мужчина смог привыкнуть к устройству в руках. И игра началась. Сюжет был рассчитан скорее на подростков, судя по всему, но Ки понравилось. Делать исключительно правильные выборы казалось немного скучно, так что в итоге в какой-то момент он стал принимать решения случайным образом, с интересом ожидая что из этого выйдет. От просьбы не смеяться Акачи наоборот тихо засмеялся, прикрывшись ладонью, чувствуя себя комфортно. Наблюдая за игрой Ки, парень не скупился на комментарии, хотя они полезные и уместные, что помогало адаптироваться к новым условиям. Игра для одного игрока, но Акачи явно не скучал, отдав все бразды правления Ки – ему и так было интересно, главное, что вообще не один. Комментарии действительно были полезными. С ними прохождение было несколько ускоренно. Порой, сделанные выборы приводили к странному развитию событий, порой, даже смешному. Судя по лицу Акачи, некоторые моменты были для него в новинку. Конечно, были и грустные моменты, которых можно было избежать, если бы Ки слушал юношу. Но на подобном шпион просто говорил, что в противном случае было бы слишком скучно. Легко делать как правильно по чужой указке, а принимая свои решения можно открыть что-то новое и интересное. И так и было. Атмосфера была теплая и уютная. Мужчины часто смеялись и обсуждали произошедшее, предполагая, как бы они поступили на месте героев, или что было бы действительно правильно в той или иной ситуации. В какой-то момент Ки все же больше не смог сидеть на диване и сполз на пол. "Слишком мягко", — кратко объяснил он. После этого долго продолжать играть они все равно не смогли. Акачи не смог принять то, что Ки собирался сделать в игре и попытался отнять джойстик. Шпион не собирался этого допускать, поэтому в итоге игра началась в реальности. Приставка все еще была в руках Ки, но пареньку удалось стащить с него кофту, мужчина остался в одной футболке. Но его это не сильно заботило, рядом с юношей он чувствовал себя комфортно и ничуть не смущался своих шрамов. Они смеялись и ползали по всему дивану, не давая друг другу спуску. В итоге, мужчина решил попробовать использовать подлый трюк — щекотку. Возможно, это был первый раз в жизни, когда Акачи чувствовал себя настолько комфортно и непринуждённо – перед Ки он не стеснялся чего-то, не боялся показаться глупым, позволяя быть собой, насколько это возможно и насколько он знает "себя". Дурачиться оказалось приятно, хоть по началу юноша слегка вздрагивал от непривычности прикосновений, тем не менее, быстро адаптировался, в чём ему очень помогали открытость и искренность Ки. Для Акачи стало в новинку, что можно просто веселиться, шутливо бороться. А когда шпион решил воспользоваться методом щекотки, то юноша звонко засмеялся, чего никогда себе не позволял. Он слегка отпирался и вырывался из рук Ки, потому что банально щекотно, и вёл себя, как ребёнок. Ки и вправду оказался первым, кто видит его таким. Парень стал шутливо умолять пощадить его, уже задыхаясь от смеха и попыток спастись, в то время как на лице не переставала сиять обаятельная чистая улыбка. Только когда противник взмолился о пощаде Ки отступил. Все-таки, с щекоткой не стоит перебарщивать, слишком жестокое оружие. На лице мужчины тоже была широкая улыбка. Вид такого юноши не мог не поспособствовать ей. Такой честный и открытый. Чистый смех, искренняя нескрываемая улыбка. Это было по-настоящему удивительное зрелище, отдавашееся еще большим теплом где-то внутри. Он уже и забыл, что можно веселится подобным образом. Вот так просто, по-детски, забыв о всех делах и тяготах. А еще шпион забыл, что это тоже может быть утомительным. Когда двое наконец немного успокоились и сели на диван, их лица были красными, а дыхание сбилось, у Ки в придачу немного болел живот от смеха. Рана от пули покалывала. Незаметно коснувшись ее, мужчина выдохнул. Швы не разошлись, кровь не шла. Похоже, досадное повреждение просто решило напомнить ему, что стоит пока что быть аккуратней. — Всегда знал, что щекотка — сильнейшее оружие, — выдавливая из себя последние смешинки, пропыхтел Ки. Сидя рядом, Акачи пытался перевести дыхание и поправить волосы, которые пришли в хаос от их игр. Он весь растрёпанный, слегка фырчит, футболка чуть задралась, бинт на руке стал слабее и съехал, но всё равно он оставался выглядеть недовольно-довольным. – Откуда ты узнал, что я боюсь щекотки? – чуть выдохнув остатки битвы, спрашивает он, начиная заниматься бинтом. — Очень редко можно встретить человека, который её не боится, — ответил Ки, помогая Акачи привести бинт в порядок. Белый кусок ткани напомнил ему о его провале. Надо было тогда все же настоять на своём и отправить его к Кайто. Но уже ничего не изменишь. — Ещё болит? — тихо спросил он. – А ты боишься? Хитро спрашивает юноша, но не намерен проверять самостоятельно – сил уже нет на новый раунд. Тем более, когда берут его руку и начинают заботливо помогать, весь настрой игры окончательно затухает, сменяясь на расслабление. – Мм? – слегка непонятливо поднимает он взгляд, а потом уводит в сторону. – Почти нет, не жалуюсь. Просто ещё немного ношу бинт с заживлялкой. Ки не стал возвращаться к этой теме, просто кивнул в знак понимания. Не желая и дальше поднимать эту тему, мужчина вернулся к прошлой: — Боюсь, хотя местами я ее больше не чувствую. Готово. Шпион выпустил тонкое юношеское запястье. – Спасибо, – слегка улыбнулся он и неловко поправил выбившуюся прядь за ухо. – Скоро шрамов не будет, сделаю тату. Ему кажется, что данная фраза поможет успокоить появившееся беспокойство в глазах Ки. Когда удаётся полностью восстановить дыхание, поэтому он спокойно спрашивает дальше: – То есть как местами? — Трудно чувствовать что-то на рубцах или шрамах от ожогов, — ответил Ки. Когда дыхание полностью пришло в норму, мужчина почувствовал, что в горле пересохло. Чашка с чаем уже давно была пуста. — Можно воды? — спросил он. Акачи кивает и убирает их опустошённые кружки, унося на кухню. Но мыть ему пока что лень, поэтому он берёт новый чистый стакан для Ки и наливает ему воды. – Думаю, послезавтра пойду в "Хиганбану". Завтра будет вылазка, после неё просплюсь и пойду. Невзначай, будто о погоде, продолжил он. — Чем быстрее, тем лучше, полагаю, — ответил Ки немного задумчиво. Было у него одно нехорошее предчувствие по поводу предстоящих переговоров Акачи и главы организации, но все же надеялся, что это просто предчувствие и его подозрения не оправдаются. — Кто цель? — поинтересовался шпион. Юноша ставит стакан перед Ки и садится обратно. – Да ничего такого. Всего один, он умудрился принести проблемы вообще всем. Где-то не так сказал, где-то сорвал сделку. По мелочи до смерти. Пытаясь вспомнить ещё какие-то детали, он задумчиво поглядывал на потолок. – Просто он довольно хитрый и изворотливый, припереть к стенке никто так и не смог. — Не повезло ему. Спасибо. Ки взял стакан и сделал пару глотков. — Будь с ним поосторожнее. Глупый и немного хитрый не самое приятное сочетание. Поранишься — отведу тебя на ковер к доктору Кайто, чтобы он тебе двухчасовую лекцию прочел о том, как надо себя беречь. По опыту скажу, не самое приятное времяпровождение. Демонстративно закатив глаза на угрозу нравоучений, юноша сразу дарит уверенную улыбку. – Там дел на пять минут, проголодаться не успею. Ничего со мной не будет. Акачи берёт джойстик, пробуждая приставку ото сна, и начинает лениво листать внушительную библиотеку. – Хочешь ещё во что-нибудь сыграть? Или продолжить? Ки достал из кармана джинсов телефон. После нажатия на кнопку блокировки на экране высветилось время. Было чуть за полночь. — А спать кто будет, игрок? — усмехнулся мужчина, показывая экран Акачи. Посмотрев на время и послушав фразы в стиле родителя, Акачи недовольно чуть надулся. – Ну если ты устал, то можешь сдаваться. Закончив с актёрской игрой, которая удивительно проявляется перед Ки, он снова вернулся в привычное спокойное состояние. – Можешь остаться у меня, если хочешь. — Я не о себе беспокоюсь. Не мне же завтра на вылазку идти. По крайней мере, не на такую активную и требующую неплохой концентрации, — покачал головой Ки. — Что до ночевки. Предложение заманчивое, но... — губы Ки разъехались в ехидной улыбке. — Как я уже говорил, у тебя слишком мягкий диван. Потрепав Акачи по голове, мужчина поднялся и направился к выходу. — Было весело. Я не против еще так посидеть. Рука Ки снова нарушает весь хрупкий порядок на голове юноши, отчего тот слегка фырчит, но ему явно нравятся подобные знаки внимания. – Спасибо за вечер. Удачи добраться. Пройдя вслед за ним, парень чуть улыбается и открывает дверь, отправляя друга в ночь. А сам же, слегка прибравшись, задумывается о совете отдохнуть перед миссией. По дороге домой Ки посмеивался, вспоминая сегодняшний вечер. Он чувствовал себя отдохнувшим, беззаботным и... Счастливым. Будь он моложе, то может быть, даже пустился в припрыжку. Но помня о возрасте и ранении воздержался. Предложение переночевать действительно было заманчивым, но шпион решил, что отвергнуть его в данном случае было правильным. Прошел всего месяц с того случая. Тогда он позволил ему не просто ночевать в одной комнате, а в одной кровати. Но это была его территория. С одной стороны более враждебная среда, с другой — самая безопасная, так как убежище того, кто его вытащил. Сейчас была другая ситуация. Дом Акачи, его личное пространство, его убежище. Если бы он остался, скорее всего, юноша, не осознавая причину, оставался бы настороже и не смог бы набраться сил перед заданием. Ки вспомнил, как Кэт оставалась с ним, когда он только вернулся из армии. Она делала это из доброты душевной и по его же просьбе, но он не мог спокойно спать в ее присутствии. Только когда девушка уходила, бывший военный мог полностью расслабиться и заснуть хотя бы на какое-то время. Со временем это прошло, частично. "Но для Акачи еще слишком рано", — заключил мужчина. — "Может, принести какую-нибудь настольную игру в следующий раз?". Думая об этом, шпион вернулся к себе.