Невозможные

«Всё в порядке, хорошего тебе дня», – отвечает он Кэт и возвращается к работе. Удивительным образом Акачи удалось открыть в себе хорошего стратега. Хоть он пока и является просто младшим, за которым ещё стоит проверять правильность и реальность реализации, однако вопросов к нему всегда мало. По старой привычке аналитика врагов, условий и обстоятельств, парень отлично запомнил сильные и слабые стороны всех своих коллег, что позволяет ему грамотно распределять задачи для успешного выполнения. И это ценят, его ценят. Поэтому и сейчас, пока отдел готовится к серьёзному заданию, тактика для которого была разработана Акачи, его отправляют принимать в этом участие. Деваться некуда, поэтому приходится соглашаться и оставаться допоздна для подготовки. Конечно же, Хару и Сора волнуются за него, переживают, однако не могут сделать ничего, кроме как просто пожелать удачи. И Хару долго не находит себе места, вновь вспоминая эти родительские чувства, когда с ребёнком может случится что угодно, а её нет рядом. – Всё будет хорошо, он же талантливый мальчик, – успокаивает её Сора, немного с забавой наблюдая за ожившей по-новому женой. – Конечно, но… Я всё равно волнуюсь! И она не находит покоя, пока не получает сообщение от сына: «Всё прошло успешно, я в порядке». Только после этого Хару выдыхает, несмотря на некий формальный стиль сообщения, но оно и объяснимо. Акачи очень поздно возвращается домой и устало лезет в душ, смывая с себя чужую кровь. На сей раз пришлось неплохо повозиться и выйти за рамки запланированного, не в ущерб и ладно. Случайно попался во время выполнения наёмник из старой организации, а руки на этого урода чесались очень давно, так он ещё и мешался операции. Его кровь на своём лице вызывает отвращение, не оставшееся незамеченным для остальных. Раньше врагам казалось, что холодный бездушный взгляд Акумы страшнее всего, но его эмоции оказываются ещё страшнее, особенно его ухмылка. Однако знающие его коллеги по-дружески смеются, наблюдая, как с врагами он беспощаден и внушает страх, а с ними походит на смущающегося щеночка. Переваривая всё это в голове, Акачи выходит из душа и принимается по традиции обрабатывать всё незаживающее на руках. – Надо бы что-то с этим делать, – грустно выдыхает он. Первым делом нельзя допустить, чтобы родители это видели. По крайней мере, пока не заживёт большая часть. А там он, вроде как, хотел делать тату, и неважно, что это были планы перед «Хиганбаной». Как следует парень заматывает руки, ныряет в тёплую домашнюю кофту, а в ней уже под одеяло, искренне надеясь уснуть без проблем. И, как назло, Акачи снова снится кошмар, дико тяжёлый и давящий, заставляя задыхаться. Много крови, насилие, пытки и боль. Раньше его успокаивал любимый парень, понимая, как это делать, а сейчас он один. Юноша выходит на балкон в холод продышаться, и ночь постепенно начинает усыплять его страхи. Тем не менее, больше уснуть у него не получается, думая обо всём и ни о чём сразу. Было бы здорово ещё знать, как на работу выйти и отсидеть день. Когда Кэт пришла уставшая с работы, Ки уже ждал ее дома. Надо признать, девушке было немного неловко. Ее жизнь — полный хаос. Адвокат вообще не следила за домом и своим питанием. Ее квартиру можно было охарактеризовать одним словом — свалка. Мужчина у нее и целого дня не провел, но квартира вся блестела и пахло домашней едой. А ведь он — гость. Еще раз окинув взглядом собственный дом, который изменился до неузнаваемости, Кэт отмечает, что Ки не тронул только ее рабочее место и комнату. После этого она уставилась на мужчину на кухне и вздрогнула. Бывший шпион стоял к ней спиной. С новой прической она сначала приняла его за Кадзуми. Только когда он сказал: "добро пожаловать домой", — адвокат отмерла и выдохнула. — Я дома, — выдавила из себя она, снимая туфли. Еще раз оглядев его, женщина заметила серьгу в ухе. — Ты проколол ухо? — спросила Кэт. — Мгм, одолжишь свой телефон? Ки поставил перед ней тарелку с едой. У девушки от одного только запаха слюна потекла. Она весь день ничего не ела. Даже не задумываясь, хозяйка квартиры отдала ему телефон, а сама жадно набросилась на блюдо перед ней. Ки пару минут копался с ним, а затем положил перед ней. На экране была карта, на которой высвечивалась красная точка. — Фто эхто? — не прожевав до конца, интересуется Кэт. — Сигнал от моего маячка, — Ки указывает на свою серьгу. — Я какое-то время буду без телефона, но это ведь будет заставлять тебя волноваться, верно? Поэтому маячок. Список мест где я могу быть и это будет нормой тебе оставил, в программу я их тоже ввел. — Ты уверен? Я знаю, что ты не очень любишь подобное, плюс серьга... Не слишком ли рискованно для "клетки"? Бои без правил, можно делать что хочешь. Поэтому люди с украшениями страдают больше всего. Особенно с серьгами и кулонами. Кстати о кулонах, на шее Ки появился его армейский жетон, только помимо названия подразделения теперь было выжжено и его имя. — Все будет в порядке. Я уберу посуду когда вернусь. Закончив с разъяснениями, Ки попрощался, накинул кожаную куртку и ушел в клетку. Женщина не успела даже ничего сказать. Вздохнув, она грустно смотрела, как красная точка начала двигаться на ее экране. Оставшись одна, она снова заплакала. Вся та боль, что Кэт откладывала в течение дня, навалилась на нее. Но в отличии от Акачи, она не винила Ки, что тот оставил ее одну. Он сам страдал, но если для нее выход это поплакаться и пообщаться с кем-нибудь, то для мужчины — забыться в драке. Ей было грустно, а ему еще хуже, кто она такая, чтобы просить у него утешения? Но заливаться слезами в одиночку не очень хорошо, а больше ей не с кем поговорить. Пусть сначала Кэт и была против говорить с Акачи на эту тему, но... ОНА ЖЕНЩИНА! ЕЙ НУЖНО ВЫГОВОРИТЬСЯ! Так что немного успокоившись, адвокат все же звонит поплакаться юноше. По началу Акачи не отвечает на звонок Кэт, ведь в то время он был на задании. Да и после него он не видел пропущенного, лишь через быстрый доступ отписался матери, оставляя девушку без ответа. Только уже ночью, когда он успокаивается от кошмара, рука тянется за телефоном в надежде что-нибудь поделать, как взгляд зацепляется за пропущенный. И внутри сразу всё холодеет чуть ли не до новой паники. «Извини, был на задании и не мог ответить. Ты в порядке?» – сразу же стучит он пальцами по экрану, набирая сообщение. – Идиот, сколько раз повторять проверять всё сразу… – ругает он себя, дожидаясь ответа. Не дождавшись ответа, девушка сдаётся. Понимает, что скорее всего занят. «Ну, раз план А не сработал…» — с этими словами она открыла холодильник. — «Значит приступаем к плану Б», — и вытащила бутылку вина. Изливать чувство алкоголю не так приятно, как живому человеку, но она не привереда. Когда Акачи пишет ей сообщение, Кэт уже осилила полторы бутылки и была слегка пьяна. Работа в баре хорошо ее натренировала. «я немного пьяна и в пооолном порядке», — отправляет она юноше ответ. Несколько минут нервного перебирания пальцами заканчиваются продуктивно, когда экран светится новым оповещением. С одной стороны Акачи рад, что ему ответили и всё «в порядке», однако всё равно слегка недовольно фыркает. «Ты уверена, что всё в порядке?» Ранее он ещё не сталкивался с ситуацией, в которой Кэт пьяна, поэтому понятия не имел, насколько всё может быть плохо. Но все факты и факторы, вероятно подтолкнувшие её к этому, говорили о катастрофе. «Да, ааабсолютно. Не волнуйся, я знаю меру. А ты чего не спишь?» — спросила Кэт, посмотрев на часы. Было уже за полночь. – Ага, заметно, как ты знаешь, – вздыхает юноша, кутаясь в плед на диване. «Не спится. Не хочешь поговорить?». Пока он ждёт ответ, всей тёплой конструкцией перемещается на кухню, чтобы сделать себе кофе, и явно покрепче. «А не хочешь просто приехать ко мне? Заодно сможешь меня проконтролировать, если не веришь ;)», — быстро напечатала Кэт, допивая очередной бокал. Только поставив чайник, ведь варить ему явно лень, Акачи видит новое сообщение и чувствует какое-то облегчение. «Ты уверена, что я могу?». «А что-то мешает?» — спросила девушка. Зная Ки, раньше обеда он не вернётся. Дома в таком состоянии ему сидеть не захочется. После боев он пойдёт в какой-нибудь бар, а оттуда на реабилитацию. После ухода из организации его ничто от этого не удерживает, к тому же, это только поможет ему скорее пережить утрату. Изначально ему хотелось написать что-то в духе «скоро буду», но их недавний разговор был о том, что Ки сейчас с Кэт. И только из-за этого юноша не был уверен, может ли он просто приехать туда в столь сложный период. Но ответ Кэт лишь настораживал и вызывал ещё больше вопросов, поэтому на сей раз Акачи отвечает, что скоро приедет. И быстро начинает собираться, чтобы также быстро оказаться под нужной дверью. Когда в дверь позвонили, Кэт уже успела допить вторую бутылку. — Привет, Акачи-чан, проходи. Кофе, чай? По внешнему виду и поведению нельзя было сказать, что девушка пьяна. Впрочем, как она и говорила. Меру себе адвокат знала. Краем глаза, женщина замечает, как паренек оглядывается, словно что-то ищет, пусть и невзначай. — Его тут нет, — хихикнув, сказала Кэт. В самом деле удивительно видеть настолько хорошо контролирующую себя Кэт. Акачи заходит внутрь, стараясь взглядом оценить обстановку. – Кофе, – отвечает он ей и идёт следом. – Должен признать, ты и вправду знаешь свою норму. Новость об отсутствии Ки немного настораживает, однако девушка выглядит вполне спокойно, значит, всё под контролем. Запах алкоголя всё равно стоит в помещении, не вызывая отвращения или тревоги, обычно присущие Акачи. Девушка поставила чайник и выкинула пустые бутылки. — Итак, у тебя есть какие-нибудь вопросы или условия прежде чем я начну жаловаться? — спросила она. Пока она пила в одиночестве, стадия со слезами прошла, сейчас у нее настала стадия проговориться, а если быть точным пожаловаться, выпустить гнев. Привычно садясь за стол, Акачи наблюдает за движениями Кэт. А её вопрос вызывает спокойное пожимание плечами. – Никаких. Ты можешь говорить что угодно, если тебе станет легче. Он знал, на что шёл, когда ехал сюда. К тому же, свою ненависть к Кадзуми на пару часов он может забыть, лишь бы помочь и поддержать Кэт, как это всегда делала она. Поставив перед юношей чашку с кофе женщина приступила выплескивать свои эмоции, совершенно не церемонясь со словами, был даже мат, к которому она редко прибегала. Среди потока оскорблений затесывались нелепые и раздражающие ее события из прошлого. Она даже рассказала как ее выбесил Кадзуми своей ревностью, когда они только познакомились. — Никогда не понимала, что он в нем нашел! — вырвалось у Кэт. Отпив чаю, она продолжила свою тираду, надо признать, словарный запас у нее оказался огромный. Адвокат до сих пор ни разу не повторилась в своих ругательствах. — А то что он сделал с вами двоими?!!! Просто уму непостижимо! Одного отнял у семьи, а что до Ки... Девушка сделала еще один глоток. — Ты знал, что он занял твое место, когда ты ушел? Всё время юноша молча слушал, периодически кивая. Речь Кэт и в самом деле слегка удивляет его, правда в её ситуации это более, чем объяснимо. Собеседник из Акачи так себе, но слушатель внимательный. Всплывшая новая информация про сложный период Ки заставляет недовольно хмуриться. – Не знал. Как долго это длилось? Хотелось верить, что не слишком долго, но видок Ки в их последнюю встречу говорил об обратном. — Два месяца. За это время Ки полностью вернулся обратно в себя. И это полностью его вина! Если хотел наказать, мог это сделать по другому! Урод! Ему столько усилий потребовалось чтобы измениться, а в итоге из-за Кадзуми вся работа коту под хвост! Прекрасно зная требования Кадзуми, на что он способен в ярости и сколько из-за одного настроения могут полететь голов, юноша совсем опустил глаза в стол. – Херово. Дай угадаю, он ещё и брался за всё подряд, не имея выбора? Голос стал тише и не содержал в себе ноток гнева, запрещая себе выдавать личное отношение сейчас. Хотя беспокойства за Ки в нём всё же больше. Он не видел Ки, о котором говорит Кэт, но это явно было что-то похожее на ту леденящую кровь ярость, что познал на себе бывший Акачи. — В какой-то степени, ему было даже хуже. Во-первых, его работа не ограничивалась парой городов, во-вторых... У него действительно не было возможности отказать от какой-то работы. Приказы Кадзуми были абсолютными для него. Он не мог не выполнить того, что ему поручили. Ки стал просто марионеткой. Чтобы не сойти с ума он вернулся к своему прежнему "я". Это страшно. Даже я тогда его боялась. Я так надеялась, что больше никогда его таким не увижу. Ненавижу его! Но... Кэт немного поуспокоилась: — При всей моей ненависти к нему за свершенное... Мне его немного жаль. Человек сошел с ума, когда остался совсем один. Не то чтобы я его оправдываю, особенно учитывая, что он сам виноват в том, что Ки его бросил. Но все же... Тогда он бесил, но... был по своему хорошим. Девушка рассмеялась на этих словах. — Я помню как он устроил для меня вечеринку сюрприз в парке. Вечеринка только для нас троих в честь моего поступления в колледж. Это было здорово, хотя за способ, которым он меня туда заманил, я его убить была готова. Пару раз он меня вытаскивал из передряг, где нужен был скорее острый язык, чем физическая сила. Боже, я никогда не могла понять как мальчишка с улицы может быть так хорош со словами. Я в итоге даже брала у него уроки по этому навыку. До сих пор пользуюсь в суде. Но то прошлое. Попав в организацию, Кадзуми сильно изменился. Противоречивость чувств Кэт понятна – воспоминания о добрых моментах с «хорошим» Кадзуми конфликтуют с его действиями в качестве главы. Слушая девушку, в какой-то степени становится понятно, почему они так долго дружат и дорожат друг к другом, к тому же, объяснима и привязанность в Ки. И оба они пострадали, не сумев вовремя прервать когда-то хорошие отношения. – Мафия и в самом деле меняет людей… Мне жаль, что так сложилось, – продолжая опускать взгляд, парень небольшой улыбкой попытался поднять дух Кэт. – И спасибо, что доверяешь мне всё это. Кэт ласково щелкнула мальчугана по носу. — Не надо мне тут из себя улыбки выдавливать. Того, что ты меня выслушиваешь вполне достаточно, — игриво отчитала девушка. — Я бы доверила куда больше, но если Ки узнаёт, что я все разболтала вряд ли откроется мне снова. Ты даже представить не можешь каких усилий ему стоило рассказать мне сегодня утром что произошло. Конечно, ему всегда сложно рассказывать через что он прошел, но даже в прошлый раз все было не настолько плохо, — вздохнула она. — Итак, мы отошли от темы. На чем я остановилась? Ах да, на том что… — и Кэт снова пустилась в ругательства. Поведение этой невозможной женщины вызывает непередаваемое восхищение, озвучить которое слов не подобрать, лишь в глазах можно увидеть. До рассвета Акачи сидит и слушает Кэт, давая ей все шансы выговориться. И чувствуется какой-то покой, когда становится видно, как отпускает собеседницу и ей становится легче. – Ты совсем уставшая… Как насчёт лечь спать? Аккуратно предлагает Акачи, когда Кэт с выдохом замолкает на какое-то время, то ли задумавшись, на что посетовать дальше, либо выдохшись. — Уже рассвет? — удивилась девушка, взглянув на окно. Ей стало жутко неудобно. — Прости, я совсем вынесла тебе мозг. Мне жаль, — виновато улыбнулась она. Убрав чашки со стола, Кэт поблагодарила Акачи за терпеливость и поддержку. — Ты, наверно, тоже утомился. Диван, если что, в твоём распоряжении. А мне действительно надо хотя бы вздремнуть. Благо судов сегодня нет. Потянувшись и зевнув, Кэт ушла к себе в комнату, чмокнув юношу на прощание в щечку, по дружески. – Даже не думай извиняться. С мягкой улыбкой отмахивается юноша и помогает ей прибраться. – Спи спокойно. Мне скоро работать, так что я пойду. Получив поцелуй, Акачи ответил теплом во взгляде, после чего тихо ушёл. Тяжёлая ночь для них обоих, но он рад, что смог помочь Кэт. В голове слишком много мыслей, которые парень старается отогнать сигаретой, медленно идя в сторону своего дома. Становится горько, и не от сигарет, а от происходящего с Ки. Да ещё и он добавил, как последний идиот. Сделанного не воротишь, остаётся только ждать, как мужчине станет легче и он разрешит подпустить к себе вновь. А пока нужно заставить себя проснуться перед рабочим днём.